Глава 14

Из торгового центра я вышла с новым блокнотом и ручкой в одном кармане и лентой Дарины в другом. Косы, чтобы вплести ее, больше не было – свежеостриженные волосы едва доставали до плеч. Денег у меня тоже не было – последние сотни ушли на парикмахера. Вообще-то блокнот я купила, чтобы спросить про стрижку. Парикмахер долго рассыпался в комплиментах моей отросшей гриве, а я вежливо кивала, с нетерпением ожидая, когда она отрежет первую прядь. Мне казалось, вместе с лишними сантиметрами уйдут воспоминания – запах Эдгара, въевшийся под кожу, его дыхание на затылке и душные объятия.

Теперь ветер непривычно холодил шею. Джинсы, такие узкие, что больше напоминали легинсы, болтались в пакете на сгибе локтя. Там же, завернутый в алую рубашку в стиле унисекс, лежал заветный пузырек с живой водой.

Сумерки укрыли город теплым дымчатым покрывалом. Повсюду зажглись огни, и улица стала похожа на длинную гирлянду с торопливо снующими по ней фигурками. Даже к вечеру люди не замедлили темп – неслись вперед с такой скоростью, будто хотели завершить все земные дела до заката.

Я стояла у входа в метро и пролистывала эсэмэски. Антон написал, что будет у меня дома через полтора часа. Что он забыл у мамы, мне было непонятно, но спрашивать я не стала.

С Тёмой мы договорились встретиться завтра около двух рядом с домом Фроси на Фрунзенской. Я не стала спрашивать, что по этому поводу думает Юля, а сам он ни о чем не упоминал.

С метро все было по-прежнему: я пробовала спуститься под землю дважды, и каждый раз паника грозила выдавить из легких остатки воздуха. Что-то внутри меня, то, что сильнее здравого смысла, знало: в недрах стеклянно-мраморного мира с дребезжащими поездами меня ждет смерть.

Оставалось, видимо, наколдовать себе еще пару купюр и поймать такси.

Хотя надо уже прекратить это делать. Купюры пусть и стоят всего пару крошек души, но раз уж я решила отказаться от волшебства…

– Ой, любишь ты усложнять, моя радость, – произнес за спиной елейный голос.

Я обернулась. Уже знала по бархатному тембру, какую из ипостасей выбрал Лестер. В этот раз он превзошел сам себя: волосы белизной соперничали с элегантным брючным костюмом, болезненная худоба сменилась подтянутостью.

Я глубоко вздохнула, надеясь, что от легкого испуга руки не задрожат, и на всякий случай уперла их в бока.

– Столько мороки ради того, чтобы капельку поменять внешний вид, – насмешливо протянул Лестер. – Неужели нельзя вообразить себе… Ну скажем… – Он щелкнул пальцами, и я почувствовала дуновение воздуха там, где на мне только что плотно сидели джинсы. Вместо них красовались коротенькие кожаные шортики, а из-под тесного кожаного топа виднелся голый пупок. Я пригляделась. Это что, пирсинг?

Какой-то парень у газетного киоска присвистнул. Я развернулась к Лестеру, всем своим видом выражая возмущение.

– Что? – Лестер поднял руки в знак капитуляции. – Смотри, вон юноше нравится.

Я потрогала колечко в пупке. Почему прокол не болит?

– Почему не болит, – с обворожительной улыбкой повторил Лестер, следя за мной. – Некоторые вещи не меняются, моя радость. Угадывать по твоему лицу по-прежнему доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

Высокая блондинка в платье и белых туфельках вышла из метро и, заметив Лестера, остановилась. Даже перестала вытаскивать наушник из уха. Облизала губы, окинула его оценивающим взглядом, но, заметив меня, засунула наушник обратно и зашагала дальше.

– Видишь? – гордо спросил Лестер. – Ты стала настоящей красавицей. Первыми это всегда замечают женщины.

Я повела плечом и представила, что снова стою в джинсах и футболке. Дыра в груди стала шире, но плясать под дудку Лестера я не собиралась.

Я перевесила пакеты на сгиб руки, отошла подальше от стеклянных дверей и произнесла одними губами:

«Что тебе надо?»

Его довольная улыбка поблекла.

– Ты опять без голоса? Я уж решил, ты не желаешь со мной беседовать. Что-то творится в последнее время с моим волшебством. Выветривается, как дешевые духи. Я сначала думал, это следствие моей травмы. Но я уже оправился, а оно все барахлит. Ты ничего не заметила?

Я покачала головой и выразительно показала на свое горло. Если он хочет вести беседы, пусть сперва даст мне голос.

– А, да. Прости. – Лестер послал мне воздушный поцелуй. В горле знакомо защекотало, и связки ожили. – Так лучше?

Я кашлянула.

– Пойдет.

– Как будто где-то подтекает. – Лестер посмотрел на темнеющее небо. Я тоже подняла глаза, но кроме пары плывущих облаков, ничего не увидела. – Смотри. – Он взмахнул рукой, и люди вокруг исчезли. – Клянусь, оно растает через пять минут!

Метро и улицу заволокло голубоватой дымкой. Брючный костюм Лестера сменился камзолом под цвет его глаз, белые мокасины – лакированными туфлями с сапфировыми пряжками. Грудь мне неожиданно стянул корсет, а движения – громоздкое платье с широкой юбкой.

– Какого… лешего… – Спустя пару вымученных вдохов мне удалось победить иллюзию, и грудная клетка расслабилась в привычном лифчике под футболкой. – Тебе заняться нечем? Мне вообще нужно через час быть дома!

– По маме соскучилась? – ядовито поинтересовался Лестер.

– Очень. – Я пошарила в карманах. Блокнот на месте. А бутылочка? Она же была в пакете. – Где мой пакет?

– Ой, ну какая ты скучная! – воскликнул Лестер. – На месте твой пакет. Я из лучших побуждений хотел тебя домой доставить.

– Ну так доставь, – огрызнулась я и вдруг подумала, что он просто тянет время. Что-то в мире происходит, пока он тут паясничает.

– А вот езжай сама теперь на своем такси!

Лестер шаркнул каблуками и направился вниз по мостовой. Я только сейчас поняла, что кроме ужасного платья он «включил» какой-то средневековый город на воде. Из тумана вдалеке проступали низкие домики с деревянными ставнями на окнах, выкрашенные в бордовые и синие тона.

– Стой! – Я кинулась за ним.

Мостовая пропала. На сколько хватало глаз, везде плескалась мутно-зеленая гладь, но я все равно бежала, на ходу воображая под ногами обтесанные камни. Ступням от них было больно, но остановиться и представить что-нибудь поудобнее времени не было. Я догнала Лестера, когда он уже почти скрылся в сероватом тумане и, не придумав ничего лучше, дернула за локоть. Он без труда сбросил мои пальцы.

– Смотрю, этот увалень кое-чему научил тебя, – раздраженно бросил он. – Хорошо, что вы разбежались.

Я уперла руки в колени, пытаясь отдышаться. Как по этим мостовым люди ходили? Ноги у меня отваливались.

– Откуда ты… знаешь? – прохрипела я.

Лестер изящно пожал плечами.

– Он не таскается за тобой. Либо умер, либо поссорились. Если хочешь знать мое мнение…

Я медленно выпрямилась. Нормально. Стоять могу.

– Оставь свое мнение при себе. Лучше скажи, как мне вернуть к жизни Ваню. И отменить всю эту ерунду с Девами. Поцеловать случайную девушку на выходе из метро, я так понимаю, не прокатит?

– О, давай попробуем, а? – оживился Лестер.

– Я серьезно!

– И я. Ну давай!

Я топнула ногой.

– Это несправедливо! Я не хотела быть этой Девой. Я вообще не хотела больше никакого волшебства!

Лестер склонил набок голову и посмотрел на меня с умилением.

– А жизнь вообще очень справедливая, да? У всех справедливая, и только на тебе, бедной, что-то сломалось.

– Мне не нужна сила Хельги, – упрямо повторила я. – Должен же быть способ как-то…

– О, Мадонна! – перебил он, театрально воздев руки к искусственному небу, и обошел меня вокруг. Джинсы с футболкой сменились алым платьем под стальными латами, на запястьях блеснули серебряные перья. – Посмотри. – Лестер щелкнул пальцами, и передо мной возникло большое зеркало в резной оправе. – Какая стать! Bellissimo! Бывшая школьница и рядом не стояла. Сила Зимней Девы – лучший из всех подарков, что могла преподнести тебе вселенная.

– Ты даже не знал о существовании этих Дев! – Я попыталась сорвать с рук пластины, но те сидели как влитые. – С каких пор они тебе нравятся?

– С тех пор как я увидел их возможности, – спокойно ответил Лестер. – Ты платишь за свои фантазии, а они нет. Это чистое волшебство.

– Тебя этим чистым волшебством чуть не убили! – отчаявшись стянуть пластины, я сосредоточилась, воображая, что снова стою в своей одежде, а руки у меня голые, с редкими русыми волосками на светлой коже. – Я сама могу случайно убить кого-нибудь взглядом! Это и есть то, чего все хотели от Хельги. Чтобы она для них убивала! Юля выкатила мне целый список! Хорош подарок! Ваня в коме, кошка околела, я ношусь по всему городу, пытаясь оживить их, вместо того чтобы…

– Чтобы что? – Лестер даже шею вытянул, так его, казалось, интересовал мой ответ.

Я запнулась. Ненастоящее солнце светило в глаза, аквамариновая поверхность воды искрилась в его бликах. Этот вид завораживал, как почти всякая из выдумок Лестера. Я смотрела на него, на воду, и никак не могла найти ответ.

– Что бы ты делала, не появись Хельга в твоей спальне? – повторил он. – Искала бы способы сдать ЕГЭ в этом году? Отправилась в магазин за новым телефоном? Наведалась к маме? То-то, я смотрю, ваши отношения так и дышат нежностью.

– Я бы никого не убила! – воскликнула я и почувствовала, что по рукам пробежал озноб, хотя ветра здесь не было. Лестеру, видимо, было лень придумывать еще и его. – Я бы выстроила свою жизнь заново! Три года назад я по собственной глупости лишила себя всего. Я хотела это исправить!

– Ну так исправь, – легко согласился он, будто я спрашивала его разрешения. – Займись своим поступлением. Что ты там еще хотела? Рисуй. Пиши. Пой. Вон та женщина, обклеенная скотчем, прекрасно справляется со студией. Разве нет?

Видимо, он имел в виду Юлю.

– Она вынуждена, – возразила я.

– Ой ли! Вынуждена она!

– Ей нужно внимание мужчин, чтобы преобразовывать его…

Лестер раздраженно цокнул языком.

– Никто не делает того, чего не хочет, Вера. Запомни это. Люди несчастливы, потому что выбрали быть несчастными. Слабы, потому что выбрали быть слабыми. Эта ваша Летняя Дева делает то, что делает, потому что ей нравится такая жизнь.

– Она хотя бы никого не убивает! – простонала я. – А мне достаточно только взглянуть на живое существо, чтобы оно упало замертво!

– У каждого свои таланты, – пробурчал Лестер, внезапно заинтересовавшись пеной кружев на рукаве сорочки.

– Ты, что, не видишь, что я превращаюсь в чудовище? – Сама не заметив, я снова схватила его за руку. – Скажи, если я умру и не передам силу, то освобожусь? Это сработает?

– Да я почем знаю! – Лестер скинул мою руку и стукнул по мостовой непонятно откуда взявшейся тростью. – Не я придумал эти правила. Но, Вера. – Он наклонился ко мне, и я запоздало подумала, что раз я Вера, а не его радость, то дело плохо. Холодные глаза цвета молодого льда сверкнули у самого моего лица. – Мне плевать, кем ты себя считаешь. Чудовищем, ангелом или дьяволом во плоти. Клянусь, если ты вздумаешь провернуть номер с самоубийством, я…

Он не успел договорить – иллюзия рассеялась. Сквозь очертания мостов и одноэтажных домиков резко проступили многоэтажки. Вода сменилась асфальтом, и мы оказались у моего дома. Точнее, оказалась я, а Лестер исчез. Только черное перышко, мазнувшее меня на прощание по щеке, напоминало о нашем разговоре.

Вокруг разливался теплый летний вечер, окутывая духотой и влажным воздухом. Пакет с обновками и заветной бутылочкой болтался на сгибе локтя, в кармане надрывался телефон. С третьей попытки я выудила его из кармана. Мама.

– Да, мам, – ответила я, радуясь, что голос все еще со мной.

Я успела разглядеть время на крошечном экранчике – девять вечера. Антон будет через полчаса.

– Вера, сколько можно матери не отвечать? Ты не успела приехать, уже вся в разъездах!

– Извини, – ответила я, рассматривая босоножки. – Я уже у подъезда. Захожу.

– Ужин остывает!

– Иду.

Я медленно поднялась по ступеням, думая о том, что ничего в моей жизни, по большому счету, не изменилось. Только теперь у меня был еще один волшебный мир, куда я могла сбежать.