Глава 12

– Как я раньше не додумалась! Надо было сразу ехать к Фросе!

Мы стояли на крыльце и ждали, пока кончится дождь. Точнее, я ждала, а Тёма с отсутствующим видом крутил в руках зажигалку. Уйти он не мог – Юля отправила его встречать одного из близнецов. Я так и не выторговала у нее оживление Сметаны. Взамен она выкатила список людей, с которыми мне пришлось бы расправиться – погрузить в Зимний Сон, как Ваню, или просто остановить их сердце. Превращаться в наемную убийцу в мои жизненные планы пока не входило, так что следующим пунктом программы стояло попытать счастья у Весны. Если я правильно помнила схему метро, чтобы доехать до Фроси, понадобился бы час. Но как без Антона убедить ее не то что помочь, а хотя бы поговорить со мной, я не знала.

В животе заурчало. Я с запозданием вспомнила, что с утра ничего еще не ела. Надо найти какое-нибудь кафе…

– Ты не куришь? – Голос Тёмы вывел меня из задумчивости.

Пошарив в заднем кармане джинсов, он достал пачку сигарет.

– А ты, что, куришь? – удивилась я, но тут же поправилась. – В смысле. Нет. Я не курю.

– Я тоже, когда Юля рядом. А когда прогоняет, курю. – Он хитро ухмыльнулся, как нашкодивший ребенок, которому ни капельки не стыдно за содеянное. – Ты не против?

– Я? Нет. Нет, конечно. Я не такая строгая.

Тёма подтянул рукава туники, обнажив татуировку в виде дракона, закурил и выпустил облачко дыма. Присмотревшись внимательнее, я увидела, что вдоль татуировки тянется ровный шрам-линия, от предплечья до самой кисти.

– Можно спросить?

Он улыбнулся так, что у меня в животе что-то перевернулось.

– Конечно.

– Это тебе Хельга оставила?

– Что? А, это. – Он проследил за моим взглядом. – Да. Хотела, чтобы я ей служил. Давно еще.

Я подавила желание коснуться шрама. Если у него рука не отвалилась, значит, и Антон скоро поправится.

– А ты не согласился?

Тёма пожал плечами.

– Послал ее. В отместку она выпила моего пса. Примерно как ты кошку Антона.

От него это звучало почти буднично. Меня кольнула догадка.

– А Юля спасла его?

– Нет, с Юлей я познакомился позже, на танцевальном конкурсе. Мне было уже семнадцать. А Джека надо было спасать быстро, пока он не окоченел. Дня три, по-моему, дальше уже ничего нельзя сделать.

Значит, три дня. Срочно к Фросе.

Тёма выдохнул дым в сторону, и я уловила тонкий аромат ванили.

– Юля, кстати, не строгая, просто ей нужно держать в узде кучу парней. Чем больше мужчин ее вожделеют, тем больше энергии выплескивается в мир. Ей все время нужна свежая кровь. О, смотри, кто идет, – добавил он, и от его мягкого, вкрадчивого голоса меня передернуло.

Насвистывая так громко, что было слышно с крыльца, к нам шагал накачанный темноволосый парень – один из близнецов с открытого урока. Мокрая футболка облепила его грудь, но он и не думал прятаться от дождя.

Тёма затянулся в последний раз и затоптал сигарету.

– Кирилл, – негромко приветствовал он, когда парень взбежал по ступеням.

– Здорова! – вблизи тот оказался даже моложе, чем я думала – лет восемнадцать, не больше. По подбородку змеилась узкая бородка, курчавые черные локоны на голове топорщились от влажности. Глаза скрывались за затемненными стеклами прямоугольных очков. – Это ты на уроке в обморок хлопнулась? Мало пила небось?

Кирилл хотел хлопнуть меня по плечу, но я быстро шагнула под остатки дождя. Мелкие капли тут же упали на лоб и щеки.

– Мне пора. Пока, ребята.

– Вера! – окликнул Тёма, но я уже семенила в направлении метро.

Точнее, я надеялась, что метро окажется в той стороне. Или что я найду его, если все время буду идти на звук машин.

Дождь капал на ресницы, мне периодически приходилось проводить ладонью по лицу, чтобы хоть что-то видеть. Значит, Антон и не думал меня оскорблять. Хельга что-то давала ему. И уж конечно, они не спали. Но почему он не сказал прямо, чего хочет? Почему вообще нельзя говорить словами через рот?

Я остановилась в узком проулке между домами и поняла, что заблудилась. Надо будет скачать на телефон приложение с картой.

– Вера! – окликнул кто-то сзади, и я резко обернулась.

Тёма запыхался. Соломенные волосы рассыпались по плечам, вырез на тунике распахнулся, открывая здоровую кожу.

– Тебе лучше не ходить сейчас одной. – Он провел рукой по волосам, собирая их в хвост и пытаясь отдышаться. – Убийца Хельги все еще на свободе.

Минуточку. Я же не говорила ему про убийцу. И Антон не говорил.

Я оглянулась – тупик венчал забор с острыми зубцами. Выход отсюда был только один, и Тёма как раз его перегораживал.

– Я знаю, как помочь твоей кошке, – добавил он, с беспокойством заглядывая мне в глаза.

– Я тоже, – ровно ответила я. – Обратиться к Фросе.

– Она не будет размениваться на такие мелочи. Идем. – Тёма развернулся на пятках, приглашая следовать за ним. – Я покажу тебе, где метро.

Еще раз тоскливо оглянувшись на тупик, я пошла за ним. Деваться все равно было некуда.

– Тебе точно не нужно вернуться в студию?

– Нужно, – беспечно отозвался Тёма. – Вернуться, дождаться окончания тренировки, услышать то, что я и так знаю – что Кирилл не умеет двигаться и мне надо его обучить, – дождаться наказания…

– За что?

Тёма оглянулся, задорно блеснув серо-зелеными глазами, и стал похож на старшеклассника.

– Я же ее уронил.

– Специально?

Он пожал плечами и полез в карман за следующей сигаретой. Мы продирались сквозь мутную серость вдоль таких же серых домов. После дождя было так зябко, что я невольно обнимала себя за плечи. Ветер то и дело приносил крупные капли с верхушек деревьев. Это явно был не самый короткий путь: дома сменились дворами, те – тенистой аллеей. Но мне ничего не оставалось, кроме как спокойно и внешне расслабленно шагать рядом с Тёмой.

– Я тебя так и не поблагодарил вчера, – негромко сказал он, затянувшись.

– А я не извинилась, что ранила тебя в поезде.

Он засмеялся, но тут же, поперхнувшись дымом, закашлялся – звук был такой, будто курит он лет с десяти.

– Ничего. Ты же новая Зимняя Дева. Я был готов ко всему. Хорошо, что насмерть не заморозила.

За поворотом показался мальчик лет двенадцати в футболке с надписью Death Metal, таща на поводке здорового черного пса, похожего на овчарку. Пес так и норовил сорваться с поводка. Мальчик покрикивал на него с отчаянием человека, который прекрасно знает, что его не слушают.

– Да что ты за животное! – донеслось до меня, когда мы поравнялись. – Я сказал, рядом!

Мальчик замахнулся, и пес прижал остроконечные уши.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как Тёма сначала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Забытая сигарета тлела в его пальцах, под ноги летел пепел. Мальчик тем временем пнул пса коленом в мохнатый бок и пообещал добавить, если тот не послушается. Пес зарычал, мальчик в очередной раз натянул поводок, и я успела рассмотреть ошейник с шипами внутрь, которые при движении впивались в мощную шею.

– Подожди секунду, – попросил Тёма и, дождавшись моего неуверенного кивка, скользнул в сторону текучим движением профессионального танцора.

Ничего не сказав, одной рукой он закрыл опешившему мальчику рот, другой прижал бычок сигареты к его голому предплечью. Со стороны могло показаться, что они случайно столкнулись на тротуаре. Придушенный крик потонул в лае – пес рванулся было к обидчику, но поймал взгляд Тёмы и замер, низко пригнув голову. Я услышала негромкое «Никогда больше так не делай», а потом все закончилось: Тёма плавно вернулся на прежнее место, а мальчик таращился на нас, прижимая пальцы к алеющей на коже точке. Поводок он выпустил, и пес бросился в противоположном направлении.

Я оглянулась: неужели никто ничего не заметил? Но кажется, так и было. Еще пять минут назад людная аллея опустела. Я повернулась к Тёме. Он смотрел на меня настороженно.

– Прости. Мне жаль, что ты это видела. Я просто не выношу, когда мучают животных. Ты же не… Я не испугал тебя?

Я не сразу поняла, что он держит меня за руку. Ладонь у него была сухая и сильная, и хотя никаких мозолей на ней не было, в тот момент она до чертиков напоминала натруженную руку Эдгара.

– Пожалуйста, скажи, что все в порядке, – попросил Тёма, и хоть это была просьба, мне почудилась в его голосе угроза.

Небо над нами почернело, вот-вот должен был снова начаться дождь. Я хотела сказать: «Главное, чтобы мальчик не отправился прямиком в отделение полиции», но из горла вырвался хрип.

– Скажи что-нибудь, – прошептал Тёма, не выпуская моей руки, которая уже начинала мелко дрожать. – Ты считаешь меня чудовищем?

Краем глаза я увидела вдалеке вывеску «Метро».

«Нет», – четко произнесла я одними губами и погладила большим пальцем его запястье там, где кончался хвост дракона.

– Вот. – Тёма достал из кармана исписанную бумажку. – Позвони по этому номеру, скажи, что от меня. С Ваней она не поможет… А вот кошку оживить можно попробовать. Она не возьмет платы. – Он посмотрел на небо и вложил бумажку мне в ладонь. – На обратной стороне мой номер. Напиши, как будет время, ладно?

Чтобы не признаваться в потере голоса, я кивнула и заторопилась к метро. И только оказавшись по ту сторону стеклянных дверей и чувствуя, как на меня надвигается потолок, трясущимися пальцами развернула бумажку. Рядом с аккуратными круглобокими цифрами стояло «Дарина».

Дарина, Дарина… Что-то смутно знакомое. Разве не так звали Осеннюю Деву?

Наутро голова у меня раскалывалась. Рука слушалась плохо. Еще бы гадюку за хвост дернул. Идиот. Я был чуть ли не единственным служителем Великих Дев, на котором ни одна еще не оставила метки. А метить они любят. Юля сразу выжигает на парнях отпечаток ладони, чтобы показать остальным, чье добро. Дарина, когда разозлится, тычет отравленными иголками – говорят, хватает крохотного укола, чтобы конечность начала гнить, как мокрая листва в конце ноября. Сама Хельга пускала по нервным каналам своих жертв жидкий лед. Больно адски. Видно, Вера полностью овладела силой, раз смогла это повторить.

Я слонялся по квартире. Доковылял до Ванькиной комнаты, проверил его дыхание и цвет кожи. Вроде в порядке. А с чего бы нет? С чего я вообще взял, что Вера его прикончит? Какие у нее глаза вчера были страшные… Хорошо еще, за руку меня схватила. Прикоснулась бы к сердцу – и привет.

В итоге я приземлился на кухне. Заварил кофе. Все медленно, одной рукой – набрать чайник, вскипятить, залить в чашку. Болело везде – руку дергало, грудь выворачивало.

Кофе заварил крепкий, аж ложка стоит. Сверху горка сахара, чтобы наверняка. Выпить залпом. Подождать. Вроде сработало – в голове немного прояснилось.

Вера утром уехала. Сам прогнал, главное. Олень. Она теперь живая мишень для убийцы. Что толку, что она может заморозить этого чувака, если он использует яд… Думай, Тоха. Он был среди тех, кто пришел на открытый урок. Значит, нужен список.

С третьей попытки я нашел на кухне телефон. В студии долго никто не брал, потом знакомый голос затарабанил, как пулемет:

– Танцевальная студия «Летняя Дева», танцы-шманцы к вашим услугам.

– Ты, что, в секретутки подался?

На том конце замолчали.

– Тоха, ты? Неужто на курс записаться хочешь? А я говорил, только распробуй…

– Мне нужен список всех, кто был вчера на открытом уроке.

– А мне мир во всем мире и розовый пони!

– Слушай внимательно. Хельгу убили. Убил кто-то, кого она знала. Она сама впустила этого человека к себе домой. Судя по всему, то, что произошло вчера, – его рук дело. У нас под носом ходит убийца. Вера сейчас для него легкая мишень.

Леха молчал так долго, что я подумал, нас разъединили. Он прокашлялся.

– Эм, Тохыч…

– Ну?

– Вера только что была у нас. Минут пятнадцать как ушла. Кошку хотела оживить. И брата твоего. Юля ее к Фросе отправила. Слушай, а что получается – он теперь может и на Юлю напасть?

– Не знаю. Передай, чтобы была осторожна. Вышли мне список тех, кто был на уроке.

– Почтой?

– Голубем. Почта Антон Никифоров без пробела, яндекс точка ру. Записал?

Я нажал на отбой прежде, чем он насыпал новых вопросов. В груди как стекла толченого насыпали. Все это время Вера хотела как лучше. А теперь едет одна к Фросе, пока где-то кружит чувак, который ходит на черный рынок за ядом, как к себе домой.

Пиликнул телефон. Список приземлился на почту. Быстро он. Я заварил еще кофе и пошел включать комп. Десять девочек, десять мальчиков. Женский пол отметаем. Из десяти парней убираем Лешу и Тёму, эти чихнуть боятся без ведома Юли. Остается восемь. Посмотрим…

Я пробил сначала общую информацию. Где учатся, где живут, семья, работа. Близнецов проверял особенно тщательно. Они мне сразу не понравились. Слишком прыткие. Поглядим. Кирилл Войнович, Александр Войнович. По восемнадцать лет обоим. Прописаны… Я аж поперхнулся. Адрес оказался знакомый – я был там недавно. Текстильщики. Совпадение? Ну-ну. Проверил остальных – ничего. Размял руку, побрился, зарядил пистолет и поехал.

В базе значилось, что Кирилл и Александр проживают на третьем этаже с родителями. Квартира прямо под той, где жила Вера. Коридор на третьем этаже выглядел еще хуже, чем на четвертом – обшарпанный, грязный, краска на стенах облупилась, лампочки выбиты. Я позвонил в дверь. Если никого нет, придется вскрывать. Но после третьего звонка открыли: вчерашний парень в спортивных штанах и мокрой черной футболке стоял на пороге и вытирал лицо кухонным полотенцем. Похоже, я оторвал его от тренировки. За спиной у него стояла скамья и штанга с блинами.

– Привет… – Он удивленно смотрел на меня, приоткрыв рот.

Я втолкнул его в квартиру. Эффект неожиданности – наше все.

– О, ого! – От удивления парень даже не сопротивлялся.

– Виделись. Ты один?

Он кивнул.

– Ты кто? – спросил он.

Я оглядел коридор с натяжными потолками и парой зеркал во всю стену. Под потолком работал кондиционер, в углу висел плоский телевизор. Типичная квартира в Текстилях. Ага.

– А ты? Сам расскажешь или помочь? – Я отодвинул край куртки, чтобы показать Макарова.

Парень посмотрел на пистолет, на меня, поднял с пола полотенце и сел на край скамьи.

Именно так все нормальные люди и реагируют на пушку.

– Давай так, – предложил он. Что-то в его голосе изменилось. – Ты задаешь вопросы, я отвечаю. Скажем, три вопроса и три ответа. Устроит?

– Ты меня не понял?

Тут он поднял глаза, и по холке у меня прошла ледяная волна. Тело и лицо у него по-прежнему были молодого парня, но из поблекших глаз на меня смотрел старец с туманом вместо зрачков. И имя его было явно не Кирилл Войнович.

– Задавай свои вопросы, слуга Зимней Девы. И радуйся, что попал на меня, а не на брата. Я считаю.

Я прислонился к стене, заодно пытаясь заглянуть в комнаты. Но все двери были закрыты. Надо быстро сообразить, из какого мифа эта неведома зверушка. Иначе…

– Откуда мне знать, что ты ответишь честно?

– Первый вопрос, – невозмутимо проговорил парень. – Отвечаю. Я и брат – Смотрящие. Нам нельзя лгать и нельзя вмешиваться. Мы здесь, чтобы свидетельствовать о правде. Мы – память мира.

Чем больше я вглядывался в его лицо, тем меньше верил глазам. То ли вчерашний опиат еще не выветрился, то ли и правда он переменился. Сгорбился и прибавил разом лет пятнадцать. Или пятьдесят.

Про Смотрящих я однажды слышал от Хельги – хватило, чтобы понять, что с этими ребятами лучше не связываться. Они помнят все вплоть до сотворения мира.

Может, если правильно спросить, он расскажет, что произошло вчера? Или лучше спросить, что он тут забыл? Или…

– Ты знаешь, кто убил Хельгу?

– Второй вопрос. Отвечаю. Да.

– Почему ты поселился в том же доме, где Вера?

– Третий вопрос. Отвечаю. Мы ожидали, когда она проснется.

Рот его словно бы растворился в лице. Сюр какой-то. Был рот и нет рта. И глаза темнеют с каждой секундой.

Я уперся спиной в стену, слепо нащупал справа от себя дверь и вывалился в общий коридор.

Что он сказал вообще? Ожидали, когда проснется?

Я поднялся на четвертый этаж. Ленты на месте. Ни хрена они не делают, эти участковые. Похоже, я последний сюда и приходил. А может, все дело в Смотрящих. Влиять на ход событий они не могут, но сделать так, чтобы никому не хотелось околачиваться рядом, – вполне.

При дневном свете внутри все выглядело еще беднее, чем в прошлый раз. Синий с черными узорами ковер так протерся, что сквозь него виднелся линолеум. Картинки на стенах в коридоре были картонные, даже без рамы. Занавески на кухне драные.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как учил командир. Отрешиться от всего, что знаешь, посмотреть свежим взглядом. Обшарпанная мебель, тонкие стены. Наверняка слышно, как соседи смывают в толчке.

Соседи. А ну. Я поискал в карманах липовое удостоверение – на месте. Вдруг кто из соседей дома? Надо было раньше догадаться их опросить. Я начал звонить во все двери подряд. Открыла только заспанная женщина в засаленном желтом халатике с рыжей девочкой на руках. Я сунул удостоверение ей под нос.

– Участковый Никифоров Петр Сергеич, здравия желаю.

Женщина поставила девочку на пол и оперлась на косяк двери. На меня дохнуло перегаром.

– Нина, пойди поиграй с Саней. Что вы хотите?

– Квартира двадцать восемь. Можете описать жильцов?

Женщина заозиралась в коридоре. Я ткнул пальцем себе за спину.

– Вот эта квартира, девушка.

Она пригладила нечесаные волосы.

– Да я поняла. Я вспоминаю. Ходил тут один. Светленький такой. На бабу похож. Дети даже путали пару раз.

– Опишите его, пожалуйста. Во что одет, какого примерно возраста, какого роста.

Женщина задумалась.

– Я его один раз всего видела. Дети чаще. Сын говорил, длинные волосы, то ли седые, то ли совсем светлые. Роста… Не знаю, вашего, наверное. Высокий. Худой до жути. А одет… Я не обратила внимания. Давно дело было. Может, год назад или два. Но помню, что он очень вежливо со мной поздоровался. И назвал так по-диковинному. Мадам, не мадам. Погодите. Как же там… Сеньор, сеньора… Сеньорита, вот! Точно.