Миф и закон

Книга: Мифы Австралии, Новой Зеландии и Полинезии

Дальше: Глава 2. Когда кенгуру были людьми

Миф – древнейшая форма осмысления мира и места в нем человека. Самое простое, если не сказать примитивное объяснение мифа, которое многие из нас наверняка слышали даже на уроках истории в школе, – это страх человека перед силами природы. Дескать, первобытный человек, до ужаса боясь молний и грома, придумал великого бога-громовника, обитающего на небесах.

Есть нюанс: гроза вряд ли пугала первобытного человека сильнее, чем современную бабушку, которая при раскатах грома мелко крестится и прячет ножницы под подушку. Ведь для него это было естественной частью жизни, и он на опыте многих поколений знал, где можно укрыться от стихии, а где не стоит. Более того, бабушка демонстрирует еще более древний тип поведения – магический: совершая определенные действия, она пытается «договориться» с грозой, чтобы та обошла ее дом стороной. При этом она вряд ли сможет объяснить, почему из всех металлических изделий именно ножницы обладают способностью «притягивать молнию», причем тут Илья-пророк, которого она, возможно, вспоминает в этой ситуации, и какое ему дело до бабушкиного домашнего инвентаря.

Миф-то как раз объяснит, что бесы, разбегающиеся от разящих молний грозного Ильи, стараются спрятаться за поверхностью блестящих предметов, поэтому, кроме ножниц, в грозу стоит прикрывать или прятать и ножи, и металлическую посуду, и самовар.

А вот австралийский миф повествует, что громом и молнией управляет божество Мамараган. Аборигены представляют его в виде гигантского кузнечика, причем на его голове, локтях и коленях подвешены каменные молоты, которые и производят гром. Местные кузнечики считаются детьми Мамарагана, и когда они появляются в большом количестве, это предвещает сезон гроз: ведь дети выходят встречать своего отца. Поэтому людям заранее стоит искать надежное укрытие от непогоды. Еще любопытнее предание о появлении Мамарагана: его с помощью магического ритуала создал некий старик, у которого юноша украл молодую жену. По приказу своего создателя Мамараган отправился в погоню, нашел беглецов и принес оскорбленному мужу их печень и сердце. С тех пор бог молнии настигнет всякого, кто убежал с чужой женой или иначе нарушил закон.

Познавая мир и себя
Миф по-своему объясняет причины того или иного природного явления и одновременно напоминает правила социального поведения – это древнее как мир «не возжелай себе жены ближнего своего». Миф – не фантазия испуганных людей, а отличный от науки способ познания мира и места в нем человека. Поэтому миф, хотя и фантастическим языком, преимущественно рассказывает не о чудесах, а об обычных и регулярных явлениях: смене времен года, положении светил на небе, рождении и смерти. И он же дает обоснование существующим в обществе нормам и правилам, обеспечивает социальный порядок, предписывает, одобряет, разрешает или запрещает те или иные формы поведения человека по отношению к своим соплеменникам. В отсутствие письменных законов первоисточником правовых норм становятся боги и герои.

Бог молнии Мамараган, рисунок на скалах, Национальный парк Какаду. Полуостров Арнем-Ленд, Австралия

Например, демиург в мифологии некоторых австралийских племен Мурамура однажды с прискорбием заметил, что созданные им люди вступают в брак с кем попало, не избегая даже братьев и сестер. Он навел порядок в брачных обычаях своих детей, разделив их на тотемы и приказав сочетаться браком только с членами других групп. Такие строгие предписания божества были, конечно, нелишними. Сложнейшая система родственных связей как по мужской, так и по женской линии тщательно учитывалась в сообществах аборигенов и играла важную роль в защите изолированных племен от опасности инбридинга (кровосмешения). И не только это, именно родственные отношения формировали социальные связи внутри группы, помогали поддерживать мирные и взаимовыгодные отношения с соседними общинами.

Совершая привычный, обусловленный сезонами года путь по своим охотничьим угодьям, отдельные кланы порой встречались, наслаждались отдыхом и гостеприимством, выбирали себе «вторых половинок», обсуждали союзы и распри, вспоминая, как на этой же земле когда-то дружили, ссорились, мирились, вступали в браки их мифические предки – Вороны, Землеройки, Кенгуру, Валлаби, Динго, Летучие Мыши… А еще совершали путешествие «в страну сновидений», рассказывая мифы о богах и героях, в том числе языком священных рисунков и танца.

Как правило, отдельный клан рассказывал «свою» часть мифа, и, объединяя людей, миф и сам оживал, рождался заново, как в первоначальные времена. Ведущую роль в этих священных церемониях, как и во всей жизни общины, играли старшие мужчины, причем их авторитет основывался не только на житейском опыте, но и на близости к «миру сновидений», к духам, которых они могли призвать, чтобы покарать того или иного нарушителя социальных правил.

Между тем на многих островах Полинезии к моменту появления там европейцев складывались протогосударства, объединенные уже не по семейному, а по территориальному признаку. Во главе их стояли вожди, которые, конечно же, были прямыми потомками важнейших богов и легендарных героев. Вождь и сам считался божественной особой и объектом особого культа, неприкосновенной персоной для менее благородных соплеменников. Иногда ему полагался даже «специально обученный» дополнительный вождь-оратор, обращавшийся с речами к народу от имени священной особы. Считалось, что после смерти душа вождя возвращается прямиком к великим предкам в прародину Гаваики, а вот души простолюдинов либо отправлялись под землю, либо просто умирали вместе с телом.

Ниже на социальной лестнице находилась местная аристократия и землевладельцы. Обрабатывали землю и занимались рыболовством простолюдины, живущие традиционными большими семействами. На низшей ступени, практически за пределами общественной иерархии, находились рабы. А почему? Да потому, что у них не было маны!

Мана небесная
Неравенство людей полинезийцы объясняли тем, что каждый человек обладает определенным количеством маны – бесплотной невидимой субстанции, особого рода энергии, которая делает человека сильным, умным, умелым, благородным. Конечно, больше всего маны было у вождей, изрядным ее количеством обладали жрецы. Также люди, богато наделенные маной, могли стать «тахуна» – это слово означает и служителя культа, и представителя значимых и творческих профессий. Среди них – строители лодок, искусные кормчие, резчики по дереву, танцовщики, декламаторы, мастера-татуировщики. Именно мана позволяла им создавать нечто недоступное обычным людям. И конечно, у каждого из таких высоких ремесел существовал свой бог-покровитель.

Наверное, для полинезийцев была актуальна поговорка «Береги ману смолоду». Божественный заряд можно было растерять и даже полностью утратить из-за недостойного поведения, например трусости, или вследствие нарушения сакральных запретов, которых в жизни островитян было великое множество. Впрочем, были и способы пополнить персональный запас маны – это, конечно, «правильные» деяния и жертвы богам и духам.

Мы снова видим, что миф объясняет и закрепляет сложившиеся социальные нормы, а их неукоснительное соблюдение «контролируют» обычай и ритуал. А знаете, что самое интересное? В какой-то мере так происходит и по сей день. Пусть мы живем в мире, давно «расколдованном» наукой, миф не покинул наше сознание, ни индивидуальное, ни общественное. Давайте помнить об этом, когда обратимся к той древней-древней эпохе, когда и небо, и солнце, и звезды, и животные, и даже ветер и дождь – все они были людьми…

Назад: К вопросу о PR

Дальше: Глава 2. Когда кенгуру были людьми