«Не пора ли мужчиной стать?»

Книга: Мифы Австралии, Новой Зеландии и Полинезии

Однако с радостью узнавания и взаимопонимания делясь с миссионерами своими историями, аборигены твердо держали их в стороне от священных практик. Они могли входить под кров христианской церкви, но ни один чужак не был бы допущен на церемонии, для которых храмом служила вся природа, а алтарями были места, отмеченные предками на тропе сновидений. Их целью и смыслом были не молитвы и жертвоприношения, не просьбы о желаемом, а утверждение миропорядка, продолжение жизни, новый цикл возрождения – как всего живого, так и индивидуального.

Нередко такие «продуцирующие» церемонии вплетались в обряд инициации, который был самым значительным и очень продолжительным этапом в жизни каждого мужчины-аборигена. Инициация означала не просто взросление, а переход из детского неведения к сознательной жизни по законам предков. Как и во многих других культурах, инициация – это смерть ребенка и рождение взрослого человека.

Странное слово «интичиума»
Антропологи позаимствовали из языка аборигенов слово «интичиума» – под этим общим названием понимаются сезонные обряды, призванные обеспечить обилие тотемных видов животных или растений. Такие обряды, конечно, сильно различаются от племени к племени, но есть и общее. Они происходят в знаковых местах дороги сновидений, в которых тотемные предки оставили какой-то явный след, часть своего тела.

Во время интичиумы воспроизводятся события из жизни предков, а также их «оживление»: например, обновление священных рисунков (в том числе собственной кровью), смазывание сакральных предметов жиром или охрой, потирание их о тела участников церемонии, изготовление символического изображения тотема, например в виде земляного холма, и исполнение над ним песен-заклинаний, а также как символ единения – совместное поедание тотемного животного. Как правило, в этих «мистериях» активную роль исполняли мужчины, прошедшие посвящение, женщины могли участвовать в них на определенных этапах обряда, другие же для них были строго запретны.

Эти обряды также отличаются у разных австралийских народов некоторыми деталями и могут занимать от нескольких месяцев до нескольких лет. Сначала мальчик, достигший возраста инициации, отделяется от остального племени. Иногда этот момент сопровождается воплями и скорбью женщин, оплакивающих ребенка, как умершего. Он не имеет права ни с кем разговаривать, общаясь лишь жестами, и этот запрет может действовать годами! Днем юноша находится в обществе старших мужчин своей семьи, которые наставляют его, рассказывают предания своего племени, объясняют их смысл и, конечно, обучают правилам поведения, необходимым для взрослого члена племени.

Испытания, которые должен пройти посвящаемый, носят двоякий смысл. Во-первых, своей стойкостью и терпением он должен подтвердить свое право считаться взрослым. Но главное, он должен повторить путь тотемных предков, умереть, чтобы возродиться в новом качестве. Часто мальчик изолируется в маленьком шалаше или накрывается одеялами, что символизирует материнское лоно, из которого ему предстоит родиться вновь. Участниками разыгрываются эпизоды, символически повторяющие легенды о пожирании героя мифическим чудовищем. Инициация неизбежно включает в себя довольно травмирующие процедуры на теле, такие как обрезание и выбивание переднего зуба.

Мальчик обязан долго стоять неподвижно или лежать у жарко горящего костра, он постоянно испытывает голод. Ему запрещены многие виды пищи, например мясо летучих лисиц, или крыланов. Мы уже знаем, что этот рукокрылый зверек – творение и спутник змея-радуги. Как-то раз, рассказывает миф, мальчиков, готовящихся к инициации, отправили в заросли на поиск летучих лисиц. Они должны были всего лишь сообщить взрослым мужчинам о том, где находятся зверьки, но вместо этого стали убивать их сами. За этим занятием их застал незнакомый старик, который попросил поделиться добычей. Мальчики отказали ему в просьбе, и старик исчез. Но тут же дети заметили на ветке особенно крупную летучую лисицу. Они сбили ее на землю, но зверек внезапно ожил – ведь это был сам змей-радуга. Он схватил обоих мальчиков и унес их на небо.

Воин аборигенов во время культурного шоу в Квинсленде, Австралия

Жирная пища тоже под запретом для мальчиков, проходящих обряд инициации. Им особенно напоминают о том, что запах жира может привлечь злых духов, и тогда им несдобровать! Запреты подкрепляются ночными визитами «демонов» – их изображают мужчины с причудливо раскрашенными лицами, а также рев гуделок. Этот ритуальный музыкальный инструмент представляет собой кусок дерева с отверстием посередине: когда гуделку раскручивают в воздухе за продетую веревочку, она издает звук, похожий на жужжание или рев.

Мальчиков, еще не завершивших обряд полностью, предупреждают: рев гуделок – голос самого великого Байаме, или у других племен – подобного ему божества Дарамулуна, или самого змея-радуги. Впрочем, мальчики еще не знают этих имен – они, как и женщины, слышали только про безымянного Отца, Хозяина или Владыку. О том, что таинственные голоса, которые так пугали их ночами, не зов великого предка, а лишь звук гуделки, новичкам демонстрируют на конечном этапе обряда. В этот же момент им раскрывают подлинные имена божеств и рассказывают то, что положено знать посвященному о церемониях племени. Юношам даже могут показать изображения Байаме или другого великого предка, которые делают из глины и разбивают на мелкие кусочки после окончания обряда, чтобы их не могли даже случайно увидеть женщины или дети.

В заключение проводятся ритуалы, призванные снять с юноши следы пребывания в особом мире. Его могут окурить дымом костра, натереть золой. После этого посвященный получает головную повязку, свидетельствующую о его новом статусе. Его общество теперь – исключительно мужское, даже смотреть на женщин он не имеет права. Старшие члены племени завершают его образование, знакомя с обычаями и законами соседей. Иногда они совершают довольно длительное путешествие, представляя нового мужчину дружественным семейным группам. Терпеливо и достойно прошедшего инициацию юношу ожидают подарки от близких: копье, бумеранг, украшения из перьев.

Так какие же «последние страшные тайны» раскрывали старейшины новичкам в кульминационный момент посвящения? По свидетельству героя книги «Я – абориген», говорили они следующее: «Не гоняйся за женщинами! Не бросай копий в собак! Слушайся старших! Не спорь! Не дерись с товарищами, с сестрами и братьями! Избегай двоюродных сестер! Не теряй самообладания!» Да, похоже, Честертон был не так уж и неправ, и великие тайны инициации действительно сродни десяти заповедям, только в их австралийской версии.

Группа австралийских аборигенов танцует под ритмы музыкального инструмента диджериду. Квинсленд, Австралия

Кроме прямых наставлений, важную роль в посвящении играли хор и танец. В песнях и длительных сложных пантомимах они рассказывали о змее-радуге, сотворившем этот мир, или о том, как великий Байаме впервые провел обряд инициации, в том числе для своих сыновей, и созвал для этого на великое собрание – бора – множество племен. Именно он приказал мужчинам втайне от женщин готовить площадку для церемонии, и именно там люди впервые услышали звук гуделки. Женщины испуганно прижимали к себе малышей, уверенные, что из зарослей раздаются голоса демонов, которых призвали для участия в обряде. По велению Байаме матери попрощались со своими сыновьями, которым предстояло стать мужчинами…

Много мудрых наставлений показал на том бора Байаме, неоднократно продемонстрировал свое могущество. Правда, завершился сбор племен трагической историей, имевшей большие последствия. В стойбище внезапно пришла вдова, которая вместе со своими детьми следовала за теми, кто шел на бора, но, конечно, не могла угнаться. А приходя на очередную стоянку, не находила в источниках воды – ее всю выпивали впереди идущие. Дети вдовы умерли от жажды, а сама она добрела чуть живая с одной целью – отомстить. Какая-то добрая женщина подала ей чистой и прохладной воды, но было уже поздно. Едва сделав глоток, вдова прокляла всех, кто так спешил на бора, и велела им навсегда остаться здесь, сама же упала замертво. Те, что стояли ближе к ней, стали деревьями, а люди, оказавшиеся в дальних рядах, превратились в птиц и животных.

Вспоминая эти истории, возможно, на том самом месте первой стоянки Байаме, где когда-то над заводью склонились печальные деревья, совсем недавно бывшие людьми, аборигены вновь ощущали единство с предками, коллективно проживали время сновидений. Поэтому инициация была не только важным этапом в жизни мальчика, становившегося мужчиной, но и для всего племени, которое обращалось к истокам, чтобы утвердить законы своего сегодняшнего бытия.

Назад: Биллабонг и Библия

Дальше: Не просто камешек