Добрые пастыри
Как мы помним, на кораблях Первой флотилии, которые в январе 1788 года встали на якорь в заливе Ботани-бей, находились осужденные каторжники. Для поддержания порядка среди этого непростого контингента прибыли также солдаты, а для духовного окормления и тех и других – священники, конечно же представители государственной англиканской церкви. История сохранила имя человека, который первым рискнул принять на себя миссию по спасению заблудших душ в далекой и неведомой стране: преподобный Ричард Джонсон.
Впрочем, с Первой флотилией на Зеленый континент прибыли и представители католического духовенства, но в несколько ином качестве – это были осужденные ирландцы-мятежники. И хотя одному из них через несколько лет было дозволено служить мессу среди своих соплеменников и единоверцев, еще долгое время Слово Божье в Австралии звучало в основном из уст протестантских священнослужителей.
Среди пестрого состава первых поселенцев именно они составляли наиболее образованную прослойку населения, и они же более других интересовались образом жизни, языком, обычаями и верованиями аборигенов – как потенциальной паствы. Но забота о душах туземцев в Австралии была связана с огромными трудностями. Главное, конечно, то, что аборигены не очень-то стремились принимать духовные наставления от белых людей, которые изгоняли их с исконных территорий, устраивали на них загонную охоту, как на кенгуру, травили стрихнином, как крыс, и совершали множество других жестоких вещей, за которые принесли извинения лишь несколько десятков лет назад.
Тем не менее в XIX столетии процесс обращения аборигенов в христианство пошел бодрее. Это было связано с учреждением миссионерских обществ, целенаправленно несущих Благую Весть «отсталым» народам. Немаловажно, что к тому времени поселенцы уже вытеснили коренных австралийцев из мест их обитания, и множество людей, вырванных с корнем из родной земли, лишенных возможности вести традиционный образ жизни, нашли свое прибежище в поселках при христианских миссиях. Здесь они приобщались и к христианской вере, и к грамоте, и к совершенно новой для них деятельности – например, скотоводству. Миссии давали аборигенам хотя бы минимум социальной поддержки, но они же по праву разделяют вину и за «украденное поколение» – насильственное изъятие у матерей детей-полукровок. Эта бесчеловечная практика длилась с начала XX столетия вплоть до конца 60-х годов.
В замечательной книге Дугласа Локвуда «Я – абориген» главный герой, уроженец племени алава, выросший в миссии, признается: «По правде говоря, мы приняли чужеземную веру, чтобы не обидеть белых людей, которые были к нам добры. Мы им благодарны за то, что они помогли нам, за то, что они взяли нас под свое покровительство и спасли от жестокостей первых поселенцев. И все же они могут стараться еще пятьсот лет, им все равно не лишить нас глубоко религиозных праздников кунапипи и ябудурава. Они передаются новым поколениям. И так будет всегда».
Впрочем, драматизм этих слов связан больше со сложностью существования «в двух мирах», с изъятием человека из традиционного социума с его тысячелетними законами, основанными на сновидениях. Само по себе христианство аборигены воспринимали скорее с вежливым любопытством. Религиозная нетерпимость им была абсолютно чужда, а вот в ветхозаветных историях и в некоторых евангельских сюжетах они как раз находили знакомые и понятные мотивы.
