Буддизм в основе своей заимствован японцами из Индии через Китай. И иерархия посвященных в целом соответствует индийской.

Будды – те, кто достиг полного просветления и не умирает в обычном смысле слова, а уходит в нирвану.

Бодхисаттвы добровольно отказываются дойти до полного просветления, чтобы не утратить связь с миром обычных смертных и иметь возможность помогать им.

Функция посвященных третьей ступени – царей мудрости – противоположна: не поддерживать людей, а наказывать тех из них, кто грешен. Впрочем, противоречия нет: воздействуя на людей не убеждением, но страхом, они тоже наставляют их на путь истинный. Они наказывают из сострадания. Кроме того, они борются с демонами, пробуждающими в человеке жадность и похоть. Всего их пятеро. Главный из них – добродетельный Фудо-мёо. Иногда его объединяют с богом войны, лука и стрел, покровителем воинов Хатиманом, которого, к слову, нередко изображают в облике буддийского монаха.

Тибетское изображение Ачалы – аналога Фудо-мёо. XII в.

Четвертая же ступень – это дэвы, те боги, которых буддизм заимствовал из индуизма. Почему это низшая ступень? Да потому, что, несмотря на все свое могущество, они, в отличие от будд, не освобождены от цикла перерождений, и им еще предстоит осознать и преодолеть это.

Основателя буддизма Сиддхартху Гаураму, он же Шакьямуни (Мудрец из клана Шакьямуни), в Японии, с поправкой на произношение, именуют Сякамуни, Сяка-Нёрай или просто Сяка. И о нем есть своеобразные японские легенды, закрепленные в письменных источниках.

И спутники у него, пришедшие в Японию из Кореи, своеобразные. Это бодхисаттвы Фугэн и Мондзю, первый из которых олицетворяет действие, а второй – мудрость. Понятно, что оба качества дополняют друг друга, а спутники указывают на то, что Сякамуни обладает и тем, и другим. Фугэн ездит верхом на слоне, а Мондзю – на синем льве. Первого надо просить о достижении высоких целей, а второго – о ясности ума и умении отличить правду от лжи.

Вот одна из японских легенд о Будде. Причем, что интересно, действие ее происходит не в Японии, а в горах Северной Индии. Там и обитают лев и пара обезьян с двумя детенышами. Они очень дружны, и обезьяны, отправляясь на поиски пищи, спокойно оставляют детей под присмотром льва. Но вот малышей хочет похитить орел, чтобы накормить своих птенцов. И добросердечный лев отрезает кусок от своей ноги и отдает орлу. Лев – это Будда в своей предыдущей жизни, а обезьяны – его сподвижники. Страшноватая история, но с явной гуманистической идеей.

Матрейя, по-японски Мироку, – это Будда будущего, новое воплощение Будды, которому и поклоняются как защитнику отдаленного грядущего.

Японцы рассказывают удивительные легенды о Будде, которые вряд ли встретишь у других нардов.

Например, о том, как он услышал от дракона удивительные истины, но платой за них должны были стать люди, дабы голод дракона был утолен. Будда решил пожертвовать собой, но, прыгнув в пасть дракона, превратился в золотой лотос. Да, он был готов заплатить дорогую цену за знания, однако обретенные им знания были ценны для мира.

Даже статуи Будды способны творить чудеса. Так, гигантский бронзовый Будда из города Камакура вызвал зависть кита, который очень гордился своими размерами. Знакомая акула согласилась помочь ему и поплыла к берегу Камакура, а там, не имея возможности выйти на берег, попросила крысу измерить статую. Когда кит узнал, что слухи правдивы, он надел волшебные башмаки, позволявшие ходить по суше, и отправился в Камакура.

Будда из города Камакура

Бронзовый Будда не только заговорил с ним, но и сошел со своего пьедестала, чтобы лично пообщаться с китом. Они были крайне впечатлены размерами друг друга. А еще большим было потрясение настоятеля храма, ставшего невольным свидетелем их разговора. Ему же пришлось решить спор и измерить и статую Будды, и Кита. Он – интересная деталь – использовал для этого четки. Кит оказался совсем немного длиннее, но Будду это не задело, он был рад. А у торговцев с тех пор появилась традиция мерить товары из ткани (которые символизировал кит) и товары из металла и дерева (которые символизировал бронзовый Будда) по-разному, делая поправку на это маленькое, совсем незаметное – учитывая размер статуи и кита – различие.

Есть необычайная сила и у предметов, связанных с Буддой. Сюжетной основой одной из легенд тоже является гордыня. У японского государственного советника Каматари была единственная дочь, Кохаку, отличавшаяся редкостной красотой и выдающимися душевными качествами. Отцовское высокомерие побуждало его искать ей мужа-императора. И вот последовало желанное предложение от китайского императора. Ей, как только она получит статус невесты, предстояло самой выбрать подарок для семьи – любые чудеса из императорской сокровищницы. Причем отец, утешая ее, не желающую расставаться с семьей, пообещал, что любые три сокровища она сможет послать в храм Кофукудзи, именно там она получила благословение, когда родилась. Императрица выполнила свое намерение, выбрав для храма три волшебные вещи – сам собой играющий музыкальный инструмент, чернильницу с бесконечным запасом туши и кристалл, в глубине которого можно было увидеть Будду на белом слоне.

Отвезти их в Японию должен был великий воин Банко. Он с честью выполнил бы поручение, если бы не буря, во время которой кристалл Будды исчез. Честный и благородный Банко рассказал об этом Каматари. Мудрый советник понял, что шторм возник по воле морского Дракона, повелителя Моря.

Каматари стал искать того, кто решился бы поискать кристалл в море. Рыбаки этого сделать не смогли – чувство самосохранения возобладало. Но бедная молодая мать ради своего сына, которого советник пообещал сделать самураем, согласилась рискнуть жизнью.

Возможное изображение Каматари

С огромным риском, противостоя морским чудовищам, она добыла кристалл и умерла уже на берегу.

Каматари не солгал, а воспитанный им мальчик даже унаследовал его пост. В память о своей матери – простой искательнице жемчуга, которая вернула священную реликвию и обеспечила доброе будущее сыну, – он у залива возвел храм Сидозори.

Одно из скульптурных изображений богини Каннон

Буддийские корни имеет и японская богиня Кан-нон, иначе именуемая Авалокитешвара. Точнее, именуемый, ведь в индийских сказаниях он мужчина или гибридная сущность. Впрочем, и у индусов, и у японских буддистов этот бодхисаттва – воплощение сострадания. В Китае этот образ слился с образом богини Гуаньинь, выполнявшей аналогичные функции, ну а Каннон – японский вариант ее имени.

Японцы чаще изображают ее как женщину. Причем ее индийское происхождение выдает большое количество рук. Изображение с пятьюдесятью руками – так называемая Тысячерукая Каннон, так как каждая рука, по поверьям, может выполнять двадцать разных действий (вариант – двадцать пять рук, каждая из которых считается за сорок). И голов у Тысячерукой, как правило, одиннадцать – а как же еще избежать рассогласования действий.

Одноголовая и четырехрукая богиня – это Плетущая грезы Каннон. Под грезами здесь понимается не что-то приятное, дарующее гармонию душе, а заблуждения, с помощью которых она наказывает грешников.

Крестьяне молятся Каннон о здоровье лошадей и другого домашнего скота.

Могут ее изображать и как мужчину, и как смесь гендеров, и как бесполое существо. Но все-таки в Японии ее, как правило, считают именно богиней. Может быть, потому, что, в соответствии с менталитетом, сострадание – качество, больше приличествующее женщине, нежели мужчине.

Воплощением Каннон считалась буддийская монахиня Тюдзё-химэ. Рассказывают, что она страдала от жестокого обращения мачехи, но, уйдя в монастырь, нашла свое призвание – стала искусной вышивальщицей, сумевшей изобразить буддийский рай. Считается, что такой талант был дан ей не просто так – она была воплощением богини Каннон.

Одно из японских сказаний о Каннон рассказывает следующее. Купец Кая-но Ёсифудзи увидел на улице женщину потрясающей красоты, не сумел познакомиться, но проследил за ней и остался жить в ее богатом особняке на холме. Семья пропавшего молилась Каннон. И вот к родственникам явился буддийский монах, отвел их к развалинам сгоревшего несколько лет назад дома, поворошил посохом, и из-под них начали разбегаться лисы. Именно они, эти волшебные существа, создали иллюзию, обманувшую Ёсифудзи. Сам же обманутый за период отсутствия превратился в обезьяноподобное существо. А монах был воплощением Каннон, отозвавшейся на призыв тех, кто просил ее о помощи, – на то она и богиня сострадания.

Еще одна легенда рассказывает о том, как голодный отшельник Сайону Дзэндзи зимой нашел мертвого оленя, и это спасло его от смерти. Остатки мяса обратились в позолоченное дерево. И тогда отшельник понял, что богиня Каннон пожертвовала для него своей плотью, явившись к нему в таком облике.

Кшитигарбаха, или Дзидзо, – до известной степени подобие Каннон. Это и богиня, и бог, и обоеполое, и бесполое существо. Часто она тоже принимает облик буддийского монаха. Ключевое отличие одно: если Каннон покровительствует всем, кто к ней обращается, независимо от их стремления к просвещению, то Дзидзо обучает конкретным способам просветления тех, кто хочет их знать. И да, Дзидзо чаще изображают мужчиной, чем женщиной. Кроме того, Дзидзо – бог, успокаивающий бушующее море, защитник детей, беременных женщин и путешественников. И именно ему принято молиться о тех, кто умер во младенчестве. Дзидзо покровительствует их перерождению.

Считается, что в пещере Кю-Кукэдо-сан (Древняя пещера), где установлена статуя Дзидзо, встречаются души умерших детей для того, чтобы пообщаться. Есть и еще одна пещера, с фонтаном Дзидзо. Рассказывают, что в нем течет молоко, которым души детей могут утолить жажду. А матери, которым не хватает молока, вознеся молитву, получают его столько, сколько нужно.