История российской военной контрразведки необычна. Например, специализированная служба для надзора за армией и флотом, а также их защиты от иностранного шпионажа, была создана чуть больше 200 лет назад. Это не значит, что до этого времени государство не пыталось контролировать происходящее в Вооруженных силах. Просто занимались этим другие структуры. И не очень результативно, что не удивительно. Ведь у военной контрразведки своя специфика. Как в подготовке кадров, так и в повседневной деятельности.

В годы «холодной войны», например, военных контрразведчиков обучали отдельно от их «гражданских» коллег. В Высшей школе КГБ им. Дзержинского были: факультет № 1 (военной контрразведки); факультет № 2 (подготовка оперативного состава со знанием западных иностранных языков) и факультет № 3 (подготовка оперативного состава со знанием восточных иностранных языков).

Другой пример. 10 августа 1935 года Народным комиссаром внутренних дел СССР был подписан приказ № 00306 «Об организации и комплектовании 1 набора 10-ти межкраевых школ по подготовке оперсостава УГБ». Приказом предписывалось сформировать специальные учебные заведения по подготовке оперативного состава для планового пополнения органов Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Одна из этих школ была открыта в Новосибирске.

Мы не будем рассказывать славную историю этого учебного заведения. Отметим лишь, что в 1951 году Новосибирская школа МГБ СССР по переподготовке оперативного состава была преобразована в Новосибирскую школу подготовки оперативного состава МГБ СССР с основным предназначением — готовить кадры для органов военной контрразведки.

В апреле 1952 года Новосибирская школа была переименована в школу № 311 МГБ СССР, а в декабре 1952 года — в школу № ЗП военной контрразведки МГБ СССР. С апреля 1954 года учебное заведение стало именоваться средней специальной школой № 311 КГБ при Совете министров СССР.

В 1957 году школа перешла на подготовку специалистов из числа уже имеющих высшее образование офицеров запаса и кадровых офицеров СА и ВМФ.

В 1974 году приказом председателя КГБ при СМ СССР Андропова Ю. В. средняя специальная школа № 311 была преобразована в Высшие курсы военной контрразведки КГБ при СМ СССР (ВКВК). Высшие курсы предписывалось комплектовать офицерами, окончившими, как правило, высшие военноучебные заведения и имеющими стаж военной службы по окончании учебы.

Как мы видим, из довоенного широкопрофильного учебного заведения в годы «холодной войны» оно превратилось в узкоспециализированное. Рассчитанное исключительно на подготовку военных контрразведчиков.

Третий пример. С образованием в Советском Союзе в 1960 году Ракетных войск стратегического назначения для оперативных работников нового вида Вооруженных сил СССР важное значение стали иметь техническая подготовка, знание инженерно-технических особенностей нового оружия. Ветераны военной контрразведки, которые первыми налаживали контрразведывательное обеспечение нового вида Вооруженных сил, обращали внимание, что эта работа может быть успешной только в том случае, если сотрудники Особого отдела сами уделяют постоянное внимание своей военно-технической подготовке. Военным контрразведчикам необходимо было обстоятельно изучить боевые ракетные комплексы и системы вооружения, иметь четкое представление об эксплуатации и обслуживании как наземного оборудования, так и самих ракет, их бортовых систем и агрегатов, глубоко разбираться во всех аспектах, связанных с постановкой на боевое дежурство и подготовкой к пускам.

Требовались знания уязвимых мест, а также специфических правил техники безопасности на конкретных участках. Оперативные работники в силу своих служебных обязанностей должны были владеть этими вопросами так же досконально, как это положено профессиональным военным специалистам в ракетных войсках. Важно было также знать нормативные требования, предъявляемые на этапе строительно-монтажных работ, с тем, чтобы упреждать возможные нарушения технологии производства, которые могут отрицательно сказаться на выполнении боевой задачи.

Аналогичные требования предъявлялись к контрразведчикам, которые оперативно обслуживали другие рода войск. Впрочем, дело не только в специфике обучения будущих военных контрразведчиков. Но и во множестве других причин, рассказ о которых находится вне границ данной книги.

Накануне Отечественной войны 1812 года в ходе военной реформы, проводившейся военным министром России генералом от инфантерии М. Б. Барклаем де Толли, в России была впервые организационно оформлена военная контрразведка. В документах 1812–1815 годов она также именовалась «высшей», «вышней» и «воинской» полицией.

Формирование новой структуры началось в марте 1812 года, когда были назначены руководители «высшей полиции» — директора в каждую из трех армий. В 1-й Западной армии (главнокомандующий — Барклай де Толли) этот пост занял бывший директор Особенной канцелярии министерства полиции Яков де Сангленкоторый с 17 апреля 1812 года одновременно являлся директором Высшей полиции при военном министре; во 2-й Западной армии (главнокомандующий — генерал от инфантерии князь П. И. Багратион) директором полиции стал подполковник маркиз М.-Л. де Лезер, эмигрант-роялист из Франции, с 1800 года состоявший на русской службе; и в 3-й Западной армии (главнокомандующий — генерал от кавалерии А. П. Тормасов) — действительный статский советник И. С. Бароцци, занимавшийся организацией разведки во время войны с Турцией 1806–1812 годов.

Фактически аппарат военной контрразведки существовал только в 1-й армии, где был образован штат чиновников и канцелярия. Ему подчинялась полиция всех губерний Российской империи от границы с Австрией до Балтийского моря. Во время войны сотрудники де Санглена осуществляли операции также в полосе действий 2-й и 3-й армий.

Директора Высшей полиции 2-й и 3-й армий не успели приступить к формированию штата сотрудников. Бароцци, едва прибыв в 3-ю армию, уехал в Санкт-Петербург, так как, по его словам, имел от командования Молдавской армии особое поручение к императору. Де Лезер, появившийся во 2-й армии лишь после падения Смоленска (август 1812 года), был заподозрен, как и другие иностранцы, в «сношениях с неприятелем» и выслан в Пермь (в 1813 году был оправдан и возвращен на службу).

В сентябре 1812 года, после отставки Барклая де Толли с поста военного министра, де Санглен и его сотрудники, находившиеся в прямом подчинении главы военного ведомства, вместе с канцелярией министерства отбыли в Санкт-Петербург. Директором Высшей полиции в армии был назначен бывший чиновник Министерства полиции надворный советник барон П. Ф. Розен, помощник де Санглена. Введение в декабре 1812 года должности военного генерал-полицмейстера не изменило контрразведывательных функций армейской полиции, о чем говорилось в одном из приказов М. И. Кутузова.

Кадры Высшей полиции составлялись из сотрудников министерства полиции (отставной поручик И.А.Лешковский, надворный советник И. А. Шлыков), местных полицейских чиновников (виленский полицмейстер Вейс и ковен-ский — майор Е. Бистром), отставных военных (подполковник Е. Г. Кемпен), чиновников различных ведомств (А. Бартц из таможни, коллежский секретарь В. П. Валуа) и даже иностранцев на русской службе, таких, как, например, отставной ротмистр австрийской армии, по национальности итальянец, В. Ривофинноли.

С началом Отечественной войны 1812 года сотрудники Высшей военной полиции были направлены на фланги и в тыл противника. При оставлении территории в их задачу входило создание агентурных групп (в Полоцке, Могилеве и др.). В канцелярию Высшей военной полиции постоянно поступала информация о движении войск неприятеля, положении в его тылу. К примеру, П. Ф. Розен и Е. А. Бистром действовали в районе Динабург — Рига, А. Барц — в районе Белостока, где попал в плен к французам; В. Ривофиннолли — в Подмосковье; Шлыков оперировал под Полоцком и Смоленском, затем в полосе в 3-й армии, позднее выявлял агентуру противника в Москве. И. А. Лешковский был прикомандирован к корпусу генерал-лейтенанта П. X. Витгенштейна. Е.Г. Кемпен послан в Мозырь в корпус генерал-лейтенанта Ф. Ф. Эртеля для развертывания агентурной работы на территории Белоруссии. К. Ф. Ланг с двумя казаками специализировался на захвате «языков» (всего взял их десять), при этом был ранен. Вейс пропал без вести; В. П. Валуа на короткий срок попал в плен.

Деятельность Высшей полиции во время Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813–1814 годов заключалась в сборе разведывательной информации и противодействии французскому шпионажу. Кроме чисто военных задач, ею выполнялись и политические — контроль на местах и выявление должностных преступлений интендантов и поставщиков товаров для армии.

Отдельно следует отметить деятельность службы военносекретной полиции в частях Отдельного оккупационного корпуса (численность 35 тыс. чел.), который дислоцировался на территории Франции. В задачу представителей полиции входило оперативное обеспечение корпуса, борьба с дезертирством, профилактика и расследование уголовных преступлений, совершенных как самими военнослужащими, так и против них. Командовал службой военно-секретной полиции подполковник Иван Лнпранди. Когда осенью 1818 года корпус был выведен из Франции, то выяснилось, что за четыре года небоевые потери (дезертирство, гибель в результате бытовых ссор и т. п.) этого соединения составили всего лишь 3 % от его численности, по тем временам это довольно мало. И в том, что большинство военнослужащих вернулись в Россию, во многом заслуга военно-секретной полиции.

После победоносного похода в Европу и возвращения русской армии на родину значительная часть войск была расквартирована в Королевстве Польском и западных приграничных губерниях России. Главная квартира главнокомандующего 1-й Западной армией генерала-фельдмаршала М. Б. Барклая де Толли находилась в Могилеве. Обстановка в западных районах была тревожной. Умный и опытный фельдмаршал понимал, что без планомерно организованной разведки и контрразведки стабилизировать ситуацию в регионе не удастся. Поэтому по его инициативе в 1815 г. при Главном штабе русской армии на базе расформированной Высшей военной полиции 1-й армии создается отделение Высшей военно-секретной полиции с центром в Варшаве.

Основное внимание сотрудников этого органа было сосредоточено на армии Королевства Польского (королем Польши в 1815–1830 годах был русский император, а наместником — великий князь Константин Павлович). Высшая военно-секретная полиция, которая находилась в подчинении начальника Главного штаба «Его Императорского Величества» генерал-лейтенанта барона Ивана Ивановича Дибича, а непосредственное руководство ее деятельностью осуществлял начальник Главного штаба великого князя Константина Павловича генерал-лейтенант Дмитрий Дмитриевич Курута.

Обязанности Высшей военно-секретной полиции были чрезвычайно широки. Одной из них являлось ведение разведки и внешней контрразведки в Австрии и Пруссии, сбор военной и политической информации об этих странах, «содержание агентов во многих городах за границею и в Королевстве Польском». В ее компетенцию входили, кроме того, военная контрразведка, политический сыск, а также борьба с контрабандистами, фальшивомонетчиками и религиозными сектами. Сотрудники военно-секретной полиции отслеживали на территории сопредельных с Россией государств вражеских агентов, засылаемых в империю. За подобными лицами велось тщательное наблюдение, как за рубежом, так и на российской территории.

Центральный аппарат военно-секретной полиции, находившийся в Варшаве, состоял из начальника отделения, чиновника по особым поручениям, прикомандированного жандармского офицера и канцеляриста, ведавшего делопроизводством. Но и при сголь небольшом штате руководящих сотрудников секретная полиция добивалась впечатляющих результатов. Высшая военно-секретная полиция имела разветвленную сеть резидентур. В 1823 г. среди ее резидентов значились подполковник Засс, полковник Е. Г. Кемпен, дивизионный генерал Рожнецкий, руководивший заграничной агентурой, начальник 25-й пехотной дивизии генерал-майор Рейбниц, организовавший ведение разведки в австрийской Галиции, прежде всего в стратегически важном округе Лемберг (Львов). Чтобы не раздувать бюрократический штатный аппарат, для выполнения отдельных поручений регулярно привлекались армейские и жандармские офицеры, фельдъегеря, гражданские чиновники. Это были опытные и проверенные люди, которых посылали для ревизии деятельности агентуры на местах. Командиры воинских частей, расквартированных в западных губерниях Российской империи, также имели свою агентуру, выполнявшую задания Высшей военно-секретной полиции.

В целом работа Высшей военно-секретной полиции благодаря использованию офицеров армейских частей и чиновников местной администрации была довольно эффективной. Она не только организовывала разведку в приграничных государствах, а также контрразведку на своей территории за рубежом, но и по мере сил пресекала деятельность всевозможных сепаратистских националистических организаций, действовавших из-за границы.

Тем не менее, она не смогла предотвратить антироссий-ские выступления, наиболее крупным из которых являлось польское восстание 1830 года. Великий князь Константин Павлович едва не был убит в Варшаве. Ему с трудом удалось отступить и отвести русские войска в пределы Российской империи, где они соединились с армией генерал-фельдмаршала И.И. Дибича. Оба эти военачальника вскоре умерли от холеры. Очевидно, эти обстоятельства привели к упразднению в 1831 году Военно-секретной полиции.

Отдельно следует отметить деятельность учрежденной летом 1821 года во 2-й южной армии тайной полиции. Если в Польше угроза для Вооруженных сил исходила от настроенного антироссийски местного населения, то во 2-й армии — от собственных военнослужащих. Так, входивший в ее состав 6-й корпус дислоцировался на территории недавно присоединенной к России Бессарабии. Служить туда отправляли разжалованных за разные преступления офицеров. В этот регион стремились попасть огромное число уголовников, бродяг и авантюристов. Поэтому рассчитывать на высокий уровень боеспособности и дисциплины корпуса не приходилось. Чего именно опасалось командование, можно узнать, ознакомившись с инструкцией — опросником <«О предметах наблюдения для тайной полиции в армии»:

«…Не существует ли между некоторыми офицерами особой сходки, под названием клуба, ложи и прочего? Вообще какой дух в полках и нет ли суждений о делах политических и правительства?… Какие учебные заведения в полковых, ротных или эскадронных штабах; учреждены ли ланкастерские школы, какие в оных таблицы: печатыния или писанные и если писанные, то не имеют ли правил непозволительных».

Одна из главных задач военной контрразведки — контроль за лояльностью военнослужащих Вооруженных сил по отношению к действующей власти. Если не уделять этому достаточного внимания, то возможен военный переворот (восстание декабристов в 1825 году), или армия позволит радикальной оппозиции реализовать свои политические планы (Октябрьская революция в 1917 году). В обоих случаях власть знала о том, что в армии начались брожения, но ничего не сделала для нейтрализации смутьянов.

Проблемы с лояльностью армейских офицеров после окончания Отечественной войны 1812 года власть впервые ощутила за несколько лет до декабря 1825 года, когда на Сенатской площади в Санкт-Петербурге произошло событие, известное как «восстание декабристов».

В октябре 1820 года отказались подчиняться приказу солдаты лейб-гвардии Семеновского полка. После этого происшествия 4 января 1821 года император Александр I утвердил проект создания Тайной военной полиции и выделил на ее содержание 40000 рублей в год. Она должна была обслуживать гвардейский корпус. Ее основная задача — сбор информации «не только обо всех происшествиях в вверенных войсках, но еще более — о расположении умов, о замыслах и намереньях всех чинов». При этом планировалось обойтись минимальными средствами. Штат нового органа состоял из 12 «смотрителей». Девять из них должны были следить за поведением и высказыванием нижних чинов в банях, трактирах и других общественных местах. Остальные трое — надзирать за офицерами. Также был назначен и управляющий библиотекарь Гвардейского штаба М. К. Грибовский.

Со своей задачей полиция справилась частично. Так, сотрудникам этого органа удалось проникнуть в руководящий орган Союза благоденствия — Коренной совет — и подготовить подробный отчет о самом тайном обществе, его целях, персональном составе и конкретной антиправительственной деятельности. Правда, власти никак не среагировали на это сообщение. Как и на многочисленные доносы, которые начали поступать на имя императора в 1825 году. Российский император так и принял решительных мер по отношению к заговорщикам. Вернее, только за девять дней до своей смерти он прикажет начать аресты выявленных членов тайных обществ.

Восстание декабристов послужило очередным серьезным напоминанием императору, что он не всегда может рассчитывать на армию, и за ней нужно внимательно и постоянно присматривать. Особенно за расквартированными в столице гвардейскими частями.

Напомним, что в истории Российской империи был период «Дворцовых переворотов» (1725–1762 годы), когда политику государства определяли отдельные группировки дворцовой знати, которые активно вмешивались в решение вопроса о наследнике престола, боролись между собой за власть, осуществляли дворцовые перевороты. Решающей силой дворцовых переворотов была гвардия, привилегированная часть созданной Петром регулярной армии (это знаменитые Семёновский и Преображенский полки; в тридцатые годы XVIII века к ним прибавились два новых, Измайловский и Конногвардейский). Её участие решало исход дела: на чьей стороне гвардия, та группировка одерживала победу. Гвардия была не только привилегированной частью русского войска, она являлась представительницей целого сословия (дворянского), из среды которого почти исключительно формировалась и интересы которого представляла. По аналогии можно сказать, что к 1917 году российская армия, укомплектованная крестьянами (они составляли до 90 % населения страны), тоже выражала интересы своего сословия. Добавьте к этому тот факт, что в начале прошлого века офицеры, да и сам «царь батюшка», не пользовались непререкаемым авторитетом, в отличие от начала XIX века. Поэтому рассчитывать на то, что офицеры смогут удержать контроль над распропагандированной агитаторами радикальной оппозиции солдатской массой, было бы неразумно. Первые тревожные «звонки» для власти прозвучали в последней четверти XIX века.

После восстания декабристов и восшествия на престол императора Николая I императорская канцелярия была разделена на функционально обособленные отделения. В числе прочих 3 (15) июля 1826 года было создано и III отделение Его Императорского Величества канцелярии (далее — Третье отделение) во главе с А. X. Бенкендорфом.

С 1826 по 1880 годы Третье отделение — высший орган политической полиции Российской империи. Занимался надзором за политически неблагонадёжными лицами и сыском. Исполнительным органом третьего отделения был Отдельный корпус жандармов. Во главе отделения стоял главноуправляющий (т. н. шеф жандармов). По своему значению отделения императорской канцелярии приравнивались к министерствам.

В 1826 году Третьим отделением было организовано агентурное обеспечение гвардии, т. к. именно она активно участвовала в «дворцовых переворотах» в соответствующую эпоху и в восстании декабристов. В «Секретном архиве» Третьего отделения сохранилось несколько дел под общим названием «Агентурные донесения и записки о наблюдении за состоянием воинских частей Петербурга». Оговоримся сразу, Третье отделение не имело собственной агентуры, а пользовалось услугами жандармских офицеров. К началу тридцатых годов выяснилось, что офицеры гвардейских не представляют угрозы для власти, поэтому основное внимание было уделено частям и соединениям, куда были высланы участники тайных обществ .

Характеризуя настроения гвардейских полков глава Третьего отделения, А.Х.Бенкендроф в отчете своего ведомства за 1840 год сообщил царю:

«Ропоту не слыхать, и в войске этом с некоторого времени какая-то тишина. Нельзя скрывать, что тишина всея происходит не от удовольствия, напротив, кроется вообще какое-то глухое чувство, заставляющее употреблять скрытность и осторожность в самых выражениях, и вообще, в молодых офицерах веселость, очевидно, уменьшилась».

Известно несколько случаев нейтрализации тайных обществ, аналогичных по своей идеологии декабристам. Так, в 1826 году была ликвидирована тайная офицерская группа Николая Завалишина. Весной того же года был арестован гвардейский штабс-капитан Алексеев за сочинение стихов политического содержания и пропаганду идей декабристов. Ему грозила смертная казнь, но в качестве меры наказание было назначено многолетнее тюремное заключение. Другой поэт и офицер Алексей Полежаев был разжалован в солдаты и отправлен на Кавказ в действующую армию.

Другое воинское соединение, которое находилось под пристальным вниманием Третьего отделения, был Отдельный Кавказский корпус. Здесь служили разжалованные в рядовые за различные преступления офицеры, а также участники тайных обществ. И здесь у Третьего отделения не было своей агентуры. Непосредственное наблюдение за теми, кто скомпрометировал себя в глазах власти, осуществлялось с помощью командования корпуса  .

Справедливости ради отметим, что Третьему отделению, кроме выполнения одной из функций военной контрразведки (контроль за лояльностью армии), приходилось заниматься и обычной контрразведкой. В частности, в Санкт-Петербурге у нее была развитая агентурная сеть, которая состояла из мелких чиновников, работников гостиниц, ресторанов и театров. Эти люди следили за прибывшими в город иностранцами и иногородними. Впрочем, дело не ограничивалось исключительно наружным наблюдением. В начале тридцатых годов была сформирована система наблюдения за иностранными подданными.

В связи с ростом революционной (террористической) активности, обуздать которую Третье отделение было не в состоянии (в 1878 году террористы убили шефа жандармов Мезенцова), указом 12 февраля 1880 года была учреждена Верховная распорядительная комиссия по охранению государственного порядка и общественного спокойствия под главным начальством графа М.Т.Лорис-Меликова, и ей временно подчинено Третье отделение вместе с корпусом жандармов. Указом 6 августа того же года Верховная распорядительная комиссия была закрыта, и III отделение Собственной Е. И. В. канцелярии упразднено с передачей дел в Департамент государственной полиции, образованный при Министерстве внутренних дел. И почти сразу же новая структура столкнулось с т. н. «новыми декабристами».

На протяжении нескольких десятилетий после событий на Сенатской площади в Санкт-Петербурге офицерский корпус сохранял верность режиму. Хотя это было затишьем перед бурей. В начале восьмидесятых годов правоохранительные органы ликвидировали Военно-революционную организацию «Народная воля» — самую мощную в русском революционном движении после декабристов. Ее основная цель — подготовка военного переворота или присоединение к народному восстанию. Организация считала себя частью партии «Народная воля» и подчинялась Исполнительному комитету. В ее руководящий Военно-революционный центр постоянно входили представители Исполнительного комитета «Народной воли» (первыми были Андрей Желябов и Николай Колодкевич). Кроме головного органа — Центрального военного кружка в Санкт-Петербурге, по утверждению современных историков, существовали еще отделения (кружки) в 20 городах Российской империи, членами которых были свыше 400 офицеров армии и флота. При этом организация имела обширные связи вплоть до высших военных сфер (генерал-лейтенант Михаил Скобелев , начальник Николаевской академии Генерального штаба Михаил Иванович Драгомиров и другие).

Если говорить о структуре Военно-революционной организации, то по версии следствия она была такой:

— Центральный военный кружок в Санкт-Петербурге — создан осенью 1880 года, объединял семь групп, общая численность активных участников — до 50 человек;

— Артиллерийские кружки в Санкт-Петербурге — образовались в конце 1880 года в артиллерийской академии и на пороховом заводе;

— Сборный кружок в Санкт-Петербурге — объединял офицеров различных войсковых частей;

— Кронштадтские военные кружки;

— Военная организация юга;

— Одесский военный кружок;

— Николаевский военный кружок;

— Николаевский морской кружок;

— Тифлисский военный кружок.

Скорее всего, существовали и другие подпольные антиправительственные организации, но полиция не смогла установить их существование.

По утверждению следствия:

«…Военные местные кружки не имели между собою тесного общения. Несмотря, однако, на разрозненность, следует признать, что они были устроены по одному образцу и руководствовались одинаковыми правилами. Назначение их было привлечь на сторону замышляемого народовольческим сообществом восстания как можно больше офицеров, состоящих на службе. Но возлагая на каждого члена обязанность пропагандировать в среде товарищей, основатели и руководители кружков строго воспрещали офицерам распространять пропаганду на нижних чинов, как в пехотных полках, так и во флоте. Офицеры должны были лишь намечать, каждый в своей части, солдат и матросов, наиболее способных к восприятию социально-революционных учений, и дальнейшее их развращение предполагалось возложить на особых пропагандистов из примкнувших к сообществу рабочих. Сами офицеры, члены кружков, не должны были участвовать в каких бы то ни было предприятиях сообщества, пока состояли на службе. Наиболее пригодные для таких предприятий и приглашенные к участию в них офицеры обязывались предварительно выйти в отставку и перейти на нелегальное положение».

До сих пор для историков остается «белым пятном» все, что связано с контактами между известным российским военачальником Михаилом Скобелевым и антиправительственными силами. Известно лишь, что вначале 1882 года, находясь в Париже, он искал встречи с одним из известных революционеров-теоретиков — Петром Лавровым. А после его загадочной смерти 26 июня 1882 года в московской гостинице «Англия» одна из европейских газет писала, что «генерал совершил этот акт отчаяния (самоубийства. — Прим. авт.), чтобы избежать угрожавшего ему бесчестия вследствие разоблачений, удостоверяющих его в деятельности нигилистов». Ходили также слухи, что Михаил Скобелев замышлял арестовать царя и заставить его подписать конституцию, и по этой причине он якобы был отравлен полицейскими агентами.

Военно-революционная организация «Народная воля» была ликвидирована полицией в середине восьмидесятых годов XIX века, но до сих пор остается без ответа ряд вопросов, касающихся ее масштабов, сил, планов и деятельности. А ведь ресурсы, которыми располагала Военно-революционная организация «Народная воля», были внушительными. Так, весной 1882 года глава организации лейтенант ВМФ Александр Викентьевич Буцевич только в Кронштадте «рассчитывал на два морских экипажа (около 8 тыс. человек) и на два небольших броненосца, а также на гарнизоны девяти крепостных фортов». Вероятно, периферийные кружки Военно-революционной организации, действовавшие более чем в 40 городах Российской империи, тоже рассчитывали на местные гарнизоны. По свидетельству одного из членов организации, она решила распространять свои действия «на все части войска, расположенные в Европейской России».

Все арестованные по делу Военно-революционной организации были осуждены по так называемому «Процессу 17-ти».

Возьмем, к примеру, преступные деяния, которые согласно обвинительному заключению по «Делу 17-ти» инкриментировались члену Исполнительного комитета «Народной воли» (занял этот пост в мае 1882 года) Александру Буцевичу. В нем нет ни слова о готовящемся военном перевороте или поддержке в случае народного восстания флотских экипажей.

«Александр Викентьев Буцевич, отставной флота лейтенант, привлеченный к дознанию в бытность свою на действительной службе, последние 7 лет состоял при Министерстве путей сообщения; 32 лет от роду, вдовец. Окончил курс в Морском училище и в Морской академии, а затем в Институте инженеров путей сообщения. До дня своего ареста 5 июня 1882 года обвиняемый проживал в д. № 3 по Малой Мастерской вместе со своей матерью, сестрами и малолетней дочерью…

Александр Буцевич, признавая свое знакомство с Грачевским и Анной Корба, показал, что, считая экономическую и политическуто революцию неизбежной, он примкнул к «Партии народной воли», стремящейся к таковому перевороту; что отношения его, Буцевича, к партии выражались в знакомстве с ее представителями, в получении запрещенных изданий и во временном их хранении, и что в практические предприятия партии он посвящен не был. Относительно совместимости своего воинского звания с принадлежностью к революционному сообществу Буцевич объяснил, что считает себя обязанным, в качестве русского офицера, защищать интересы России и ее представителя Государя Императора до тех пор, пока интересы России и ее Государя солидарны между собою, но что когда означенные интересы окажутся несовместимыми, то он, Буцевич, признает своим долгом стать на сторону народа».

Не будем рассуждать о политических воззрениях лейтенанта ВМФ Буцевича, а кратко сообщим о его практической антиправительственной деятельности. В конце 1880 или начале 1881 года, он, благодаря своему товарищу лейтенанту ВМФ Николаю Суханову, стал активным членом формировавшийся тогда в Санкт-Петербурге Военно-революционной организации «Народная Воля». После ареста в апреле 1981 года Николая Суханова стал одним из руководителей организации. В июле 1881 года был командирован в Николаев для проведения инженерных работ. Успешно совмещал служебную деятельность и работу в военных кружках «Народной воли» в южном регионе. При составлении уставов южных военных кружков настоял на принятии ими более решительной боевой программы; был сторонником военного восстания и разрабатывал план захвата власти военной организацией для передачи ее Исполнительному комитету, как временному правительству. В декабре 1881 года, на обратном пути в Санкт-Петербург, познакомившись через члена Исполнительного комитета «Народной воли» Веру Фигнер с штабс-капитаном 59-го Люблинского пехотного полка Крайским, организовал при посредстве последнего в Одессе кружок из офицеров Люблинского полка. Может быть, его антиправительственная деятельность осталась бы незамеченной властями, если бы он продолжал заниматься привычным делом — курировать работу военной организации. Но ему хотелось активной политической деятельности, и это его и сгубило. В начале 1882 года он вернулся в Санкт-Петербург, где в апреле того же года был принят А.Корбою и М. Грачевским в члены Исполнительного комитета «Народной воли». Одновременно он начал участвовать в организации в Санкт-Петербурге динамитной мастерской в квартире Прибылевых и проектировал устройство небольшой динамитной мастерской в Кронштадте.

Полиция арестовала Буцевича в ночь на 5 июня 1882 года в Санкт-Петербурге, после задержания Грачевского и Прибылевых. При обыске у Буцевича было изъято большое количество нелегальной литературы, а в бумагах М. Грачевского — составленное и написанное рукой Буцевича воззвание к офицерам: «Товарищи по оружию».

И самое важное — существование Военно-революционной организации «Народная воля» стало для правоохранительных органов Российской империи очень неприятным сюрпризом. Более того, если бы Военно-революционная организация существовала бы отдельно от «Народной воли» и не имела общего руководства, то, скорее всего, первая так и не была раскрыта полицией. По той простой причине, что в Российской империи Третье отделение не занималось вопросами мониторинга лояльности Вооруженных сил. Да если бы и попыталось заняться, то встретило бы серьезное сопротивление со стороны офицерского корпуса. Недолюбливали, напишем так, жандармов в Вооруженных силах Российской империи.