Глава 16

Художник спокойно сидел в кресле пилота, лениво потягивал рычаги, направляя вертолет в сторону указанных координат и напевал незамысловатую песенку. Вот бывает ведь, услышишь где-то случайно какой-нибудь глупый мотив с совершенно бессмысленными словами и потом ходишь, постоянно напеваешь его, хотя он тебя даже бесит.

Вот и с Художником так. Шел мимо столовой, услышал идиотскую песенку по радио, и всё, теперь постоянно мычит ее себе под нос и бесит окружающих. Причем даже бесов, но он сам об этом не знает.

Ну, а почему сейчас ее не напевать? Художник был в прекрасном расположении духа, ведь сегодня утром ему выдали вертолет и сказали лететь, выполнять задание. Летать он любит, и уж тем более, вертолет этот довольно маневренный и управляемый. Бывают такие удачные модели, которые вроде и стоят недорого, и нет в них каких-то навороченных дорогих систем, но при этом летать на подобных — одно удовольствие.

Настроение и так было отменное, а теперь и вовсе. Ведь его могли отправить в какое-нибудь опаснейшее место, но вместо этого сейчас Художник летит забрать кого-то из пустыни. Собутыльев так и сказал, мол, какому дураку придет в голову размещать системы противовоздушной обороны посреди песков? Правда, после этого он отвернулся, а остальные тактично промолчали и тоже отвели взгляд.

И вот, летит он себе спокойно, напевает песенку, иногда потягивает холодный кофе со льдом. Что удобно, в этом вертолете есть встроенный холодильник для пилотов. Точнее для напитков, которые они решат взять с собой, а не для них самих. Кондиционер поддерживает комфортную температуру, и легкий прохладный ветерок дует в лицо пилоту. Благодать! Учитывая, что за бортом плюс сорок.

— Внимание! Опасность! — вдруг вся приборная панель замигала красным, а женский роботизированный голос стал раз за разом повторять одно и то же. — Обнаружен пуск самонаводящихся ракет! Внимание! Опасность!

— Вот же сволочи! — Художник сразу убрал кофе в подстаканник и взялся двумя руками за рычаги, приготовившись к маневру уклонения. — Ракету вам в хвост, черти! — прорычал он и начал творить свою особую, лётную магию.

Машина взвыла от напряжения и рухнула камнем вниз, пропуская над собой сразу несколько ракет. Прогремели взрывы и над Художником возникло дымное облако, в которое он тут же направил вертолет.

Развороты, взлеты и падения, сложнейшие маневры на грани возможностей машины. Несколько раз вертолет едва не врезался лопастями в песок, иногда он выбивал пылевое облако и срезал верхушки барханов укрепленным днищем.

И всё это время приборная панель сверкала красным. Один датчик за другим сообщал об опасности, но к этому моменту Художник уже предпринимал действия по уклонению или даже ответной атаке. Заранее, прежде, чем враг даже успеет нормально навестись.

— Зафиксировано наведение, рекомендуется активировать тепловые ловушки!

— Да знаю я! — рыкнул Художник. Он уже заметил, как в небо за его спиной поднялись два османских вертолета. Причем более новые, чем его техника, так еще и предназначенные для перехвата других вертолетов. — Будут им тепловые ловушки!

Пилот резко дернул на себя штурвал и, развернувшись в воздухе, нажал сразу несколько кнопок. Из брюха его машины вырвалось несколько сверкающих и дымящихся ракет, что устремились в разные стороны, а снизу из специального люка высунулся трехствольный пулемет.

Короткая очередь, и один из вертолетов задымился, начав уходить в сторону. Но второй успел выпустить две ракеты и также стал палить из своего пулемета прежде, чем Художник успел срезать и его.

— Обнаружены повреждения! Производится анализ, — роботизированный голос спокойно докладывал о произошедшем, тогда как по лбу Художника градом стекал пот. — Пробитие корпуса! Повреждения незначительные, основные системы не задеты!

По идее, это должно было успокоить пилота, но пот по его лицу теперь потек нескончаемыми ручьями, а руки его затряслись. Перед глазами сразу всплыла картинка. Ирина с указкой в руках… На самом деле, она ни разу ни на что не показала своей указкой. У этого инструмента была совершенно другая функция — причинять боль. Ирина могла кольнуть указкой под ребра, нанести удар плашмя… Художник до сих пор не понял, какой из этих ударов неприятен ему больше всего.

Так вот, за повреждения корпуса, пусть и совсем незначительные, обычно полагался удар по пальцам. Почему? Ведь если повреждения незначительны, значит, можно не обращать на это внимания. Но нет. Как говорила Ирина: «кому это чинить? Тебе? Нет, Империи. А твоя задача не разорять Империю, а защищать ее…». Ну и всё в таком духе. Каждое повреждение техники заканчивалось длинной лекцией, после которой в обязательном порядке шли побои для закрепления информации.

Вот и сейчас Художник слышал сообщение системы, а перед глазами Ирина. Очень недовольная Ирина с указкой в руках, стоит и укоризненно качает головой.

— Да я сам эту царапину закрашу! — взревел пилот. — Не надо лупить меня указкой!

— Вертолет такого класса может выдержать многое, и большая часть повреждений не навредит его основным функциям! — прорычала воображаемая Ирина. — Но технику надо беречь, особенно казенную. Вот купишь свой вертолет и делай с ним, что хочешь!

— Да ты что, жена моя, что ли, чтобы нотации мне читать? — Художник снял ботинок и кинул его в Ирину, но, ожидаемо, тот пролетел сквозь нее.

— Кто знает, Художник, как повернется судьба… — оскалилась она и, спустя мгновение, исчезла, оставив бледного пилота истекать холодным потом.

* * *

— Залета-а-а-ай! — верещал Художник, тогда как его вертолет летел задом и распахнутым задним люком загребал песок.

Я же мчался на своем драндулете с коляской и выжимал из него все соки. Правда, соков этих осталось совсем немного, ведь в люльке лежит всякий хлам, а позади, вгрызаясь в песок, волочится связка из самых разных пулеметов. Ну что успел снять с поезда, то и прихватил. Разве что уцелело не так много, большая часть состава сейчас пылает и взрывается.

Мотоцикл в последний раз чихнул, икнул, и стал замедляться. Но Художник к этому моменту уже подвел свою машину и, зачерпнув нас, словно ковшом, сразу стал набирать высоту.

— Всё! Ха! — пилот ловко орудовал рычагами и параллельно выстраивал маршрут, оставляя отметки на интерактивной карте. — На базу!

— Эмм… — скривился я. — А с чего ты так решил?

— Ну, мне было приказано отправиться за тобой… — замялся Художник. — Забрать и… дальнейших указаний не было, а значит, пора возвращаться на базу.

— То, что дальнейших указаний не было — не значит, что они не появились сейчас, — развел я руками.

— И куда мы в таком случае летим? — обреченно выдохнул тот.

— Мы летим бесить османов, — не понимаю, почему он сам не догадался? Топлива в баках предостаточно, время свободное есть. Так почему бы не провести его с пользой? Ведь что может быть полезнее, чем действовать на нервы врагу и наносить ему критический моральный ущерб всеми доступными способами?

— Но как ты предлагаешь бесить их? — возмутился Художник. — Мне уже нечем бесить, патронов почти не осталось, да пара ракет под крыльями висит.

— Ничего, что-нибудь придумаешь, — отмахнулся я. — Будем летать вокруг их базы ПВО, как комар над ухом. И чтобы ни одна ракета по нам не попала, понял? — пригрозил ему пальцем.

— Командир, ты сейчас серьезно? — сник пилот.

— А что такого? Я тебя не для легких прогулок на обучение отправлял, — пожал я плечами. — Всё, полетели, в общем. Есть тут одно местечко, совсем недавно о нем узнал.

— Наша смерть будет на твоей совести, — буркнул Художник.

— Насчет этого не переживай, совести у меня всё равно нет.

Собственно, пока мы говорили, всё уже началось. Загорелись красные огоньки, всякие датчики начали верещать, как в последний раз, а я накрепко зафиксировал себя в кресле и просто получал удовольствие от полета. Вверх, вниз, затем куда-то вбок, после чего нас закрутило. Мир мелькал перед глазами, переворачивался, крутился, и всё это время вокруг гремели нескончаемые взрывы. Тогда как Художник полностью сконцентрировался на управлении вертолетом и словно слился с ним воедино. Он дергал рычаги, жал какие-то кнопки, постоянно щелкал тумблерами, и казалось, будто ему не приходится задумываться ни над одним действием. Всё четко выверено и находится под полным контролем. Так что я окончательно расслабился и просто получал удовольствие, словно катаюсь на карусели, а не летаю над вражеской базой противовоздушной обороны.

А вскоре стали ясны причины, почему Художник так старается. Ведь по нам действительно не могли попасть ни одной ракетой, хотя они и были все сплошь самонаводящиеся. Как это возможно? А тут всё просто. Главное — правильно замотивировать человека, а он уже сам придумает, как сделать всё максимально хорошо.

— Я не пойду на переаттестацию! — взревел пилот и машина ухнула вниз, открыв огонь по скоплению врага. — Никогда больше!

* * *

Начальник османской базы противовоздушной обороны едва переводил дух и недоуменно смотрел в окна высокой башни на развернувшуюся перед ним бредовую картину. Ему пришлось хорошенько пробежаться, ведь путь сюда неблизкий. Из защищенного подземного бункера, в котором он проживает, мужчину срочно вызвали подчиненные и даже не смогли объяснить, что там наверху происходит.

Ведь действительно непонятно. Что это за вертолет, почему он так странно летает, почему ракеты не могут попасть по нему и проносятся мимо, и главный вопрос — где законы физики, когда они так нужны? Ведь этот вертолет явно их не соблюдает и творит, что хочет.

— Но ведь на такой технике невозможно сделать мертвую петлю! Да и бочку тоже не получится! Он не может так быстро останавливаться, его мотор на такое не рассчитан! — держался за голову начальник и задавал вопросы даже не своим подчиненным, а скорее Вселенной. Вот только она молчала и вместе с остальными спокойно смотрела на бешеный вертолет. — Да что стряслось? Откуда он взялся? — бедолага даже протер глаза, надеясь, что всё это ему снится и он просто пока не проснулся.

И лучше, если это будет так. Ведь только при нем было выпущено несколько десятков ракет и страшно представить, сколько выпустили до его появления тут. А еще страшнее представлять, что с ним сделает потом начальство за все эти промахи. Ведь ракеты — штуки не дешевые, ненамного дешевле этого вертолета. Но проблема не только в этом. Его база крайне важна, ведь совсем скоро должен проехать поезд с невероятно ценным и критически важным грузом. Его надо защитить любой ценой, и появление полоумного вертолета прямо над базой явно этому не способствует.

— Мы должны не дать ему ничего повредить! — рыкнул начальник.

— Да, второй раз за день будет как-то слишком, — согласились с ним остальные.

— В смысле? — не понял он. — Что второй раз?

— Ну, повредит… — почесал голову офицер. — А, точно, вы же спали, совсем забыл. В общем, тут такое дело… Даже не знаю, как помягче об этом сказать.

Так начальник и узнал о недавнем крушении поезда. Подчиненные не стали ходить вокруг да около и все рассказали ему, как есть, но бедолаге понадобилось несколько минут после такого, чтобы прийти в себя.

И всё это время вертолет продолжал летать над базой, по-прежнему бесцеремонно нарушая законы физики.

— Это они виноваты? — нахмурился мужчина и указал в сторону вертолета.

— Маловероятно, — пожали плечами бойцы. — Машинист перед смертью успел прокричать в рацию, что на путях какая-то огромная…

— Огромная, что?

— А договорить он не успел, так что остается лишь догадываться, — развел руками подчиненный. — Скорее всего, просто не повезло.

— Наоборот, сказочно повезло, — задумчиво проговорил начальник. — Нам, по крайней мере. Теперь на нас этот провал точно не повесят, — он некоторое время стоял и смотрел в окно. — Да сбейте вы ее уже! Она прямо над нами, почему попасть не можете? Вот же, близко!

— Так она крутится! — воскликнул офицер. — И никак не останавливается!

— Ну так дождитесь, пока крутиться перестанет. Зачем ракеты тратить? — пожал плечами начальник.

— Да? А ничего, что он крутится уже двадцать пять минут и еще ни разу не остановился?

Так прошло часа два и у начальника закончились волосы на голове. Все выщипал. А как их не выщипать, когда запасы ракет тают на глазах, и при этом сбить назойливый вертолет так и не получилось? Даже повредить не удалось, на нем пока не появилось ни одной царапины, хотя солдаты очень старались и не жалели ни ракет, ни патронов.

Так еще из столицы позвонили. До высшего командования дошла информация о вертолете, кружащем над одной из основных баз и потому начальнику непрозрачно намекнули, что этот вертолет обязательно должен быть сбит в ближайшее время. Иначе его самого в качестве ракеты используют, ну, или, будет мулом работать где-то в горах. Ни один из этих вариантов мужчину совершенно не устраивал, потому он постоянно подгонял своих бойцов и требовал от них еще большего старания.

— Бейте всем, что есть! — рычал он в рацию. — Не жалейте снарядов! Лупите из всех орудий!

Ракеты стали срываться в воздух одна за одной, всё кругом заполонило дымом, и спустя пару минут звуки взрывов резко стихли. Остался лишь пропеллера, но и тот тоже стал значительно тише и спокойнее, ведь вертолет перестал кружиться и теперь медленно летел куда-то по своим делам.

— Ну? Чего встали, дебилы? Он больше не может уклоняться, стреляйте! — проорал начальник.

— Так всё, — развел руками кто-то из его помощников. — Нечем больше стрелять. Закончилось.

— Значит, используйте запасные!

— Но вы же сказали, бить из всех стволов, не экономить. В общем, запасных тоже нет, — вздохнул тот.

— Так… — нахмурился начальник. — А почему он разворачивается… И почему он летит к нам???

— Видимо, он тоже знает, что у нас закончились ракеты, — обреченно вздохнул помощник.

— Эй! Сволочь! Домой лети! — начальник открыл окно и стал орать на вертолет. — Я тебе говорю! А ну развернись! Эй! — мужчина недоуменно посмотрел на замерших от удивления офицеров. — А зачем он выпустил магнитные канаты? Стоп! Эта сволочь цепляет наше новейшую ракетную установку! Это же секретная разработка, мы ее даже подключить не успели! Куда он с ней полетел? — он снова открыл окно и стал гневно размахивать руками. — Верни ракетницу, сволочь! Не-е-ет! Не хочу быть мулом!

* * *

— И что это? — Собутыльев смотрел на накрытую тряпкой установку и не мог понять, зачем мы положили это прямо у входа в штаб.

— Сувенир, — честно ответил я. — Османы передали.

— Почему мне кажется, что ты это не купил? — прищурился майор.

— Потому, что не кажется, — пожал я плечами. — А вот вы точно купите, я в этом уверен, — похлопал его по плечу и отправился в свою комнату.

Там еще надо разложить другие трофеи, оценить их, и затем сдать прапору. Он пока принимает вертолет и удивляется тому, насколько он вернулся целым с такого задания. Всё же технику Художнику выдали для поездки в один конец, по крайней мере, в этом были уверены практически все.

Закончив с приятными хлопотами, сел писать отчет. Разумеется, полную версию уже написал демон-душнила, а я решил в оглавление вставить краткий пересказ, без лишних подробностей и описаний местности и погоды.

Затем сдал этот отчет, прилег отдохнуть, и уже минут через десять за мной прислали бойца.

— Товарищ лейтенант, вас вызывает начальник штаба, — отчитался тот. — Разрешите идти?

— Разрешаю, — устало вздохнул я и стал собираться.

Не спеша оделся, вышел на улицу и прогулочным шагом направился в сторону здания штаба. Там поднялся на второй этаж, свернул в коридор и в самом его конце нашел дверь с надписью «Собутыльев».

— Что, я уже где-то накосячил? — заглянул в дверь, а там собралось чуть ли не всё командование части. Майор же сразу жестом приказал зайти и присесть на стул.

— Нет, наоборот, всё отлично, — улыбнулся он. — Поезд ведь остановил! Но хотелось бы узнать, как тебе это удалось. А то в отчете описана фракция песка в двадцати метрах от железной дороги, марка стали рельсов… Ты даже древесные кольца в шпалах посчитал!

— Ну так информация лишней не бывает, — пожал я плечами.

— Да, но сути в отчете не указано. Описано всё, кроме момента остановки поезда! — воскликнул майор.

— Ой, да чего там описывать? — махнул я рукой. — Остановился и остановился. Потом взорвался, правда, но это уже не моя заслуга. Видимо, старый был, и снаряды просроченные вез, других объяснений не вижу.

— Совсем взорвался? — уточнил кто-то из командиров.

— Окончательно, — отрезал я. — Вряд ли починят.

— Так, допустим, — помотал головой Собутыльев. — А ракетницу ты как спереть умудрился?

— Ой, там тоже забавная история вышла, — усмехнулся я. — Если вкратце, то мы просто разрядили остальные ракетницы.

— Ладно, не хочешь — не говори, — махнул на меня рукой майор. — Последний вопрос… Ты хочешь служить в моей части на постоянной основе?

— Да мне непринципиально. Но, в любом случае, не получится, всё-таки я «демон войны» и приписан к другой части, — вздохнул я. Хотя тут проще добывать золото и для меня так получается выгоднее.

— А вот насчет этого не переживай, — заулыбался майор. — У меня есть много знакомых среди высшего командования, так что вопрос с переводом мы решим быстро, — он достал телефон и выбрал нужный ему номер. — Да, здравствуй, Кирюха! Мне тут надо один небольшой вопросик решить, можешь помочь?

— Так ты озвучь, — спокойно ответил Кирилл, а мы все услышали это, так как Собутыльев включил громкую связь.

— Можно к нам одного «демона» на постоянку? Очень ценный боец, пусть и совершенно неизвестный никому.

— Гм… А знаешь, — задумался собеседник, — ты вовремя позвонил, я как раз в данный момент с Императором сижу, общаюсь… — майор резко побледнел и даже встал по стойке смирно. Впрочем, как и остальные присутствующие в комнате. — Здравия желаю, Ваше Величество! — выпалил он.

— Здравствуй, майор, — послышался голос Император.

— О, здрасьте, Ваше Величество! — я тоже решил поздороваться.

— Привет, Костя, — усмехнулся Император. — Как жизнь?

— Да нормально… Ну, знаете, воюем тут, стреляем по врагу, а он по нам, — пожал я плечами. — Грех жаловаться…

— На, это хорошо, — согласился Император. — Слышал, ты на ежегодный бал ко мне приедешь? Мне всё правильно доложили?

— Ага, — вздохнул я. — Извините, я бы еще поговорил, но нужно отвлечься. Тут майору как-то поплохело, надо помогать.

Отправить