Глава 13

Генеральный штаб Российской Империи

Город Петербург

За окном, размытый дождём, Петербург утопал в сером мареве.

Но герцог Александр Петрович Потёмкин, министр обороны, не обращал на эту меланхоличную красоту никакого внимания. Его взгляд был прикован к карте Европы, разложенной на столе. Маленький флажок с изображением двуглавого орла, воткнутый в территорию Лихтенштейна, казался одиноким и беззащитным.

Напротив Потёмкина сидели Николай Алексеевич Керенский — начальник службы безопасности и князь Георгий Милославский — министр иностранных дел.

— Ну и что вы мне скажете, господа? — начал Потёмкин. — Как там обстановка в мире? Что наши "друзья" и "уважаемые партнёры" думают по поводу всего этого беспредела в Лихтенштейне?

Милославский, поправив свой безупречно завязанный галстук, начал доклад:

— Александр Петрович, в мировой политике такого прецедента ещё не было. Австро-Венгрия, несмотря на все наши дипломатические усилия, продолжает отрицать свою причастность к нападению на Лихтенштейн. Они утверждают, что действуют исключительно в рамках международного права и соблюдают все договорённости. Мол, это всё — внутренние разборки в княжестве, и они не имеют к этому никакого отношения.

— Внутренние разборки?! — Потёмкин едва не поперхнулся кофе, который он только что отхлебнул. — Да эти австрийские шакалы устроили там настоящую войну! Танки, артиллерия, авиация… И теперь они мне будут рассказывать про "внутренние разборки"?! Эх, будь моя воля, я бы им такие "разборки" устроил, что они пожалели бы, что вообще родились на свет!

— Александр Петрович, вы же сами знаете, что сейчас с этим делом сложно, — покачал головой Милославский. — Мы в данный момент с Османской Империей воюем. Война с Австро-Венгрией нам вот совсем не в кассу.

— Вот именно этим они и пользуются! Знают, сукины дети, что мы связаны по рукам и ногам, и творят, что хотят! Транспортную блокаду устроили, границы закрыли, войска стягивают… А мы, типа, должны сидеть сложа руки и наблюдать за этим беспределом?!

— Государь-батюшка лютует и бесится, — вступил в разговор Керенский. — Он тоже смотрит новости, и всё, что он видит, приводит его в бешенство. Он может стерпеть, когда на кусок Российской Империи покушаются враги. В принципе, он держит в голове объявление войны Австро-Венгрии — бравый марш через её территорию в Лихтенштейн, освобождение и все дела… Но внутри самого княжества явно пахнет сепаратизмом! И это бесит его гораздо больше.

— Сепаратизмом? — переспросил Потёмкин, нахмурившись. — Что ты хочешь этим сказать? Эти козлы собрались отделиться от Империи?

— Ну, прямо никто не говорил про отделение. Но, Александр Петрович, — Милославский многозначительно поднял указательный палец, — возможно, всё к этому и идёт.

— По факту, — подтвердил Милославский, — никто из аристократов и военных Лихтенштейна не отрицает, что Вавилонский теперь их новый князь.

— Да что ж такое творится-то?! — вздохнул Потёмкин. — Совсем эти аристократишки память и страх потеряли?

— Вот-вот, — кивнул Керенский. — Император всё это видит и понимает. В прошлый раз, когда я ему попробовал возразить, он на меня как заорёт: "Николай Алексеевич, я что, по-твоему, СЛЕПОЙ?!". У меня аж вся жизнь перед глазами пролетела.

Потёмкин нервно рассмеялся:

— Да, наш государь-батюшка — святой человек. Но если до гнева дойдёт, то головы полетят — мама не горюй! Что делать-то будем, господа?

Керенский пожал плечами, а Мирославский предложил:

— Вавилонского нужно выкрасть или вообще убрать, чтобы прекратить все эти кривотолки. А то чует моя задница, что если мы не разберёмся с этой проблемой как можно быстрее, то проблемы будут уже у нас.

— Да пробовали уже! — отмахнулся Потёмкин. — Даже "Альфу" посылали! Лучших из лучших! И что? А ничего. Вавилонский разделал их под орех.

— Пруссия, вон, тоже свою "Команду любителей пива" посылала, — добавил Керенский. — Там спецы — ого-го! Но и у них ничего не срослось. Есть сведения, что Вавилонский их в плен взял. Так кого посылать ещё, если они все там, в этом Лихтенштейне, пропадают?

Князь Милославский внезапно улыбнулся:

— Господа, у меня есть идея! Есть у меня один человечек… Он кого угодно из-под земли достанет. Без мыла в любую жопу залезет и порвет ее на немецкий крест, ха-ха-ха!

— Кто такой? — в один голос спросили Потёмкин и Керенский.

— Позывной "Ликвидатор", может, слыхали?

Услышав это прозвище, Потёмкин и Керенский переглянулись. Их лица мгновенно стали серьёзными.

— Ликвидатор… — пробормотал Потёмкин. — Я слышал, что он якобы давно мёртв.

— А по моим данным, он на "пенсии". Отошёл от дел, — добавил Керенский.

Милославский рассмеялся.

— Всё с ним нормально. Просто в последнее время он предпочитает находиться в тени. Но я знаю, как его найти. И как убедить взяться за дело.

Кабинет канцлера

Берлин, Пруссия

Канцлер Пруссии Отто фон Мисбарк — человек, чьё имя вызывало трепет у монархов и политиков всей Европы, с недоумением разглядывал документ, лежащий перед ним. Его густые брови, как две разъярённые гусеницы, поползли к переносице, грозясь столкнуться в смертельной схватке.

— Что это, мать вашу, такое?! — прорычал он.

Перед канцлером, почтительно склонив головы, стояли офицеры разведки.

— Ваше Превосходительство, — начал один из них, заикаясь, — …это послание из Лихтенштейна. От исполняющего обязанности главы княжества, Теодора Вавилонского.

— Я вижу, что это послание! — рявкнул Мисбарк, брызжа слюной. — Я спрашиваю, что это, мать вашу, за послание такое?! Кто этот Вавилонский вообще такой, что смеет писать мне в таком тоне?!

— Он… он обвиняет нас, Ваше Превосходительство, — продолжил офицер, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — …в провокации. А ещё… он называет "Команду любителей пива" диверсионной группой, и "пишет", что они у него в плену.

Канцлер был в ярости. "Команда любителей пива" — это была его личная гордость. Он лично утверждал каждого бойца, лично контролировал их подготовку, лично снабжал их лучшим баварским пивом. И теперь… теперь они в плену! У какого-то сопляка Вавилонского! Это был не просто провал, это был позор для всей Пруссии!

— Немедленно поместите этого Бобшильда в одиночную камеру! Пусть посидит и подумает о своём поведении.

— Бобшильда? — удивились офицеры. — Но, Ваше Превосходительство, он же российский князь. Он…

— Мне плевать, кто он такой! — рявкнул Мисбарк. — Он втянул нас в это дерьмо! И он за это ответит!

— Есть, Ваше Превосходительство! — офицеры, отдав честь, поспешили выйти из кабинета.

Канцлер же, оставшись один, с тяжёлым вздохом закрыл глаза.

"Чёрт бы побрал этот Лихтенштейн," — подумал он. — "Один сплошной головняк."

Последнее сообщение от "пивняков" было… хм… странным. Они докладывали, что нашли что-то чрезвычайно ценное и важное! И что они выходят на поверхность, чтобы как можно скорее передать это "нечто" лично в руки канцлера.

А в итоге пришла петиция от Лихтенштейна, подписанная исполняющим обязанности правителя княжества Вавилонским.

"Многоуважаемый господин канцлер! — гласили некоторые строчки из послания. — Не соблаговолите ли Вы объяснить, какой именно частью Вашего великого прусского ума пришла идея отправить к нам Ваших 'любителей пива'? Быть может, той самой, которой Вы обычно сидите на троне?

…Ваши доблестные вояки, кстати, уже наслаждаются нашим гостеприимством — правда, за решёткой. В следующий раз, когда захотите нанести визит, просто пришлите официальный запрос — это будет гораздо цивилизованнее, чем отправлять пьяных шпионов.

С искренним недоумением и неизменным почтением, Теодор Вавилонский".

Мисбарк, прочитав это послание, чуть не захлебнулся от злости.

— Да как он смеет?! — прорычал он. — Этот выскочка! Этот сопляк! Он мне нотации читать вздумал?! Мне, человеку, которого уважают и боятся все правители мира?!

В этот момент в кабинет вошли министр иностранных дел Вернер и министр обороны Пруссии Роше. Увидев состояние канцлера, они с опаской подошли к столу.

— Ваше Превосходительство… — спросил осторожно министр обороны. — Вы в порядке? Что-то случилось?

— Случилось?! Ах да, с "Командой любителей пива" определённо что-то случилось. И мне хотелось, чтобы вы уже начали с этим что-то делать!

— Ваше Превосходительство, может быть, нам всё-таки стоит отправить туда войска? — предложил министр обороны Роше. — Мы можем занять Лихтенштейн за несколько дней. И тогда…

— Нет, исключено! — отрезал канцлер. — Этот Вавилонский… он не такой простой, как может показаться на первый взгляд. Этот сукин сын опасен. И я хочу понять, почему. Я хочу знать, откуда у него такие технологии и кто за ним стоит. Я хочу… — он замолчал, задумываясь, — …поговорить с ним лично.

— Поговорить? — министр обороны Роше удивлённо приподнял брови. — Но, Ваше Превосходительство, вы же канцлер! Вы — один из самых влиятельных людей в мире! А он всего лишь мелкий аристократишка, который…

— Который умудрился обвести вокруг пальца не только всех соседей, но и нас! Так что да, я хочу поговорить с ним, чтобы понять, что у него на уме. И если он действительно так умён, как говорят, то он поймёт, что сотрудничество с Пруссией — это очень выгодное предложение.

Он повернулся к министру иностранных дел, который всё это время молча стоял в стороне.

— Готовьтесь к поездке в Лихтенштейн, Вернон!

— В Лихтенштейн? — министр поморщился. — Ваше Превосходительство, но это… это не по статусу. Я же министр иностранных дел! Я должен вести переговоры с главами государств, а не с…

Канцлер резко встал, его лицо мгновенно потеряло добродушное выражение, сменившись стальной маской. Министр иностранных дел почувствовал невероятно мощную магическую ауру, от которой ему стало трудно дышать, и невольно отступил на шаг.

— Твой номер шесть, Вернон! — прошипел Мисбарк сквозь зубы. — А будешь обсуждать мои приказы, значит, у меня будет новый министр! Я сказал — отправляться на переговоры! Значит, сделай это немедленно!

* * *

Тьма обволакивала меня со всех сторон, становясь почти материальной. Казалось, что сам воздух сгустился до состояния вязкой патоки, которая давит на грудь, не даёт дышать.

Но я не сдавался. Упрямое желание жить, выстоять и победить бурлило внутри меня.

В этот момент я ощутил ЭТО. С той стороны теневого обелиска, из самой глубины пространства, кто-то… нет, ЧТО-ТО пыталось пробраться сюда. Оно давило, расширяло разрыв в реальности, и только моя аура сдерживала этот натиск.

— Да вы издеваетесь! — прохрипел я, выставляя вперёд ладони.

Энергия, которая должна была просто рассеяться после разрушения обелиска, вдруг начала концентрироваться, превращаясь в плотный пульсирующий узел. А в центре этого узла открывался пробой — разрыв между нашим миром и Теневым Планом.

"Да это же чёртова ловушка! — пронеслось в моей голове. — Обелиск был не только оружием, но и… своего рода якорем?"

В пробое что-то шевелилось. Огромное. Древнее. Жаждущее вырваться сюда.

— Хрена с два! — процедил я сквозь зубы. — Это мой мир!

Я собрал всю силу, какую только мог. Каждую крупицу энергии из своего тела. Из окружающих стен и земли.

Моя аура вспыхнула, заполняя пространство вокруг золотистым свечением. Земля под ногами задрожала, отзываясь на мой зов. Я выплеснул силу, не жалея, не экономя, просто отдавая всё, что у меня было.

— Давай, сучка! — заорал я, обращаясь к тьме. — Ты выбрала не того противника!

И тут началось. Из пробоя хлынула волна Теней — не просто тьма, а сгустки живой, разумной тьмы. Они напоминали змей, скорпионов, многоногие исполинские сороконожки. Они извивались и шипели, стремились вцепиться в меня или просто проскользнуть мимо — дальше в этот мир.

— А ну стоять! — рявкнул я, активируя големов-охранников.

Четыре каменных фигуры ожили, отделяясь от скрытых в стенах ниш. Мощные, защищённые нефритом големы двигались быстро и обладали колоссальной силой и неуязвимостью перед большинством теневых атак.

— Защищать! Уничтожать! — скомандовал я, и големы ринулись в бой.

Их лезвия крошили теневых существ, превращая тех в облачка чёрного дыма.

Но за простыми Тенями было нечто посерьёзнее. Я узнал эту тварь, что рвалась из пробоя. Теневой Патриарх — один из древнейших обитателей Теневого Плана. Существо, способное уничтожить целый город, если вырвется на свободу.

Теневая энергия внутри него была особой — едкой и прочной, способной долго удерживаться в нашем мире. План был прост и гениален — погрузить весь Вадуц в вечную тьму, создать множество теневых пробоев, превратить столицу Лихтенштейна в плацдарм для вторжения.

Но не срослось.

Мои големы крошили теневых тварей одну за другой, а моя аура постепенно выжигала тёмную энергию. Однако пробой всё ещё был открыт, и из него продолжали лезть твари — всё более крупные и уродливые.

— Так не пойдёт, — решил я, внимательно изучая разлом в пространстве.

Нужно закрыть источник. И я знал только один способ.

Глубоко вздохнув, я шагнул в пробой.

Ощущение было такое, будто я нырнул в ледяную воду. Теневой План встретил меня жутким холодом и тишиной, давящей на уши. Вокруг извивались сотни, тысячи теневых существ, они кружили, как акулы, почуявшие кровь. А в центре этого хаоса висело ОНО — огромная туша, похожая на кита с длинными отростками, свисающими по всему телу. Теневой Патриарх.

"Хреново дело," — мелькнула мысль.

Я развернулся и нырнул обратно в пробой. Выбора не было. Я справился с основной угрозой для мира в виде взрыва обелиска, но, если сейчас ничего не придумаю, Вадуцу конец. Да и всему княжеству тоже.

И тогда я психанул. По-настоящему, со всей дури, с яростью человека, загнанного в угол и готового голыми руками рвать глотки.

— Достали! — заорал я, высвобождая всю свою ярость вместе с силой.

Земля задрожала, подчиняясь моей воле. Из-под моих ног выросли две огромные каменные руки — настоящие исполинские конечности из цельного камня и смеси металла и нефрита, которые я вытащил из укреплённого пола.

Я наложил на них сильнейшие заклинания, которые только знал — прочности, нерушимости, безупречности. Недолго они продержатся в Теневом Плане, но должны выиграть мне время.

— Давай, мать вашу! — зарычал я, управляя руками силой мысли.

Я начал сражаться, управляя руками мысленно. Каменные пальцы схватили первую волну теневых существ и просто расплющили их. Вторую волну смяли как листы бумаги. Многочисленные големы, прибывшие со всей усадьбы, присоединились к этой безумной битве, расправляясь с тварями.

Но силы были на исходе. Руки постепенно начинали крошиться. А пробой всё расширялся, и я видел, как Патриарх медленно продвигается к выходу, как его отростки уже почти касаются нашего мира.

И тогда меня осенило.

Одной каменной рукой я быстро дотянулся до кейса с Сущностью Света, схватил пульсирующий сгусток энергии и, не задумываясь, засунул эту "руку" в пробой. Туда, где скопились сотни теневых тварей во главе с Патриархом.

— Прости, — прошептал я, обращаясь к Сущности Света. — Но другого выхода нет.

Я пропустил через неё малюсенькую капельку своей энергии. Совсем чуть-чуть. Просто, чтобы разбудить.

В следующее мгновение Сущность Света отреагировала, и мир взорвался светом.

Ослепительная, невыносимо яркая вспышка разорвала пространство. Меня отбросило назад, приложив спиной о стену. Ночь, царившая в Вадуце, на несколько десятков секунд превратилась в ясный день. Свет пронзил Тьму, уничтожая всё на своём пути.

Когда свет начал угасать, а зрение — возвращаться, я увидел, что пробой стремительно закрывается. Теневые твари, попавшие под удар Сущности Света, превратились в пепел.

— Големы! — заорал я. — Вперёд, пока пробой не закрылся! Мне нужны кристаллы Теней! Собирайте всё, что можно!

Я услышал топот множества каменных ножек — мои создания бросились собирать драгоценные осколки, оставшиеся после уничтожения теневых тварей.

"Вот люди охренеют, — подумал я, пытаясь проморгаться. — Сначала от моего имения Тьмой разило, а теперь вот Светом полыхнуло. Того и гляди, решат, что я тут дискотеку устроил".

Когда пробой окончательно закрылся, а последние остатки тьмы рассеялись, я осторожно взял с каменной руки целёхонькую Сущность Света и поставил её обратно в кейс.

— Жаль, что ты такая горячая штучка, — сказал я, поглаживая пульсирующий сгусток энергии. — А то мы бы с тобой многое могли сделать. Но за то, что я жив остался — спасибо. Был реальный шанс, что ты выжжешь мне все каналы.

Кейс я захлопнул и сел на пол, привалившись спиной к стене. Всё тело ныло от перенапряжения, в голове шумело, а перед глазами всё ещё плясали цветные пятна. Но я был жив. И город был спасён.

Големы, закончив сбор кристаллов, выстроились передо мной, держа в своих каменных ладошках маленькие чёрные камешки — осколки теневых созданий. Они переливались всеми оттенками тьмы, испуская едва заметное сияние.

— Молодцы, ребята, — пробормотал я. — Хороший улов.

Один из големов подошёл ближе и протянул мне что-то особенное — не обычный теневой кристалл, а переливающийся голубоватым светом камень размером с кулак.

— Что это? — я взял его в руки, ощущая странную вибрацию. — Неужели… сердце Патриарха?

Голем кивнул. Я почувствовал, как по моему телу пробежала волна энергии — сила древнего существа, заключённая в камне, отзывалась на моё прикосновение.

Я осторожно запечатал его в защитный каменный контейнер.

— Что ж, — вздохнул я, — покой нам только снится. Но, по крайней мере, сегодня я спас Лихтенштейн. Опять. Можно поставить себе галочку.

Я уже знал, что завтра нам предстоит разбираться с последствиями. Выяснять, кто прислал обелиск. Готовиться к новым атакам. И, судя по всему, строить новую мастерскую — эта была безнадёжно разрушена.

Отправить