Глава 18

Дым от пожаров медленно рассеивался, открывая апокалиптическую картину. Вокруг, конечно, было уже не поле боя, а скорее — кладбище бронетехники. Искорёженные танки, развороченные грузовики, горящие остовы бронетранспортёров. Всё это — лишь малая часть потерь, которые понёс противник. А ведь где-то в лесах, на холмах, среди кустов, лежат ещё сотни убитых солдат — тех, кто попытался оспорить моё право на жизнь, на мой дом.

— Неужели всё… — прошептал один из гвардейцев, опуская оружие.

Я поднялся, превозмогая боль и слабость, и ещё раз взглянул на поле боя. Всё было кончено. От армии противника на этом участке не осталось и следа. Те, кто выжил, в панике бежали, побросав оружие и технику.

Особый Отряд австро-венгров был разбит. Из двенадцати магов выжило всего трое. Остальные погибли от моих каменных снарядов и атак гвардейцев. Имперский отряд «Альфа» тоже улетел, не выполнив свою задачу. Помяли их, конечно, хорошо, но обошлось без потерь.

Внизу, у подножия стены, кипела работа. Гвардейцы собирали трофеи — оружие, боеприпасы, артефакты. Механики осматривали подбитую технику, оценивая её состояние. Медики оказывали первую помощь раненым.

Рядом со мной, неторопливо перемещаясь среди обломков, ходил Скала, хмурясь и внимательно разглядывая результаты боя. Его обычно невозмутимое лицо сейчас выражало лишь усталость и напряжение.

— Ну что, дядя Кирь, — сказал я, отрываясь от размышлений. — Как ты?

Скала усмехнулся, почесал затылок.

— Да уж, Теодор, умеешь ты удивлять. Я-то думал, что сейчас придётся отступать, а ты, чёрт возьми, взял и переиграл их всех, как детей. И опять меня, старика, заставил поволноваться.

— Не переживай, дядя Кирь. Ты же знаешь, что я никогда не отступлю.

— Это я знаю, — проворчал он. — Но я бы хотел знать, как ты это делаешь. Где ты научился таким фокусам?!

— А это — секрет, — улыбнулся я. — Но, поверь, когда придёт время, ты узнаешь всё.

Скала, махнув рукой, прошёл вперёд, рассматривая результаты моего «представления».

Непонятно как, но мы победили. И победа эта далась нам нелегко. Австро-венгры дрались отчаянно, но мы выстояли. Мы защитили Лихтенштейн.

Однако радость победы была неполной. Я чувствовал невероятную усталость, которая пропитывала каждую клеточку моего тела. Магический резерв был практически на нуле. Да и физически я был измотан — два дня без сна, постоянное напряжение, магические дуэли, рукопашные схватки. Всё это выжало из меня все соки. Мне нужно было время, чтобы восстановить свои силы и обдумать дальнейшие действия, чтобы подготовиться к новым испытаниям.

— Теодор, что будем делать с этими грудами металлолома? — спросил Скала, указывая на подбитую вражескую технику. — Их вряд ли удастся починить.

— Пусть наши люди разбирают. Всё, что можно использовать — отремонтируем и модернизируем. Остальное — переплавим на сырьё.

Скала отдал необходимые распоряжения. А я, наконец-то позволив себе расслабиться, медленно спустился со стены, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости.

— Теодор, — ко мне подошли графы Шенк и Рихтер. — Народ в Вадуце ждёт твоих указаний.

— Тебе нужно выступить перед народом, — пояснил Рихтер. — Объяснить ситуацию. Рассказать о своих планах. Люди в растерянности. Они не знают, кому верить. Они боятся. И им нужен лидер. Лидер, который сможет защитить их.

Я задумался на мгновение.

— Вы правы, — сказал я наконец. — Мы едем в столицу.

* * *

На центральной площади Вадуца собрались тысячи людей — солдаты, рабочие, аристократы, студенты, пенсионеры, матери с детьми — все они собрались здесь, чтобы услышать хоть что-нибудь, что даст им надежду на будущее.

На импровизированной сцене, сколоченной из досок и ящиков, стояли графы Шенк и Рихтер, Святослав Волынский и другие влиятельные аристократы Лихтенштейна.

Наконец, на сцену поднялся граф Гордеев. Он поднял руку, призывая к тишине.

— Граждане Лихтенштейна! — начал он громким, чётким голосом. — Сегодня мы одержали важную победу! Мы отразили атаку австрийцев! Наша земля в безопасности!

Толпа взорвалась ликующими возгласами. Люди обнимались, смеялись, плакали. Они не могли поверить, что маленькое княжество смогло противостоять мощной армии Австро-Венгрии.

Граф сделал паузу, обводя взглядом толпу.

— Эта битва была тяжёлой, — продолжил он, — мы понесли потери. Многие наши братья и сёстры погибли, защищая свою родину. Но их жертвы были не напрасны! Мы победили! Князь Роберт Бобшильд предал нас! Он хотел сдать Лихтенштейн Австро-Венгрии! Он пытался украсть наше золото! Он виновен в гибели многих невинных людей!

Толпа загудела, негодующе скандируя: «Предатель!», «Смерть Бобшильду!».

— Но даже в этой сложной ситуации мы не сдались! Мы объединились и дали отпор врагу! И всё это — благодаря одному человеку! Человеку, который не побоялся встать на защиту Лихтенштейна! Человеку, который стал для нас символом надежды!

Он повернулся и указал рукой на меня, стоящего немного в стороне от сцены.

— Теодор Вавилонский!

Гордеев жестом пригласил меня на сцену. Толпа снова взорвалась аплодисментами. Люди скандировали моё имя, размахивая флагами Лихтенштейна.

Я вышел на сцену и, дождавшись, пока шум немного утихнет, начал говорить:

— Друзья! Сегодня я обращаюсь к вам не как к подданным князя, а как к своим соотечественникам, как к тем, с кем живу, делю хлеб и защищаю этот клочок земли. Я рад, что смог быть полезен Лихтенштейну, этому маленькому княжеству. Я, хоть и не прожил здесь долго, но с уверенностью могу сказать, что Лихтенштейн стал моим домом. И я сделаю всё, чтобы защитить его.

Люди активно стали шептаться, обсуждая мои слова.

— Вы слышали?! — воскликнул один из горожан. — Он сказал — «мой дом»!

— Да, да! — подхватили другие.

Я с удивлением посмотрел на Волынского.

— Василий Петрович, — тихо спросил я, — что они такое говорят?

— Это слова одного легендарного героя древности, — пояснил Гордеев. — Он говорил, что Лихтенштейн — в сердце и в крови. Что неважно, где ты родился. Важно, где ты живёшь и за что ты готов умереть.

— Мудрые слова, — согласился я.

В этот момент Василий Гордеев снова взял слово:

— Друзья! — обратился он к толпе. — Наше княжество не может существовать без правительства. И сейчас, в это тяжёлое для нас время, мы должны объединиться и выбрать того, кто сможет привести нас к победе. Человека, которому мы сможем доверить свою судьбу. Человека, который станет для нас символом надежды! Вы знаете меня много лет. Я всегда был честен с вами. Я никогда не прятался за спинами других. И сегодня я хочу предложить вам свою кандидатуру… — тут он сделал паузу.

А я расслабленно выдохнул. Сейчас он назовёт себя, а я смогу наконец отправиться домой и выспаться. Как же я устал!

Но тут граф многозначительно посмотрел на меня и продолжил:

— …Я хочу предложить вам свою кандидатуру в качестве доверенного лица Теодора Вавилонского. А на пост временного главы княжества предлагаю избрать самого Теодора Вавилонского!

Толпа замерла, несколько секунд стояла гробовая тишина. Но затем площадь взорвалась ликующими криками. Люди скандировали моё имя, размахивая флагами. А я стоял, не веря своим ушам.

* * *

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Центральная площадь

Графиня Анастасия Разумовская, удобно устроившись на заднем сиденье бронированного автомобиля, наблюдала за происходящим на площади. Сердце её бешено колотилось в груди, а в горле стоял ком. Она не могла поверить, что всё это происходит наяву. Ещё совсем недавно Теодор, бледный и измождённый, едва держался на ногах, а сейчас, стоя на импровизированной сцене, словно преобразился. Его осанка выпрямилась, усталость исчезла из глаз, голос звучал твёрдо и уверенно. Он говорил с людьми, своими словами зажигая в их сердцах огонь надежды.

Анастасия невольно улыбнулась, восхищаясь его силой духа и невероятной харизмой. Он был настоящим лидером, способным повести за собой людей.

«Он удивительный, — думала она, всматриваясь в его лицо. — Мы не так давно познакомились… А кажется, что я знаю его целую вечность.»

Жизнь Анастасии круто изменилась с тех пор, как она встретила Теодора. Она, графиня из древнего и влиятельного Рода, привыкшая к роскоши и беззаботности, столкнулась с реальными проблемами, когда её Род стал опальным. Тогда казалось, что жизнь уже никогда не станет лучше. Но Теодор открыл ей новый мир — мир, где важны не титулы и положение в обществе, а настоящие человеческие качества — честь, мужество и преданность. Он научил её не только использовать свой Дар, но и верить в себя, бороться за то, что ей дорого.

Анастасия вспомнила их первую встречу. Тогда она восприняла его, как очередного назойливого поклонника, пытающегося завоевать её внимание своими деньгами и связями. Но Теодор оказался совсем другим. Он был не таким, как все те аристократы, которых она знала. Он был настоящим. Искренним. Добрым. И… невероятно сильным.

«Он скрывает свою истинную силу, — думала Анастасия, наблюдая за тем, как он уверенно держится перед толпой. — Он мог бы уничтожить всех своих врагов одним щелчком пальцев. Но он этого не делает. Он выбрал другой путь — путь дипломатии, переговоров, сотрудничества. Он хочет не властвовать, а помогать. Он хочет защитить Лихтенштейн. И он сделает это. Я верю в него.»

Она видела, как мало у него оставалось сил после нескольких дней непрерывных боёв, как он изнемогал от усталости и боли. Но, несмотря на это, он нашёл в себе силы выступить перед народом. Нашёл в себе силы вдохновить их на борьбу и дать им надежду.

Анастасия отчётливо видела, как он, стоя на сцене, незаметно «сканирует» окружающее пространство своим магическим зрением. Как он контролирует каждое движение в толпе, каждый взгляд, каждый шорох. Как он готов в любой момент отреагировать на любую угрозу. Он защищал не только себя, но и всех присутствующих на площади. Он был их мечом и щитом. Их лидером. Именно поэтому Скала настоял на том, чтобы она осталась в безопасном месте. На сцене было слишком опасно. И Теодор, зная об этом, не стал рисковать её жизнью.

«Он заботится обо мне, — с нежностью подумала Анастасия. — Он любит меня. И я… я тоже люблю его. Я готова на всё ради него.»

Она сжала кулаки, чувствуя, как её собственный Дар начинает пробуждаться. Она тоже хотела быть рядом с ним, сражаться плечом к плечу, защищать его. Но она понимала, что сейчас не время для этого. Она должна быть сильной. Должна верить в него и ждать того момента, когда она сможет быть ему по-настоящему полезной.

Внезапно толпа на площади взорвалась ликующими криками. Граф Василий Гордеев, подняв руку, призвал к тишине.

— Друзья! — обратился он к народу. — Что же, я думаю, решение принято единогласно. Сегодня мы начинаем новую эру в истории Лихтенштейна! И возглавит нас наш новый лидер — Теодор Вавилонский!

Анастасия с гордостью смотрела на Теодора, который, подняв руку в приветственном жесте, улыбался толпе. Он был их героем. И она, Анастасия Разумовская, была рядом с ним. И это казалось для неё самым главным.

* * *

На следующее утро я проснулся с ощущением, словно меня переехал каток. Тело ломило, как будто я провёл ночь не в мягкой постели, а на холодной каменной плите. Каждая мышца ныла, а голова раскалывалась от боли.

Вчерашний день, с его невероятными событиями, казался мне теперь лишь бредовым сном. Но это был не сон. Это была реальность. Реальность, в которой я, Теодор Вавилонский, стал временным главой княжества Лихтенштейн.

Я с трудом поднялся с кровати, разминая затёкшие мышцы.

«И как я вообще докатился до такой жизни? — с усмешкой подумал я, глядя на своё отражение в зеркале. — Глава княжества, твою мать! Да я на такое не подписывался».

В прошлом мире, обладая всей мощью Архитектора, я мог бы одним движением руки стереть с лица земли целые армии, возвести неприступные крепости, создать лабиринты, из которых враги не смогли бы выбраться годами. Но здесь, в этом новом мире, я был лишь тенью самого себя. Мои силы были ограничены. И чтобы вернуть себе былое могущество, мне нужно было много работать. Очень много работать.

Я вздохнул, отгоняя прочь эти мысли. Нет смысла жалеть о прошлом. Нужно действовать здесь и сейчас. Приняв душ и стараясь не обращать внимания на ноющую боль в мышцах, я оделся и спустился вниз, где меня уже ждал завтрак. Аромат свежесваренного кофе и яичницы с беконом приятно щекотал ноздри, пробуждая аппетит.

Покончив с завтраком, я перешёл к делам. Скала и фон Крюгер доложили о ситуации на границе. Австрийцы отступили, но, судя по всему, будут потихоньку готовиться к новому наступлению.

В самом же княжестве вовсю орудовали Тени. Недавнее нападение закончилось жестокими кровопролитными битвами, в ходе которых город всё же удалось отстоять, но Тенеборцы понесли очень серьёзные потери. Теперь у них оставалось меньше половины боеспособных бойцов.

Мне всё это решительно не нравилось. Нужно было действовать незамедлительно. И для этого я поехал в княжеский дворец. Конечно, я не подписывался исполнять княжеские обязанности, но как вышло — так вышло. Делать было нечего. С другой стороны, обладая наделённой властью и полномочиями, я мог приступить к реализации давно задуманных планов. Передо мной открывались новые возможности, пусть и обременённые множеством трудностей.

Первое — восстановление Гильдии Тенеборцев. Если я хочу противостоять внешним врагам — мне нужно для начала искоренить внутренние угрозы. А для этого необходимо найти для Гильдии Тенеборцев новых бойцов, обучить их и снабдить всем необходимым.

Второе — это безопасность. Граница была слабым звеном, и, несмотря на отступление австро-венгров, их следующая атака могла быть куда более масштабной и организованной.

Третье — внутренняя политика. Княжество трещало по швам от интриг и недоверия. Влияние местных аристократов, повстанцы, попытки саботажа… Всё это нужно было держать под контролем, иначе меня могли свалить изнутри раньше, чем наступят враги извне.

Моё прибытие во дворец вызвало ожидаемую суету. Меня провели в зал совещаний, где уже собралось множество аристократов, военных и представителей городской власти.

— Господа! — начал я, окидывая всех присутствующих взглядом. — Я не стану говорить о том, что произошло, — все и так всё прекрасно знают.

По залу пробежал шёпот. Многие аристократы переглядывались между собой. Но, в целом, их реакция была положительной.

— Для начала, — продолжил я, — я объявляю о создании временного правительства, которое будет отвечать за оборону, экономику и социальную защиту населения. И сейчас мы должны прийти к общему знаменателю и доказать, что не зря проливалась кровь простых людей.

Спустя некоторое время я перешёл к одной из главных тем, из-за которой, собственно, и был созван этот совет:

— …Но самое главное — это защита от Теней. Как вы знаете, мы не в силах бороться с ними в одиночку. Нам нужна общая система защиты от этих тварей. И, главное, её должны возглавлять Тенеборцы. Поэтому я пригласил сегодня глав Гильдии Тенеборцев, чтобы они могли поделиться с вами своим опытом и знаниями.

И тут я указал рукой на дверь. Все взгляды присутствующих тут же обратились к входу, и через несколько секунд в зал вошли братья Сорокины. Старший брат Алексей опирался на трость, но держался уверенно и с достоинством.

Я представил их всем присутствующим.

— Я думаю, что вам следует внимательно прислушаться к тому, что они скажут.

Братья, кивнув, начали свой доклад. Они говорили о порталах, о Теневых Контролёрах и разных нюансах борьбы с Тенями. Их слова вызвали в зале напряжение. Многие аристократы и чиновники с тревогой переглядывались. Но я знал, что внимательно слушают все до единого.

После доклада было решено всеобщими усилиями дополнительно профинансировать деятельность Гильдии Тенеборцев и выделить для них новое пополнение из рядов личных гвардий аристо.

Когда собрание было окончено, я подошёл к Алексею и Андрею Сорокиным.

— Ну как, понравилось? — спросил я, с улыбкой глядя на их уставшие, но довольные лица.

— Спасибо, Теодор, — сказал Алексей. — Я думаю, теперь всё получится. Главное — чтобы ты продолжал делать боеприпасы.

— Не волнуйся, — я потрепал его по здоровому плечу. — Никуда я от вас не денусь. Кстати, вы привезли ваших раненых бойцов, как я просил? У меня есть кое-что для них.

— И что же это? — с любопытством спросил Андрей.

— Сюрприз, — улыбнулся я. — Но, поверьте, вам понравится. Пора уже из вас сделать настоящих борцов с Тенями, а не то, что было до этого.

Отправить