Глава 18

Казармы гвардии Рода Вавилонских

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Виктор Волынский, после того как снова ощутил восторг полёта, уже второй день не мог прийти в себя. Несмотря на то, что механические протезы, казалось бы, не должны были передавать дрожь, его руки подрагивали от нахлынувших эмоций и адреналина. В голове вихрем проносились мысли, чувства переполняли его до краёв. Давно забытые ощущения скорости, высоты, свободы — всё это обрушилось на него с новой силой, смешанной со страхом и восторгом.

Он помнил тот ужас, который испытал, когда его самолёт, подбитый вражеским огнём, начал падать. Помнил боль, крики, запах гари. Помнил, как его вытаскивали из горящих обломков, как врачи ампутировали ему руки. Помнил тот момент, когда он, очнувшись в госпитале, осознал, что его жизнь, как пилота, закончена.

Именно поэтому Виктор так боялся опозориться перед Теодором и Скалой. Он не верил в себя, не верил в то, что сможет снова управлять вертолётом. Но Теодор дал ему этот шанс. Шанс, который он ждал долгие годы. Ведь его отец, Святослав Волынский, после той трагедии поклялся, что больше никогда не посадит сына за штурвал. И Виктор понимал его страх и желание защитить сына от новой трагедии.

Но как он мог не летать? Виктор с самого раннего детства мечтал о небе. Он навсегда запомнил, как ещё будучи пятилетним ребёнком, одним солнечным утром забрался на крышу родового поместья, чтобы понаблюдать за небом, где кружил одинокий ястреб. Витя заворожённо следил за каждым взмахом крыльев хищной птицы, за её плавными виражами и стремительными пике.

— Витенька, слезай оттуда немедленно! — раздался обеспокоенный голос матери.

Но Витя словно не слышал. В тот момент он представлял себя этим ястребом — свободным, парящим высоко над землёй, способным увидеть весь мир с высоты птичьего полёта. В тот момент Витя понял — он тоже хочет летать. Хочет ощутить эту свободу, парить над землёй, как птица.

Вечером того же дня во дворе поместья Волынских приземлился вертолёт. Из него вышел старый друг отца — бравый полковник авиации. Не помня себя от восторга, Витя кубарем скатился по лестнице и выбежал во двор, чтобы, затаив дыхание, разглядеть поближе блестящую машину.

Полковник, увидев мальчугана, широко улыбнулся:

— Ну что, молодой человек, хочешь прокатиться?

Глаза Вити загорелись от открывшейся возможности. Он с мольбой посмотрел на отца, и тот, немного поколебавшись, кивнул.

Не веря своему счастью, Витя залез в кабину. Когда вертолёт оторвался от земли, мальчик почувствовал, как замирает сердце. Вскоре земля стала стремительно удаляться, превращаясь в лоскутное одеяло полей и лесов, а желудок мальчика предательски ёкнул. Но когда вертолёт набрал высоту, Витю охватил невероятный восторг. Всё вокруг казалось игрушечным, маленьким. А он парил в небе, словно тот самый ястреб.

В тот момент Витя понял — это его призвание. Он будет летать, во что бы то ни стало. Земля больше не могла удержать его мечты и стремления. С этого дня он жил небом.

Вскоре он прочитал все доступные книги об авиации, собирал модели самолётов, мечтал стать военным лётчиком. И эта детская мечта определила всю его дальнейшую судьбу.

Теперь, спустя годы, искалеченный войной Виктор Волынский снова оказался в кабине воздушного судна. Он снова летал! Благодаря Теодору Вавилонскому, он снова чувствовал себя свободным, как птица, парящая в небе.

Виктор был безмерно благодарен Теодору за эту возможность, и поклялся себе, что не подведёт его. Он будет лучшим пилотом в гвардии Вавилонского. Он будет защищать Лихтенштейн, свою землю, свой Род. Он будет сражаться до последнего вздоха. Потому что мечта, зародившаяся в далёком детстве, всё ещё жива. И пока она жива — жив и он сам, Виктор Волынский.

* * *

Я удовлетворённо хмыкнул, перечитывая в блокноте свои наброски по модернизации вертолётов.

"Альбатрос"… Это название, словно назойливая муха, зудело у меня в голове. Да, вертолёты Шенка и Рихтера были неплохими машинами, но я хотел лучшего. Я хотел "Альбатрос" — прусскую машину, шедевр инженерной мысли, о котором в Лихтенштейне ходили легенды. Это была машина совершенно иного уровня. Скорость, манёвренность, огневая мощь — всё в нём было превосходно. Такой вертолёт станет не просто ценным приобретением для моей гвардии, но и настоящим козырем в рукаве. И я уже начал разрабатывать план, как его "позаимствовать".

Конечно, кража военной техники у Австро-Венгрии — это отважное мероприятие, граничащее с безумием. Но разве я когда-нибудь боялся трудностей?

Единственной проблемой оказалась разведка. В Лихтенштейне с этим делом было туго. Пришлось подключить Скалу к его старым контактам. Они, конечно, запросили немалую сумму за свои услуги, но информация, которую они предоставили, стоила того. Подробные карты аэродрома, расположение охраны, график патрулирования, даже схемы систем безопасности — всё это теперь было у меня.

Последние два дня были наполнены не только работой, но и… сюрпризами. Со мной связались из Петербурга, из самого Министерства Обороны, и сообщили, что Империя глубоко ценит мои заслуги в защите Лихтенштейна, и в качестве награды отправляет мне… золото. Целый груз золота! А доставят его… мои родители! Лично!

Всё это звучало, конечно, красиво и патриотично, но я не был дураком.

Ну да, конечно. Родители вызвались. Держите карман шире! Службисты, эти хитрые лисы, явно решил разыграть "семейную" карту. Я прекрасно понимал, что это — лишь попытка манипуляции.

В Империи заинтересовались мной. И не просто заинтересовались, а решили использовать в своих целях. Родителей, конечно же, никто никуда не посылал. Это — лишь красивая сказка, рассчитанная на то, чтобы вызвать у меня чувство вины и заставить действовать в их интересах.

Классическая схема — создать иллюзию семейной поддержки, а затем — "случайно" подставить их под удар. И тогда я, охваченный жаждой мести, брошусь в бой, сломя голову, не думая о последствиях. А Лихтенштейн… Лихтенштейн останется без защиты.

Меня даже убеждали взять деньги в долг у князя, продолжать строительство, обещая полную поддержку Империи. И это тоже было понятно, зачем. Загнать меня в долговую яму, а затем — предложить "помощь" в виде вывоза в Империю с компенсацией в виде усадьбы и небольшой суммы денег. А там — кто знает, куда меня завербуют.

Я уже построил надёжную линию обороны на границе, и она работала. В этой войне я был незаменим. И они это прекрасно понимали. Поэтому и пытались контролировать меня. Но я не собирался плясать под их дудку.

"Нет, господа, — подумал я, с холодной улыбкой. — Со мной такой номер не пройдёт. Я сам решу, что мне делать и как защищать свой новый дом".

Сейчас же меня больше волновал "Альбатрос". Этот вертолёт, оснащённый новейшими технологиями, был мечтой любого пилота. И я был твёрдо намерен его получить. В конце концов, на войне, как на войне. И все средства хороши.

Город Псков, Российская Империя

Военный аэродром

Густой туман окутал военный аэродром Пскова, превратив его в призрачный лабиринт из размытых силуэтов ангаров и самолётов.

Два офицера службы безопасности, майор Игорь Петров и капитан Алексей Сидоров, сидели в небольшом кабинете, нервно поглядывая на часы. За окном уже стемнело, а самолёт с родителями Теодора Вавилонского и золотом для Лихтенштейна всё ещё не приземлился.

— Задерживаются наши "курьеры", — проворчал Петров, нетерпеливо потирая руки. — Обещали в восемь быть, а уже почти девять.

— Может, туман помешал? — предположил Сидоров, с надеждой глядя на окно, за которым едва просматривались очертания взлётной полосы.

— Туман — это мелочь, — отмахнулся Смирнов. — Они же не на обычном рейсовом летят, а на специально выделенном "Буране". Там на борту самое современное навигационное оборудование. Они должны были прилететь, даже если бы тут вообще ничего не было видно.

— Ты уверен, что родители Вавилонского ничего не заподозрили? — спросил Петров.

— Уверен. Там же, и правда, золото лежит. Они сами всё проверили, пересчитали, расписались за доставку. Другое дело, что сейчас на дозаправке мы подменим его на фальшивое. Ну, а потом действуем согласно плану.

— Хитрый, однако, план разработало руководство. Родители Теодора погибают в авиакатастрофе, а сам он, охваченный горем, возвращается в Империю. А там… его уже ждут с распростёртыми объятиями. И новая должность в Министерстве обороны, и все блага цивилизации, и все долги прощены. И он официально граф. Красота!

— А то! В новостях уже пустили слухи, что Российская Империя не оставит Лихтенштейн в беде, и поможет ему всем, чем только можно. Когда спихнём пропажу золота на его родителей-мошенников, завербуем Теодора. Человек он нашему ведомству нужный, но пока неподконтрольный. И это надо срочно исправить. К тому же, — добавил Сидоров, понизив голос, — … у Императора будет повод, на кого списать возможную потерю Лихтенштейна. Он же помощь отправил, но предатели её украли. Вот и верь после этого аристократии. Потом начнётся зачистка парочки неугодных Родов. Люди будут рады сожрать их на этой волне, если обвинения будут похожие. А ещё Теодор выступит со слезами на глазах, мол, стыдно за родителей, но я искуплю позор своего Рода кровью и потом в боях за Империю. Таким образом, все будут довольны.

Он достал из кармана фляжку с коньяком и протянул её Петрову.

— За успех нашей операции!

— За Империю!

Они по очереди пригубили фляжку, отхлебнув горячительный напиток.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился бледный, как смерть, лейтенант.

— Господа офицеры! Чрезвычайная ситуация!

— Что случилось?! — в один голос спросили Петров и Сидоров, вскакивая с мест.

— Самолёт… тот, что с золотом… Он… он не пошёл на дозаправку в Псков!

— Что значит — «не пошёл на дозаправку»?! — рявкнул Петров. — Куда он, чёрт возьми, делся?!

— Он… он изменил курс и… и покинул территорию Империи! — пролепетал лейтенант. — Наши радары зафиксировали его где-то… над территорией Австро-Венгрии. Затем он исчез с экранов. Связь с экипажем потеряна.

В кабинете повисла гробовая тишина. Петров и Сидоров, ошеломлённые этой новостью, смотрели друг на друга с недоумением.

— Как… как такое возможно? — прошептал Сидоров, не веря своим ушам. — Это… это какой-то бред!

— Это катастрофа! — резко произнёс Петров, начиная понимать масштабы произошедшего. — Нам нужно срочно доложить Керенскому! Иначе…

Он не договорил, но оба понимали, что последствия этого инцидента могут быть катастрофическими не только для их карьеры, но и для всей службы безопасности.

* * *

Два дня пролетели, как одно мгновение. Усталость, словно тяжёлый плащ, висела на моих плечах, но я не мог позволить себе расслабиться. За это время я не только закончил туннель, соединяющий мою базу с шахтами, но и запустил там полноценную производственную линию. Рельсы, проложенные по дну тоннеля, гудели от движения вагонеток, нагруженных рудой. Теперь ресурсы, добытые в шахте, будут поступать на базу со скоростью света.

Я создал ещё несколько подземных складов, огромных, способных вместить в себя целые горы материалов. И заполнил их до отказа — цементом, каменными блоками, металлическими слитками, бетоном и кирпичом — всем, что могло пригодиться для строительства.

Мои запасы росли с каждым часом, и я уже начал подумывать о том, чтобы возобновить поставки не только своим строительным бригадам, но и начать продавать излишки другим компаниям, которые испытывали дефицит материалов из-за блокады Лихтенштейна.

"Нужно будет поговорить с Гансом, — подумал я, вытирая пот со лба. — Пусть начнёт переговоры с потенциальными клиентами. Думаю, многие будут рады получить доступ к моим ресурсам, особенно в такое непростое время".

Ещё одним важным достижением стало строительство шести огромных оборонительных башен. Они возвышались над базой, словно каменные исполины, готовые отразить любую атаку. С виду они казались обычными каменными сооружениями, но на самом деле были изготовлены из особого сплава, который я создал, используя магию и свои знания в металлургии. Этот сплав был не только невероятно прочным, но и обладал уникальным свойством — равномерно распределять силу удара по всей конструкции.

Таким образом, даже прямой выстрел из "Молота Тора", этого легендарного орудия австро-венгров, не смог бы разрушить мои башни. Я тщательно продумал их конструкцию, сделав их практически неуязвимыми.

На вершине каждой башни я установил мощные шестиствольные баллисты, управляемые големами. Эти баллисты были способны стрелять на огромные расстояния. Я даже добавил в их арсенал специальные нефритовые болты, на случай атаки Теней. Таким образом, я не только усилил оборону базы, но и обезопасил воздушное пространство над ней.

— Ганс, — сказал я, когда мой директор прибыл на базу, — хочу кое-что тебе показать.

Я провёл его по подземным складам, забитым стройматериалами. Ганс, с открытым ртом, оглядывал горы кирпича, цемента, арматуры, стальных балок.

— Теодор, — прошептал он, не веря своим глазам, — это же…

— Да, Ганс, — улыбнулся я. — Теперь у нас есть всё, что нужно для строительства. Можешь начинать продавать излишки. И не стесняйся брать новые заказы. Мы сделаем всё в лучшем виде.

После этого я отвёл его в секретное помещение, где находились мои големы.

— Это — наша защита, — сказал я, указывая на выстроившихся в шеренгу каменных воинов. — На случай непредвиденных обстоятельств. Если что, они смогут дать отпор любому противнику.

Ганс с некоторой опаской разглядывал големов, которые были похожи на рыцарей в доспехах.

— Они не устают, не спят, не задают лишних вопросов. И, что самое главное — они беспрекословно выполняют все мои приказы.

Затем я провёл его в бункер, который построил под базой. Это было небольшое, но уютное помещение, оснащённое всем необходимым для выживания в случае войны или стихийного бедствия. Вскоре здесь будут запасы еды и воды, система фильтрации воздуха и автономный генератор.

— Если что, — пояснил я Гансу, — тут можно спокойно переждать пару-тройку месяцев.

Про себя же я подумал о том, сколько сил у меня ушло, чтобы построить этот бункер. Я создал его на заминированной территории "Кладбища Самоубийц" — места, которое обычные люди обходили стороной. Но я-то не совсем обычный. В общем, бункер получился небольшим, но надёжным, способным выдержать любую атаку.

Закончив с экскурсией, я решил отправиться домой. Мне нужно было отдохнуть перед новым заданием — кражей "Альбатроса" у противника.

— Боря, — сказал я своему водителю, — едем в усадьбу.

Мы попрощались с Гансом и выехали в сторону усадьбы. На улице уже стемнело. Дорога, петляющая между холмами, была пустынной. Я, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Сон, как говорится, подкрался незаметно.

Внезапно Боря резко затормозил, отчего я мгновенно проснулся и открыл глаза. Впереди, перекрывая дорогу, стояла огромная фура. Фары её были выключены, и она словно выросла из ниоткуда, застыв посреди дороги, как чёрная стена.

— Теодор, пристегнись, — напряжённо сказал Боря. — Кажется, это ловушка.

Я активировал Дар, "сканируя" окружающее пространство. В кабине фуры никого не было, но в кузове… я почувствовал присутствие Теней. Много Теней.

Я сообщил об этом Боре, и мы вышли из машины. Боря, держа наготове дробовик, заряженный нефритовой дробью, осторожно двинулся в сторону фуры.

Я же, нахмурившись, "сканировал" местность, пытаясь понять, что здесь происходит.

— Что-то здесь не так…

— Что ты имеешь в виду? — спросил Боря, оглядываясь по сторонам.

— Сдаётся мне, эта фура — не ловушка, — ответил я, всё больше убеждаясь в своей правоте. — Это отвлекающий манёвр.

— Отвлекающий манёвр? — переспросил Боря, не понимая. — Но зачем?

— Не знаю. Но нам нужно быть готовыми ко всему.

Я начал накапливать энергию, готовясь к неожиданному нападению.

— Боря, — сказал я, — иди к фуре. Но будь начеку.

Он кивнул и продолжил движение.

Внезапно раздался едва слышный щелчок. Я бы и не услышал его вовсе, если бы не "сканировал" в этот момент окружающее пространство.

— Ложись! — заорал я, и в тоже мгновение накрыл нас земляным куполом.

В следующую секунду раздался оглушительный взрыв.

Резиденция князя Роберта Бобшильда

Вадуц, Княжество Лихтенштейн

Князь Роберт Бобшильд, герцоги Покрасов и Чеков, а также Сергей Никифорович Иванов, стояли на балконе, наслаждаясь шампанским и любуясь ночным Вадуцем. Город, освещённый тысячами огней, казался им игрушечным.

Иванов, несмотря на уговоры князя расслабиться и наслаждаться вечером, всё равно нервничал. Бобшильд пообещал ему, что сегодня они станут свидетелями смерти Теодора Вавилонского, но никаких подробностей плана не раскрыл.

— Роберт, — не выдержал Иванов, с напряжением вглядываясь в темноту, — … я не понимаю, как мы отсюда увидим… ну, это… смерть Вавилонского? Мы же просто сидим и пьём вино.

Князь Бобшильд усмехнулся.

— Терпение, Сергей, терпение, — сказал он, многозначительно глядя на горизонт. — Очень скоро выскочки Вавилонского не станет.

Иванов хотел было возразить, но тут произошло нечто невероятное. Ночное небо озарилось яркими вспышками. Вдалеке раздался такой сильный грохот, от которого задребезжали стёкла в окнах. Земля содрогнулась под ногами, а ударная волна чуть не сбила их с ног.

Когда грохот стих, князь удовлетворённо произнёс:

— Поздравляю, господа! Теодора Вавилонского больше нет в живых.

Покрасов и Чеков, переглянувшись, подняли свои бокалы.

— За успешно выполненную операцию!

Иванов, всё ещё ошеломлённый произошедшим, с недоумением смотрел на них.

— Но… но как? — спросил он, пытаясь понять, что произошло. — Мы же ничего не видели…

— Неважно, Сергей, — отмахнулся Бобшильд. — Главное — результат. Ты же сам видел, там долбануло так, что просто расщепило на атомы. А теперь, господа, пора заняться гвардией Вавилонского. Но это уже ваша задача. Я свою часть сделки выполнил.

Он с улыбкой посмотрел на Иванова. Тот, несмотря на радость от известия о смерти Вавилонского, чувствовал некоторую… насторожённость. Слишком легко всё произошло. Слишком быстро. Слишком… подозрительно.

Отправить