Глава 14

На следующий вечер юрист Станислав, выполнив моё поручение, отправил Иванову новое предложение по аренде его усадьбы. В этот раз он добавил к списку имущества, которое я готов был обменять, ещё торговую лавку и строительную фирму с солидной наличной добавкой. В общем, практически всё, что у меня было. Но, как я и ожидал, Иванов ответил не сразу. Он явно хотел, чтобы я понервничал, осознавая свою беспомощность.

Утром, когда я проснулся, то с удовольствием увидел на своём телефоне сообщение от Станислава: «Иванов готов к сделке. Он просит десять дней на раздумье, а затем объявит своё решение».

Рыбка клюнула!

Я широко улыбнулся. Всё шло по плану. Теперь мне нужно было просто подождать десять дней, пока этот жадный аристократ, ослеплённый жаждой наживы, примет моё предложение. И тогда…

«То ли ещё будет!» — подумал я про себя, представляя, как Иванов будет рвать и метать, когда поймёт, что попал в ловушку.

Я спустился в мастерскую, включил старый виниловый проигрыватель, который нашёл на одной из барахолок и привёл в порядок. Затем занялся реставрацией старинных украшений, которые, как мне объяснил Семён Семёнович, принадлежали какому-то коллекционеру. Родственники, видимо, не разобравшись в их ценности, выкинули их на помойку. Изначально все украшения действительно выглядели невзрачно — погнутые, потускневшие, покрытые царапинами. Но я, используя свой Дар, возвращал им былую красоту.

В этот момент в моей голове раздался тихий сигнал от одного из моих големов-наблюдателей, которых я оставил под имением Иванова. Я понял, что два бойца погибли — они провалились в одну из ловушек, которую я установил.

Я не испытывал никакой жалости к этим людям. Они были гвардейцами Иванова, а значит, моими врагами. И их смерть — лишь маленькая плата за то, что они пытались сделать со мной и моими людьми.

К слову, мои големы-наблюдатели, которых я установил в имении Иванова, были не просто маленькими железными или каменными фигурками. Они были гораздо… сложнее. Ведь голем — это необязательно существо с двумя ногами, двумя руками и головой. Это может быть всё, что угодно — стена, дверь, пол, даже булыжник, — куда угодно можно поместить душу Элементаля, «зарядить» её моей энергией, и она оживёт, получив новые возможности.

Другое дело, что не каждая Элементальная Душа захочет быть обычным булыжником, камнем или частью стены, ведь у них тоже есть свои желания. Но за большое количество моей энергии, которой у меня сейчас хоть отбавляй, можно договориться о чём угодно.

Когда Иванов начал поиски золота, он даже не представлял, что каждый его шаг будет под моим контролем.

В этот момент раздался звон колокольчика — механизм вызова, который я сконструировал, чтобы Семён Семёнович мог вызывать меня из мастерской.

— Что случилось? — спросил я, поднимаясь наверх, в торговый зал.

— Новости есть…

Подсознательно я уже приготовился к очередной порции негатива: поджоги, взрывы, автокатастрофы… Но старик продолжил:

— Лучио Барноделли, который должен был ранее приехать, забрать свой заказ, позвонил и извинился. Сказал, что на границе возникли какие-то проблемы, поэтому он задержался. Он также сказал, что если нужно, подождёт до вечера, поскольку это его оплошность.

— Хм… — протянул я. — Значит, у этого человека есть понимание, как вести дела. Хорошо, приму, так уж и быть.

Я спустился обратно в мастерскую и продолжил работать, но не прошло и получаса, как снова раздался звон колокольчика. Я поднялся наверх и увидел, что в лавку входит Лучио Барноделли.

— Добрый день, господа! — поприветствовал он нас. — Ещё раз прошу прощения за мою непунктуальность. Я понимаю, что настоящие мастера не сидят без дела. Надеюсь, я не сильно вас задержал?

— Ничего страшного, — пожал я плечами. — Всё-таки на границе сейчас творится чёрт знает что. Слышал, что австро-венгры снова перекрыли транспортные пути, — я сделал паузу. — В любом случае, я уже закончил работу. Семён Семёнович, — обратился я к Старову, — будь так любезен, покажи господину Барноделли его статую.

Семёныч кивнул и, подойдя к одной из полок, аккуратно снял с неё статую женщины, завёрнутую в белую ткань, и поставил её на прилавок.

— Вот, — сказал он, развёртывая ткань. — Всё готово.

Лучио, не теряя времени, тут же начал внимательно осматривать статую с помощью лупы и небольшого артефактерного сканера.

— Отличная работа! — произнёс он, наконец отрываясь от статуи. — Теперь я вижу, что передо мной стоит настоящий мастер! Как вы смотрите на то, чтобы поговорить об этом — где-нибудь в более уединённом месте?

— Сначала мы хотели бы отдать вам статую и получить оплату, — напомнил ему Семён Семёнович.

— Ах, конечно, за это не переживайте. А что насчёт статуи… Так она ваша!

— В смысле… наша? — Семёныч с удивлением посмотрел на него.

— Вот так, — кивнул Лучио. — Это и есть ваша оплата.

Семёныч и тут не понял, в чём смысл. А я про себя усмехнулся, глядя на его ошарашенное лицо.

— Ну что ты удивился, Семён Семёныч? — сказал я. — Мы же договаривались, что это будет бартер.

— Но… — протянул Семёныч, не веря своим ушам, — она же…

— Да, она — дорогая, — улыбнулся Лучио. — Но не бесценная. А мне нужен был мастер, который может работать с тончайшими деталями и не испортить их. Ведь у меня ещё много заказов. Очень дорогих заказов. Но, впрочем, мы всё это обсудим позже.

В этот момент в лавку вошли двое помощников Лучио, неся за собой ящики.

— Вот, — сказал Лучио, указывая на ящики, — это то, о чём мы с вами договаривались. Если вы сможете их восстановить… то они будут стоить очень больших денег.

В первом ящике лежали обломки статуи льва — большие и маленькие, смешанные с опилками. Во втором — куча разных фрагментов, отдалённо напоминающих руки, ноги, головы. Мне даже показалось, что, если всё это собрать, можно будет открыть музей греческой скульптуры.

Мы с Лучио вышли из лавки и направились в небольшое кафе, расположенное неподалёку. Это было уютное семейное заведение, где готовили вкусную домашнюю еду, и я часто заходил сюда раньше. Но сейчас, по причине нехватки времени, приходилось довольствоваться доставкой еды, которую организовывал Семён Семёнович.

— Добрый день, господа! — поприветствовала нас владелица кафе, женщина с добродушной улыбкой. — Давно тебя не видела, Теодор! Как ты исхудал… Не заходишь совсем. Неужели столько работы, или что-то случилось?

— Да, дела, — я улыбнулся ей в ответ. — Но не переживайте, когда будет время, я обязательно к вам зайду.

— Ну, смотри… — она многозначительно покачала головой. — А то совсем забыл про нас.

— Что вы! — отмахнулся я. — Как я могу забыть про такое прекрасное место, где всегда вкусно кормят?

— Хорошо, хорошо… — она улыбнулась. — Присаживайтесь. Что вам принести?

Мы с Лучио сели за стол и заказали кофе.

— Итак, Теодор, — Лучио откинулся на спинку стула. — Я хотел с вами поговорить об одном деликатном деле. У меня есть несколько заказов, которые нужно выполнить… гм… без малейших повреждений. Речь идёт о реставрации не только старых предметов, но и новых произведений искусства.

— Дайте угадаю, — усмехнулся я, — каждый предмет будет с контрактом?

— Совершенно верно, — кивнул Лучио, — я хотел найти не просто хорошего мастера, а мастера, который верит в себя на сто процентов, и готов нести ответственность за свои оплошности. Проще показать…

Он достал из кармана смартфон и показал мне фотографию. На ней была изображена статуя, на которой была большая трещина, которую «не замазать», образно говоря. Это была статуя мальчика, держащего на руках собаку.

— Вот, например, статуя финикийского мальчика с собакой, — сказал Лучио. — Её цена на аукционах могла достигать двух миллионов. Мастер, с которым я работал одно время без контрактов, допустил грубейшую ошибку. Он испортил не только великое творение прошлого, но и цену конкретно урезали из-за этого. В итоге я понёс потери. И это не единственный такой случай, — добавил он, показывая мне другие фотографии. — Поэтому теперь я работаю только с профессионалами.

— Без проблем! — пожал плечами я. — Контракт, так контракт. Но дёшево это не будет.

— Само собой, — кивнул Лучио, улыбаясь. — Всё будет по высшему разряду. Кстати, Теодор, — он задумался, — а с новым искусством работаете? У меня есть для вас первый заказ, за который я готов заплатить триста тысяч.

— Триста тысяч? — я присвистнул. — Но я не занимаюсь убийствами.

— Нет, конечно нет, — сказал он. — Речь идёт не об убийствах. Просто… мне нужно, чтобы вы… гм… исправили одну вещь.

Он снова достал телефон и показал мне новую фотографию.

— Вот, — сказал он, — посмотрите.

На экране — скульптура, изображающая женщину с ребёнком на руках. Полированный камень был покрыт разноцветными пятнами и рисунками, похожими на граффити.

— Это — работа одного из самых известных французских скульпторов, — пояснил Лучио. — Он назвал её «Единство». Она символизирует… гм… единство матери и ребёнка, семейное единство, связь поколений.

— Странная какая-то статуя… — сказал я, разглядывая её. — Нелепо раскрашенная, да ещё и граффити разрисованная.

— В том-то и дело, что этого здесь быть не должно, — сказал Лучио.

— При всём при этом, — заметил я, — за неё и двести тысяч бы не отдал.

— Но её цена — шесть миллионов, — пояснил Лучио.

— И как, при всём при этом, она может столько стоить? — удивился я.

Лучио рассказал мне историю этой статуи. Оказалось, что её сделал один известный французский скульптор для своего сына. А затем его сын пожертвовал её музею. Но музей не захотел её выставлять, и начались судебные разбирательства. Аристократ, разъярённый таким отношением, решил её выкупить. Но ему сказали, что её уже выставили на аукцион за смешную цену. Тогда он просто пришёл на этот аукцион и купил её за шесть миллионов. В итоге, он сам начал заниматься искусством и продвигать.

— На выставке, где она была представлена, — продолжал рассказывать Лучио, — ворвались какие-то… гм… активисты. Они выступали за защиту окружающей среды, и так случайно вышло, что они облили краской именно эту статую.

— Но её не тяжело исправить, — заметил я.

— Верно, — кивнул Лучио, — но из-за нынешней стоимости в шесть миллионов никто не берётся за это.

— Без проблем, — сказал я. — Берусь.

Мы обменялись рукопожатиями, а затем ещё несколько часов общались, обсуждая разные виды искусства.

Во второй половине дня, когда я вернулся в лавку, меня вдруг осенило — я понял, что нужно делать. И уже через несколько часов новая работа была готова. Она получилась невероятной — сложной, детализированной, завораживающей. Я установил её на самом видном месте, в центре торгового зала.

— Семёныч! — позвал я, с гордостью разглядывая свою работу. — Иди сюда!

Семён Семёнович, который как раз протирал пыль с полок, подошёл ко мне.

— Что такое, Теодор? — спросил он, с удивлением глядя на новую статую. — Это ещё что такое?

— Это — вулкан, — пояснил я.

— Я что-то сомневаюсь, — сказал Семёныч, придирчиво рассматривая мой шедевр, — что это продастся.

— Ещё как продастся. Ведь это не простой вулкан, а «действующий»!

Я активировал артефакт, который был встроен в основание статуи. Внезапно из кратера вулкана начал подниматься густой дым, а затем показались языки пламени. Семёныч отшатнулся, но я успокаивающе поднял руку.

— Не волнуйся, это безопасно. Смотри дальше.

Через мгновение из жерла вулкана начала вытекать ярко-красная лава, медленно стекая по склонам. Однако, достигнув подножия, она не растекалась по полу, а словно по невидимому жёлобу возвращалась обратно в кратер.

— Невероятно, — прошептал Семёныч, заворожённо наблюдая за этим зрелищем. — Как ты это сделал?

— Магия, и немного инженерной смекалки, — подмигнул я. — Представляешь, как это будет смотреться в чьём-нибудь саду или гостиной?

Семёныч покачал головой, но на его лице появилась улыбка.

— Ты прав, Теодор. Это определённо продастся. И, скорее всего, за очень хорошую цену.

Я ещё немного побродил по лавке, а затем сказал Семёнычу:

— Закрой лавку, когда закончишь. Мне пора.

— Что за спешка? — удивился он.

— В нашем доме… гхм… кроты завелись! — ответил я.

И вышел из лавки.

Имение герцога Иванова

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

— Вы уверены, что такое вообще может быть? — герцог Сергей Никифорович Иванов в очередной раз провёл рукой по своим аккуратно подстриженным волосам, пытаясь унять нервную дрожь.

В этот раз он собрал на совещание не только Герхарда Дольца, своего начальника службы безопасности, но и главного дворецкого.

Герхард кивнул.

— Да, — сказал он, — наши приборы показывают, что это реально. По данным эхолокации и сканирования, проведённого специальной техникой, видно, что мы можем пробиться в эту потайную комнату напрямую, не проходя все лабиринты.

— И всё-таки, — покачал головой дворецкий, — мне кажется, что этот план… слишком рискованный.

— Рискованный? — Иванов смерил его холодным взглядом. — А что, у нас есть другие варианты? Я уже потерял нескольких гвардейцев. Двое погибли на глазах у всех, ещё четверо не вернулись. Возможно, они просто заблудились в этом лабиринте. Но, — он сжал кулаки, — я не могу ждать вечно! Нужно действовать!

Иванов нервно расхаживал по кабинету. Он был в ярости. Его люди уже второй день безуспешно прочёсывали подземный лабиринт, созданный стариком Вавилонским, но золота так и не нашли.

— Это может быть чревато последствиями, — осторожно заметил дворецкий, вытирая платком пот со лба. — Как бы ничего не обрушилось.

— Всё будет хорошо, — заверил его Герхард. — Нужна лишь специальная бригада, которая будет долбить стену. Мы не можем пустить посторонних, поэтому используем своих гвардейцев. Дадим им специальное оборудование, и они справятся. Остаётся только принять решение.

Иванов задумался. С одной стороны, ему не хотелось рисковать целым имением и жизнями своих людей. Но с другой… Золото! Целое состояние, которое могло сделать его самым богатым и влиятельным человеком в княжестве!

Мысль о том, что оно находится где-то рядом, но он не может до него добраться, сводила его с ума.

— Да, — наконец, произнёс он, — я согласен. Нужно действовать.

Иванов сел в кресло. Его взгляд был решительным и холодным. Он уже принял решение.

— Заодно, — добавил он, обращаясь к Герхарду, — проработайте ещё один вариант.

Герхард поднял голову, внимательно посмотрел на него.

— Что именно, Ваша Светлость?

— Этот Вавилонский… — Иванов сжал кулаки, — он, конечно, глупец, но, в то же время — опасен. А что, если прокопать туннель на его территорию? Не под дом, конечно, а где-нибудь под воротами. Когда он будет въезжать на машине, можно заложить взрывчатку и взорвать в нужный момент. Потом туннель засыпать, и дело с концом. Неважно, что будет дальше — я смогу со всеми договориться. Нет человека — нет проблемы.

— Хорошая идея, — кивнул Герхард, прищурившись. — Сделаем.

— Отлично, — улыбнулся Иванов, довольный его решимостью. — Начинайте. И да, он обычно возвращается ближе к одиннадцати вечера. Так что уже завтра я хочу попробовать его ликвидировать.

— Да, Ваша Светлость! — кивнул Герхард. — Я выполню ваши поручения.

Герхард и дворецкий, поклонившись, вышли из кабинета. А Иванов, оставшись один, самодовольно ухмыльнулся.

* * *

Я вышел из лавки и направился к своему автомобилю, где меня уже ждал Борис.

— Что случилось? — спросил он, заметив моё озадаченное выражение лица.

— Големы подали сигнал, — ответил я, садясь на пассажирское сиденье. — Они обнаружили какое-то движение под землёй от имения Иванова в сторону нашей усадьбы. Поехали, нужно проверить, что там происходит.

Мы успели проехать лишь несколько кварталов, когда внезапно зазвонил мой телефон. Я достал аппарат и поднёс его к уху.

— Алло, слушаю, — произнёс я и тут же услышал звуки выстрелов на заднем плане.

— Теодор, у нас проблемы! — раздался в трубке напряжённый голос Скалы.

Я мгновенно понял, что происходит.

— Борис, разворачивай! — крикнул я, прикрывая трубку рукой. — Кажется, на наши казармы напали!

Отправить