Глава 13

Морвицкие

 

Виконт Роберт Морвицкий метался по своему особняку, потрясая пистолетом и подгоняя слуг:

— А ну, пошевеливайтесь, бездельники! Хватайте только самое ценное, никакого хлама! И куда, черт возьми, запропастился мой чемодан⁈

В доме царил полнейший хаос: Роберт Морвицкий готовился в спешке покинуть Москву и укрыться в родовом поместье, надеясь, что там, в главной вотчине семьи, у него будет хоть призрачный шанс на спасение. Он планировал быстро забрать свои пожитки и важные документы, а оттуда, возможно, и вовсе сбежать из Империи.

За этой паникой на грани нервного срыва наблюдал начальник охраны виконта — здоровенный лысый детина с перекошенным носом. Именно он только что сообщил своему боссу ошеломляющую новость о том, что весь их гениальный план пошел прахом.

И, что самое любопытное, он же доложил, что тот самый Буреносный мертв. Владимир Буреносный, на минуточку, был не просто Одаренным специалистом ранга А, а давно переросшим этот уровень по своим способностям.

— Ну и где я прокололся? — виконт не мог поверить в случившееся, хватаясь за голову и расхаживая по залу. — Я же обратился в солидную контору за этим Одаренным, а не каких-то отморозков с улицы нанял!

— Не исключено, что все дело в вашей экономии, господин, — деликатно кашлянул в кулак начальник охраны. — Вы ведь при найме указали минимальные риски, чтобы поменьше заплатить. А если бы выделили больше средств, глядишь, и одаренных было бы в достатке, и вертолетов.

Роберт застыл, как вкопанный, и почесал висок рукояткой пистолета.

— Ты меня поучать вздумал, мразь? — рявкнул он на охранника, мигом растеряв всю свою аристократическую утонченность. — И что бы это изменило? Кто ж знал, на что способен этот ублюдок? Ошметки Буреносного нашли за шестьдесят км от места задания, и, судя по твоему же рапорту, его расплющило при падении с немыслимой высоты. Это вообще как, черт возьми⁈ С кем мы связались?

— Ладно, господин, не кипятитесь, — понурился амбал. — Я и сам в полном недоумении. Видать, будь людей хоть вдесятеро больше, итог был бы тот же. Так что пора делать ноги.

— Можно подумать, без тебя не знаю! — топнул ногой виконт. — А чем мы, по-твоему, занимаемся? Самолет уже давно ждет. Дуй за моей женой и сыном, пусть тоже тащат свои задницы в тачку!

Но начальник охраны не ринулся выполнять приказ, а многозначительно постучал указательными пальцами друг о друга и присвистнул.

— Чего? Какого хрена? — опешил Роберт. — Их что, дома нет?

— Я думал, вы в курсе: графиня пересеклась со мной раньше, чем я до вас дошел. Она первая просекла, что все накрылось медным тазом, и тут же свалила из дома с сыном. Даже вещи не стала собирать. Но оно и к лучшему, а, босс?

Виконту крепко не понравилось, что благоверная не дождалась его, но медлить было нельзя. Он скомандовал своим людям рассаживаться по тачкам, сам слетел по лестнице и плюхнулся в центральный джип. Кортеж тронулся, и только тогда Роберт позвонил жене.

— А ты мне ничего не хочешь сказать? — с ходу спросил он.

— Ох, Роберт, как я рада, что ты цел! Не волнуйся за нас, мы в безопасности, — голос супруги звучал искренне, но виконт ей не верил.

— Что-то я сомневаюсь, что ты за меня переживала. Ничего, прилечу в Пермь — будет у нас серьезный разговор, — раздраженно бросил он и сбросил вызов.

Достав из бара в машине бутылку коньяка, Роберт залпом опрокинул чуть ли не половину. Нервы были на пределе: он отчетливо понимал, что возврата к прежней жизни уже не будет.

До аэропорта оставалось совсем чуть-чуть, но тут шины передних машин засвистели, наткнувшись на что-то острое, а вокруг загрохотали автоматные очереди.

— Нас атакуют! Вы слышите меня, босс? Мы под обстрелом!

Но связь оборвалась, и из динамика послышалось лишь зловещее шипение. Не успел Роберт опомниться, как в эфире возник другой охранник, судорожно выкрикивая:

— Они повсюду! Нас берут в кольцо! Ситуация крити…

Его слова потонули в хрипах и одиночном выстреле, а потом сигнал и вовсе пропал.

* * *

Маша пила чай так, словно она была не леди и не аристократкой: было слышно, как она причмокивает и чавкает. Я ел, а она молча потягивала чай и сверлила меня взглядом.

— В чем дело? Тоже проголодалась? — спросил я ее, пытаясь перекричать вой пожарных машин и полицейских сирен снаружи. Я уже успел побеседовать с представителями закона.

К счастью, никто из мирных жителей не пострадал, как и их имущество. Досталось только собственности, где проживали мои наемники, но они, само собой, не стали жаловаться полиции. Я просто вызову ремонтников или переселю их в новые дома: они меняют жилье, как перчатки.

— Ты и правда очень заботливый брат: даже не потрудился разбудить меня, когда на нас напали, — вместо ответа на вопрос она снова включила свой фирменный сарказм. — И как часто на нас нападали на самом деле? Что еще я не знаю?

— Слушай, мы оба живы и здоровы: я надрал задницы тем подонкам, так что не понимаю, что тебя может не устраивать. Я же обещал, что ты будешь в безопасности и что я позабочусь обо всем, — я надкусил уже невесть какую по счету брускетту.

— В том-то и дело, что ты все берешь только на себя, будто я не часть семьи, — на этот раз ее лицо было не злым, а скорее грустным. — Мне кажется, что ты отдаляешься от меня и не доверяешь мне, — у мелкой даже глаза увлажнились, казалось, еще чуть-чуть и она расплачется.

Я и не подозревал, что для нее это может быть настолько важно. Поначалу ее ничуть не смущало, что я все решаю один. А она, видимо, все это время думала, что мне незачем с ней делиться, будто она все может испортить.

— Эй, — я протянул руку над столом и крепко сжал ее плечо, отчего она даже склонилась вперед, — ты та еще заноза в заднице, и это мягко сказано, но ты всегда будешь на моей стороне: я это знаю и, само собой, доверяю тебе.

Я подбодрил сестру и объяснил, что мне просто нужно было больше простора, чтобы все обдумать, и если уж для нее так важно, чтобы я больше посвящал ее в свои дела, то так и будет.

— Правда? — на ее мордашке сразу появилась улыбка, и после моего кивка она стиснула меня в объятиях, повиснув на шее.

— Но ты должна кое-что понять, — я был обязан ее предупредить. — После того, как ты войдешь в курс всего, твой сон явно ухудшится. А еще тебе придется следить за своим языком, чтобы где не надо не ляпнуть лишнего.

— Да уж, это я понимаю, — сестра с важным видом скрестила руки на груди.

— В таком случае, пошли, познакомлю тебя поближе с нашими наёмниками. Ты уже знаешь, что Геннадий Дмитриевич на меня работает. Но ты не была ещё в штабе и не в курсе, как они работают, — я поднялся с места и позвал ее за собой.

Маша аж взвизгнула от радости, будто я снова вручил ей деньги на платья. Но, само собой, сразу обо всем рассказывать я ей не собираюсь, а вот частично, пожалуй, можно.

Как минимум, ей стоит лучше понимать, что на самом деле происходит. Я имею в виду свою тактику: она у меня разительно отличается от отцовской. И Маша должна ее знать и принимать, чтобы в случае чего ничему не удивляться и даже действовать, если потребуется. Так что терять время до утра не стоит. Ведь новый день — новые дела.

* * *

— Эм, ты серьезно? — спустя некоторое время спросила меня Маша, сморщив лицо. — И это ваш штаб? Полный отстой! Я думала, будет что-то посерьезнее.

Она стояла посреди комнаты под открытым ночным небом, ведь крыша и потолок обрушились, а на стенах висели лишь карты. Вокруг царили мусор и беспорядок, а в центре всего этого безобразия одиноко возвышался Дмитриевич. Помимо прочего, в комнате было полно кастрюль с засохшей едой и разбросанных вещей.

— Вообще-то, это был штаб на поверхности, и ты увидела лишь верхушку айсберга. По сути, это что-то вроде совещательной комнаты, а не настоящего штаба, — объяснил ей. — Наш истинный штаб находится там, — с улыбкой я указал пальцем на пол.

— В подвале, типа, рядом с крысами? — сестра рассмеялась.

— Ага, вроде того, — не стал вдаваться в подробности: пусть сама все увидит.

Пока она первой спускалась в подвал через прихожую, я обернулся к Дмитриевичу и пронзил его недовольным взглядом.

— Это как понимать? — строго спросил я. — Здесь что, живут пятилетние дети, которые не могут за собой прибрать?

— Извините, босс, но у нас же нет служанок, а парни никак не могут решить, кто будет наводить порядок, — виновато пожал плечами Дмитриевич.

— Ты уверен, что это правильный ответ? Или ты считаешь, что мне нужен такой начальник наемников, который не может заставить своих людей делать то, что нужно?

— Так точно, босс! Больше никаких косяков, — отрапортовал он, изобразив нечто среднее между салютом и попыткой почесать затылок.

Мы, конечно, не в армии, хотя, чего уж там, дисциплина мне бы не помешала. Но это ладно, Маша уже голосила где-то внизу, не соображая, куда идти дальше, ведь там был замаскированный люк.

Мы с Дмитриевичем рванули к ней и начали спускаться по железной лестнице, а потом петлять по подземным коридорам, освещая путь фонариком. Этот подземный бункер, соединяющий несколько моих домов, был здесь еще до меня.

Видать, прежний хозяин что-то тут прятал раньше, раз уж так старательно все замуровал. Но мой Дар позволил мне раскусить эту тайну, и я сразу смекнул, что негоже такому славному местечку пропадать зря.

Вот и решил приспособить его для своих нужд. Ребята, которых я нанял у Распутина, прокопали здесь целый лабиринт ходов, прямо как в муравейнике. Теперь можно не носиться по улицам, перемещаясь с места на место.

— Ну что, Маша, готова лицезреть нашу берлогу? — я подошел к массивной железной двери. — Здесь сотни наемников денно и нощно тренируются, отсюда мы ведем всю слежку за маяками и территорией. Только не удивляйся сильно и не мешай моим орлам работать. У них дел полно.

— Давай уже, открывай свою секретную базу, — она потерла руки в предвкушении. — Сотни наемников, говоришь? Круто, братец, круто.

Она чуть дверь с петель не сорвала, и перед нами раскинулся бесконечный широченный коридор, уходящий вдаль на пару километров. На потолке мерцала тьма-тьмущая ламп — электричество жрало нормально.

В центре торчала куча компьютеров, на электронных картах то и дело мигали точки. Главный пульт управления щеголял разноцветными кнопками и микрофонами, а рядом заряжались сотни раций.

В левом ответвлении коридора виднелась казарма для отдыха при пересменке, а дальше шли тренировочные залы. Мишени подсвечивались, а на стенах висело столько оружия, что обои уже были ни к чему. Каждый сантиметр стен был увешан стволами.

В общем, о такой крутой базе можно было только мечтать. Мои наемники были здесь и они…

— Какого черта⁈ — я окинул этих охламонов взглядом, а Дмитриевич аж онемел.

Наемники, вместо того чтобы усердно тренироваться и вести слежку, глазели в телевизоры, попивая пивко, и болели за какую-то хоккейную команду. Причем болели так громко, что мне пришлось повторить свой возглас.

— Не мешать им работать, говоришь? Мол, очень занятые, серьезные ребята? — сарказм Маши, едва сдерживающей смех, бил мне прямо в сердце.

— Ой, граф!

— Граф! — пронеслось среди рядов бойцов, и они мигом выстроились передо мной по стойке «смирно».

А тех, кто уже принял на грудь, товарищи держали под руки. Я больше ничего не сказал, только медленно повернул голову к Дмитриевичу, и он всё понял…

— Вы! Вы, кретины! — заорал он в следующую секунду на наемников.

Выхватив пистолет из-за пояса, он в щепки разнес висевшие здесь телевизоры. А после принялся палить перед ногами у бойцов и орать на них такими словами, что парочку я даже записал себе на будущее. Авось пригодится.

Наемники будто мигом протрезвели: кто-то стал отжиматься, половина подтягиваться. Остальные принялись фехтовать и стрелять по мишеням с таким усердием, словно от этого зависела их жизнь. А может, так оно и было.

Спецы по разведке мигом заняли места у компьютеров и нацепили на себя наушники. И как они потом старались все оправдаться: сегодня, видите ли, шел международный финал по хоккею между Империей и Норвегией. Будто они думали, что это как-то может все оправдать. Хотя, если честно, они были отчасти правы: я сам забыл, что сегодня финал, черт побери! Как я мог забыть? Совсем замотался из-за всех этих дел.

Так что, несмотря на всю серьезность ситуации, я на них даже не очень злился: смотреть финал в прямом эфире — это тема. Но вот только наемники сами попросили меня о том, чтобы я позволил им работать на меня три месяца бесплатно, а лучше шесть. Это чтобы загладить передо мной вину.

И ведь я их даже об этом не просил, но часть из них уже видела, на что я способен, и они попросту думали, что лучше бесплатно поработать, чем вызвать мой гнев.

Потом они и вовсе подняли тему, чтобы год бесплатно работать, но, скрепя сердцем. Однако, несмотря на косяки, они со своими задачами справляются, и я считаю, что любой труд должен оплачиваться. К тому же это они до учебы и с учебы ведут мою сестру незаметно, чтобы в случае чего гарантировать ей безопасность. Да и не только на учебу, а если она просто решит даже выйти из дома во двор.

Так что я всего лишь вычел у них зарплату за два месяца, и даже не за три. В конце концов, ничего страшного не случилось.

— Ой, пацаны, а это че за кнопочка красная мигает? Кажется, ее заело, — Маша, стоявшая у главного пульта управления, привлекла наше внимание.

— Стой! Не смей ее нажимать! — я замахал сразу руками, будто пытался остановить несущийся на всех парах поезд.

— Не делай этого! — заорали все разом.

— Так она заела, блин, — и ведь она её нажала.

 

Тем временем

Род Овечкиных

 

В просторной комнате с приглушенным светом раздавались жалобные рыдания. Женщины в черных платках сморкались в платочки, будто соревнуясь, кто громче и драматичнее.

— Вы сегодня все замечательно организовали, Иван, — промокнула слезу на щеке женщина за шестьдесят. — Пригласили известного священника, и он отпел вашу бедную матушку по всем правилам, словно она была королевой.

Одноглазый барон Иван Овечкин молча кивнул своей тетке. Он не отличался особой религиозностью, но его покойная мать была глубоко верующей. Поэтому в ночь перед похоронами кто-то из членов семьи обязательно должен был находиться рядом с ней, чтобы сопровождать ее душу в последний путь.

Антонина Овечкина возлежала в дорогом гробу на подставке посреди большого зала, украшенная золотыми украшениями, словно царица. Барон, глядя на мать, недоумевал, почему на него свалилось столько проблем. Внезапно всплыли документы о том, что Род Овечкиных должен Добрынину огромную сумму денег, и теперь никто не может его убить. А тут еще и мать умерла, да еще и такой нелепой смертью: подавилась ягодой. Бедняжке даже никто не смог помочь: дома никого не было, а слуг она всех отпустила на выходной. Не любила, когда они постоянно крутились рядом.

Однако это была официальная версия. По неофициальной же почти всем было известно, что Антонина в свои преклонные годы развлекалась как могла. У нее было сразу несколько любовников возрастом около двадцати лет. И в момент смерти она как раз резвилась с одним из них в спальне.

— Ты там долго еще будешь искать? — спросила она игривым голоском загорелого садовника Серхио.

— Даже не знаю, как сказать, малышка, потерпи, — выглянул он у нее между ног с фонариком. — Если как следует все раскатать в разные стороны и подвязать, чтобы не болталось, то должно получиться. Но на это нужно время.

— Поторапливайся, а то скоро мой недалекий сын приедет домой и не менее сообразительный внук, — взмахнула ручкой Антонина. — Их вечно волнует, куда я трачу столько денег. Они вообще не смеют спрашивать меня об этом: я старше их. А то, что Иван глава Рода, — это просто смехотворно. Ни одного решения без мамочки принять не может.

Она вальяжно полулежала, закидывая себе ягоды в рот одну за другой.

— О, камется, я машел! — промычал невнятно у нее между ног Серхио.

Ягода как раз падала в этот момент в рот старой как мир баронессы, и она вскрикнула от радости, что Серхио удалось найти то, что он так упорно искал. В итоге она подавилась ягодой: не вовремя Серхио нашел, получается.

Он пытался ей помочь, но безуспешно — было уже поздно. Перепуганный до смерти, он убежал через окно прочь.

Сейчас она лежит вся такая бледная и неподвижная среди своих родственников, а ее внук Борис с кучей веснушек на лице, сидя на стуле, рубился в портативную игровую приставку для телефона.

— Ладно, дорогой, нам всем нужно немного поспать перед похоронами, а то потом предстоит долгая дорога, — тетка тем временем обняла Ивана. — Держись!

И родственники начали понемногу расходиться, пока не остались только барон со своим сыном.

— Отец, может, я тоже пойду спать? — пробубнил Борис.

— Знаю я, как ты пойдешь спать: до утра опять будешь в свою ерунду играть, — Иван дал сыну подзатыльник. — Ты останешься со своей любимой бабулей и просидишь с ней до утра, как положено. А я пойду в свой кабинет: у меня есть над чем поразмыслить. Дел невпроворот, хоть вешайся.

— То есть я должен с мертвой старушенцией здесь до утра торчать? Это что за кринж? Полный отстой! А ты сам умно придумал: слинял и все. Но она ведь твоя мать, а не моя, — сын начал возмущаться и получил второй подзатыльник.

— А это я, пожалуй, тоже у тебя заберу, — отец вырвал у него из рук приставку и пошел прочь.

— Ты издеваешься? — развел руками Борис. — Я теперь здесь рядом с бабкой должен от скуки помереть следом?

Иван ему ничего не ответил и с грохотом захлопнул высокие двери. Его сын, закинув руки за голову, стал смотреть на свою бабку при свечах. Он не знал, чем себя занять, но, правда, недолго.

— Раз, два, три, — принялся молодой барон считать маленькие усики у нее над верхней губой.

Но потом его взгляд быстро переключился на множество золотых колец на ее пальцах с бриллиантами.

— Ну и на кой черт бабке все это золото? — недоумевал вслух ее внук. — Я бы мог продать что-то из этого и себе новую модель видеокарты купить, да и не только. Батя все равно тот еще козел: не даст мне на это денег. И если исчезнет одно кольцо, никто даже не заметит.

Так что Борис подошел к гробу и стал пытаться стянуть с усопшей кольцо с драгоценным камнем, но пальцы ее так задубели, что ничего не двигалось с места.

— Ладно, а если так, — он решил немного помочь себе магией льда. — Сейчас по льду соскользнет как по маслу.

Но он не учел одного: Одаренный из него пока был крайне хреновый. Он переборщил с магией и, резко потянув за кольцо, оторвал бабуле палец.

И, упав на пол с ее ледяным пальцем, сам завизжал от страха, но быстро сообразил, что его могут услышать. Взяв себя в руки, он закрыл себе рот и постарался успокоиться.

— Блин, отец меня убьет, если увидит, что у его матери пальца нет, — вырвалось у него после того, как Борис поднялся на ноги. — И что я ему скажу? Что эта озабоченная женщина даже после смерти решила сама себя порадовать? Так сильно себя порадовала, что палец отпал? Жесть, как только отец, конечно, не верил во все эти слухи про нее? Это ведь ни для кого не секрет был, что она всех слуг у нас к себе в постель затащила. А хотя, вообще-то, старушка молодец: в свои девяносто так себя вести — не каждый сможет.

Но дальше трепаться вслух у Бориса времени не было: он начал усиленно думать о том, как приделать палец обратно. И придумал: ему пришла гениальная мысль просто приморозить его льдом.

В итоге он снова переборщил и превратил бабуле всю руку в лед, и она раскололась на тысячи кусочков. Увидев это, внук чуть сознание от страха не потерял и прикусил от ужаса пальцы.

Его сердце часто заколотилось, и добило его следом еще вот что: в помещении раздался женский ворчливый голос, прямо как у его бабули пару лет назад.

— Чего ты на меня вылупился? — непонятно откуда зазвучал здесь этот голос, и Борис, вздрогнув, стал нервно оглядываться по сторонам, но никого не было. — Что я такого сделала? А? Верни, верни немедленно назад!

— Ба-бабуля? — заикаясь, произнес он. — Это правда ты? Клянусь, я не нарочно! — всхлипывая, добавил Борис.

В ужасе он швырнул обратно в гроб палец, и со всех ног бросился прочь из траурного зала. Борис вопил так, будто за ним гналась стая голодных зомби, жаждущих отведать его мозгов.

— Эй, ты чего разорался, полудурок? Родственников перебудишь! — рявкнул на него отец, выскочив из кабинета на втором этаже. — И какого хрена ты не у гроба бабушки? Куда намылился?

— Н**** бабку! — рыдал в ответ Борис, пулей вылетая из дома. — Я сваливаю куда подальше! Эта бабка е***** полтергейст!

— Ты что про мою мать сказал? — услышав такое, Иван аж глаза выпучил от ярости. — Как ты посмел, сопляк? Убью гаденыша! — и он ринулся в погоню за обнаглевшим отпрыском.

Но Борис уже успел оседлать свой мотоцикл и был таков. Лишь рев мотора да пыль, взметнувшаяся из-под колес, напоминали о его недавнем присутствии. Отец, тяжело дыша после внезапного марафона, со злобой и недоумением смотрел вслед удаляющемуся силуэту сына.

— За что мне все это? — в сердцах вопросил он у безмолвной ночи.

* * *

— Прошу прощения, я не была в курсе, что вам удалось установить жучок в доме одного из врагов, — Маша надула губки, словно обиженный ребенок. — Именно поэтому, Добрыня, тебе следовало раньше посвятить меня во все детали. И вообще, какого черта этот жучок с прослушкой еще и как передатчик в обратную сторону работает? — под конец она даже возмутилась, будто это вовсе не она чуть не спалила всю нашу контору.

Может, не стоило ее сюда приводить.

— Это новая модель жучка, совмещающая две функции. И вообще, мы же все кричали тебе, чтобы ты не трогала кнопку, — она в эту кнопку реально вцепилась и отдавать еще не хотела.

— Я всего лишь хотела удовлетворить свое любопытство. И я не виновата, что от меня все скрывали и что вы приобрели такие неправильные передатчики, — ее излюбленная тактика защиты — нападение.

— Конечно, все вокруг виноваты, кроме тебя, — усмехнулся я. — Ладно, на этот раз пронесло. Пойдем, покажу тебе здесь все получше, — приобняв ее за плечо, предложил я.

— А обед какой-нибудь будет? — полюбопытствовала мелочь, улыбаясь.

— Какой обед? Скоро уже завтрак, — ущипнул ее за нос.

Мы петляли по подземным ответвлениям. Наемников было хоть отбавляй, что удивляло и, само собой, радовало Машу. Они тренировались здесь посменно, а часть сейчас находилась на поверхности.

Я вручил сестре автомат и дал пострелять по мишеням. Ей было весело, одним словом. Потом она стреляла из винтовки, из пулемета. А затем я заметил, как она запихивает себе в карманы гранаты, думая, что я не замечу.

— Маша, это тебе не детские игрушки. А ну-ка быстро положи на место! — строго посмотрел я на нее.

— Ты шутишь, братец? Я, между прочим, участвовала в опасных дуэлях, и эти гранаты для моей же безопасности. Неужели даже одну взять не разрешишь?

— Именно для твоей безопасности. Не хочу потом отскребать твои кусочки от стен, — я был неумолим.

С гранатами она, конечно, разобралась бы. Она не только в моде быстро все схватывает, но и в оружии может на лету все освоить. Но от греха подальше гранаты и правда стоит убрать.

Со вздохом сестра скорчила недовольное лицо и вернула все на место.

— Знаешь, я вот одного понять не могу. Все это вокруг, — она вдруг закружилась на месте, раскинув руки. — Это же должно вытягивать уйму денег из кармана. Откуда у тебя столько?

Резонный вопрос. Я показал ей фото договоров, подписания которых мне удалось достичь. Там были указаны суммы, которые они должны были выплатить мне по срокам.

И, по-моему, мой ответ вышел не менее шикарным, потому что он ее вполне устроил.

— Братишка, а ты, выходит, нереально крут! Мы сейчас неплохо так напрягаем этих отморозков и не даем им расслаблять булки, да? — Маша хохотнула и хлопнула меня по руке.

— А ты как думаешь? — усмехнулся я в ответ.

— Да я особо и не думала, Добрыня. Вика мне, конечно, говорила, что ты вечно чем-то занят не просто так, а у тебя есть план. Но какой и все в этом духе она и сама не знала, похоже. Сказала у тебя спрашивать. Но легче заставить слона станцевать вальс, чем вытянуть из тебя ответы, — мелочь пинала по полу тапком.

— Какая интересная речь, но, может, лучше чай с пончиками? Здесь как раз где-то были, — я слегка толкнул ее локтем, намекая на перерыв в разговоре.

— Эй, к чему этот сарказм? — ее брови удивленно взметнулись вверх.

— Так мы же родственники, — подколол я ее с улыбкой.

Мы, улыбаясь, направились к обеденной зоне. Да, здесь была и такая — что-то наподобие мини-кухни, как в офисах. Плита, чайник, холодильник — все, что душе угодно.

— Кстати, а я могу чем-то тебе помочь? — голос сестры довольно скоро стал серьезным. — Ты столько всего сделал для нас, и мне, честно говоря, как-то неудобно. Я правда не хочу смотреть, как ты все тащишь в одиночку.

Ответ не сразу пришел мне на ум. Не отправлю же я ее на перестрелку с наемниками или в разведку. Это точно не вариант.

— Знаешь, Маш, может, я сейчас буду говорить, как наши родители, но в одном они правы: тебе надо учиться, и это главное. Так что просто учись, ведь мне потом нужен будет тот, кто сможет отлично управлять тем, что я смогу получить для нас, — я уселся на стул напротив. — Добывать мне что-то гораздо интереснее, чем управлять. Своей учебой и образованностью ты мне правда поможешь.

— Лады, можешь на меня положиться, — она подмигнула мне и принялась грызть пончики.

Уф, ну слава богу! Не хватало еще, чтобы она просилась со мной в бои. Тогда бы мы точно сдохли: нажала бы тоже на какую-нибудь кнопочку, и все — кирдык. Пусть уж лучше каждый занимается своим делом. Я еще пожить хочу и как минимум не все вкусы пончиков перепробовал в этом мире.

— А знаешь, здесь хорошо, даже уютно, — Маша не переставала разглядывать нашу базу.

— То есть звуки пальбы тебя нисколько не смущают?

— Не-а, построй мне тоже такое помещение для стрельбы дома. Можно даже вместо спортзала, — ну началось, е-мое!

Я уже хотел применить и на ней мой метод, чтобы быстренько выпроводить отсюда, но, к счастью, вовремя зазвонил телефон.

— Гриша, ты бы знал, как я рад тебя слышать! — заговорил я первым в трубку, мысленно благодаря друга за спасение от сестринских идей по перепланировке дома.

— Что, опять спасаю тебя от очередных вопросов какой-то из девчонок? — Распутин неплохо меня уже знал.

— Естественно, так что ты вообще почаще звони, брат.

— Я бы рад, но чаще уже некуда: у тебя что ни день, то очередная идея, — усмехнулся друг. — Ну, в таком случае, слушай.

И мы с ним буквально не больше десяти минут перекидывались словами: этого было вполне достаточно, чтобы узнать все, что нужно.

— Вот такие дела, Добрыня, — после разговора по делу цокнул он языком в трубку.

— Ага, ну все, пока, — я уже хотел было положить трубку.

— Эй, — но Гриша завозмущался в шутку, — а как же «я рад тебя всегда слышать»? Сам только узнал, что было нужно, и уже сбрасываешь. Не хочешь там рассказать, как жизнь вообще?

— Ты же в курсе, как у меня жизнь и чем я занят, — хохотнул в ответ. — Ты еще спроси, как погода или что я ел.

— А что ты ел?

— Сейчас пончики с чаем, — потер я глаза пальцами.

— А погода как тебе? — он все не унимался.

— Нормальная, только вот ночью, кажется, были какие-то магнитные бури, и погода вообще нелетная.

— Да, в твоем районе, видимо, только были эти бури, и погода там всегда полный отстой, — я точно знал, что он сейчас лыбится в этот момент.

— Отстой — это когда ночью идешь есть, и тут у тебя падает какая-нибудь банка на пол, и ты слышишь, как в спальне твоей матери включается свет и она надевает тапки. Вот это отстой, так отстой! Маша вот, к примеру, когда поменьше была, вообще таких моментов боялась у нас дома.

— Да, это, наверное, у всех когда-то было. Мать лучше ночью каким-нибудь бряканьем не будить. А вот если ты еще и разбил что-то, то тогда все: можешь собирать вещи и бежать из дома, — зевнул Распутин на том конце провода. Интересно, он вообще спать успевает когда-нибудь? — Ладно, Добрыня, на связи. Посплю пару часиков, а то мне утром во дворец по делам Рода еще пилить.

— Давай.

Маша тем временем, допив чай, поинтересовалась, о чем таком мы с ним разговаривали, и даже выловила для себя фразу про «встречу».

— Да так вот, пойду сегодня на встречу с одним очень важным человеком.

— С кем это? — она больше не на младшую сестру в семье смахивает, а на маленького босса в юбке.

— С тем самым, кто поможет нам выбить наши деньги, — усмехнулся я в ответ.

— Пфф, прям так и поможет выбить с должников те суммы? — в ее голосе прозвучала ирония, и она прыснула от смеха. — Я так понимаю, ты, получается, на встречу чуть ли не с самим Императором собрался.

— О нет, хуже… С юристом, — сказал ей правду.

Она, однако, пока не поняла почему хуже, но думаю рано или поздно поймет…

Отправить