Глава 2

Белоснежный джип с высокой подвеской мчался по дороге, увозя графа Домоседова к его имению. Рядом с ним сидели встревоженные телохранители — дело явно пахло жареным.

— До сих пор никто не отвечает, — вздохнул граф, вытирая платком свой жирный подбородок с ямочкой. — Я уж и не знаю, что думать, — его уверенный прежде голос дрогнул.

— Думаете, этот тип со своей горсткой наёмников смог бы прорваться через настоящую крепость? Да один Велидор чего стоит, господин: он бы прищёлкнул этого подонка Добрынина, как блоху, в два счёта, — хладнокровно произнёс начальник охраны.

— Если бы он не проник, кто-нибудь из моих людей уже связался бы со мной. Но раз тишина — ничего хорошего это не сулит, — с этими словами Домоседов сипло вдохнул и закинул в рот несколько травяных пилюль успокоительного.

Он не мог поверить, что его дом можно взять штурмом, а если и смогли бы — то уж точно не так быстро. Домоседов считал своё имение неприступной крепостью: он не жалел средств на его укрепление и всегда мыслил как стратег.

Экономить и жадничать, когда дело касалось его имущества, он не привык. В мире, где за любой чих могли не только бросить перчатку на дуэль, но и объявить войну на уничтожение Рода, нельзя быть глупцом — нужно думать наперёд.

Но сейчас он невольно впадал в отчаяние, не веря, что что-то могло пойти не так. Все вокруг казались ему глупцами, и если их настигали несчастья, он не удивлялся. Но такую подлянку в свой адрес он не ожидал.

И чем ближе они подъезжали, тем сильнее он выходил из себя.

— Гони, чёрт тебя побери! Эта хрень жрёт бензин вагонами и еле едет! — с силой ударил он по спинке водительского сиденья, и шофёр пригнулся от испуга.

— Господин, я и так выжимаю из неё всё, что могу, — ответил водитель, сосредоточенно глядя на дорогу.

Домоседов замолчал и снова погрузился в мысли. Откинувшись назад, он расстегнул пиджак и с беспокойством думал о том, что сейчас творится в его имении.

Семья его не волновала — они были в другом городе. Больше всего он переживал за огромные суммы денег и золото, привезённые сюда для войны с Добрыниным. Банкам граф никогда не доверял, поэтому перевёз как можно больше ценностей и хранил всё в своих хранилищах и сейфах.

Ему совсем не хотелось увидеть от имения одни руины — ведь это древнее наследие его Рода, и разрушение такой крепости сильно ударит по его репутации и чести.

— Если что-то случилось с имением, я лично голыми руками придушу этого Добрынина, — процедил он сквозь зубы, раздражённо мотая головой. — Его построил ещё мой прапрадед, вложив немалые средства. Я обязан, как наследник и нынешний глава, сохранить это наследие, иначе мои слова — пустой звук. К тому же имение находится в зелёной зоне и стоит несметных денег.

— Господин, если имение всё же разрушено, я бы не зарекался уничтожить Добрынина голыми руками, — заметил начальник охраны. — Если он способен на такое, представить страшно, какой это сильный враг в ближнем бою.

— Ты что, усомнился в своём господине? — Домоседов отвернулся от него, ухмыльнулся и, не в силах больше сдерживаться, хлопнул в ладоши, запуская заклинание.

Он давно настроил свои магические сосуды, как и любой уважающий себя маг: чтобы не возиться с произношением заклинаний, достаточно отбить нужный такт руками или ногами — и мана высвободится как надо.

Это было похоже на функции умного дома: хочешь закрыть шторы — хлопни в ладоши; хочешь сварить кофе — щёлкни пальцами дважды.

И стоило ему это сделать, как фиолетовый сферический шлем окутал голову начальника охраны. Тот, поняв, что ему конец, в страхе закричал и начал молить о пощаде, но из-под магического шлема ничего не было слышно.

Граф хладнокровно посмотрел на него и добил звуковой волной, от которой у бывшего начальника пошла кровь из ушей и носа. Он умер довольно быстро, что редко бывает при атаке Одарённого Звука.

Такие, как граф Домоседов, в мире Одарённых считались скорее защитниками, если сравнивать их со спортсменами. В войнах Одарённые Звука обычно давали союзникам шанс прийти в себя, отбрасывая или замедляя врагов.

— П-приехали, — заикаясь, произнёс водитель, поглядывая в зеркало заднего вида на труп начальника охраны.

Домоседов поправил пиджак и медленно вышел из машины, когда перед ним распахнули дверь. Несколько минут он стойко смотрел на пыльные руины своего родового имения и лежащие под ними трупы гвардейцев. Это о многом говорило… После такого погрома от золота и денег могло вообще ничего не остаться.

— На нас точно Добрынин с кучкой наёмников напал? Или я случайно перешёл дорогу какому-нибудь внебрачному сыну Императора? — в замешательстве выговорил он, глаза затуманились от наступающих слёз досады.

— Надеюсь, что нет, господин, — покачал головой водитель, сам не веря своим глазам.

— Ладно… В войнах теряют дома, — граф рухнул на колени перед руинами. — Но как же все мои деньги и драгоценности? Как же я теперь?

Больше он не мог ничего сказать, и водителю стало не по себе: как бы господин не лишился рассудка. Такое нередко бывает, когда жизнь резко сбрасывает людей с вершины благополучия.

— Тут что-то есть! Кажется, записка! Эм, и мешок с чем-то, — окликнул всех один из телохранителей с дубинкой за спиной, как у полицейского.

Небольшой мешок он сразу не стал трогать, а сначала просканировал прибором на наличие взрывчатки. Убедившись, что там нет ничего опасного, телохранитель в белой майке подбежал к господину.

— Это Добрынин оставил послание, — сказал он, протягивая графу лист, проколотый кинжалом. Но тот не взял его, продолжая смотреть в землю опустошённым взглядом, и телохранителю пришлось читать вслух: — Тут написано: «Э-ти д… д-е… день…»

Дочитать ему не дали — коллега выхватил записку из рук.

— Ты что, осёл, читать не умеешь? — презрительно посмотрел на него другой телохранитель, широкий в плечах. — Или нам тут до конца света ждать? Ты вообще в школу ходил?

— Плохо читаю, и что ты мне сделаешь? А? — дерзко ответил тот в белой майке. — Я в школе не учился, но поверь, вырвать твоё сердце и заставить тебя его съесть — смогу.

— Ничего не выйдет, полудурок: я тебе череп проломлю азбукой, раз ты в ней не силён!

— Заткнитесь оба, ублюдки! — граф Домоседов, всегда старающийся выглядеть интеллигентно, больше не скрывал раздражения. Проморгавшись и немного придя в себя, он ещё больше разозлился из-за споров телохранителей.

Пока они боязливо смотрели на господина, он выхватил записку и прочитал сам. Там было написано: «Эти деньги в мешке оставляю для семьи некроманта Велидора. Он верно служил тебе, Домоседов, и был предан, в отличие от некоторых крыс в твоих рядах. И кстати, Домоседов, спасибо за золото, которое ты так бережно копил для меня все эти годы: я польщён. И прости меня заранее, но я должен это сказать…»

Кажется, Домоседов, ты остался без дома, и пора сменить фамилию на Сидяусоседов или Улицеседов. А вообще, какого чёрта слово «домоседы» означает тех, кто сидят дома, если «сидеть» пишется через «и», а не через «е»? Ладно, это мои приколы. Спрошу об этом у учителей русского языка. А тебе напоследок скажу: мир твоему дому! Ах да, забыл, у тебя же больше нет родового дома. Извини, не хотел снова соль на рану сыпать…

И да, то вино в погребе в глиняных бутылках — на нём было написано «сделано до нашей эры» или что-то вроде того. Мне показалось, что если оно такое старое, то явно испортилось: я его разбил, короче, чтобы ты не отравился. Не благодари…'

— СУКААА! Да он ***** издевается! — заорал во всю глотку Домоседов, и капилляры в его глазах полопались.

* * *

Стоя под душем, намыливал голову шампунем — после той бойни у графа Домоседова кровь до сих пор не отмылась. Вода и свежесть тела помогали расслабиться не только физически, но и морально.

Мне было спокойно: хоть и наделал много шума, никто до сих пор ничего не предъявил. Если в этом мире действительно не казнят за такое побоище, то я могу и дальше карать врагов, разнося их имущество в щепки.

Изначально мне казалось, что некоторые Рода всё же приносят прибыль Империи своим бизнесом, да и имущество — вещь в экономике весомая. По крайней мере, с этой точки зрения ко мне могли бы придраться вышестоящие инстанции. Но разве я один такой, кто с кем-то воюет? Здесь таких, как я, полно, но успешных побед и погромов у остальных поменьше, если сравнить с тем, как я могу разойтись. Волноваться об этом можно позже — пока что мне никто ничего не предъявил, и надеюсь, так и будет.

Главное — в гостиной у меня лежат тяжёлые сумки с наличкой, золотом и драгоценностями. Одних этих богатств хватило бы надолго, если бы я всё бросил и уехал куда подальше. Отличный улов, но уезжать не собираюсь — не в моём стиле. Зато могу прикупить себе ещё какой-нибудь дом-крепость. Пока что приходится торчать в выкупленном соседнем доме — от прежнего-то одни руины.

Но это всего лишь имущество, и не в моих привычках теперь об этом беспокоиться. К тому же меня греет мысль, что всё провернул абсолютно законно. Никто не устроит мне проверок по поводу нападения: между нами война, и я даже уведомил графа перед штурмом его имения.

Вытерев голову полотенцем и накинув шорты и футболку, вышел из душа и бросил взгляд на телефон. Интересно, кто позвонит первым: сестра, услышав новости, или имперская служба безопасности. Я ведь сразу раскусил план Императора, когда меня только пригласили на встречу с ним. Представляю, как его люди будут шокированы, узнав, что я жив и без их помощи.

Но первым позвонил тот, у кого в некоторых уголках столицы больше ушей и глаз, чем у самой императорской семьи. Есть такие прирождённые люди, умеющие перехватывать новости почти в момент их появления.

— Ты не занят? Я как раз почти у твоего дома, — раздался в трубке голос Распутина.

— Валяй, двери моего дома всегда для тебя открыты, — сказал я и положил трубку, уже слыша рев его машины где-то рядом.

Я выглянул в окно и увидел, как он припарковал свою кислотно-зелёную тачку у обочины рядом с моим разрушенным домом. Выйдя из машины, он сунул руки в карманы и сделал вид, будто сильно удивлён.

— Хватит ломать комедию, Гриша, — крикнул я через открытое окно. — Ты же уже всё знаешь в мельчайших подробностях.

— А ты не соврал, Добрыня, твои двери действительно открыты в прямом смысле, — друг снял солнечные очки и указал на два обгоревших дверных косяка; сами двери были разбиты в щепки.

— Честнее меня никого нет на свете, — я был рад видеть этого пройдоху и, не дожидаясь лишних слов, пошёл делать нам лимонад на кухне.

Я быстро с этим управился, а Гриша уже ждал меня в простой гостиной на диване.

— Ты у нас прям парень на все руки — без слуг обходишься, — хохотнул Распутин, отхлебнув лимонада. — Или мне своих людей пригласить, чтобы тут хоть раз в неделю прибирались?

— Слуги будут, но потом, — ответил я.

Лимонад, и правда, получился отменным: мята, кубики льда, кислинка лимона — всё бодрило вкусовые рецепторы.

— Золотой ты человек, Добрыня. Тебя бы женить, — не унимался друг, развалившись на диване и закинув руки за голову.

— Женитьба тоже потом, — сказал я серьёзно. — Видишь те сумки возле кресла? — кивнул в сторону. — Твои люди могут вынести их в машину.

— То есть ты и в самом деле готов рискнуть? А не жаль добытого? Вдруг пропадёт, — Гриша отставил стакан и наклонился вперёд.

— Чего мне бояться? — пожал я плечами. — Ко мне всё это добро достаточно легко пришло.

— Легко, говоришь? — в глазах Распутина мелькнула ирония — он точно знал, как оно ко мне попало. — В таком случае я даже не представляю, сколько придёт в дальнейшем. Вот будет забавно, если так же легко, как эти деньги от Домоседова, — он усмехнулся.

— Всё будет, брат, — хлопнул я его по плечу. — Тебе я точно готов эти деньги доверить.

— Раньше ты не особо мне доверял, — Гриша поднялся, допил лимонад и передал по рации сигнал своим людям вынести сумки.

— Контекст имеет значение — откуда, когда и сколько я добыл денег.

— Ты вроде моложе меня, а рассуждаешь как закоренелый биржевой маклер на пенсии — очень осторожно, — похвалил он. Жаль, что это не была пахлава — после кислого лимонада захотелось чего-нибудь сладкого.

Мы вскоре распрощались — Гриша вечно был в делах. Кстати, по поводу этих дел: он давно предлагал вложиться вместе с ним в одну бизнес-идею. На двоих нам нужно было около восьмисот миллионов. Гриша обещал, что доходы будут стоящими и я точно не пожалею о партнёрстве.

Раньше я отмахивался от таких предложений: у меня не было таких денег, а когда появились, они были нужны для других целей. Но теперь всё изменилось: я твёрдо стоял на ногах, да и деньги правда почти халявные — трофеи с победы. Почему бы не попробовать вступить в партнёрство? Поэтому я сам позвонил Распутину и напомнил ему про его бизнес-идею.

Выгорит или нет — не так уж и страшно. Мне всё равно нужно было куда-то деть эти деньги — не хранить же дома под подушкой. В банке у меня своего добра хватало. Рисковать в бизнесе тоже иногда надо, особенно если есть удачный момент и возможность.

В таком расслабленном настроении я пожарил себе бекон с яйцами и мелкими помидорами, поджарил хлеб в тостере и сварил кофе в турке. Но только надкусил тост, как услышал визг Маши с улицы.

— Добрыня! Добрыня! Они убили его, сволочи!

Черт, кажется, я забыл её предупредить… Бросив вилку, я босиком выскочил на улицу и помахал ей из соседнего дома.

— Привет, сестрёнка! Ты что, не в курсе новостей? Не слышала, что произошло? В общем, теперь мы с тобой здесь поживём, — сказал я, махнув ей рукой.

Маша была не одна — Вика прекрасно знает, что её нельзя оставлять одну, поэтому они приехали вместе с её личной охраной.

— А почему тебе всегда так сложно просто взять и предупредить? — голос Вики звучал опасно.

Они быстро подошли ко мне, и каждая попыталась влепить мне пощёчину, но я успел перехватить их руки и холодно посмотрел на обеих:

— Дамы, я не виноват, что вы по утрам новости не смотрите. Так что пощёчины оставьте для кого-нибудь другого. А теперь пойдёмте в дом. Вы, кстати, голодны? — поинтересовался я.

— Ну да, мы не посмотрели новости, но сам подумай, что я должна была почувствовать, когда увидела наш дом разрушенным, а от тебя ни одной смс! — Маша взглянула на меня с мокрыми от слёз глазами.

— У меня просто дел по горло, да и честно говоря, то, что случилось, для меня пустяк. Не видел смысла об этом говорить, — ответил я.

Мы вошли в дом, и я вкратце рассказал им, как прошли сражения и чем всё закончилось. Маша, слушая, аж покраснела от злости.

— И меня… Меня там не было! — она рычала на меня как бешеная. — Почему ты мне не написал, чтобы я поучаствовала?

— Вика, напомни мне свозить её к ветеринару и поставить прививку от бешенства или что там делают с такими дикарками? — спокойно обратился я к моей красавице.

— Хорошо, — она улыбнулась и не сводила с меня глаз, в которых явно читалось, как она меня хочет.

— Вы все сговорились против меня! — сестра снова вспылила и убежала на второй этаж.

— Ох, куда это она? — Вика почувствовала себя неловко.

— Не переживай, сейчас поплачет в подушку и успокоится. У неё такой возраст. Не дали бедной девочке врагов покрошить на куски и значит, весь мир против неё, — объяснил я.

Да нет, правда, стукнет ей восемнадцать, то пусть бегает и воюет как взрослая. А пока лучше тренироваться и ещё раз тренироваться. Да и куда мне её брать? Чтобы отвлекаться на неё в бою? Мне это совсем не нужно.

— Ну что, Вик, раз мы остались вдвоём, можешь сказать напрямик, ведь я всё пойму. Можешь озвучить своё желание, но учти: лучше всё-таки после свадьбы, — я нежно взял её за руку.

— В смысле только после замужества? — удивилась она. — Но я уже это делала не раз. Я вообще круглый год этим занимаюсь и где бы ни была. Кстати, в Африке, когда летала туда с родителями, мне особенно понравилось.

Я опешил от таких откровений: девушки обычно о таком не говорят. С другой стороны, у неё, получается, большой опыт, как и у меня, может, это даже хорошо. Но всё же меня что-то смущало.

— Вик, но ведь есть традиции и принципы. Особенно для девушек твоего положения. Неужели твой отец знал и спокойно к этому относился? Трудно поверить.

— Добрыня, тебя что, при осаде имения Домоседова контузило? — она недоумённо смотрела на меня. — С каких это пор мандарины можно есть только после замужества? Где ты видел такие традиции, запрещающие их до брака? Слушай, с тобой точно всё нормально? Я волнуюсь за тебя.

Ох, похоже, вышла несостыковочка. Точнее, недопонимание, а вот несостыковка мне точно светит в ближайшее время и на большее пока можно не рассчитывать. Я-то подумал, что она хочет ускорить наши отношения, но ошибся.

Оглянувшись, я заметил на полке вазу, полную мандаринов. Значит, она смотрела не на меня, словно хочет съесть, а на них.

— А, это я пошутил, — отмахнулся я. — Значит, ты любишь мандарины?

— О, просто обожаю, — мило улыбнулась она.

— Что ж, буду знать, — я потянулся к вазе и поставил её перед ней. — Почистить тебе?

— Нет, спасибо, сама справлюсь.

Она ловко очистила мандарин, сок брызнул, и она облизывала пальцы, глядя на меня. Потом кусочек кожуры упал между её грудей, и Вика, слегка потряхивая грудью, пыталась достать его. Я смотрел на это и думал: «Господи, зачем она это делает? Я хоть и силён, но не железный. Хотелось бы, чтобы Вика уже ушла, иначе её может смести ударной волной. Не хотелось бы быть причиной гибели любимой. Это даже для меня слишком.»

— Какие у тебя планы дальше? — она, кажется, решила не вставать из-за стола, пока не съест все мандарины, и завела разговор. — Кого будешь громить следующим?

— Пока никого, — пожал я плечами, часто постукивая ногой под столом. — Завтра в академию с Машей поеду. Про учёбу тоже забывать не стоит, знаешь ли. Да и в войнах торопиться не нужно. У меня всё по плану, действую шаг за шагом.

В этот момент я вспомнил, что сегодня у меня встреча с Императором. Но, к счастью, она будет ближе к вечеру, так что у меня ещё есть время заняться своими делами.

— Вик, прости, но мне нужно переговорить со своими наёмниками и раздать указания. Если что, увидимся завтра. И да, рад был тебя видеть сегодня — как всегда отлично выглядишь. И спасибо, что проводила сестру, — выпалил я.

— У меня такое чувство, что ты пытаешься меня выпроводить, — она обиженно посмотрела на меня из-под бровей.

— Да, то есть нет… Ну, вообще-то, да. Говорю же, дела есть, — чёрт, с этими женщинами всегда непросто. Что в том мире, что в этом. Нужно постоянно подбирать слова, чтобы они не обиделись.

Хотя, с другой стороны, мой опыт — это плюс, а, может быть, проклятие: незаменимых людей, правда, нет, если ты, конечно, не обладатель редкого Дара во Вселенной.

— Ладно, не буду мешать. До завтра, — Вика нахмурилась, встала и, взяв пару мандаринов, направилась к выходу.

Ну, наконец-то! Я мигом схватил со стола бумажные полотенца и перепрыгнул через кресло… Почти перепрыгнул… Ай! Я уе***** об спинку мизинцем! Причем на такой скорости, что зажмурился от неожиданности. Но не стал тормозить: захватив по пути в ванной гель для рук, я помчал по деревянной лестнице как слон к одной из своих комнат.

Маша, видимо, услышав шум, выглянула из своей комнаты узнать, в чём дело. Но она даже не успела ничего сказать:

— В сторону! — прокричал я, толкнув её дверь рукой. — Не беспокоить меня минут пятнадцать! Или пять! Я очень занят спасением нашего Рода! — хотя кого я обманываю, сейчас, наоборот, часть этого рода в унитаз смоется.

Забежав к себе, я запер дверь на ключ и начал активно… В общем, я усиленно думал, как укрепить наши позиции. Чёрт! Чувствую себя как подросток пубертатный, а ведь я — Величайший Маг Гравитации в Многомерной Вселенной, Атилла Гравдас. Мне столько лет, что я и сам не помню точно сколько.

И даже мне, единственному и неповторимому в своём роде, не всегда удаётся устоять перед магией двух женских упругих выпуклостей.

«Выпуклости» — наверное, не самое красивое слово, но я не поэт-романтик прошлых веков. В общем, неважно: женщины в любом случае самые опасные существа. Не раз я уже в этом убеждался.

Кончив со своими размышлениями, вернее покончив с ними, я направился через дорогу к Геннадию Дмитриевичу. Есть у меня парочка идей…

— Как поживаешь, сосед? — спросил я у него первым, как только он открыл дверь.

— Рою на заднем дворе бункер, — зевнул начальник наемников. — А то, жить в этом районе становится все опаснее и опаснее. Как только детей в школу отправлять в этом месте, ума не приложу?

Я же втолкнул его внутрь дома и сказал, что пора завязывать с этим дурацким прикрытием.

— Кстати, а что ты сказал про детей? У вас что и дети наемники есть? — покосился я на него с недоумением.

— Нет.

— А хрена ли ты тогда ляпнул, Дмитриевич? — хмыкнул я.

— Ну… К слову просто, — начал было оправдываться он.

— Ясно, — прервал его взмахом руки. — Я вот сюда зачем пришел: увеличь наши ряды еще раз в пять. Оплата даже вперед есть, — шмякнул к его ногам еще одну заранее заготовленную сумку.

— Сделаю, граф, без проблем, но их нужно будет где-то всех разместить.

— Я в курсе, прикуплю в этом районе еще домов: они как раз кажется резко в цене все упали, — на моем лице проскользнула ироничная улыбка. — Даже интересно с чего бы?

— Наверное из-за того, что здесь была целая бойня, — отчеканил Геннадий.

— Это был риторический вопрос, — вздохнул я. Похоже, он безнадёжен: в жизни простоват, в войне гений — и это неизменно. — В общем, задачу ты понял. Я пошёл.

По пути домой я позвонил в строительную компанию, попросил приехать к моему бывшему дому. Земля всё ещё моя, так что можно взяться за работу над домом: фундамент ведь уцелел.

— Какой у вас запрос? — услышал я голос сотрудника в трубке.

— Нужно подлатать фасад дома и крышу, — ответил я на ходу.

— Давайте так: к вам сейчас приедет наш прораб с инженером, они всё осмотрят.

— Договорились, — назвав адрес, я отключился.

Времени оставалось мало: надо было сбрить щетину, заказать и отпарить костюм к приёму у Императора, да и приличную обувь купить — точно!

Я суетился с этими делами, зависал на сайтах интернет-магазинов, пока со мной не связался прораб. Выйдя ему навстречу, я пожал руку без лишних формальностей.

— Граф, очень приятно познакомиться, — по лицу смуглого прораба было видно лёгкое удивление. — Вы говорили, нужно подлатать фасад и крышу, но дома же нет: одни руины.

— Зато фундамент цел, — заметил я с оптимизмом. — Честно говоря, в строительстве я не разбираюсь. Так что, короче, просто постройте мне дом, ребята. Скажите, куда деньги перевести и где подписать договор.

Что правда, то правда: за свою жизнь я многому научился, но уж точно не строительству, не ветеринарии и не маникюру, да и многому другому. Пожалуй, поторопился, говоря, что я во многом хорош. Но строительство — дело сложное, а когда дни напролёт проводишь в боях, не до него.

Я набирался опыта в том, что не требовало слишком много времени ежедневно. Моя прошлая жизнь — постоянные разъезды, погони и убийства, так что разве всему научишься? Да и в этом мире много того, чего не было в прошлом. Увы, здесь я прожил не так уж долго.

— Мы всё измерим, сделаем чертежи, составим план и договор вышлем вам на почту, — вывел меня из раздумий прораб Салават.

— Спасибо, — кивнул я ему.

Что ж, почти всё сделано, осталось самое интересное.

— Не желаете ли вы узнать про нашего бога Левиарти? — отвлёк меня от мыслей мужчина в зелёном костюме — прямо как Робин Гуд. Из его шляпы торчало перо. Честно говоря, я понятия не имею, кто такой Левиарти.

— Нет, — отрезал я. Отрезал словно, кусок белого сальца с мясными прожилками, положил на хлеб. Откусил, закусил головкой чеснока и зелёным луком. Чёрт, похоже, перед отъездом нужно будет ещё раз перекусить.

Так на чём я остановился? Осталось самое интересное: отправиться…

— Но Левиарти — покровитель удачи! Если преподнести ему подношение в несколько золотых, то чаша весов склонится в вашу сторону, — снова перебил меня этот странный тип, непонятно откуда взявшийся.

— Слушай, мужик, иди отсюда по-хорошему. Я же ясно сказал, что меня это не интересует, — бросил я на него предупреждающий взгляд, и он сделал шаг назад.

Так вот, осталось самое интересное: отправиться к императору и…

— Но Левиарти проклянет вас и навсегда отвернёт удачу! Все ваши планы рухнут! — этот жулик в зелёных рейтузах уже порядком меня достал.

— В таком случае, не подскажете ли… — притворившись добродушным, спросил я. — Вы сами делаете подношения и удача всегда на вашей стороне?

— Конечно, так и есть! — оживился он, а мой кулак встретился с его носом.

Я рассчитал удар так, чтобы не убить бедолагу и сильно не повредить. Просто преподал урок: некоторые не любят повторять слово «нет» дважды. Может, удача не всегда на их стороне, но правота точно с ними.

Мужик рухнул на землю, из носа потекла кровь, но кости целы — просто сосуды лопнули, ничего серьёзного. Даже сотрясения не будет: сегодня я не настроен наносить серьёзный вред. Пусть скажет мне за это спасибо.

— Если бы удача была на твоей стороне, я бы промахнулся, — подмигнул я ему. — А теперь удачи тебе в твоих делах. Только к людям сильно не приставай — такое мало кому нравится.

Дав ему этот совет, вернусь к главному: мне нужно отправиться к Императору и серьёзно с ним поговорить. Постараться не ударить в грязь лицом, хотя сложно ударить в грязь лицом тому, кто сам решает, когда и кому падать.

Сам Император меня не особо впечатляет: волнения нет. Наоборот, было бы странно, если бы оно появилось. Даже смешно… Поговорю с ним ровно и присмотрюсь повнимательнее. А дальше, как всегда, буду опираться на свои силы и возможности.

Отправить