Глава 9

Пермь

 

— Блинчиков побольше принесите, и медовый сироп не забудьте, — заявил Валерий Максимович, прихлёбывая свой кофе.

Иван кивнул и шмыгнул в коридор. Все в кабинете переглянулись, зная: этот криворукий лакей, явно, опять устроит потоп из сиропа.

Раньше даже ставки делали, сколько раз он споткнётся по пути, но перестали, а то слишком всё предсказуемо. Иван умудрялся уронить поднос даже на ровном полу. Но вслух шутить никто не рискнул, все молчали, боясь проронить хоть слово.

Граф сейчас сверлил взглядом карты и записи на столе, а одна его нога нервно подергивалась.

— Даю своё добро! Приступайте, — сухо отрезал Валерий, когда принесённые блинчики уже успели остыть, а разлитый лакеем в коридоре сироп превратил пол в липкую ловушку.

— Понял, господин! Возьмём это в работу! — Борис вскочил со стула и быстро кивнул.

— Нет, Борис, ты не понял: это необходимо сделать срочно. Нужны решительные шаги, — граф серьёзно взглянул на него.

— Простите, господин, но эта срочность связана с отравлением вашей дочери? — осмелился спросить командир гвардии.

Валерий лишь одарил Бориса взглядом, полным снисходительного презрения, будучи сегодня не в настроении.

Граф хорошо понимал, что война затянулась, и что мечты о перемирии можно смело бросить в топку. Но он не железный и не бесчувственный камень: покушение на дочь стало последней каплей в бокале его терпения.

— Радугины окончательно и бесповоротно зарыли помыслы о перемирии, а раз они заодно с Безруковыми, начнём с последних: до них ближе дотянуться, да и руки чешутся, — прохрипел он. — Борис, главное, действуй быстро!

— Простите, можно ещё вопрос, хоть и не к месту. Почему вы не отправите часть гвардии в столицу? Ваш сын тоже под прицелом, на него уже нападали, — командир гвардии рискнул озвучить мысль, осознавая, что его карьера может закончиться раньше, чем началась новая война.

Глава Рода молча открыл тайник под столом, откупорил графин, и янтарный виски зажурчал в бокале.

— Маша, в отличие от Добрыни, почти все время проводила в академии. А если сын решил играть в героя, пусть просчёты будут на его совести. Вздумал поиграть в умника, пусть сам и отдувается.

Валерий осознавал, как жестоко это звучит. Он любил сына, но не секрет, что Мария — будущая надежда Рода.

Даже если замуж выйдет, ребёнка родит, то всё равно на коне останется, благодаря своему рангу. А Добрыня… умом не обделён, но поступает как сорвиголова, которой вместо мозгов вставили динамит.

— Так что, Боря, как бы это всё ни звучало, — вздохнул граф, — но с Добрыней я уже миллион раз говорил. Он и так понимает, что Мария — наше главное сокровище. А если он решит сыграть в героя и попадёт в передрягу, то сам виноват. Гвардия ему не нянька!

Командир решил, что его голова ему ещё нужна, и больше вопросов не задавал. Он чётко отчеканил:

— Я немедленно приступлю к исполнению нашего плана!

— Не нашего, — покачал головой Валерий Максимович, ухмыльнувшись, — а твоего. Ты его придумал, так что и шишки собирать тебе. Но учти: если всё провалится, наши шансы на выживание уменьшаться.

Борис кивнул и направился прочь, позвав за собой гвардейцев высшего ранга. Граф же плеснул себе ещё крепкого напитка и, откинувшись на спинку кресла, задумался.

В его голове бушевала такая буря мыслей, что если бы там был корабль, то точно утонул бы. Ему казалось невероятным, как он мог так просчитаться.

Был же готов пойти на значительные уступки ради мира: даже женить Добрыню на ком-нибудь из Безруковых или Радугиных. Но после того, как Машу отравили, его терпение лопнуло.

Уставившись в стакан, Валерий холодно осознал: пути назад нет. От этой мысли рука сжалась в кулак, и бокал треснул. Он хладнокровно смахнул осколки на пол.

По его данным, Безруковы как раз сейчас собираются на встречу, где будут представители других Родов. Кто знает, что они там задумали: может, союзников набирают для войны или про долги расскажут. Одно было ясно — этому надо помешать во что бы то ни стало.

На Радугиных Валерий пока решил не тратить драгоценные нервные клетки. Они далеко, и, по словам разведки, у них сейчас своих бед по горло. Кто-то этой ночью атаковал их главное имение. Пусть сами разбираются с этим, а он пока займется более насущными делами.

— Дорогой, — промолвила супруга, напоминая о своём присутствии, — кстати, звонил наш Добрыня. Сказал, что не прилетит, как обещал. Хочет остаться в столице и присмотреть за Машей.

При упоминании о сыне лицо Валерия сразу скривилось.

— Ох, ты всё ещё дуешься на него? — вздохнула Дарья.

— А ты всё ещё злишься из-за той старой вазы, которую я разбил? — огрызнулся он, напоминая, что обиды у них как снег зимой: никогда не заканчиваются.

— Ты сравниваешь несравнимое! — вспыхнула жена. — Это была китайская антикварная ваза династии Цин! Я никогда тебе этого не прощу! — взмахнула размашисто руками.

— Нравится тебе это или нет, но все наши проблемы из-за него, — буркнул Валерий.

— Из-за кого? — Дарья растерянно заморгала. — Из-за китайского мастера? Но он же умер триста лет назад!

— Мать, ты что, солнечный удар получила? При чём тут он? Я про Добрыню! Он ослушался меня, полез в дуэль, а Маша теперь в больнице. И, конечно, Радугины не остались в долгу! — граф гаркнул на лакея после, потребовав новый стакан, и снова повернулся к жене: — Или взять его подпись под наследством! Зачем он вообще сунулся в это дело?

— Но какой у него был выбор? — изумилась жена, пронзая его ледяным взглядом.

— Он должен был поставить меня в известность и ждать моего решения! — Валерий ударил кулаком по столу, который ответил жалобным скрипом. — А не играть в героя-одиночку!

Дарья покачала головой:

— Ты ведь знаешь нашего сына. Упрямый, как осел. Весь в тебя!

— Благодарю за комплимент, — процедил граф сквозь зубы.

Она подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо:

— Может, всё же дашь ему шанс? Он старается, как-никак.

— О да, старается загнать нас в гроб пораньше, — усмехнулся Валерий. — Если он ещё раз сунется не в своё дело, я лично выпишу ему пинок под зад.

— Тогда готовь сапоги покрепче, дорогой, — усмехнулась Дарья. — Он уже взрослый мальчик и сам принимает решения.

Граф тяжело вздохнул и уставился в потолок, словно там могла появиться инструкция «Что делать, если твоя семья сводит тебя с ума».

— Прямо семейка Адамс, честное слово, — пробормотал он.

— Не бери в голову, дорогой, — мягко сказала Дарья. — Всё уладится. Главное, не потерять голову… в прямом смысле.

— Да, если только нам не укоротят её по самый подбородок, — мрачно согласился Валерий и залпом осушил стакан. — Он вечно всё портит! Вот зачем он подписал те бумаги о наследстве? Зачем?

— Вот как! — Дарье это надоело, и она еле сдерживала своё раздражение. — И что бы изменилось? Всё было бы по-другому, если бы он сначала сообщил тебе о наследстве?

— Не знаю! Чёрт побери, не знаю! — граф залпом опрокинул ещё один стакан. — Но решение должен был принимать я!

Валерий пылал от злости, и казалось, ещё немного и дым из ушей пойдёт. Он снова припомнил жене дурацкий поступок сына на дуэли и обвинил его в том, что Машу отравили из-за его беспечности.

— Если бы он не прикончил племянника Радугина, с Машей ничего бы не случилось! — рявкнул он, размахивая руками.

— Но он отстоял её честь на балу! — сердито парировала Дарья. — Или ты предпочёл бы, чтобы нашу фамилию полоскали во всех грязных слухах?

Граф саркастически ухмыльнулся.

— О да, великое отстаивание чести! Махать шпагой — это теперь у нас геройство? А Маше теперь придется расплачиваться за его выкрутасы! Хотел как лучше, а получилось как всегда…

Он продолжал кричать, что смерть Маши, в случае чего, будет на совести Добрыни.

— Опомнись, Валера! Что ты несёшь? Как бы тебе потом не пожалеть о своих словах, — Дарья пыталась достучаться до его разума.

Муж уже не слушал, бормоча о том, что их сын всегда был ленивым и действовал по своему усмотрению. По его словам, Добрыня в академии совсем отбился от рук и сейчас порочит семейную репутацию.

— Ещё чуть-чуть, и плевать я хотел, что он мой сын: выгоню его из Рода, к чёртовой матери! — Валерий с бешеными глазами вскочил из-за стола, схватил портсигар и с грохотом вышел в коридор.

* * *

Вот это бодренькое утро, ничего не скажешь. Трясло меня так, будто я решил испытать на себе все стадии лихорадки за раз.

Пришлось повозиться, чтобы наладить энергетический фон и потоки силы. Вчера, уничтожая тот яд, я изрядно вымотался и снял кучу ограничений с гравитации. Теперь обратно всё не поставишь… Поезд ушёл.

А ведь недавно был шанс вернуться к более долгой, но спокойной прокачке тела. Пусть это заняло бы на двадцать лет больше, чем планировал, но кто считает? Теперь же остались только полный расколбас и хардкор!

Если разберусь с врагами и останусь жив, можно будет спокойно податься в армию и бегать по самым горячим точкам, прокачивая тело и свой Дар в боях.

Приведя себя быстро в порядок, я навестил Машу в госпитале. Поболтал с её лечащими врачами: они хором уверяли, что ей стало лучше благодаря их «гениальным» методикам. Самое смешное, что эти доктора всю ночь, видите ли, провели у её постели, применяя новые целительские практики.

Ну-ну… По сути, ничего не делали, а теперь лавры себе приписывают. Люди — такие люди! Но ладно, пусть зазнаются, главное, что с сестрой всё хорошо.

После этого я побежал на занятия. Я, правда, и так часто опаздываю или вовсе не появляюсь в последние дни на некоторых парах. Как обычно, влетаю в аудиторию и, на автомате, выпаливаю извинение за опоздание.

Первая пара — артефакторика, ведёт её Семиминутина Анастасия Владимировна. Если бы она была мужчиной, студенты точно поржали бы над её фамилией, а так смеются тихо, чтобы не оказаться под её каблуком в буквальном смысле.

Ей около тридцати лет, и она сексуальная мечта большинства студентов, и ночной кошмар тех, кто посмел ей перечить.

Длинноногая жгучая брюнетка с такой сочной грудью, что при виде её даже преподы забывают слова. Дама строгая, как местный устав, но уже нашлись идиоты на всех курсах, которые осмелились подкатить к ней. За что и отправились в госпиталь с переломами.

Семиминутина — персона важная, потомственная графиня из влиятельного Рода. Их семейство лидирует в Империи в сфере фармацевтики и артефакторики. Так что думать, что она здесь, потому что наказана своим Родом — это всё равно, что верить в существование непьющих орков. Она может себе позволить выбирать, чем заняться по собственному желанию. Так что, похоже, преподавание Семиминутина выбрала сама, и это странно. У нас же тут такие кадры встречаются, что вести у них занятия удовольствие сомнительное. Взять хотя бы меня…

Кроме того, Анастасия Владимировна очень сильный рунный маг, обладает Даром начертателя. Короче, шутки и заигрывания с ней — прямой билет в больничку, без остановок и пересадок. Причём она может отправить в нокаут и без магии, скажем, метким ударом ноги. Такое уже однажды было: студент, которого она уложила пинком, улыбался сквозь выбитые зубы и был счастлив, ведь она задрала ногу так, что под юбкой всё было видно. Маленькие радости большого мира.

И сейчас она пристально на меня смотрит. Чёрт его знает, может, тоже накинется с кулаками или начнёт орать. Понятия не имею, чего ждать. Но одно ясно точно: если она начнёт применять свои «методики воспитания», то я стану первым студентом, поступившим в госпиталь в сознании. Хотя ладно, шучу, в госпиталь никто не поступит, если этого захочу.

— Учитывая последние печальные обстоятельства, на этот раз я прощаю вас, Добрынин, за опоздание. Можете занять своё место, — видимо, моя сестра оберегает меня даже на больничной койке.

Вики на паре сегодня не было, и я мгновенно уселся один за парту возле окна: на случай, если придётся сбежать через него, от очередной порции образовательного террора.

— Итак, начнём наше занятие с изучения работы артефактных взрывных посохов слабой силы, — милфа номер два (следом после директрисы) произнесла это своим сладким голоском.

Долго она разжёвывала нам, что посохи слабые, и мы не нанесём сильного вреда при их использовании. Если, конечно, не решим устроить с ними фехтовальный поединок.

— Но вы ведь хорошие ребята, и не станете драться ими, как школьники, — сыронизировала Семиминутина, явно недооценивая нашу способность превратить любое занятие в цирк.

Я взглянул на посох, лежавший на парте. Выглядел он так, будто его собрали на уроке труда из подручных материалов. Ограничители? Да их тут больше, чем запретов в монастыре.

— Прежде, чем мы начнём работу, хочу сказать не по теме занятия, — жгучая брюнетка снова посмотрела на меня. — Добрыня, мне и, думаю, всем здесь очень жаль, что случилось с твоей сестрой. Я попросила свой Род прислать сюда лекарей и алхимиков в помощь.

— Благодарю вас, — кивнул я ей. Похоже, её Род на короткой ноге с академией, раз их без проблем пропустят для сотрудничества.

Однако заморачиваться этими мыслями я не стал, а Владимировна уже вернулась к уроку. И попросила поднять руку тех, кто не умеет пользоваться этими артефактами. Естественно, никто руку не поднял.

— Неверный ответ, — хитро улыбнулась преподша. — Вы все привыкли пользоваться дорогими артефактами и мощными, а не такими с ограничителями. А между ними, знаете ли, куча отличий и нюансов. Есть желающие попробовать первыми?

— Я могу, — задрал руку Дмитриев с видом человека, которому не терпится попасть в историю медицины.

Вцепился он в посох и с самодовольной улыбкой начал усердно напитывать его энергией. Короче, «мастер своего дела»: не слышал, что посох с ограничителями?

— Готов? — спросила она, улыбаясь так, будто предвкушала что-то.

— Готов!

— Тогда можешь применить его, направив прямо на меня, — сказала Анастасия с невинным видом.

У Дмитриева глаза загорелись, как у ребёнка, которому разрешили играть со спичками.

Навёл он посох и пальнул — БА-БАХ! Посох сразу взорвался у него в руках, превратив его лицо в полотно для художника-абстракциониста. К счастью, или, к сожалению, его спас родовой защитный амулет на шее. Дмитриев только почернел и перепугался до такой степени, что, кажется, пересмотрел свои жизненные приоритеты.

— Вот вам и пример того, что пользоваться вы ими не умеете, — Семиминутина мило улыбнулась. — Запомните: артефакты с ограничителями нельзя перегружать энергией. Дмитриев наглядно это показал, давайте скажем ему спасибо.

Преподша с сарказмом спросила, есть ли еще желающие протестировать посох. Но «умников», вроде Дмитриева, больше не нашлось, и она перешла к объяснению принципов работы с посохами.

Дальше всё прошло без происшествий. Были ещё пары, но мыслями я был не на них. Всё думал о сестре и о том, как усилить её безопасность в будущем. Но меня также волновало то, что я сегодня предприму. С ответкой тянуть нельзя… Враги не дремлют.

Последним же занятием было фехтование, и я бы его благополучно прогулял, если бы не обещание, данное Вике. Придётся с ней поспаринговать. Не знаю точно, зачем она выбрала именно меня. Может, просто любопытно узнать мои силы. Во всяком случае, не думаю, что она задумала что-то плохое. Наверное, хочет потренироваться с сильным соперником, чтобы стать ещё лучше. Я в людях разбираюсь, и Вика, как и я, любит тренировки.

Если бы она предложила это раньше, я бы на спарринге вёл себя обычно и не выделялся. Но она помогла моей сестре, поэтому я раскроюсь получше в тренировке. Пусть растёт над собой, а там, глядишь, и меня когда-нибудь спасёт от верной гибели. Хотя до этого не дойдёт.

Самое печальное, правда, что с моей сестрой в тот момент оказалась она, а не я. Да, я тогда разбирался с Радугиными, но даже если бы всех их прикончил, то все их жизни не стоят одной её жизни.

— Привет! Ну как, ты готов? — Вика, увидев меня, подошла первой.

У меня же нередко всплывают воспоминания от вопроса про «Ты готов?».

Как-то пещерные тролли в моём мире схватили одного из неопытных юнцов в нашем клане. Когда я нашёл этого бедолагу, он мариновался живьём в соусе для дальнейшей жарки. Один из троллей потыкал его палочкой и спросил: «Ты готов? Уже достаточно замариновался?». До сих пор не понимаю, зачем он у него спросил: парень был в отключке. Может, тролли ценят вежливость перед едой. Тогда всё закончилось хорошо для нас: я спас товарища, а тролли стали работать на меня. Они открыли законную кулинарную лавку на лесной тропе и продавали жареных белок и кабанов. Деньги текли в мою копилку, путешественники были счастливы, а тролли перестали ловить и есть людей. Почти…

— Давно уже не аль денте, — ответил я вслух Вике.

— Что? — не поняла она, и её лоб прорезали вопросительные морщины.

— Говорю, готов, — усмехнулся я. — Просто вспомнил одну забавную историю про троллей.

— Эмм… понятно, — девушка слегка отстранилась, видимо, подумав, что я не совсем в порядке. Ну, может, она и права. — Вижу по твоей физиономии, что ты всё ещё на нервах из-за Маши. Я сегодня тоже её навещала, говорят, ей лучше, — Вика сочувственно положила руку мне на плечо.

— Да, так и есть. Спасибо, что зашла к ней.

— Рада это слышать. Если что-нибудь понадобится, обращайся.

Но долго мы не болтали, а решили сразу перейти к делу. Вика попросила меня пообещать, что я поддаваться не стану и буду драться всерьёз. Её глаза горели таким огнём, что, кажется, можно было поджарить зефир. Ну, я врать не люблю и такого обещания дать не смог.

— Этого не будет, — ответил ей.

Вика слегка погрустнела, но я заверил её, что скучно точно не будет. Если, конечно, считать весёлой возможность оказаться на больничной койке, рядом с сестрой.

— Спасибо заранее, — улыбнулась она. Бедняжке с её опытом, и правда, сложно найти достойного соперника.

— Похоже, ты в Пруссии уже всех уложила, кого могла, и потому сюда перебралась? — попытался я разрядить обстановку шуткой.

— Не совсем так, — она всё же улыбнулась. — Но двое мастеров по фехтованию от меня отказались, сказав, что учить меня больше нечему.

Ну, ничего, значит, научу теперь я. Остальные студенты уже вовсю спаринговались, и мы не стали отставать. Вика выбрала шпагу: элегантное оружие для убийства с изяществом. Я же, осмотрев учебный арсенал, взял свой любимый молот.

— Надеюсь, кидаться им в меня не собираешься? — прищурилась она, похоже вспомнив одну из моих дуэлей. — А то если промахнёшься сразу, то проиграешь в самом начале.

— А если не промахнусь? — усмехнулся я.

— Тогда выиграешь, конечно. Но мне бы не хотелось стать частью стены, — девушка мотнула головой и начала насыщать шпагу энергией.

Я задумался: может, и правда, взять что-нибудь менее разрушительное? Поменял молот на огромный метровый меч с клинком шириной сантиметров шестьдесят.

— Ты уверен в своём выборе? Мне можно начинать? — подозрительно спросила она.

— Меньше слов, Вик, ну же, твой ход, — поторопил её, размашисто делая пару разминочных махов.

Девушка мгновенно рванула вперёд, и её шпага метнулась к моей шее со скоростью разъярённой осы. Я зевнул и слегка поднял меч, чтобы клинок скользнул по нему.

— Может, я тебя и не зацепила, но энергии вложила столько, что тебя должно было снести с места, — в её глазах блеснул азарт.

— Я вроде не пушинка, чтобы меня сдуло, — усмехнулся я, не желая говорить ей правду, что давно уже не ощущаю таких ударов.

Дальше я парировал все её атаки одну за другой, словно отмахиваясь от стаи назойливых комаров в болотистом лесу.

Вика, похоже, получала истинное удовольствие, пытаясь превратить меня в живого ёжика с коллекцией шпаг в спине. И я перешёл в атаку, размахивая своим мечищем будто гигантской зубочисткой. Теперь ей приходилось из кожи вон лезть, чтобы успевать защищаться и ставить блоки. В какой-то момент она оступилась, а я остановил клинок в миллиметре от её носа.

В целом, фехтование прошло на ура, если не считать двух одногруппников, которых я чуть не отправил в лазарет. Сами виноваты, нечего клювом щёлкать и под мои ноги лезть. Я же не виноват, что у меня радиус поражения больше, чем у остальных здесь.

— Теперь я вообще не понимаю Машу, — выдохнула Вика, плюхнувшись на скамейку и одним махом осушив бутылку воды. — Ты ведь ни капли не слабак.

Я промолчал, надоело уже твердить одни и те же отмазки. Да и как объяснить человеку, что это для меня простая разминка?

Но Вика не унималась и с искоркой в глазах спросила, сможет ли она когда-нибудь увидеть меня дерущимся всерьёз.

— Такой шанс, в принципе, возможен. Чисто гипотетически.

— Да? — оживилась она. — И что мне для этого нужно сделать?

— Ну, хотя бы попытаться меня убить.

— И тогда ты станешь драться всерьез? — улыбнулась девушка.

— Не факт, — рассмеялся я. — Но попытка — не пытка, верно?

Подхватив наши рюкзаки, я провел её до общаги. И тут Вика неожиданно для меня предложила вечером прогуляться по парку. Я бы и рад, но было одно «но»…

— Мне очень приятно твоё предложение, и я с удовольствием, но, увы, у меня уже есть планы на этот вечер. Так что давай в другой раз? Ты же не обидишься?

— Всё в порядке, Добрыня. Если у тебя важные дела, то не буду мешать. Я всё понимаю.

Она отреагировала нормально, и я довёл её до дверей общаги. Однако там возник один неловкий момент: Вика посмотрела на меня с особым выражением, а щёки у неё порозовели.

— Ну ладно, пока! — махнул ей рукой и, не дожидаясь ответа, рванул к себе.

Романтика романтикой, но злодеи сами себя не победят. Я быстро переоделся, слетал в душ, перекусил и завёл «Вепря». Радугины, ждите…

Отправить