Еще до того, как Элли Темешвар полностью пришла в себя, ее тело и мозг ощутили почти неуловимую разницу между естественной силой тяжести на поверхности Земли и искусственной гравитацией, значение которой немного отличалось от g. Молодой женщине снились горы, бревенчатый дом с остроконечной крышей…

Поэтому, открыв глаза и обнаружив, что она лежит лицом вверх на койке в тесной каюте, Элли испытала не столько удивление, сколько любопытство. Внутреннее убранство каюты, роскошной и, если так можно выразиться, невоенной, далекой от привычных ей строгих отсеков боевых кораблей, еще больше усилило чувство любопытства.

Через мгновение к ней разом вернулась память. Непроизвольная попытка вскочить на ноги ни к чему не привела; Элли обнаружила, что не может пошевелиться. Исхитрившись, она с трудом повернула шею и приподняла голову, оглядываясь вокруг. Ее серая ряса была покрыта какой-то сетью, во многих точках прикрепленной к койке. Рассудок, лихорадочно искавший хоть малейшую надежду, смог выдвинуть только робкое предположение о том, что сеть – это всего лишь мера защиты от больших перегрузок при ускорении. Однако в этом случае должен был существовать способ освободиться от тугих уз – Элли же не смогла его найти. Самое большее, что ей удалось сделать, – пошевелить кончиками пальцев, и то с трудом.

…Теперь, когда Элли постепенно приходила в себя, она поняла, что это были вовсе не туристы. Храм круглые сутки открыт для посещения, в нем постоянно толкутся экскурсанты и просто любопытные, и не было никаких причин подозревать эту небольшую компанию. Элли закрыла глаза, вспоминая подробности. Две женщины и мужчина – кажется, седовласый – в сопровождении дьякона Мабучи прошли через неф и подошли к Элли, беседовавшей со своим посетителем. Мысленно восстановив картину событий, молодая женщина вспомнила: кажется, мужчина нес в руке что-то небольшое, но, судя по всему, тяжелое. Компания оказалась, якобы случайно, рядом со стульями, где сидели они с Ломбоком, а потом… потом было уже поздно. Элли вспомнила, что успела увидеть падающего Ломбока, прежде чем у нее самой потемнело в глазах. Похоже, человек, назвавшийся сотрудником министерства обороны, не был соучастником похищения, или как это еще назвать.

У противоположной стены крошечной каюты была другая койка, до которой можно было бы дотянуться рукой, если бы Элли имела возможность пошевелить ею. Однако эта койка, никем не занятая, была сложена и пристегнута к переборке.

Вскоре рядом с головой Элли бесшумно раздвинулась дверь. Из узкого коридора в каюту заглянул высокий седой мужчина в серебристом штатском костюме, с бесстрастным лицом.

– Вам не сделали больно? – поинтересовался он. В его властном голосе звучала забота.

Приглядевшись внимательнее, Элли поняла, что волосы ее гостя – не седые, а просто очень светлые; казалось, мужчина, урожденный альбинос, прошел курс частичной репигментации, которой подверглись только глаза, бледно-голубые, почти бесцветные, и кожа, чуть тронутая высокогорным загаром. Незнакомец молчал, ожидая ответа.

Элли пошевелила пальцами – больше она не могла ничего проверить.

– Кажется, нет, – постаралась как можно спокойнее ответить она.

– Нам пришлось действовать быстро. Мы не могли рисковать, вступая в переговоры. – Это было не извинение, а объяснение. – Но я надеюсь, вскоре мы сможем вас освободить, мисс Темешвар.

– А что мешает вам сделать это сейчас? И кто вы такой?

– Можете звать меня Сталь. На одном древнем языке так назывался прочный сплав железа; это имя мне очень нравится.

Он говорил так, словно его вкусы и предпочтения значили очень много, и Элли решила, что для нее, беспомощной пленницы, они, наверное, и вправду важны.

Сталь между тем продолжил:

– На борту этого корабля вы находитесь среди друзей.

Эти слова должны были прозвучать обнадеживающе, но черты его лица нисколько не смягчились. Оглянувшись, чтобы посмотреть в коридор, Сталь едва заметно кивнул и тотчас же прижался к переборке, пропуская в узкий проход знакомого Элли. В коренастом темноволосом мужчине среднего роста с восточными чертами лица молодая женщина сразу узнала дьякона Мабучи, облаченного, как и она, в серую рясу, из-под которой виднелись рабочие брюки и грубые ботинки.

Дьякон остановился у койки, и его круглое лицо озарилось торжеством – отчего, Элли не понимала.

– Сестра Темешвар… – тихо произнес он.

– Дьякон, объясните мне…

Мабучи остановил ее мягким жестом:

– Сестра Темешвар, все, кто находится на борту этого корабля, – наши братья, предвестники Спасителя, хотя они еще не признались в этом даже самим себе. Однако факт остается фактом: Спаситель пришел, и эти люди, в отличие от наших титулованных вождей в Храме, узнали Его.

Элли не нашлась что ответить. Для нее обет, данный при вступлении в общину, лишь открывал путь наименьшего сопротивления; вера в Последнего Спасителя пришла на смену всем остальным убеждениям и принципам, переставшим что-либо значить после того, что ей пришлось увидеть и пережить в Тадже.

Но вера Мабучи была совершенно иной. Глаза дьякона, не отрывавшиеся от лица Элли, горели исступленным восторгом. Сталь невозмутимо наблюдал за ними обоими.

– А ты, сестра Темешвар, – ты самая счастливая из женщин. Сегодня ты познала истинную славу. Именно через тебе Спаситель наконец пришел к нам. Тебе суждено сделать так, что больше не будет ни жизни, ни смерти, принести Земле и всему, порожденному Землей, окончательное успокоение.

В тесной каюте наступила тишина. Все трое выжидательно смотрели друг на друга. Каждого заботит свое, подумала Элли, и никто по-настоящему не понимает других.

Ее саму заботило лишь одно: как бы поскорее освободиться.

– И все это связано с моим ребенком, не так ли? – резко спросила она.

Чтобы освободиться, придется вступить в спор с этими людьми, а для этого, похоже, надо понять, что им нужно и чего они от нее ждут. Ломбок тоже пытался вытянуть из нее сведения о ребенке. Кажется, что-то произошло…

– Это уже не ребенок! – произнес нараспев Мабучи. Полившиеся из него слова, судя по всему, были частью какого-то обряда, незнакомого Элли. – Отныне не плоть, рожденная от мужчины и женщины, хотя по-прежнему облаченный в телесную оболочку…

– Повелитель силы и металла, – подхватил Сталь. – Повелитель и Господин жизни и смерти…

Невозможно было определить, звучала в его сдавленном голосе издевка или же Сталь сдерживал истинное чувство. Наблюдая за ним, Элли вдруг поймала себя на мысли: производимое этим человеком впечатление определяется тем, что он сознательно пытается быть «стальным» внешне. А из этого, в свою очередь, следовал вывод, от которого ей чуть не стало плохо. «Прекрати!» – мысленно приказала она себе.

Вслух она, прервав пение мужчин, сказала:

– Куда вы меня везете и зачем?

Мабучи повернулся к Сталю, и беловолосый ответил:

– Мы хотим познакомить вас, мисс Темешвар, с тем, кто является вашим сыном. А значит, нам предстоит добраться до нового военного полигона в системе Урана.

Элли ничего не поняла, даже наоборот, еще больше запуталась.

– Но почему мой сын там?

Еще до того, как уйти со службы, молодая женщина узнала о строительстве новых полигонов, однако она понятия не имела, что происходит там сейчас.

– Он там потому, что зложилы хотят его использовать.

Элли едва не потеряла сознание, услышав это страшное слово, звучавшее еще более жутко из-за непринужденной легкости, с которой оно было произнесено. Молодая женщина не смогла вспомнить, приходилось ли ей слышать его в повседневной жизни. Это слово встречалось в фантастических романах, в спектаклях, где актеры, игравшие доброжилов, произносили его с особым выражением, стараясь произвести максимальный эффект.

Мабучи тоже был потрясен, но по другой причине.

– Спасителя нельзя именовать «он», – бурно запротестовал он.

– Прошу простить меня, – натянуто ответил светловолосый. – Но для этой женщины Спаситель все еще является ее ребенком. И мы должны подстроиться к ее психологии… Мисс Темешвар, зложилы наконец осознали, что ваш отпрыск обладает уникальными качествами, и собираются сделать его частью новой системы оружия. Вам доводилось слышать кодовое название «Ланселот»?

– Нет, – слабым голосом ответила Элли.

Конечно же, было множество кодовых названий, о которых она не имела понятия. Молодая женщина попыталась представить себе, каким же должно быть оружие, чтобы им мог управлять ее одиннадцатилетний сын. Разумеется, он был также сыном Фрэнка, и ей без труда верилось, что мальчик наделен необыкновенными способностями. И все же сама мысль использовать ребенка для испытания нового оружия казалась Элли чистейшим безумием; впрочем, отчаявшиеся люди, включая Фрэнка Маркуса, вполне могли пойти на что-нибудь подобное, стараясь переломить ход войны. Воображение услужливо нарисовало картину: ее мальчик, почему-то искромсанный и распиханный по таким же, как у Фрэнка, контейнерам, уносится в пустоту…

– Судя по тому, что нам известно о «Ланселоте», это ужас, – продолжил Сталь, – и мы собираемся избавить Майкла от этого кошмара. Майкл – так назвали вашего сына его приемные родители. Элли, посмотрите, вот его фотография.

В твердой, как металл, руке появился снимок, сделанный где-то на улице. На крыльце перед бревенчатым домом стоял мальчик, смотревший прямо в объектив. Его руки – широкие, сильные, рабочие руки – стиснули перила, ветер растрепал длинные светлые волосы. Дом венчала остроконечная крыша, и у Элли защемило сердце от крепнувшего чувства уверенности: Альпин!

Лицо мальчика было видно отчетливо, в ущерб второстепенным деталям снимка. Красивый, подумала Элли, непроизвольно находя во лбу и в глазах что-то от себя. А вот найти то, что передал ребенку Фрэнк Маркус, было не так просто.

Мужчины внимательно следили за ее реакцией.

– Майкл… Как его фамилия? – наконец спросила она.

– Джейлинкс, – ответил Сталь. – Может быть, вы слышали: это известная семья скульпторов. Резчиков по дереву.

– Боюсь, я совершенно не разбираюсь в искусстве. – (Наконец-то она удостоилась одобрительного взгляда Мабучи.) – И все же я ничего не понимаю, кроме того, что вы считаете этого мальчика Спасителем. А меня – его матерью. Если это так, вы оказываете мне странные почести.

Мужчины переглянулись, и Мабучи, по-видимому с трудом сдерживавший противоречивые чувства, поспешно вышел из каюты.

– Я надеюсь, вы нам очень поможете, – начал Сталь, когда они остались одни. – После того как мы доставим Майкла на борт корабля и вы с ним до конца осознаете сложившуюся ситуацию. Вероятно, избавление от зложилов окажется для мальчика очень болезненным. Поэтому, Спаситель он или нет, ему будет нужна материнская забота.

– И вы рассчитываете просто посадить ваш корабль на какой-нибудь полигон и забрать Майкла на борт – если, конечно, он действительно там? Без…

– Без сопротивления со стороны зложилов? Нет, мадам, на это я не рассчитываю. Однако мы предприняли соответствующие меры. – Его губы чуть скривились в усмешке.

– Сталь, вы капитан корабля?

– Я? Нет.

– В таком случае я требую встречи с капитаном.

– Вам предоставят такую возможность.

– Немедленно.

– Я не получал на этот счет никаких приказаний. Однако, думаю, в данном случае можно проявить инициативу.

Задумчиво посмотрев на Элли, Сталь внезапно нагнулся и достал из-под койки, на которой она лежала, тяжелый металлический чемодан. Молодая женщина мигом вспомнила, что в Храме у него был точно такой же. Тогда Элли решила – хотя на самом деле не особенно над этим задумывалась, – что у него в руках голографическое оборудование, обыкновенная принадлежность туриста.

Сталь отстегнул противоположную койку от переборки. Затем осторожно, словно обращался с очень ценным предметом, положил чемодан на койку и закрепил его обычными противоперегрузочными ремнями безопасности. Послышался щелчок – открылось небольшое окошко в передней части чемоданчика; Элли не знала, сделал это Сталь или же оно открылось автоматически. Оттуда появилось что-то очень тонкое, похожее на нарисованную в воздухе объемную линию в виде металлической змеи. Метнувшись от одной койки к другой, щуп больно уколол Элли в палец.

– Что?..

Извивающаяся конечность исчезла в отверстии. Чуть выше его отворилось другое окошко, за которым оказалось нечто вроде полноспектровой жидкой линзы, слабо пульсировавшей. У Элли возникло неприятное ощущение, что даже одежда не спасает ее от пристального взгляда искусственного глаза.

– Смею предположить, что это простой анализ крови. – Должно быть, Сталь рассчитывал, что его голос прозвучит успокаивающе. – Координатор желает убедиться, что вы – именно та, кто нужен нам. И может быть, подтвердить некоторые предположения относительно генетической наследственности Майкла.

– Вы… предполагаете…

Элли еще не приходилось видеть робота-врача, очень похожего на…

Чемоданчик начал произносить слова – противным писклявым голосом; возможно, в других обстоятельствах у Элли появился бы повод слабо улыбнуться.

Механический голос резко произнес:

– Без дальнейших приказаний этой живой единице больше ничего не говорить.

Сталь почтительно поклонился и пробормотал, что понял приказ Координатора. Но Элли этого уже не видела и не слышала.