Небольшой листок с крупными буквами «Темешвар Эллисон» наверху плавно опустился на стол, выскользнув из проворных маленьких пальцев Ломбока. Толстые, неповоротливые пальцы Тупелова с обгрызенными ногтями схватили его только со второй попытки.

– Его родная мать, – лаконично объяснил Ломбок. – Генетическая картина совпадает до такой степени, что не остается никаких сомнений. И кроме того, в то время она была на Альпине.

– И?.. – Тупелов пробежал взглядом по выдержке из личного дела, описывавшей служебный путь Элли Темешвар от поступления в школу пилотов до выхода в отставку приблизительно одиннадцать лет назад. – Имя ничего мне не говорит… Впрочем, постой-ка, не она ли была вместе с Маркусом во время второго знакомства с Таджем? Тогда они, пытаясь стряхнуть с хвоста берсеркера, пролетели прямо через тоннель… Значит, она еще и мать Майкла…

Прервавшись на середине предложения, министр снова посмотрел на распечатку.

– Вот именно, – вставил Ломбок. – Похоже, Фрэнк Маркус – отец Майкла. Разумеется, для полной уверенности я сравню генокоды.

Тупелов кивнул:

– Но только очень осторожно. Займись этим сам. Маркус… разумеется, всего этого еще не видел.

– Разумеется. Нет оснований полагать, что он что-либо подозревает. И Майкл тоже.

– Все даты совпадают… значит, Темешвар забеременела, находясь на задании. Однако в личном деле нет ни слова о том, что она вернулась на базу беременной – впрочем, этого и не должно быть, – как и о том, что именно беременность явилась причиной ее выхода в отставку спустя несколько месяцев. Приводятся только слова самой Темешвар: «…Потеряла интерес к служебной карьере». Что ж, я могу ее понять. Шесть месяцев наедине с Маркусом – никто этого не выдержит.

– Заметьте, – сказал Ломбок, – что Альпин был их первой остановкой при возвращении на базу «КОРСЕК». Похоже, Темешвар благополучно прервала беременность на первой же населенной планете и не обмолвилась ни словом военным врачам.

– Да… да… Я хорошенько обдумаю все это на досуге. А пока нужно действовать очень осторожно.

– Согласен.

– Анджело, у тебя на лице написано, что ты что-то замыслил и ждешь моего разрешения.

– Полагаю, я должен выяснить, что сталось с Элли Темешвар. Встретиться с ней. Поговорить. Если получится, даже доставить ее под каким-либо предлогом на Лунную базу.

– Зачем?

– Это поможет лучше понять Майкла, предугадать, каким он станет. А из ее личного дела, по-моему, почти ничего не вытянуть.

– Ее настоящее местожительство известно?

– Земля. По крайней мере, еще в прошлом году. Тогда она согласилась принять участие в обычной переписи населения. Живет где-то в Храме Последнего Спасителя.

– Похоже, что-то связанное с религией. Правда, я о такой не слышал.

– И я тоже. Впрочем, они постоянно возникают и исчезают.

Тупелов помолчал. Засунув палец в рот, он принялся грызть заусенец.

– Сомневаюсь, что стоит привозить сюда Темешвар прямо сейчас. Это привлечет к ней ненужное внимание.

– И все же я прошу вашего разрешения. Я буду действовать крайне осторожно. После столкновения в Горловине можно предположить, что враг догадывался о чрезвычайной важности нашей миссии. И теперь ему, скорее всего, известно, что Майкл находится здесь. В ближайшее время берсеркеры сообщат об этом своим приспешникам на Земле, доброжилам. Есть вероятность того, что они тоже определят, кто является родной матерью мальчика. Данные центра усыновления считаются недоступными, но не надо забывать, что он располагается на Альпине.

– Да-да, на этой проклятой планете… Хорошо, Анджело, если ты так считаешь…

Майкла не покидало ощущение, что все вокруг слишком торопятся.

Он находится на Лунной базе чуть больше одного стандартного дня, а на него уже второй раз надевают «Ланселот». Теперь это его единственная защита. Платформа грузового лифта поднимается к лишенной воздуха, застывшей от ночного холода поверхности, и сто с лишним взрослых, находящихся на ней, – военные, ученые, техники – все до одного одеты в скафандры… Ну, почти все. Фрэнк, по его собственным словам, никогда не расставался со своим скафандром.

Его контейнеры расположились справа от Майкла; слева стоял научный руководитель проекта, доктор Эдмонд Йенари. Его некрасивые раскосые глаза неотрывно следили за мальчиком сквозь стекло гермошлема.

– Все в порядке? – спросил доктор Йенари.

– Да.

– Я просто хотел еще раз убедиться.

Шлюзовая камера открылась, воздух начал выходить наружу. Майкла предупредили, что «Ланселот» обеспечит его необходимым для дыхания воздухом – точнее, кислородом. Несмотря на то что давление окружающего газа падало, мальчику было предельно комфортно в необычном скафандре, лямки которого поскрипывали, словно жесткие бумажные крылья. Силовые поля стали почти неосязаемыми и невидимыми, и Майкл не чувствовал себя стесненным.

Наблюдавший за ним врач небрежно заметил:

– А ты все еще дышишь.

Это было что-то среднее между вопросом и утверждением.

– Да, – смущенно подтвердил Майкл.

В его дыхательных путях по-прежнему ощущалось давление воздуха – точнее, нечто, заменявшее давление воздуха; несомненно, что-то закупоривало нос и рот, не позволяя содержимому легких вырваться наружу. Однако перед началом эксперимента Майклу вкратце объяснили – хотя он почти ничего не понял, – что силовые поля «Ланселота» безболезненно проникают сквозь кожу в тысячах точек, снабжают тело всем необходимым и выводят отходы жизнедеятельности. Майкл обнаружил, что может усилием воли перестать дышать, после чего все дыхательные рефлексы оказываются подавленными.

Еще мгновение – и он забыл, что у него есть тело. Массивные дверцы над головой раздвинулись, открыв звездное небо.

Жители Альпина время от времени видят звезды. Порой в черной туманности на несколько дней, а то и недель открывается «окно», и крошечный пятачок небосвода наполняется светом звезд. Тогда люди ночами высыпают на улицу и часами стоят, задрав головы вверх.

За время путешествия с Альпина на Лунную базу, прошедшего спокойно, если не считать сражения в Горловине, Майкл впервые в жизни смог хорошенько рассмотреть то, что по старинке называлось Млечным Путем. Но то был взгляд на звезды сквозь стекло иллюминатора. Сейчас же небо казалось совершенно другим. Оказавшись вровень с лунной поверхностью, лифт остановился. Земля и Солнце спрятались за горизонтом, и все бескрайнее пространство над головой было усыпано звездами.

Величественное зрелище не вселило ужас в душу мальчика лишь по одной причине: звезды были бесконечно далекими.

Прищурившись, Майкл поднял правую руку. Перед тем как заговорить, он по привычке сделал вдох, и слова прозвучали отчетливо, а радиопередатчик «Ланселота» донес их до наушников в скафандрах наблюдателей.

– Что это? – спросил Майкл.

– Ты имеешь в виду три звезды, расположенные на одной линии? – неуверенно проговорил Йенари. – Это Орион, Пояс Охотника. Тебе знакомы наши созвездия?

– Нет, не эти три. – Майкл ткнул в небо пальцем, и вслед за его рукой параболическими вихрями взметнулись серебристые волны. – Дальше.

Он видел что-то ослепительно-яркое, раскрашенное в такие цвета, подобных которым он никогда не видел. Мальчик не мог найти нужных слов, чтобы описать это.

– Телец?..

И вдруг до Майкла дошло, что остальные не могут углядеть невооруженным глазом того, что видит он. Ослепительное сияние находилось в ультракоротковолновой радиационной части электромагнитного спектра, и только «Ланселот» позволял глазу видеть его.

Начались приготовления к первым испытаниям в безвоздушном пространстве. Майкл время от времени поднимал глаза к небу. Постепенно он научился уменьшать интенсивность свечения так, чтобы оно не слепило его, и в то же время как бы увеличивать его источник. Облако газа с рваными краями – гигантский взрыв, застывший во времени. Далеко ли до него? Наверное, не меньше нескольких сотен световых лет.

Шахта лифта находилась в середине ровной площадки из расплавленного базальта площадью в несколько гектаров. Со всех сторон ее окружали застывшие волны реголита большого кратера с отвесными стенами, диаметром в восемь или десять километров, название которого Майклу не сказали. Вокруг шахты были установлены высокие шесты, образовывавшие квадрат со стороной в несколько десятков метров; на них была натянута сетка из проволоки или троса. Майкл обратил внимание на то, что ячейки сетки способны задержать предмет размером с его тело. Казалось, сетку позаимствовали из спортивного зала, где ее использовали для игры с мячом большого размера.

Стоявшие вокруг Майкла скафандры тихо стонали и скрипели, привыкая к космическому холоду и вакууму, однако люди в них, занятые другими делами, похоже, не замечали этого. Майкл пошевелился, и «Ланселот» откликнулся слабым поскрипыванием в звуковом диапазоне.

Мальчик спросил об этом доктора Йенари и попытался осмыслить совершенно невнятный ответ, состоявший из математических формул, приправленных психологическими терминами. Быть может, со временем, окончив школу, он научится разбираться в подобных вещах. Пока же, видимо, лучше было попытаться найти ответ самому.

– Вы готовы?

К мальчику приблизился высокий, просторный скафандр Тупелова. Министр с самого начала обращался к Майклу уважительно, как к равному.

– А то!

Еще внизу, когда Майкла облачали в ярко-оранжевый облегающий спортивный костюм, перед тем как надеть на него «Ланселот», ему вкратце объяснили программу испытаний на этот день: он должен совершить свободный полет в открытом пространстве. Не успел Майкл снова отметить про себя, что разработчики спешат, как базальтовую площадку залил ослепительный свет. Прошло несколько мгновений, прежде чем «Ланселот» ослабил радиационное излучение, преобразуемое в волны видимого спектра, которые передавались непосредственно на сетчатку. Да, работы велись в спешке, но, видимо, по веским причинам. Ни Тупелов, ни остальные не стали бы напрасно рисковать своим детищем.

Обслуживавшие Майкла техники со всех сторон прилаживали дополнительные компоненты «Ланселота» в виде трубочек, кубиков и яйцевидных предметов. Они бесследно исчезали под складками «Ланселота», нисколько не увеличивая нагрузку на мальчика.

Майкл на минуту отвлекся. Четырьмя этажами ниже, в двенадцати километрах к западу, его мать оживленно болтала с другой дамой, вице-президентом Академии. Кармен сочла счастливой случайностью то, что официальный представитель Академии, на этот раз настоящий, оказался на Лунной базе и нашел время с ней побеседовать…

Доктор Йенари заговорил в микрофон, под запись:

– Сегодня мы начнем с использования простого приливно-отливного накопителя в форсированном режиме. Мы будем постоянно держать его включенным, используя для маневров энергию аккумуляторов. На первом этапе запланированы простейшие действия. Испытуемый поднимется над поверхностью на два-три метра, под защитными сетками, а затем совершит управляемую посадку. После успешного завершения первой стадии мы оперативно решим, что делать дальше.

Майкл успел выяснить, что у «Ланселота» имеется запасной источник энергии – термоядерный реактор: на взгляд мальчика, он был в несколько раз больше, чем требовалось. Реактор находился в полупрозрачных складках между его лопатками, метрах в двух от спины. Ученые объяснили, что пока он существует в квазиматериальной форме: молекулы некогда твердого устройства представлены лишь векторами сил. А то, что было силами в исходном реакторе, превратилось в еще более абстрактные и неуловимые частицы; тем не менее термоядерный реактор выполнял все необходимые функции. Конечно, как сказал один из ученых, материя – это условность, определяемая тем, какими инструментами мы измеряем ее наличие, и Майклу временами казалось, что иногда он ощущает присутствие чего-то необъяснимого, вот только он еще не научился как следует разбираться в показаниях новых органов чувств.

Проверив исправность реактора – Майкл плохо представлял, что делает, и уж тем более не мог объяснить это техникам (которые все равно ничего не поняли бы), – мальчик выбросил его из головы. Медленно развернувшись на месте, как ему велели в лаборатории, Майкл обнаружил, что стены кратера превратились в трибуны, заполненные людьми в скафандрах, с приборами и инструментами в руках. Некоторые были учеными, наблюдавшими за экспериментом, но, проверив собравшихся при помощи своих сверхчувствительных органов, он определил, что в большинстве своем это охранники.

– Майкл, пожалуйста, подойди сюда.

Его подвели к огромной желтой букве «X», с микрометрической точностью выведенной на ровной поверхности расплавленного базальта. Майкл тщательно поставил ноги, обутые в мягкие тапочки, в центр буквы-креста. Сквозь неразборчивый гул до него донесся голос матери, легко узнаваемый по тембру и придыханию. Все еще будучи на четвертом уровне ниже поверхности, Кармен весело болтала об искусстве.

Интересно, каково это – взяв кусок дерева и нож, надеть «Ланселот» и начать вырезать скульптуру? Майкл позволил себе на мгновение забыться в захватывающих мечтах, но ворвавшиеся в его сознание голоса техников тут же потребовали полной сосредоточенности.

– Майкл, все в порядке?

– Да, в полном порядке.

Ближайший человек стоял в десяти метрах от желтого креста, ближайшая машина – еще дальше.

– Отсчета не будет, начинай, когда решишь, что готов. Итак, попробуй оторваться от поверхности. Медленно, осторожно. Не бойся, если поначалу ничего не получится…

Майкл не сомневался, что в «Ланселоте» сможет двигаться так, как никогда прежде. Однако возникли сложности. Как только ноги мальчика в невесомых, словно шлепанцы, тапочках оторвались от базальтовой площадки, его едва не свалило сильнейшее боковое ускорение. Подобно новичку, обучающемуся езде на велосипеде, Майкл непроизвольно метнулся в противоположную сторону – слишком бурно. Едва оторвавшись от лунной поверхности, мальчик устремился к сетке ограждения, предназначение которой, похоже, теперь постиг. Послышались приглушенные голоса; собравшиеся вокруг старались сдерживать свой восторг, чтобы не отвлекать юного испытателя.

Кто-то говорил напряженным голосом, подбадривая его – громко, не скрываясь. Но Майклу он тоже мешал, и мальчик вывел его за пределы сознания. Он не нуждался в словах одобрения. Только теперь до него дошло, что никто не в состоянии помочь ему советом. Скорее всего, никто еще даже не думал так, как приходилось думать ему. Мягко паря над поверхностью, Майкл экспериментировал, пытаясь понять, откуда взялось внезапное боковое ускорение, едва не свалившее его с ног в первый момент. Постепенно до него дошло, что это связано с вращением Луны. Сосредоточившись, мальчик смутно ощутил великую гармонию движения – наслаивавшихся друг на друга вращений: Луна крутится вокруг своей оси и обращается вокруг Земли, вместе с Землей они вращаются вокруг Солнца, а вся Солнечная система несется с огромной скоростью к какому-то созвездию, которое никогда не сияет на небе его планеты – Альпина.

Громкий голос продолжал монотонно подбадривать Майкла, словно его обладатель надеялся придать мальчику дополнительные силы. Зависнув в открытом пространстве, освещенный яркими прожекторами Майкл медленно развернулся под самой сеткой. Люди в скафандрах, подняв головы, следили за ним затаив дыхание. Все как в том школьном спектакле. То был единственный раз, когда мальчик оказался в центре всеобщего внимания, – до этого часа. Возможно, вот-вот раздадутся аплодисменты…

Вскинув правую руку в жесте, который он запомнил по спектаклю, Майкл уверенно и непринужденно прикоснулся к упругой сетке, натянутой, как ему сказали, в трех метрах над площадкой. За его движениями жадно следили объективы видеокамер, так непохожих в своей работе на человеческие глаза и мозг.

«Присоединяйся к нам! Будь…»

Возможно, зов исходил вовсе не от берсеркеров, или не от одних только берсеркеров. Будь. Будь чем-то. Тем, что лучше всего описывается словом «машина»; но в человеческом языке для этого нет точного определения.

Нет. Изящно, как опытный пловец, Майкл двигался вдоль верхней стенки гигантской сетчатой клетки. Он понял, что непрерывно говоривший с ним, продолжавший восторженно подбадривать его голос принадлежит Тупелову. Теперь министр начал отдавать приказы, и Майкл улавливал его слова периферийным сознанием, так чтобы схватывать только общий смысл. Он послушно облетел клетку по периметру и вернулся в исходную точку.

Как только его ноги снова коснулись желтого креста, к нему стремительно бросились десятки специалистов. Первым оказался Фрэнк Маркус, и мальчик облокотился на один из контейнеров, отгораживаясь от толпившихся вокруг него людей в скафандрах. Когда первый поток вопросов иссяк и ученые мужи, отойдя от Майкла, стали совещаться между собой, Фрэнк заметил:

– Когда я в первый раз примерил эту чертову штуковину, то едва не вылетел через сетку. Как и тот другой парень, единственный, кому удалось хоть что-то. Мы все были более или менее уверены, что с тобой будет то же самое. И решили ни о чем не предупреждать тебя – сам разберешься, что к чему. Судя по всему, мы оказались правы.

– А кто этот другой?

– Один из наших лучших пилотов. Ударился о сетку и сошел с ума.

– Когда только начинаешь отрываться от поверхности, возникает мощная сила, направленная в сторону.

– Да.

Тележки Маркуса неподвижно застыли, и мальчик понял, что пилот очень внимательно слушает его.

Смущенно запнувшись, он умолк, не зная, как начать рассказ о том, что он сделал, противодействуя направленной вбок силе, как ему удалось стабилизировать полет; Майкл сомневался, что для этого изобретены необходимые слова или хотя бы соответствующий язык. И он был потрясен тем, что Фрэнк, взрослый человек, опытнейший пилот, терпеливо ждал его ответа.

В первый день испытаний в космосе Майкл совершил еще два успешных полета, постепенно усложняя маневры. К тому моменту, когда объявили перерыв, он нисколько не устал.

В следующие два дня Майкл с матерью осмотрели Лунную базу в сопровождении младшего лейтенанта Шнайдер. Он вырезал из дерева и отдыхал, когда на этом настаивали, хотя не чувствовал себя уставшим. Скрепя сердце играл с детьми сотрудников базы под наблюдением охранников. Ему сообщили, что результаты первых полетных испытаний обработаны и в конструкцию «Ланселота» внесены незначительные изменения. Затем Майкл, облаченный в оранжевый спортивный костюм и невидимые, нематериальные плащи, снова поднялся в гигантском лифте на поверхность Луны. Рядом с ним опять был Фрэнк Маркус, на этот раз надевший, как он сказал, свой полетный костюм – единственный яйцевидный контейнер.

Выйдя из лифта, Майкл первым делом увидел, что медленно поднимавшееся над лунным горизонтом солнце окрасило серебром стенки далеких кратеров. Во-вторых, он обратил внимание на то, что сетки убраны.

Тупелов, улыбаясь под шлемом скафандра, еще раз внимательно осмотрел мальчика и неуклюже отошел в сторону. «Беспомощные калеки в скафандрах!» – мелькнула у Майкла внезапная мысль, и он проникся братским чувством к Фрэнку.

Приземистое металлическое яйцо, лежавшее рядом с ним, напоминало стремительно несущуюся к цели пулю, точнее, артиллерийский снаряд крупного калибра. Сияние восходящего солнца становилось все ярче. Фрэнка облачили в разработанную специально для него модель «Ланселота».

Опытный пилот заговорил, обращаясь только к Майклу, – он отключил радио и воспользовался связью, установившейся между полями их «Ланселотов»:

– Малыш, по-моему, эти ребята слишком торопятся.

Майкл усилием мысли отключил свой радиопередатчик.

– Согласен.

– Ты не имеешь ничего против?

– Не знаю. Наверное, нет. Мне до сих пор не сказали, чего от нас ждут сегодня.

– А они не очень-то посвящают тебя в свои дела, не так ли? Сегодня в программе простейшие боевые маневры. Я один раз принимал участие в таком испытании. От противоположной стороны кратера запускается мишень-болванка, и нам с тобой предстоит поочередно обнаружить и сбить ее.

– Ого! Каким оружием?

– Помнишь, что я ответил тебе на вопрос об органах управления?

– Ах да!..

Майкл задумался. Интересно, каково оно – естественное оружие его тела? Разумеется, в первую очередь это кулаки и ноги, еще врагу можно причинить вред зубами. Нет, этого явно мало. Ничего, со временем он все узнает.

Фрэнк прервал его размышления. Опытный пилот, который должен был лететь первым, велел мальчику занять стартовую позицию на желтом кресте, уже ставшем привычным. Потом объявили, что мишень готова. За прошедшие дни Майкла познакомили со многими образцами техники, имевшимися на Лунной базе, и он без труда узнал устройство, которое служило мишенью: мощный подъемник, многократно превосходивший по силе человеческие мышцы, но значительно уступавший в скорости другим транспортным средствам. Подъемник приводился в действие небольшим двигателем наподобие тех, что уже несколько столетий применялись в космических аппаратах для преодоления гравитационных полей, – он действовал за счет искривления силы тяжести и выделения из нее вектора, направленного в нужную сторону.

Вспышка красного прожектора и радиосигнал предупредили о том, что мишень будет вот-вот запущена. Полуавтоматический подъемник пробежал несколько шагов, уверенно ступая шестью неуклюжими на вид, но очень прочными ногами. Затем, вытянувшись во весь рост, мишень, прижав конечности к короткому толстому корпусу – чуть больше человеческого тела, – взмыла над площадкой и полетела к дальней стене кратера быстрее самого проворного бегуна.

Прозвучал сигнал, и тупоконечный снаряд с Фрэнком внутри тотчас же пустился в погоню. «Ланселот» сильно бросило в сторону, и люди на площадке испуганно попятились. Но Фрэнк быстро взял все под контроль и, ускоряясь, понесся вслед за мишенью. В свете прожекторов, следивших за полетом необычного аппарата, прозрачная паутина, что тянулась за «Ланселотом», на фоне черного неба казалась выхлопом из сопла ракеты.

Неуклюже двигавшаяся мишень старалась ускользнуть от Фрэнка, но он неумолимо приближался к ней с оглушительным ревом. Подъемник увеличил скорость, но и это не помогло. Казалось, столкновение со стеной кратера неизбежно, и зрители, столпившиеся в опасной зоне, бросились врассыпную. Но Фрэнк в последний момент настиг свою жертву. Его короткие металлические руки словно удлинились: нематериальные когти «Ланселота» схватили добычу. Невидимая паутина полей ярко вспыхнула, став похожей на оперение опускающейся на землю гигантской птицы. Попавшая в цепкую хватку мишень сразу же перестала сопротивляться и выключилась. Обремененный тяжелой добычей, Фрэнк медленно вернулся назад.

– Ну как, Майкл, понятно?

Очнувшись, мальчик понял, что к нему обращается Тупелов.

– Думаю, да.

– Но сначала Маркус осуществит еще один перехват, если только он не… Полковник, вы как?..

– Готов.

Майкл понял, что они испытывают друг к другу неприязнь. К тому же Фрэнк говорил каким-то измученным голосом, точно на него давил «Ланселот».

Несколько минут отвели на отдых для Фрэнка и на подготовку мишени. Майкл возбужденно переминался с ноги на ногу, готовый сорваться с места. Ну почему ему не позволяют попробовать самому?

Наконец мишень снова поднялась вверх, и Фрэнк бросился в погоню. На этот раз взлет прошел более успешно.

Теперь мишень была запрограммирована на ведение оборонительных действий. Пока Фрэнк не настиг цель, события развивались точно так же, как прежде, но продолжение было совершенно иным. Взгляды людей и объективы видеокамер были направлены туда, где шла яростная схватка. Майкл вдруг осознал: он непроизвольно взмыл вверх, поднявшись метра на три над площадкой, чтобы стена из спин не мешала видеть происходящее.

В свете десятка прожекторов соперники рухнули вниз, подняв облако мгновенно осевшей пыли. Мишени, отчаянно пытавшейся вырваться, разрешили вести исключительно оборонительные действия, у Фрэнка же были развязаны руки. Опытный пилот растянул поля «Ланселота» – получилось что-то вроде гигантской плоской лапы. Эта лапа со всей силы обрушилась на мощный подъемник, швырнув его на скалы. Полетели пыль и осколки камней, но мишень тотчас же подскочила вверх, снова пытаясь бежать.

Из «Ланселота» Фрэнка вытянулись серые, тонкие на вид щупальца, и он сцепился со своей жертвой врукопашную. Опустившись на лунную поверхность, противники закружились в величественном танце, облака пыли медленно летели по параболе в безвоздушном пространстве с небольшой силой тяжести. Фрэнк, словно профессиональный борец, стиснул силовыми полями бездушную машину, прижимая ее к себе. Где-то в глубине сознания Майкла продолжали мелькать цифры электронного секундомера: прошло пятнадцать секунд после старта Фрэнка, двадцать секунд…

Еще три секунды – и Фрэнк, невзирая на то что противник отчаянно отбивался всеми шестью конечностями, захватил его так, как хотел. Еще секунда – и он нанес последний сокрушительный удар.

В электронной нервной системе мишени что-то щелкнуло, и на этот раз погрузчик не поднялся с усеянной камнями поверхности. Фрэнк, чей «Ланселот», по-видимому, получил легкое повреждение, полетел, прихрамывая, к стартовой площадке; огромные просвечивающиеся когти под сверкающим пулеобразным телом сжимали неподвижную добычу.

Как только Фрэнк прилунился, его окружили люди и вспомогательные механизмы. Временный купол срочно накачали. С пулеобразного контейнера сняли крышку. Майкл, уже опустившийся на площадку, протиснулся между носителями скафандров и успел увидеть внутри контейнера живую человеческую плоть: узкую полоску заросшего бородой лица. Кожа, белая как полотно в свете прожекторов, обтягивала череп из титана.

Что-то – перемена в выражении лица, почти целиком состоявшего из металла? – заставило Майкла обернуться. В последних рядах обступивших Фрэнка людей стояла женщина, одетая так же, как все. Мальчик вспомнил, что за время своего пребывания на Лунной базе он встречал эту женщину в разных местах, не обращая на нее внимания. Женщина была молодой и очень смуглой, полные губы были надуты, что придавало ей недовольный вид. Вот только она ни на кого не дулась. Она просто стояла в толпе и смотрела на Фрэнка, но ее пристальный, цепкий взгляд отличался от взглядов других людей.

Кто-то обратился к Майклу с вопросом, и мальчик забыл о женщине. Обслуживающий персонал быстро осмотрел Фрэнка, и скоро опытный пилот снова подкатил к Майклу.

– Тебе объяснили твое задание? – спросил он, отключив рацию.

– Насколько я понял, надо попытаться несколько раз догнать мишень.

– Точно. А потом у нас с тобой будет небольшой спарринг.

– Спарринг?

– Воображаемый бой. Ну, не совсем воображаемый. Тебе доводилось видеть тренировку боксеров? Когда они сражаются в больших мягких перчатках? Так вот, у нас будет примерно то же самое. Не трусь, никто не хочет покалечить тебя – поверь мне.

Сама мысль о сражении с Фрэнком показалась Майклу абсурдной. Впрочем, им, очевидно, дорожили как зеницей ока, и, следовательно, предстоящая схватка не таила в себе угрозы. Эти рассуждения несколько успокоили мальчика.

Бой. Майкл несколько раз дрался в школе с одноклассниками. Один отъявленный хулиган разбил ему в кровь губу… Но все это, разумеется, было очень давно. Задолго до «Ланселота». Теперь Майклу казалось, что это случилось с кем-то другим…

– Майкл, ты готов? Посмотрим, сможешь ли ты догнать мишень.

Майкл занял стартовую позицию. Он мысленно приказал себе сосредоточиться на погоне и почувствовал, что ноги едва касаются площадки. Механики подготовили новый подъемник, он по команде оторвался от лунной поверхности и полетел к дальней стене кратера. Очнувшись от размышлений, Майкл полностью переключился на задание. Усилием воли направив себя вслед за мишенью, он увидел, как вдали тает желтый крест. Вытянув руки, Майкл подался вперед, думая о полете. Впереди виднелась быстро удалявшаяся мишень, за которой следили лучи прожекторов.

Все мысли только о полете, погоне, перехвате. И вот уже яркое пятно света, сфокусированное на мишени, становится все ближе и ближе. Все мысли только о полете, скорости, нападении… это не имело ничего общего с игрой воображения. Можно сидеть на стуле и представлять себе, как вскакиваешь с него, бежишь вперед… но при этом оставаться на месте.

Майкл понимал, что пока еще отдает «Ланселоту» очень путаные и сумбурные команды, только начинает находить пути взаимодействия со сложным аппаратом. И все же связь между ними уже установилась. Настроив органы зрения, Майкл увидел приближавшуюся мишень в широком спектре излучения, значительно превосходившем то, что видит глаз. С расстояния в несколько сот метров он смог сосчитать царапинки на поверхности подъемника и определить глубину каждой.

Со времени старта прошло всего пять секунд. Еще несколько секунд – и Майкл настиг стремительно несшуюся мишень. Без труда подладившись к ее скорости, он напал на нее сверху, вытянув руки. Разумеется, его худенькие детские руки были слишком короткими, чтобы обхватить металлическое тело, но «Ланселот», повинуясь воле Майкла, вытянул конечности поля на три метра. Сомкнув свои руки, мальчик ощутил тяжесть схваченной добычи. Стиснутый прозрачными щупальцами «Ланселота», подъемник тотчас же отключился и прекратил сопротивление, повиснув мертвым грузом. «Ланселот» легко подхватил тяжелую ношу, при этом траектория полета Майкла ни на сантиметр не отклонилась от расчетной.

Немногие собравшиеся восторженно приветствовали мальчика, который описал над площадкой большой круг, с добычей в руках. Майкл осторожно опустил мертвую мишень к ногам Тупелова ровно через семнадцать секунд после ее запуска. Он не помнил, какое время показал Фрэнк в первый раз, когда охотился за беззащитной жертвой.

Снова наступила короткая передышка. Специалисты оценивали результаты перехвата, засыпая Майкла бесчисленными вопросами.

– Майкл, – наконец заявил сияющий Тупелов, – сейчас полковник Маркус полетит с максимальной скоростью, совершая обманные маневры. Как полагаете, вы сможете его догнать?

– Смогу, – не задумываясь, сказал Майкл и тотчас же поймал себя на мысли, что ответ получился весьма самоуверенным. Впредь надо не смущать окружающих резкими высказываниями. Чем дальше, тем более неуютно чувствуют себя инженеры и ученые.

Через несколько секунд они с Фрэнком заняли исходные позиции. Бывалый пилот по сигналу сразу же поднялся вверх, на этот раз гораздо ровнее, чем прежде. Но когда таймер Майкла обнулился, мальчишка задержался, подчиняясь внезапному искушению сделать более захватывающим то, что обещало быть обыкновенной погоней. Наконец он, представив себя выпущенной из лука стрелой, тоже оторвался от лунной поверхности.

Под ним снова замелькали плавные волны лунного ландшафта. Чувствуя, что Майкл уже неподалеку, Фрэнк метнулся в сторону, пробуя ускользнуть от него. Впереди в серебристом пламени нового дня сверкнул неровный зубчатый склон кратера. Майкл повторил маневр Фрэнка. Тот снова вильнул, пытаясь спастись, но тщетно. Как только пулеобразное тело оказалось прямо под Майклом, он обхватил его руками-полями.

Фрэнк заворчал и искренне поздравил мальчика с успехом. Радиоэфир снова наполнился восторженными криками. Пилоты вместе полетели назад, и Майклу пришлось сбавить скорость, чтобы не обгонять уставшего полковника. Затем, сохранив кинетическую энергию полета в аккумуляторах «Ланселота», мальчик плавно опустился на гладкий базальт.

К нему тотчас же заспешил сияющий от радости министр.

– Отлично, Майкл! Просто великолепно! Как вам кажется, вы можете лететь еще быстрее? Но только помните о том, что ни в коем случае нельзя перелетать через стену кратера. Не хотелось бы, чтобы вы появились на экране радаров, а то главный компьютер, отвечающий за оборону базы, получит электронный удар.

– Думаю, что смогу. Да, смогу.

На этот раз ответ получился более скромным и обдуманным. Так лучше. К тому же возможности «Ланселота» все-таки имели свой предел, неизвестный ему. Майкл пока не мог даже смутно представить, где он пролегает, не говоря уже о том, чтобы точно определить это.

– Полковник Маркус? – повернулся к Фрэнку Тупелов.

– Я едва не окочурился, – ответил по радио металлический контейнер.

– Еще один спарринг выдержите? Или…

– Да, давайте продолжим. Если что, я дам вам знать.

– Ну хорошо, снова перехват. На этот раз целью будет Майкл.

– Черт побери, вы думаете, я смогу его догнать? Вы ошибаетесь.

Десять секунд напряженного молчания.

– Хорошо, полковник. Перехват снова выполняет Майкл. Майкл, вы не возражаете?

– Нет.

– Маркус, вы будете защищаться. Осторожно.

– Слушаюсь, сэр. – Голос Фрэнка изменился, он снова отключил радио. – Малыш, ты слышал? Когда ты меня догонишь, мы с тобой сразимся. Попробуй повалить меня на поверхность. А я буду сопротивляться.

– Ясно.

– Не жалей сил. Тупелов просил действовать осторожно, но, если мы намерены хоть что-то проверить с помощью опытов, нам нужно действовать серьезнее. Конечно, встряска неизбежна, но можешь не беспокоиться, большого вреда друг другу мы не причиним, так как надежно защищены внутри этих штуковин.

Внутри? Каких штуковин? Майклу потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить про «Ланселот».

Снова на стартовые позиции. Фрэнк, очевидно, использовал внутренний резерв сил, поскольку оторвался от Луны быстрее, чем в прошлый раз. Майкл вылетел точно по сигналу таймера, и на то, чтобы догнать опытного пилота, ему потребовалось ничуть не больше времени, чем тогда. Однако в последнее мгновение, когда мальчик, казалось, уже настиг Фрэнка, тот резко переменил направление полета, ускользая от смыкавшихся когтей – полей «Ланселота», – и снова метнулся в сторону.

Впервые после первого полета Майкл частично потерял контроль над своим «Ланселотом». Заложив крутой вираж, он попытался схватить металлический снаряд, но наткнулся на противодействие силовых полей «Ланселота» соперника. Неожиданно Фрэнк нанес ответный удар, отбив стиснувшие его когти.

Потеряв равновесие – не столько от столкновения, сколько от неожиданности, – Майкл беспомощно закружился на месте, отчаянно пытаясь удержать противника одной рукой. Он смутно почувствовал, как заработали, набирая мощь, оба термоядерных ускорителя, подчинявшиеся упрямой воле пилотов.

«…Неужели со мной справится этот маленький…»

«…Ну хорошо, если ты действительно хочешь играть ПО-КРУПНОМУ…»

Сцепившиеся бойцы кружились в небе. Майкл успел заметить, что вокруг с бешеной скоростью несется лунный пейзаж. Силовые поля цеплялись за поверхность, поднимая тучи щебня и пыли. Майкл не испытывал страха, его полностью поглощало другое: сотни новых, доселе незнакомых чувств, таинственные двери, распахивавшиеся перед ним, восторг от открытия неведомого.

Какой-то частью своего – и в то же время принадлежавшего «Ланселоту» – сознания Майкл замедлил течение времени, убыстрив собственные реакции, и теперь мог выхватывать любую миллисекунду из бесконечного частокола времени, бешено проносившегося мимо. И все же могучая лапа Фрэнка, та, которой он сшиб мишень, сделалась невероятно огромной и замахнулась на Майкла, прежде чем тот успел что-либо понять. Опытный пилот воспользовался скрытыми запасами силы и своей почти чудодейственной способностью мгновенно принимать решения. Именно это, подумал Майкл, и выделяло его среди всех, кто садился за штурвал космических кораблей, именно это и позволило ему оставаться в живых, сталкиваясь с бесчисленными берсеркерами. Что-то дополнительное, проявляющееся в самый последний момент, приходящее на помощь тогда, когда конец, казалось, неминуем…

Но прежде чем Майкл успел закончить свои размышления, учебный поединок закончился.

– …Маркус…

– …Позовите кого-нибудь…

– …Туда…

– …Помощь…

– …Мальчишку сюда…

– …Сбил…

Беспомощно хлопая подбитыми крыльями силовых полей, «Ланселот» Фрэнка устремился вниз. Едва не рухнув в маленький кратер, он в последний момент выровнялся и, посылая бессвязные мысли в виде альфа-излучения, с трудом потащился к стартовой площадке, где толпились облаченные в белое фигурки. Все же слабому лунному притяжению удалось свалить Фрэнка, и он, подняв облако пыли, упал на поверхность. Рваные паутинки его полей застыли.

Зависнув в метре над Луной, там, где завершился поединок, победитель проводил взглядом поверженного противника. Он еще не осознал до конца, что схватка окончена, но чувствовал это ослабевшими мышцами правого плеча.

Пытаясь понять, что же произошло, Майкл начал медленно подниматься вверх. К Фрэнку он не полетел, поняв по альфа-излучению оглушенного, но по-прежнему функционировавшего мозга, что тот жив. К маленькому симбиозу силовых полей и металла, рухнувшему на лунную поверхность, со всех сторон спешили люди и машины. Однако он, Майкл, едва ли мог чем-либо помочь другу.

Отдаленная полукруглая горная гряда, которой коснулись солнечные лучи, превратилась из серебристой в золотистую. Майкл поднялся еще выше.

– Майкл! – Прозвучавший по радио голос Тупелова был полон тревоги. – Майкл, опускайтесь вниз!

Министр не нравился мальчику; несмотря на свою вежливость, Тупелов почему-то сразу пришелся Майклу не по душе. Пока что ему можно было не отвечать. С Фрэнком, скорее всего, не случилось ничего серьезного, и все же испытания придется отложить – возможно, дня на три. А Майкл, прежде чем расстаться с «Ланселотом», горел желанием кое-что проверить.

– Малыш, как ты? – Фрэнк, уже начавший приходить в себя, обратился к нему по субречевому каналу. – Малыш, эта штуковина покруче, чем мы с тобой предполагали.

– Я уже понял, Фрэнк. – Майкл не потрудился отключить рацию. – И все же я начинаю кое в чем разбираться.

– Майкл, спускайтесь вниз!

«В этот раз не жалей сил… я тебя не трону…»

Фрэнк умолк. Врачи и их помощники-роботы, вскрыв помятый контейнер, ввели пилоту какие-то препараты, и он потерял сознание.

Майкл поднимался все выше, стремясь к вершинам холмов, залитых солнечным светом, над которыми виднелся полный диск Земли.

– Майкл! – В голосе Тупелова сквозила паника. – Немедленно спускайтесь вниз! Вы входите в опасную зону, вас засекут радары системы защиты…

Майклу уже знал об этом. Он ясно понимал, что рядом натянуты гигантские сети электронных нервов. Радары до сих пор не засекли его, но уже смутно ощущали чье-то присутствие. Бездарные божества, гениальные творения, созданные из металла и энергии.

Майкл буквально чувствовал, как ему кричат: «Эй, малыш в невидимом костюме, ты летаешь быстро? Ты силен? Готов ли ты поиграть против берсеркеров, как делаем мы? Мы дадим тебе ответственное поручение. Дадим… дадим… дадим… дадим…»

Нет, он не готов, он еще не готов. Отвернувшись от Земли, Майкл опустился сантиметров на десять. Тотчас же силовые поля, защищавшие его глаза, стали золотисто-матовыми. Однако он мысленно заставил их снова стать прозрачными – и увидел ослепительный золотой шар Солнца. Корона медленно вздымалась и опускалась, диск был испещрен щербинками и язвами. Ему в лицо повеяло солнечным ветром, бесконечно слабым – но все же при желании Майкл мог его ощутить.

«Великая неизведанная Вселенная, которую кто-нибудь – например, я – может со временем начать постигать. Или эти мысли порождены моим незнанием, все еще бесконечным?»

– Майкл?

Голос был по-прежнему полон беспокойства, но теперь к нему примешивался трезвый расчет.

Не надо делать так, чтобы Тупелов начал покрываться испариной от переживаний. Необязательно спешить, чтобы выполнить предначертанное судьбой. Сначала – учиться. Постигать границы открывающихся возможностей. А потом?

– Спускаюсь, – ответил Майкл, послушно направляясь вниз.