Разрушив до основания предзамковое укрепление, отряд отступил. Едва они вернулись назад, как комтур Кёнигсберга Эберхард фон Бирнебург, чтобы завершить дело взятием самой крепости, с большим войском (более тысячи всадников) вновь двинулся к Гродно. К тому времени Витень, узнав о взятии форбурга, снабдил крепость многочисленным гарнизоном из отборных воинов. У крепости произошло сражение, затянувшееся на целый день и не принёсшее никому победы. Понимая, что время упущено, комтур вынужден был отступить. Фогт епископа Самбийского Филипп фон Боланд в 1306 г. с И орденскими рыцарями и двумя сотнями витингов вторгся в Литву и сжёг несколько деревень. Узнав об этом, князь Витень с войском в 1500 человек бросился в погоню, но в бою был разбит и при отступлении понёс большие потери.

В отместку за поход жемайтов из Карсау (Карсовии) на Мемель комтур Рагнита Больрад фон Либлау (Bolrad, Bolr, Bolz v. Liebelow, Lieblau) отправил рыцаря Хильдебранда фон Реберга с отрядом витингов, которые напали на земли жемайтов и разорили их. Затем сам комтур с отрядом поднялся вверх по реке Юре и ранним утром напал на крепость Путеникен, захватил и сжёг дотла её форбург (предзамковое укрепление). Едва форбург был восстановлен и заполнен собранным урожаем, Больрад повторил экспедицию и вновь взял штурмом и уничтожил форбург. Через несколько лет жемайт Спуде, пожелавший принять христианство, снова сдал крепость Больраду. Закрепиться в ней у ордена не было сил, и крепость Путеникен опять была разрушена.

Вскоре после этого в Рагнит пришло известие, что гарнизон литовской крепости Бистен по истечении срока его караульной службы покидает её. Хаускомтур Рагнита Фридрих фон Либенцелле с рыцарями Дитрихом фон Альтенбургом, Альбертом фон Ора, а также 19 другими братьями и 60 прусскими витингами вторглись в район крепости Велона (Велюона) и на поле Кальсхайм разгромили литовский отряд.

Орденские рыцари своими постоянными набегами истощили силы жемайтов Карсовии, и те были вынуждены оставить крепости Скронейта (Скронайте, Скивнайтен), Бивервата (Бибберватен, Бебирвайте) и Путве и уйти в глубь страны. Эти крепости уже не были восстановлены.

Мощные крепости Велона (Велюона), Пештве и Пастов (Паштувы) не были взяты, но разорённые окрестности облегчали подходы к ним. На запад от Велоны, в южном приграничье Жемайтии были разрушены все крепости, выдававшиеся далеко к границе с Пруссией, а их окрестности опустели. Пограничная оборонительная система Литвы не была уничтожена, однако хозяйственная деятельность на окраине государства стала практически невозможной. Значительную часть военных действий ордену удалось перенести на литовскую территорию. Масштабы боевых операций ордена против Литвы постоянно возрастали, ас 1304 г. вновь стала подходить помощь пилигримов из Западной Европы. Вторжения ордена в Литву были столь часты, что можно вести речь о непрерывных военных действиях. Однако активность ордена не была безответной, и в 1308 г. большое войско литвинов опустошило Самбию.

Конрад Зак значительное время уделял внутренним делам страны. Была уточнена граница Кульмского епископства. Находясь в Кульмской земле, Конрад по многочисленным просьбам горожан Торна дал новое подтверждение дарованных ещё ландмейстером Людвигом фон Бальдерсхаймом привилегий Нойштадту. Были уточнены спорные моменты в сфере городских прав между гражданами Нового и Старого города. Он уравнял их в правах, стараясь оживить торговлю и городские ремёсла. Затем обновил привилегии городу Мариенбургу, дополнив их пунктами, регулирующими отношения горожан и орденского конвента. Город Кристбург получил от него в 1304 г. Кульмское право, с расширением владений и другими дополнительными городскими свободами и привилегиями. Около орденских замков и в других удобных местностях возникали новые города: Мёве — Гнев (1297), Фишхаузен — Приморск (1298), Гарнзее — Гардия (1300), Хайлигенбайль — Мамоново (1301), Дойч-Эйлау — Илава (1305), Заалфельд — Залево (1305), Хайльсберг — Лидзбарк Вармийский (1308) и другие. Всего к этому времени на территории Пруссии было основано около 30 городов.

Новый ландмейстер Пруссии Зигхард фон Шварцбург, как полагают, был младшим братом Гюнтера фон Шварцбурга (есть и противоположное мнение, что Зигхард являлся старшим братом), занимавшего должность ландкомтура в Кульме. В Пруссии Зигхард становится известен с 1287 г. как член Кёнигсбергского конвента. С 1290 г. он занимал должность комтура в Роггенхайме — как минимум до 1295 г. Позднее находился в свите ландмейстера, затем в 1298 г. известен как кумпан комтура в Кристбурге, ас 1301 по 1304 г. являлся комтуром Кристбурга, где развил бурную деятельность по заселению этого комтурства. За свою карьеру, включая недолгий срок ландмейстерства (с 28 июля 1306 г. по 12/18 ноября 1306 г.), он заложил 17 деревень и два города (Заалфельд и Дойч-Эйлау). Кроме этого, он распределил много наделов — большей частью пруссам, к которым он был весьма благосклонен.

Некоторое время (с ноября 1306 г. до назначения Хайнриха фон Плоцке в 1307 г.) должность ландмейстера оставалась вакантной, и его обязанности исполняли разные должностные лица ордена.

Дальнейшая судьба самого Зигхарда достаточно занимательна. Известна его непродолжительная деятельность в качестве госпитальера (1 ноября 1311 г. — 1 октября 1312 г.). Но это было лишь небольшим перерывом в его основной деятельности. Находясь в должности комтура Грауденца, он использовался администрацией ордена на дипломатической службе. В мае 1313 г. верховный магистр упоминает в своем письме, что Зигхард пребывает при епископе Плоцка.

Личные связи ордена с русскими князьями были доверены Зигхарду фон Шварцбургу как кровному родственнику православных князей. Родственные связи дома Шварцбургов с Русью восходят к XI в. Поскольку эта связь прародителя Шварцбургов с Русью отстоит от описываемых событий более чем на две сотни лет, нельзя оставить без внимания предположение о наличии более поздних связей. Бальцер и Грушевский, а также Баумгартен придерживаются этого взгляда. (К какой линии Шварцбургского дома принадлежали братья Зигхард и Гюнтер, достоверно неизвестно.) Баумгартен считает упоминаемого в русских грамотах Зигхарда внуком Гюнтера VI и Софии, дочери Даниила Галицкого из рода Рюриковичей. В этом качестве Зигхард в лице орденского посредника представлялся русским их кровным родственником, что было очень положительно отмечено князьями в их грамотах. Лиц княжеского происхождения в ордене было немного, и он умел их задействовать там, где это было нужно. Во всяком случае, орден без раздумий использовал личность Зигхарда в своих интересах.

Князь Добжиньский Земовит тоже именует 3 февраля 1306 г. брата Зигхарда Гюнтера фон Шварцбурга своим кровным родственником. Дом Пястов в Мазовии неоднократно роднился с Рюриковичами, сам Земовит был женат на одной из галичских княжон. Определённо это родство Шварцбургов с князьями Добжиньскими объясняется через посредство Руси. И здесь можно заметить прагматичную политику Тевтонского ордена, который в своих целях впрягал в работу членов княжеского происхождения.

Впервые его посылали к русским князьям в 1315 г. В другом посольстве в августе 1316 г. ему удалось возобновить дружественный союз с Галичем, при этом князья Андрей и Лев подчеркивают, что этот результат был достигнут, прежде всего, благодаря переговорам с братом Зигхардом фон Шварцбургом. Позднее Зигхард был ценимым помощником магистра, как об этом свидетельствует договор от 1316 г. Схваченные в 1325 г. литовцами и освобожденные орденом в Гродно русские имели при себе закрытое письмо "короля Российского" (князя Галицкого Юрия II Болеслава, 1325–1340) к Зигхарду. Может быть, это было первое письмо Юрия к верховному магистру, которое Зигхард должен был тому передать? То же самое говорит грамота от 9 марта 1327 г. князя Юрия II Болеслава.

Время окончания деятельности Зигхарда установить сложно, поскольку в 30-е годы в Тевтонском ордене состоял ещё один Зигхард фон Шварцбург, который, однако, в 1339 г. именуется щуешз (молодой, юный) для отличия от старшего Зигхарда. Последний в грамотах 1334 и 1335 гг. более не упоминается, вероятно, он оставил политическую деятельность. В последний раз он упоминается 14 августа 1336 г. (продажа мельницы).

Виганд фон Марбург сообщает в своей хронике, что Зигхард, "которого очень уважали поляки", по поручению магистра пришел на помощь к запертому в Ляйте гарнизону (в его рядах был и Гюнтер фон Шварцбург) и переговорами с поляками привёл к их отходу и заключению договора, который был утвержден по прибытии магистра.

Ливония, 1290–1300 гг. По актам объединения Тевтонского ордена с меченосцами Ливонии орден являлся наследником последних и обязан был признавать себя вассалом местных епископов. Разногласия между орденом и архиепископом Рижским, а также епископами Дорпатским и Эзель-Викским были заложены в результате постепенного размывания правовых отношений между ними. За годы, последовавшие после инкорпорации, было подписано большое количество новых договоров, соглашений и актов, вследствие чего правовые отношения между ними становились всё более запутанными. Во времена правления епископа Альберта (с 1255 г. архиепископ) последний получил от папы буллу от 10 марта 1254 г. с указанием ничего не предпринимать против ордена. Однако это не помешало тому требовать от орденских братьев повиновения и подчинения, на что ландмейстер ответил отказом. В результате возник спор, разрешившийся соглашением 12 декабря 1254 г., по которому Дитрих фон Грюнинген от имени ландмейстера Ливонии дал обязательство повиноваться архиепископу Рижскому и епископам Дорпатскому и Эзель-Викскому в светских и церковных делах, как это и значилось в более ранних актах. Соглашение это было составлено в весьма неопределённых выражениях, что и послужило впоследствии причиной дальнейших споров. При архиепископе Йоханне II в 1289 г. произошёл конфликт. Вассалы архиепископа при содействии орденских братьев арестовали его под предлогом невнимания к их жалобам. Они содержали его под арестом до тех пор, пока он не согласился на все их требования. Ландмейстер Куно фон Герцогенштайн (1288–1290) не оказал помощи архиепископу, и это вновь обострило ситуацию. Ландмейстер Хольт фон Хоэмбах (1290–1293) первые годы своего ландмейстерства был занят малой войной с литвинами, но в 1292 г. состоялось подписание нового соглашения с архиепископом. В этом договоре речь шла об оборонительном союзе против язычников и соблюдении всех прав и преимуществ обеих сторон. В следующем, 1293 г., горожане Риги в нарушение договорённости соорудили оборонительную башню, и когда орден указал на неправомочность строительства, горожане восстали. Хольт фон Хоэмбах блокировал город и голодом заставил горожан сдаться. В этой ситуации архиепископ, являвшийся формальным господином Риги, выступил на стороне горожан, что вызвало возмущение ландмейстера. Йоханн II был схвачен и заключён в тюрьму. Вместе с архиепископом в тюрьме оказалась и большая часть его капитула. Это привело к полному разрыву между сторонами. Рижские прелаты были освобождены только после смерти Хольта. Должность ландмейстера занял Хайнрих фон Думперсхаген (1294–1295), который решил склонить ливонских епископов на сторону ордена. Это вызвало крайнее недовольство архиепископа Рижского, и тот побудил рижан выступить против ордена. Одновременно с этим он вступил в союз с литовским князем Витеном. Произошло невероятное: христианский архиепископ заключил союз с язычниками против христианского ордена, созданного с целью распространения и защиты христианства. До вооружённого конфликта дело не дошло лишь из-за смерти Йоханна II в 1295 г., а вскоре в октябре 1296 г. скончался и ландмейстер Хайнрих. Рижский соборный капитул избрал архиепископом Йоханна III (графа Шверинского), а на место ландмейстера был назначен орденский брат Бруно.

Ганзейский город Рига, пользуясь выгодами торгового центра, с каждым годом расширялся и богател. Финансовые средства позволяли ему иметь свои вооружённые силы и оказывать помощь архиепископу, и с этим ордену приходилось считаться. По соглашению от 1226 г. орден признавался городским бюргером, но освобождался от подсудности городского судьи, имелись и другие льготы. Доходы ордена преимущественно составляли сельскохозяйственные продукты, которые для получения наличных денег он должен был продавать, на что у него имелось особое разрешение от папы. Вследствие этого орден являлся торговым конкурентом города, и это добавляло вражды.

Ландмейстер Бруно задержался в Пруссии и прибыл в Ригу только в августе 1297 г. К этому времени между рижскими бюргерами и орденом произошёл незначительный на первый взгляд конфликт, но накопившиеся противоречия вылились в междоусобицу, затянувшуюся на долгие 30 лет.

Спор начался из-за построенного городом моста, в результате между орденскими кнехтами и рабочими произошла стычка. Постепенно ситуация обострилась, и после городского пожара, к которому орден не имел отношения (однако мост сгорел), горожане захватили рижский замок и перебили 60 орденских братьев, в том числе священников. Погиб и комтур. Прибывший в Ливонию ландмейстер узнал, что бюргеры Риги договорились о помощи с Эзель-Викским епископом. Он тотчас вторгся в это епископство и после взятия основных замков учредил в Гапсале орденский конвент. Йоханн III, опасаясь судьбы Эзеля, заключил с литвинами союз (по стопам Йоханна II). В ответ на это ландмейстер захватил замок Кокенхузен и осадил архиепископа в замке Трейден. Вскоре замок сдался, и архиепископ был посажен в крепость Феллин, где пробыл в заточении около 9 месяцев, а затем его перевели в замок Нойермюлен.

Летом 1298 г. князь Витень переправился на правый берег Двины, объединился с войском архиепископа и рижан, захватил замок Каркус и разрушил его. Затем литвины рассеялись по окрестностям и опустошили большую территорию, разрушая кирхи и уничтожая духовенство. Около 1500 человек было убито, множество женщин и детей взято в плен. Ландмейстер Бруно, собрав орденское ополчение, перехватил литвинов, и 1 июня 1298 г. у Трейдена произошло сражение. В начале битвы орденское войско имело успех и освободило из плена около 3000 христиан. Затем ситуация резко изменилась, и орден потерпел поражение. Бруно, 22 рыцаря и 1500 кнехтов пали, остатки были рассеяны. Литвины вновь приступили к грабежу, было перебито до 3000 человек. Затем союзное войско осадило замок Нойермюлен с целью освободить архиепископа. В этой ситуации Пруссия была вынуждена отправить в Ливонию подкрепление под командой Кёнигсбергского комтура Бертольда фон Брюхафена. Новым ландмейстером в Ливонии был назначен Готтфрид фон Рогга (1298–1306). Бертольд вместе с Готтфридом прибыли в Ливонию и атаковали союзников, осаждавших Нойермюлен. Решительный бой произошёл 29 июня 1298 г., орден одержал полную победу, около 4000 литвинов и рижан пали в бою, многие попали в плен.

В результате этих событий орден понёс большие потери. Только орденских братьев погибло более 100 человек, а материальные убытки достигали 32 500 марок. Вступив в Ригу, комтур Бертольд фон Брюхафен для возмещения убытков конфисковал в архиепископском замке имущество на сумму около 6000 марок. Остальные деньги было решено вернуть, захватив архиепископские имения.

Под давлением ордена Йоханн III подписал с орденом Нойермюленское соглашение, которое, впрочем, не выполнялось. Получив свободу, архиепископ отправился к папскому двору, где и умер в 1300 г.

Новый архиепископ Рижский Изарн (Isarnus), назначенный 19 декабря 1300 г., добился, наконец, компромисса с орденом. В соглашении говорилось, что орденские рыцари обязаны продолжать оказывать помощь в насаждении христианства. Они не должны взимать никаких новых пошлин. Церковные владения подлежат юрисдикции только архиепископа и его преемников. В Риге рыцарям остаётся только одна орденская кирха, одновременно в городе может находиться не более десяти рыцарей в сопровождении нескольких кнехтов. В границах города орден не может строить ни башен, ни земляных укреплений. С рижскими горожанами был заключён особый договор, согласно которому орден продавал им свой замок и права за тысячу марок в рижских монетах. Рижане обязаны были в течение года отказаться от всех договоров, заключённых с Литвой против ордена, и в будущем не заключать мира или перемирия с врагом без согласия орденской администрации. Но даже после этого компромисса ситуация в Ливонии оставалась напряжённой. Переговоры, которые в 1304–1305 гг. вели верховный магистр Зигфрид и его великий комтур Карл фон Трир с архиепископом Риги, не отличались успешностью и взаимопониманием.

После недолгого правления Владислава Локетека, низложенного польскими феодалами, королём Польши в 1300 г. стал Вацлав II Чешский (1300–1305). Лишение трона близкого родственника не оставило равнодушными князей Куявских, впрочем, с опаской взиравших на положение в Польше. После смерти старого князя Земовита Куявией много лет правила его жена Саломея. Затем сыновья Лестко, Пшемысл и Казимир разделили отцовское владение. Когда между королём Вацлавом и принцем Карлом Робертом Неапольским разгорелась война за венгерский трон, Лестко поспешил на помощь принцу и влился в ряды его сторонников. Возможно, он с помощью Карла надеялся возвратить польскую корону Владиславу Локетеку. Но ему не повезло, он попал в плен, а так как не смог собрать у родственников достаточную сумму выкупа, то обратился к ландмейстеру Конраду Заку. Лестко предложил ему за 180 марок (129 600 торнских пфеннигов) район Михеляу и принадлежавшие этой земле поместья Оццеке, конфискованные князем Добжиньским. На следующий год заёмным путём он увеличил свой долг до 300 марок (216 000 пфеннигов). При этом было выставлено условие: орден имеет право в течение трёх лет использовать взятые под залог земли для своей пользы, вплоть до возвращения залоговой суммы. В эти три года выкупить земли может только сам князь или его братья, но никто другой. Орден не имел права строить на этих территориях укрепления и проводить улучшения, которые князь предварительно не одобрит. Но если эти земли в течение трёх лет не будут выкуплены князем или его братьями, то они переходят в полное и безраздельное владение ордена.

Те же денежные затруднения заставили князя в 1304 г. заложить ландкомтуру Кульма Гюнтеру фон Шварцбургу участок земли в 40 хуф (68,12 гектара) в районе города Штрасбурга за 62 марки. С условием, что он станет собственностью ордена, если не будет выкуплен в течение двух недель после ближайшего праздника Пасхи. Князья Куявские, вероятно из-за отсутствия средств, пропустили все установленные сроки платежей, и ещё много лет заложенные земли оставались во владении ордена. И только после более чем 10 лет стали предприниматься попытки выкупить их. Орден, естественно, не соглашался на это, так как уже давно рассматривал эти земли как свою собственность. На состоявшихся в Торне и Нессау переговорах орден согласился доплатить ещё 200 марок с условием отказа князя от претензий на эти земли и обнародованием перед своими братьями их передачи путём продажи. Орден стал владельцем всей земли Михеляу не вызывающим сомнений правовым путём, но, распространив свою власть на польские земли, он вступил в конфликт с местными князьями, вылившийся в бесконечные споры и кровавые столкновения.

Неожиданно орден оказался втянутым в спорные отношения с Поморьем. Во время правления Вацлава II Поморье перешло под его управление, чему способствовали своими средствами также князь Свенца (воевода Гданьска) и его сын Пётр. За эти заслуги польский король в качестве возмещения передал им несколько деревень и город Нове (Нойенбург) с прилегающими землями на берегу Вислы. Таким образом король приблизил к себе этих авторитетных в Поморье князей. Подобной же щедростью Вацлав II пытался склонить на свою сторону и духовенство, в особенности уважаемые монастыри Олива и Пельплин. Он подтвердил все их прежние свободы и привилегии. В этой ситуации орден выступил на стороне Вацлава II и всячески поддерживал его, тем более что королевский дом Чехии всегда был хорошо расположен к Тевтонскому ордену. Вацлав за оказанную помощь подарил ордену в Поморье поместья Тымов, Борхов, Штубелов, Глобен и Цубессов. Они были важны ещё и тем, что непосредственно граничили с его владениями за Вислой под Мёве. Эти дарения орден отрабатывал королю не единожды. Например, когда в конце лета 1305 г. значительное войско литвинов вторглось в Польшу и осадило город Калиш, а королевское войско под командованием Ульриха Боцковица не в состоянии было отбросить врага, хватило одного призыва короля к ландмейстеру о помощи, и Калиш был освобождён от осады. В это же время орден приобрёл у сына Свенца Петра деревню Старгард. Таким образом он ещё немного раздвинул свои границы в Поморье.

Когда в 1305 г. Вацлав II умер и его 16-летний сын Вацлав стал преемником на польском и чешском троне, орден оставался сторонником Вацлава III.

Владислав Локетек тем временем не прекратил борьбу за трон. Вернувшись из изгнания в 1305 г., он во главе венгерских отрядов въехал в Краков. Владислава признали Малая Польша и Восточное Поморье.

Ещё во время правления Вацлава-отца маркграфы Бранденбургские вновь стали претендовать на земли Поморья. После его смерти, пока Вацлав-сын был занят проблемами борьбы за трон, бранденбуржцы овладели пограничными районами между речками Нетце, Драве и Кюда. Начинать войну с маркграфами для Вацлава III было достаточно проблематично ввиду появившегося конкурента на польский престол Владислава Локетека. К тому же надо учитывать, что распутная жизнь молодого короля не вызывала сочуствия и благоприятных надежд у поляков. В то же время военные победы бранденбуржцев в Западном Поморье вызывали всё большую озабоченность. Вацлав III вынужден был сделать маркграфам предложение: он отдавал им Поморье (Померанию) в той части, которой владел его отец, но хотел получить взамен заложенное его отцом маркграфство Майссен. Переговоры велись до 1306 г.

Ещё осенью 1305 г. при посредничестве ландмейстера Конрада Зака начались переговоры между князем Владиславом Локетеком и Вацлавом III. Через орденского брата из Чехии (Богемии) Галлуса Конрад Зак получил от чешского короля поручение о заключении договора. В начале 1306 г. из Польши был отозван наместник Вацлава III Ульрих фон Паульштайн. После предварительных переговоров ландмейстер в январе 1306 г. пригласил в Торн епископов Герхарда из Леслау и Германа Кульмского, комтуров Хайнриха фон Допна (Heinrich v. Dopn), Хайнриха из Альт Кульма, Дитриха из Биргелау, Хайнриха из Нессау и многих других. По поручению князя Владислава в Торн прибыли представители из города Бжещч, от князя Куявского Пшемысла, четверо граждан из Леслау. При посредничестве ландмейстера между представителями польских князей и чешского короля было заключено перемирие до дня Св. Михаила. За это время предполагалось договориться о заключении мира.

Можно предположить, что целью ордена в этих переговорах было налаживание положительных контактов с любым из будущих королей Польши. В отличие от маркграфов Бранденбургских, которых орден в роли владельцев Померании опасался больше, чем польских князей.

Для гданьского воеводы Свенца и его сына Петра из Нови перспектива заключения мира между Польшей и Чехией была очень нежелательна. Им было ясно, что у Вацлава III шансов на победу мало, да и Поморью он не придаёт большого значения, предлагая его бранденбуржцам. С победой же Владислава они опасались расплаты за оказанную чешским королям поддержку, за что были вознаграждены значительными земельными владениями. В этом положении они спешили спасти то, что ещё можно было спасти. Князь Свенца с сыном быстро продали ордену часть своих наследственных владений, надо полагать, именно те, которые им даровал король Вацлав. Были проданы и владения в Нирадове, как позже было заявлено, для покрытия больших собственных трат на службе у короля и облегчения бедности, наступившей в результате военных действий. На самом деле ландмейстер и князь Свенца действовали заодно. Орден охотно использовал возможность расширения владений, не скрывая своего стремления к продвижению на запад. В это же время (1305) князь Земовит Добжиньский, добиваясь поддержки в запутанных польских делах у ландмейстера и ландкомтура Кульмского Гюнтера фон Шварцбурга, дарит ордену 250 хуф (4325 гектаров) земли, расположенной недалеко от Михеляу.

Молодой Вацлав III в 1305 г. женился на дочери силезского тешинского князя Мешко I из рода польских Пястов, чтобы подтвердить свои притязания на польский престол. Но во время подготовки к походу в Польшу 4 августа 1306 г. был убит в Оломоуце при загадочных обстоятельствах. Узнав об этом, Владислав Локетек, уже признанный в Кракове, Сандомире, Ланчице и Добжине, отправился в Восточное Поморье для привлечения на свою сторону местных влиятельных людей и возвращения прежнего порядка. Чтобы не обострять ситуацию, он поначалу оставил на своих постах бывших приверженцев Вацлава. По крайней мере, князь Свенца остался в должности воеводы Гданьска.

Только Пётр из Нови был освобождён от должности правителя Восточного Поморья. Он передал Владиславу находившиеся под его властью крепости, которые князь вручил князьям Пшемыслу и Казимиру Куявским. Этими действиями Владислав Локетек готовил Поморье к войне с бранденбургскими маркграфами. Все эти произошедшие в Поморье изменения были на тот момент для ордена вполне приемлемы.

Преемником Зигхарда фон Шварцбурга на посту ландмейстера Пруссии был назначен комтур Бальги Хайнрих, граф фон Плоцке (Heirich Graf von Plozke), вероятно, из рода графов Плёцкау (Анхальт) в Саксонии. В 1286 г. он был рыцарем ордена в Альтенбурге, а в 1287 г. в Галле, в 1304 г. известен как комтур в Бальге. Его назначение произошло в первых месяцах 1307 г.

В этом же году для участия в походе против язычников (Литвы) прибыли новые паломники из Западной Европы: графы Йоханн фон Шпонхайм и Адольф фон Винтимель, рыцари Дитрих фон Эльнер-младший и его братья Арнольд и Рютигер, а также рыцари Арнольд и Якоб Баумгарт и многие другие. Некоторые из них три года назад уже воевали против литвинов и заслужили рыцарское звание. Было снаряжено большое войско, но слишком мягкая зима опять сорвала все надежды на успех.

Вновь борьба с языческой Литвой осталась в руках пограничных комтуров. В этой борьбе особенно отличился комтур Рагнита Больрад, который многие годы с переменным успехом противостоял язычникам. В то время как на северо-востоке орден боролся с Литвой, на западе происходили события, имевшие важные последствия как для самого ордена, так и для Пруссии.

Так и не удовлетворив требования князей, Владислав срочно покинул Восточное Поморье (Померанию) и занялся подготовкой к войне с князем Великопольским Хенриком III из Глогува (Глогау). Пётр из Нови, глубоко обиженный отстранением его от должности, потребовал у Владислава возвращения значительных сумм, которые он и его отец, воевода Гданьска, потратили на нужды управления и обороны Поморья. В качестве подтверждения он указывал, что из-за этого они вынуждены были продать ордену собственные поместья. Владислав мог найти достаточно оснований для отказа в возмещении, так как подтвердить, что деньги потрачены в его интересах, было бы очень трудно. Но он покинул Поморье, даже не вникая в суть дела. Пётр из жажды мести за нанесённую обиду вступил в тайный сговор с маркграфами Бранденбургскими, обещая им помощь в захвате Восточного Поморья. Он предлагал им сдать несколько важных крепостей и городов, опираясь на которые, можно было распространить своё влияние на всё Поморье. Но поскольку дело несколько затянулось, план Петра был раскрыт. Владислав срочно вернулся в Поморье, арестовал Петра и его отца и отправил их под надёжной охраной в Краков. Однако благодаря многочисленным высокородным родственникам и поддержке польских шляхтичей они были вскоре освобождены. Взятые в заложники братья Петра из Нови, Йоханн и Лоренц, вскоре бежали, подкупив охранников. Добравшись до Поморья, они вместе с братом поспешили к маркграфам, чтобы лично помочь им в осуществлении намеченных планов.

Летом 1308 г. значительное бранденбургское войско заняло большую часть Поморья, города и крепости сдавались практически без сопротивления. В конце августа или в сентябре войско маркграфов осадило Гданьск — столицу Восточного Поморья. Жители города, большей частью немцы, находились в состоянии постоянных раздоров с польским гарнизоном, они не были сторонниками польской власти и добровольно открыли ворота. Город перешёл под власть маркграфов, но гарнизон цитадели под руководством земельного судьи Богуссы (Богуша) и коменданта Альберта оказал бранденбуржцам сопротивление. Предпринимаемые попытки взять цитадель штурмом отбивались польским гарнизоном, который надеялся на быструю помощь Владислава. На самом деле положение крепости было безнадёжным из-за возрастающей нехватки продовольствия. Богусса, лишённый связи со своим князем, решил лично предупредить его о грозящей опасности. Возложив оборону крепости на её главу Альберта и других испытанных людей, он с рыцарем Немира тайно покинул крепость и встретился с князем Сандомирским. Владислав, узнав о бедственном положении и опасности потерять всё Восточное Поморье, пообещал при первой же возможности помочь осаждённому гарнизону. Но на это требовалось время, и Богусса предложил ему обратиться к ландмейстеру Пруссии Хайнриху фон Плоцке. Во-первых, рыцари ордена всегда готовы к бою, во-вторых, до Гданьска им совсем недалеко, и в-третьих, они неплохо относятся к Владиславу, а милости и дарения, оказанные им, должны склонить их к оказанию помощи. Владислав принял совет и послал Богуссу в Пруссию. Богусса нашёл понимание у ландмейстера и верховных чиновников ордена, и вскоре был заключён договор. Согласно ему, орден должен был в течение года содержать за свой счёт половину необходимого для обороны Гданьска гарнизона, а Богусса — другую половину. По окончании срока ландмейстер должен был представить отчёт о своих расходах. При этом орден может держать свой гарнизон в Гданьске до тех пор, пока Владислав полностью не рассчитается. Ущерб, который орден мог понести при обороне крепости, возмещению не подлежал.

Сразу после подписания договора ландмейстер отправил большой, хорошо снаряжённый отряд под командованием ландкомтура Кульма Гюнтера фон Шварцбурга в Гданьск. Прорвавшись в крепость и пополнив гарнизон рыцарями и продуктами, осаждённые начали устраивать вылазки и теснить врагов всё дальше в город. Бранденбуржцы поняли, что надежды на взятие крепости больше нет, сняли осаду и, оставив в городе небольшой отряд, ушли из Поморья. После ухода основных сил врага гарнизон атаковал город и выбил войско маркграфов. Инициаторы сдачи без промедления были казнены. Осознавая большую роль орденских рыцарей в победе, но опасаясь их пребывания в Гданьске, Богусса потребовал от них покинуть город. Гюнтер фон Шварцбург отказался выполнить это требование, объясняя, что договор о помощи был рассчитан на год, и потребовал возмещения расходов. Ландмейстер, понимая, сколь значительную роль сыграли его рыцари в освобождении Гданьска, поддержал решение оставить их в городе. Со стороны Богуссы дело дошло до упрёков и дерзких угроз. Тогда рыцари арестовали Богуссу и его польских и поморских соратников, а польский гарнизон был выдворен из крепости. Гюнтер фон Шварцбург спешно сообщил об этом ландмейстеру и попросил об усилении своего отряда. Хайнрих фон Плоцке быстро собрал значительный отряд и лично повёл его в Гданьск. Ночью 14 ноября 1308 г. усиленный гарнизон крепости сделал вылазку и выбил поляков из города. В жестоких уличных боях погибло около 50 польских рыцарей и некоторое количество горожан, вступивших в бой на стороне поляков. После случившегося Богусса был вынужден (возможно, для получения свободы) заключить с ландмейстером договор, согласно которому орден мог владеть крепостью, пока князь Владислав не возместит ему военные расходы. Иллюзии Владислава, что орден может быть лояльным соседом Польши, полностью рассеялись.

В сложившейся ситуации орденские правители в Пруссии неожиданно осознали, что у них появилась возможность завладеть восточной частью Поморья. Перспектива была очень заманчива: Владислав находился в очень стеснённом положении, и казалось невероятным, что он сможет когда-нибудь удовлетворить значительно возросшие материальные претензии ордена. Воспользовавшись слабостью верховной власти Польши, орден решил не только обезопасить Гданьские (Данцигские) владения, но и обеспечить связь с орденскими территориями. Для этого было необходимо любой ценой взять город и крепость Тчев (Диршау).

После отставки Петра из Нови наместником в этой крепости сидел племянник Владислава, князь Куявский Казимир. Вместе с ним руководство гарнизоном осуществлял князь Свентослав (Суентослав). Казимир, получив известие о взятии Гданьска и приближения орденского войска к Тчеву (Диршау), поспешил в лагерь ландмейстера с просьбой не осаждать Тчев. Он также напомнил Плоцке о прежних обещаниях, о добрососедской дружбе и взаимопомощи. Но ландмейстер задержал Казимира в лагере, окружил Тчев и захватил его. По свидетельствам, крепость была подвергнута жестокой осаде. Гарнизон и горожане оказали упорное сопротивление, и орденское войско понесло большие потери. Крепость всё-таки была взята штурмом, горела, а её гарнизон спасся бегством.

Вооружённая агрессия ордена началась в очень трудной для князя Владислава политической обстановке: в это время он находился в походе против русских. После возвращения его задержали внутренние проблемы в Малой Польше. В Кракове против него выступили горожане во главе с епископом Яном Мускатом. На начальном этапе Локетек относился к занятию орденом Поморья как к недоразумению. Он, видимо, ещё надеялся в ходе непосредственных переговоров вернуть утраченные территории. Орден, вероятно, ожидал, что польская сторона согласится на продажу своих прав на частично утраченное Гданьское Поморье, и тем самым будет узаконена "политика свершившихся фактов".

Владислав понял свою ошибку и, опасаясь, что ландмейстер может договориться с Бранденбургом, а в этом случае Поморье будет потеряно навсегда, решил вступить в переговоры. Князь послал просить Хайнриха фон Плоцке о личной встрече. Ландмейстер и князь встретились в Грабе (Крайовице) в Куявии около 23 апреля 1309 г. С обеих сторон присутствовали высшие сановники. Владислава сопровождали вроцлавский епископ Гервард, бывший тчевский воевода Свентослав Полуха из Голанчи, вероятно, был и архиепископ из Гнезно (Гнежно) Яков Швиньски. Из светской знати, скорее всего, были верные Локетеку представители влиятельных родов, которые занимали при князе важные должности при дворе и правительстве. С орденской стороны, помимо ландмейстера, были представлены 11 комтуров. Целью ордена в переговорах с Владиславом была полная легализация программы завоевания Гданьского Поморья.

В ответ на длинную речь Владислава о прежних польских милостях и дарениях ордену, о долге благодарности, о чести ордена и его уважаемом в мире ландмейстере Хайнрих ограничился кратким заявлением: он намерен следовать договору, заключённому с Богуссой. Гданьск снова станет владением князя, как только он возместит ордену его военные расходы и уплатит 100 000 марок богемскими грошами. Князь был поражён этой суммой и заявил о третейском решении проблемы, но ландмейстер исключил такую возможность. Владислав понял, что намерение верховных правителей ордена состоит в полном подчинении Поморья ордену. Возмущённый таким коварством, он прервал переговоры и 28 апреля спешно покинул Грабе (Крайовице). Положение Владислава было крайне неблагоприятное, шла война с Хенриком III из Глогува и маркграфами Бранденбургскими, в любой момент могло последовать литовское вторжение, при этом у него не было средств ни на ведение войн, ни на удовлетворение претензий ордена.

Более уверенно чувствовал себя орден после того, как Владислав оказался неплатёжеспособным, захват Поморья (Померании) уже не казался сомнительным предприятием. Для полного контроля над Вислой необходимо было взять расположенную в южной части Поморья крепость Свеце (Шветц). Это было мощное укрепление, с городом и форбургом, которое можно было штурмовать только с юга. Гарнизон под командой князя Пшемысла Куявского с кастелянами Богумилом и Михаилом был достаточно велик, к тому же к ним присоединились беглецы из Тчева с князем Казимиром. В конце 1308 г. ландмейстер приступил к осаде Свеце. В течение четырёх недель осадные орудия обстреливали крепость, но все атаки орденских воинов благополучно отбивались. Даже предательство шляхтича Щедровица, перерезавшего тетивы у баллист и других метательных орудий, не помогли при новом штурме. Чтобы устрашить осаждённых, ландмейстер приказал установить 12 виселиц, обещая при взятии Свеце повесить всех руководителей обороны.

Видя, с каким упорством продолжается осада, защитники попросили о перемирии на один месяц, обещая, что сдадут крепость, если в течение этого срока не придёт помощь. Владиславу сразу же сообщили о положении дел и попросили о помощи. Сам князь был занят и послал на помощь кастеляна Андрея (Андреаса из Росберга) с отрядом. Но тот оказался столь нерешительным, что, увидев врага, отступил. Таким образом, после 10-недельной осады крепость была вынуждена сдаться. По договорённости гарнизон вместе с князьями Пшемыслом, Казимиром и кастеляном Богумилом покинул крепость с оружием в руках.

После захвата Гданьска (Данциг), Тчева (Диршау) и Свеце (Шветц) орденские отряды продвинулись на запад и заняли города Хойнице (Кониц), Тухел — Тухоля (Тухель), Шлухов — Члухув (Шлохау) и другие. Большая часть Поморья была захвачена.

Орденская администрация строго обошлась с поляками, противостоящими ей с оружием в руках или призывающими противодействовать новой власти. Город Данциг потерял все свои укрепления. Многие польские рыцари и знатные люди, подозревавшиеся в приверженности польскому князю, были изгнаны из их поместий, а города обложены контрибуцией. Для выдавливания ненадёжных поляков жителям Тчева (Диршау) в возмещение потерь ордена предложили выплатить такую крупную контрибуцию, что всей собственности горожан не хватило на покрытие этого ущерба. В связи с этим под давлением орденской администрации в феврале 1309 г. магистрат и городская община вынуждены были дать письменное обязательство после Троицы покинуть город и никогда не возвращаться в Поморье (Померанию). В конце концов им разрешили перебраться в другие деревни и города на орденских территориях. И. Фойгт пишет: "Это было очень жестокое и ничем не оправданное решение".

Все приобретения ордена в Поморье (Померании) стали возможны благодаря слабости центральной власти в Польше и отсутствию у неё сколько-нибудь значительной силы. В то же время, владея Померанией, орден понимал, что права у него не бесспорные и не вечные. Всё зависело от того, когда польские власти смогут найти средства для возвращения своих владений. Для предотвращениия такой возможности орден решил изыскать способ, который позволил бы ему владеть Померанией на законных основаниях. Для этого он решил скупить земли у местных князей. Условия для этого были весьма благоприятными. Князь Пшемысл Куявский являлся как раз тем человеком, который помог ему в этом. За время управления частью Померании он задолжал своему дяде, князю Владиславу, 4000 марок серебром. Надежд на выплату этого долга у Пшемысла не было, и он предложил ландмейстеру купить у него земли между Вислой, Ногатом и заливом Фришес Хафф. Земли эти уже давно не принадлежали княжеству Поморскому (Померании), так как князь Святополк некогда передал их своей дочери Саломее в качестве приданого, а та по заключении брака перешла со своим приданым в Куявский княжеский дом. Ландмейстер Хайнрих фон Плоцке к осуществлению этого проекта подошёл с чрезвычайной осторожностью. После принятого на местном капитуле решения о покупке этих крайне важных для безопасности Данцига земель он предложил княжне Саломее и её сыновьям Пшемыслу и Казимиру обсудить это дело с крупными и мелкими дворянами их княжества. Только когда дворяне согласились с продажей, сделка была оформлена. Произошло это в Орлове 28 октября 1309 г. Документ был подписан хохмейстером ордена, который уже в сентябре перебрался в Пруссию. Орден должен был заплатить за весь район 1000 марок торнскими динарами, а княжна Саломея и её дети не только навсегда отказывались от притязаний на эти земли, но и обещали поддержать орден, в случае если старший сын Саломеи Лестко выступит с протестом против продажи. Спустя несколько дней Пшемысл прибыл в Торн, где, получив указанную сумму, формально передал землю ордену.

Не менее важным приобретением была покупка девяти деревень в районе между реками Вислой и Матавой (Мотлау). Эту территорию продали ордену братья Якоб и Йоханнес Униславы, первый — кастелян Тчева (Диршау), а второй — его советник. Это приобретение обошлось ордену в 600 марок вместе с ловом сельди у Вислина и Нессолина. Условия продажи были таковы: если законный правитель Померании захочет вновь вернуть эти деревни, он будет обязан возместить 600 марок плюс стоимость работ по улучшению земель.

В том же году орден предпринял ещё один важный шаг к утверждению своей власти в Померании. В переговорах с Вальдемаром Бранденбургским 13 сентября 1309 г. был заключён договор, согласно которому маркграф продаёт, а орден покупает за 12 000 бранденбургских марок серебром и весом земли в районах трёх городов — Данциг, Диршау и Шветц — в их старых границах.

Кроме того, маркграф был обязан получить согласие на эту сделку у князя Рюгена и князя Глогува Хенрика III, так как и эти князья тоже имели какие-то права на эти земли. К этому Вальдемар должен был получить согласие императора, в то время как орден должен был заручиться поддержкой папы. Окончательным вступлением в силу данного договора назначалась дата 12 февраля следующего года. Если к этому времени появятся какие-либо проблемы, договор купли-продажи должен считаться недействительным, что откроет возможность для дальнейших переговоров. Для устранения законных притязаний на Померанию Владислава Локетека предполагалось получить согласие на состоявшуюся сделку Хенрика III, выбранного значительной партией его сторонников польским королём.

Все действия по захвату Померании поддерживались военной силой. Для этого пришлось перебросить на запад все имеющиеся в наличии вооружённые формирования ордена в Пруссии. Почувствовав слабость ордена на востоке, жемайты тотчас воспользовались этим, и в марте 1309 г. около 5000 всадников под предводительством Мансте и Зударге (Сударге) ворвались в Самбию. Вторжение произошло со стороны Куршской косы, были разорены окрестности Рудау и Повундена. Но как только жемайты узнали о приближении орденского войска, они снялись посреди ночи и спешно отступили.

Рыцарское сословие. Прусские владельцы служебных (ленных) имений образовали местное рыцарство. В него вошли бывшие владельцы замков reges, или nobilis (нобили), витинги и свободные ленники, являвшиеся орденскими вассалами.

Такое же вассальное рыцарство имелось и у местных епископов, но так как их владения были гораздо меньше, то и рыцарей у них было немного.

Основным обязательством владельцев служебных имений была военная служба, которую они обязаны были исполнять на коне с лёгким вооружением. На военную службу они были обязаны являться по первому требованию орденской администрации. Различались три вида военной службы: конная, служба с доспехами (Plate — доспех в виде кожаного жилета с закреплёнными на нём металлическими пластинами) и просто служба.

Конная служба должна была исполняться владельцем, имевшим более 40 хуф (680 гектаров) земли. Он обязан был иметь полное рыцарское снаряжение и соответствующего (защищённого и подготовленного) боевого коня. Его должны были сопровождать по меньшей мере два всадника (как правило, это был небольшой отряд) и повозка с продовольствием и фуражом.

Владелец надела менее 40 хуф прибывал на службу с доспехами-платами (Plate) и другим лёгким снаряжением, верхом на коне. Прусские рыцари, имевшие малое служебное имение до 10 хуф (около 170 гектаров), были обязаны нести "службу на жеребце и в латах" (боевой конь мог быть и мерином), "по обычаю края" в кольчуге и с прусским оружием.

Пруссы, получавшие свои служебные имения по прусскому праву, исполняли службу в железном шлеме или прусском шлеме, со щитом и копьём. Иногда они несли службу в доспехах. В этом случае пруссы использовали небольших, но выносливых и стойких местных коней, называемых швайке (schweike).

В Пруссии имелось и немецкое рыцарство, прибывшее из Германии и получившее от ордена в лен землю за один шиллинг налога. Эти владения наследовались как прямыми наследниками, так и другими родственниками, вплоть до братьев. Они были освобождены от десятины в пользу ордена. Но в знак признания верховной власти ордена рыцари ежегодно вносили один кёльнский пфенниг и два фунта воска. На владельцах лена лежала воинская обязанность. Так как немецкие ленники большей частью были отпрысками дворянских родов Германии, они с разрешения ордена в своих владениях начали строить небольшие укреплённые дворы (замки). Вскоре для них стало обычным носить поместное рыцарское имя, например, Дитрих фон Пинау, Хайн фон Маула (позже Мюль) и многие другие.

В Кульмской земле и в Померании проживало большое количество польских рыцарей, являвшихся орденскими вассалами. Часть из них осталась на этой территории с доорденских времён, часть поселилась в ходе завоевания Пруссии или позже. Все они, являясь вассалами ордена или епископов, обязаны были принимать участие в походах. Крупных рыцарских владений в Пруссии не имелось, видимо, это было невыгодно ордену.

Камерарии. В конце XIII в. орден начал использовать пруссов из числа верных витингов для назначения на административные должности низшего звена. Прежде всего, в качестве камерариев. По описанию границ Самбии (Замланда), относящемуся к 1331 г., она делилась на восемь административных единиц Kammerämter: Кайме, Кремигген, Вальдов, Варген, Гирмов, Побетте, Рудов, Шока. Во главе каждого из этих районов стоял камерарий из знатных пруссов-витингов, осуществлявших функцию связующего звена между населением и властями. В обязанности камерария входило взимание земельных налогов и десятин, а также надзор за земельной собственностью и прусскими деревнями. Кроме того, он был облечён довольно широкими полномочиями в сфере общественного порядка (полицейские функции): разбирал случаи воровства и телесных повреждений. Камерарий имел право арестовать преступника даже в чужом доме или дворе. Далее в его обязанности входило проведение судебного расследования по данному преступлению. Оказавшие сопротивление исполнению этих обязанностей подлежали смертной казни. Если при аресте преступник сопротивлялся и был ранен или даже убит камерарием, то последний не нёс за это никакого наказания.

Камерарии из пруссов прекрасно знали своих земляков, их культуру, менталитет и обычаи, их невозможно было обмануть, поэтому со своими обязанностями они справлялись превосходно.

Резиденцией для камерария служил орденский замок, который он обязан был содержать в надлежащем порядке и всегда готовым к обороне.

В нём имелись запасы оружия, продовольствия и фуража на случай осады. Во время литовских вторжений камерарий обязан был оповестить население окрестных деревень, которое стекалось под охрану замковых стен. Как правило, беженцы располагались в предзамковом укреплении — форбурге с обширным двором и складскими помещениями, обнесённом оборонительной стеной. Мужчины вооружались и пополняли замковый гарнизон, готовясь к отражению вражеского нападения. Женщины и дети устраивались в форбурге и готовились к осаде. Литвины сжигали деревни, захватывали домашний скот и людей, не успевших спастись в замке. Но они крайне редко делали попытки штурмом овладеть укреплением, поэтому даже небольшие камеральные замки служили достаточно надёжным убежищем для местного населения.

Последним магистром ордена Храма в 1294 г. стал Жак де Моле, человек уже немолодой, искренне желавший восстановить власть христианства на Ближнем Востоке. В 1294 и 1295 гг. он посетил Италию, Францию и Англию в безнадёжной попытке организовать новый поход на Восток. Поддержки в Европе он практически не получил, тем не менее организовал отправку караванов судов с зерном, оружием и одеждой для тамплиеров, обосновавшихся на Кипре, и обеспечил охрану острова боевыми галерами. С его участием были предприняты морские налёты на Розетту, Александрию, Акру и остров Тортоса. Он смог также создать постоянную базу на маленьком островке Руад вблизи Тортосы и оттуда наносить стремительные удары по мусульманам. Однако в 1302 г. огромная армия Египта смела с острова небольшой гарнизон тамплиеров.

Хотя крестоносному движению оказывалось весьма мало практической помощи, папа Климент V решительно намеревался предпринять ещё один великий крестовый поход. В июне 1306 г. он призвал магистров иоаннитов и тамплиеров на собор в Пуатье и отдал распоряжение о подготовке к походу.

Жак де Моле был далёк от мысли, что ситуация на Ближнем Востоке может в скором времени измениться коренным образом. Он также сомневался, что христианам удастся организовать плацдарм на материке, прекрасно понимая, что египетские мамлюки, имеющие богатый опыт борьбы с христианами, не допустят этого.

В перспективе Кипр мог служить хорошей базой для проведения боевых операций на побережье Палестины и Сирии, но оставлять на острове орденскую резиденцию было опасно. Местная династия, воспользовавшись орденскими трудностями, пыталась наложить на него свою руку. Первым это почувствовал Тевтонский орден и, не задерживаясь на Кипре, перебрался в Венецию. Вслед за ним иоанниты стали присматривать себе новую резиденцию и предприняли попытку захватить остров Родос. Для этого великий магистр ордена Фульк де Вилларэ 27 мая 1306 г. вступил в тайные переговоры с генуэзским корсаром Виньоло Виньоли. Уже в июне 1306 г. на Родосе был высажен десант в количестве 35 рыцарей и 500 сержантов. Остальные силы, обещанные Виньоли, присоединились позже.

Наблюдая сложившееся на Кипре положение, магистр ордена Храма решил перевести во Францию казну и архивы.

К этому времени финансы французского короля Филиппа IV Красивого и очередной раз постиг кризис. В течение всего правления этого монарха основные проблемы скрывались именно в финансовой слабости государства. Французская королевская власть из-за отсутствия системы регулярных налогов вынуждена была полагаться на разовые выплаты в чрезвычайных обстоятельствах.

Банкиры короля, семейство Франчези, исчерпали все возможности и находились на грани разорения. Ближайший советник короля, юрист и хранитель печати Гийом Ногаре предложил захватить имущество евреев, поселившихся во Франции. Эта идея была не нова, ещё в 1292 г. аналогичным образом поступили с ломбардцами.

Чиновники конфисковали всё имущество евреев, а из собранных ценных металлов монетный двор начеканил новые монеты, между тем как объявили переоценку старых. В результате этих манипуляций в сентябре в Париже разразился бунт такой силы, что Филиппу пришлось искать спасения в замке командорства храмовников Тампль. Мятеж вскоре подавили, но финансовый кризис так и не был преодолён.

Замок ордена тамплиеров в Париже, где укрывался король, располагался на правом берегу Сены. В массивной башне хранились сокровища ордена, а также королевская казна. Этот парижский Дом храмовников являлся основным центром связи между провинциями ордена на Востоке и на Западе. Ни одно из командорств Испании или Италии не могло сравниться с ним по значению. В Тампле, главной резиденции ордена в Париже, на протяжении десяти лет хранилась корона английских королей, которую они в связи с угрозами со стороны мятежных баронов боялись держать в Лондоне. Там же находился оригинал Парижского договора 1259 г. между Англией и Францией, а также образец золотого ливра, служившего монетой-эталоном для французского королевства. Положение французских тамплиеров усложнялось вследствие их роли банкиров и управляющих казной Франции.

Филипп IV к 1307 г. успел перепробовать практически все известные средневековым правителям уловки, однако достигнуть финансовой стабильности в государстве ему не удалось. Советник Гийом де Ногаре предложил королю обвинить тамплиеров в ереси и, осудив их судом инквизиции, завладеть сокровищами. Для этого у него уже были подобраны лжесвидетели, готовые подтвердить любые обвинения против ордена Храма.

Впрочем, к нападкам ордену было не привыкать. Но пока он был в состоянии активно подкреплять делами организацию очередного крестового похода, критика ордена была достаточно сдержанной.

Климент V, ставший папой в ноябре 1305 г., решительно намеревался предпринять ещё один великий крестовый поход. В июне 1306 г. он призвал магистра иоаннитов Фулька де Вилларэ и магистра тамплиеров Жака де Моле на собор в Пуатье. Предлогом для встречи послужило изменение обстановки в Малой Азии, где после побед, одержанных татарами над египетскими султанами, поступило предложение монгольского хана о союзе с христианами. Монгольских послов папа принял в Лионе. Послы предложили поставить сто тысяч всадников и выделить такое же количество лошадей для крестоносцев.

До прибытия магистров Филипп IV встретился с папой в апреле 1307 г. в Пуатье. Во время прощания один из секретарей короля изложил суть дела, по которому выяснялось, что тамплиеры отрекались от Бога во время своего вступления в орден и поклонялись идолу на своих капитулах. Папа не принял это всерьёз и отклонил столь нелепые обвинения.

Жак де Моле, прибыв в Пуатье, чтобы встретить послов монгольского хана, нашёл там большую часть великих бальи ордена. К этому времени Филипп IV уже отбыл из города. Магистр и его совет тут же были посвящены папой в детали обвинений, выдвинутых королём против ордена. Сам папа находил эти обвинения "невероятными и невозможными". Чтобы снять эти подозрения, великие бальи ордена предложили ему провести официальное расследование. Об этом папа сообщил Филиппу письмом от 24 августа и просил короля передать всех свидетелей. В письме он также дал знать, что собирается пройти курс лечения и сможет заняться этой проблемой только в октябре.

Воспользовавшись этим, Филипп отдал приказ де Ногаре ускорить приготовления к ликвидации ордена. Гийом де Ногаре в Понтуазе от имени короля 14 сентября 1307 г. написал и разослал тайные предписания, адресованные королевским чиновникам, бальи и сенешалям, на территории всей Франции. В этом предписании мрачная картина преступлений тамплиеров была представлена таким образом, как если бы эти преступления уже были доказаны. В частности, в нём говорилось: "…что король, к его великому удивлению и ужасу узнал, что тамплиеры, считаясь честными христианами, на самом деле во время приёма в братство трижды отрекались от Христа и трижды плевали на Святое распятие". Более того, "эти нечистые люди отказывались от чаши со святой водой и совершали подношения идолам". Весь текст разосланных предписаний представлял собой массированную атаку на тамплиеров, которые якобы своими порочными словами и делами "оскверняли нашу землю, загрязняя её развратом, и отравляли чистый воздух, которым мы дышим". А потому приказывалось в ночь на 13 октября внезапным налётом провести аресты всех тамплиеров, находящихся на территории королевства.

Так как в XIV в. все случаи ереси имели непосредственное отношение к церкви, то и рассматриваться они должны были церковным судом, и хотя инициатором ареста тамплиеров было правительство Франции, однако же в строгом смысле сама акция сохраняла формы законности, поскольку король объяснил, что действует согласно вполне законной просьбе Гийома Парижского, главного инквизитора Франции.

В ночь на пятницу 13 октября 1307 г. по всей стране сенешали, бальи и прево короля вскрыли запечатанные приказы об аресте всех тамплиеров. Эта операция прошла весьма удачно, была чётко скоординирована и подготовлена в обстановке строгой секретности. Эффект внезапности, рассчитанный королём, превосходно сработал, но огромное богатство, которое Филипп надеялся заполучить, от него ускользнуло.

Согласно официальным источникам, нескольким тамплиерам удалось скрыться. По этим данным, таких было человек двенадцать, но, по всей видимости, их оказалось гораздо больше (как минимум вдвое). В числе исчезнувших были очень крупные фигуры в ордене: приор Франции брат Жерар де Вилье в сопровождении пятидесяти рыцарей и казначей ордена Гуго де Шалон.

Главный инквизитор Франции Гийом 19 октября взялся за дело. В его обвинениях гнусность соперничала с абсурдом. Рядом с инквизитором Франции находились его два помощника, их оружием были пытки, угрозы и обещания.

Руководители ордена во главе с магистром в своих посланиях папе просили его взять расследование в свои руки, что папа им неоднократно обещал, но не выполнил. Судьба тамплиеров была предрешена, многие были сожжены, ещё больше заключены в тюрьмы, где их пытали, а король, которому надоела бесконечная уклончивость папы, требовал от него принятия против храмовников радикальных мер. Все попытки папы к сопротивлению были подавлены, в 1312 г. он капитулировал и приказал ликвидировать орден тамплиеров.

Папа Климент IV назначил трёх кардиналов вынести решение по делу магистра и великих бальи. Это было последнее предательство по отношению к людям, которых он долго обманывал лживыми обещаниями объективно разобраться в этом деле. Через три месяца, 18 марта 1314 г., магистру и ещё трём сановникам ордена Храма на эшафоте, воздвигнутом напротив портала собора Парижской Богоматери, был зачитан приговор с решением о пожизненном заключении. В ответ магистр и командор Нормандии Годфруа де Шарнье громко провозгласили невиновность своего ордена и публично отказались от своих показаний, вырванных под пытками. Король и его совет, узнав об этом, приняли решение сжечь их как нераскаявшихся еретиков. Вместе с Жаком де Моле был сожжён и Годфруа де Шарнье. Оставшие в живых тамплиеры навсегда исчезли во мраке темниц.