Успешная борьба Тевтонского ордена в Венгрии с половцами привлекла к себе внимание польского князя Конрада Мазовецкого.

Его княжество на севере Польши постоянно подвергалось грабительским набегам прусских язычников. Конрад этими набегами был доведён до крайности, отсутствие средств привело к тому, что он не мог предпринять против пруссов не только наступательных действий, но и оборонительных. Дело дошло до того, что один из отрядов пруссов, подойдя к его резиденции, потребовал от него лошадей и платья. Конрад, не смея им отказать, обобрал приглашённых к нему на пир знатных панов, отослав их лошадей и верхнюю одежду пруссам.

Как же сложилась подобная ситуация на северо-востоке Польши?

Ещё в древние времена пруссы враждовали с Польшей. Поляки неоднократно пытались покорить их, но всё было безрезультатно. Не добившись победы оружием, они предприняли попытку обратить пруссов в христианство с помощью миссионеров. Болеслав Храбрый в 997 г. отправляет в земли пруссов пражского епископа Адальберта (Войцеха). Но эта миссия закончилась для Адальберта трагически. Заподозрив в нём польского шпиона, пруссы убивают его. Это произошло на побережье Самбийского (Замландского) полуострова 23 апреля 997 г. в день Святого Георгия. Останки мученика были выкуплены Болеславом и отправлены в Гнезно. Неудачей и смертью завершилась и следующая акция миссионера-монаха Бруно из Кверфурта и восемнадцати его спутников, погибших 14 февраля 1009 г., по словам летописца, "где-то на границе Пруссии и Руси". Болеслав III (Кривоустый) в XII в. вновь делает попытку покорить пруссов. Но оба его похода заканчиваются практически ничем. Более того, попав во время второго похода в засаду, войска Болеслава понесли тяжёлые потери.

Кристиан, 1206–1230 гг. Попытки привить пруссам христианство возобновил с 1206 г. (по другим данным, с 1208 г. и даже с 1209 г.) цистерцианский монах Кристиан, человек большого ума и силы воли, обладавший хорошими организаторскими способностями.

До сих пор неизвестна его национальность, есть предположение (Карл Ломайер), что он был немцем Готтфридом из великопольского монастыря Лекио, а имя Кристиан, как говорится в сообщении за 1215 г. в одной из восточно-саксонских хроник, было им получено за миссионерскую деятельность по христианизации пруссов. Перебравшись в монастырь Олива на левом берегу Вислы, недалеко от прусской границы, он активно приступил к подготовке проповеди христианства среди пруссов. Его целью была попытка мирными путями найти среди них друзей и обратить их на "путь истинный". Он собирал любую информацию о пруссах, их быте, веровании и языке. Примером для него служил ливонский проповедник Мейнард, действовавший на реке Даугаве среди язычников Латвии.

За помощью и официальным разрешением Кристиан отправился в Рим к папе Иннокентию III. Римский папа отнёсся положительно к перспективе закончить более чем столетние попытки обратить в христианство прибалтийский народ. Он без колебаний выполнил просьбу отважного монаха и в распоряжении от 26 октября 1206 г. поручил Кристиану предпринимать любые мероприятия, какие он сочтёт необходимыми для обращения язычников в христианство, а всех священников верхней и нижней Польши призвал всячески способствовать ускорению и завершению этой миссии. Папа также предложил Кристиану активно сотрудничать с польской католической церковью. Уже в следующем году тот переправился через Вислу, служившую границей между язычниками и христианами, и начал проповедовать Евангелие.

Отправляясь в Пруссию, Кристиан говорил: "Урожай созрел для жатвы", — имея в виду, что пруссы готовы для принятия христианства, и хотя один из двух сопровождающих его монахов сразу после вступления на территорию пруссов принял мученическую смерть, его миссия была достаточно успешна. Некоторые знатные вожди прусских родов, а за ними и часть простого народа, приняли крещение. Среди них были два знатных прусса, братья Содрех и Фалет, обращённые лично Кристианом.

На западе ходили слухи о деятельности Кристиана, один хорошо осведомлённый монах в Бельгии уже тогда говорил, что он мог бы быть "первым епископом страны (Пруссии)". Столетием позже монахи из монастыря Олива в Поморье прославляли свою обитель тем, что он вышел из их монастыря для крещения пруссов.

Кристиан не только обращал пруссов, но и некоторых из них посылал для обучения на запад в монастыри. После подготовки он их направлял в Пруссию для обращения своих собратьев. Так, известно, что два знатных прусса, Свабуно и Варпод, после торжественного крещения в Риме принявшие имена Павел и Филипп, были посланы в земли Вармии и Натангии проповедовать христианство. В целом, успехи в обращении пограничных пруссов были незначительны, но в докладах папе сильно преувеличивались. Иннокентий III, ободрённый сообщениями Кристиана, в 1215 г. (возможно, в 1216 г.) назначает его епископом Пруссии. Перспективы нового епископа были достаточно туманны, но его правовые притязания уже значительно выросли, и он старался утвердить свой приоритет по отношению к светской власти. В ответ на это пруссы вторглись в земли Мазовии, Куявии и Хельмскую и, нигде не встречая сопротивления, разорили их. В следующем 1216 г. пруссы вновь совершили набег на Северную Польшу, предав огню церкви, монастыри и даже города. Следующие два года они нещадно разоряли земли в среднем течении Вислы.

Видя, что интенсивность прусских набегов на Польшу увеличивается, папа 3 марта 1217 г. призвал европейских христиан к крестовому походу в Пруссию, указывая, что богу также были бы угодны и походы против европейских язычников. Следующие походы, обрушившиеся на Пруссию, уже были крестовыми, официально благословлёнными церковью.

Епископ Вроцлава (Бреслау) и князь Теобальд Чешский в 1218 г. предприняли поход в Пруссию, но эта акция не имела никаких последствий. Одними из первых на призыв папы откликнулись и рыцари испанского ордена Калатрава (Calatrava). Прибыв на побережье около 1220 г., они не смогли сыграть серьёзной роли в борьбе с пруссами. Более того, неизвестно даже, вернулись ли они назад в Испанию или все полегли в Пруссии.

В течение двух лет, в 1219–1220 гг., Кристиан разъезжал по Силезии и Саксонии, стараясь пробудить участие к судьбе своего епископства. По договору с Конрадом Мазовецким в 1222 г. епископу были пожалованы владения в Хельмской земле. В этом же году польские князья, поддержанные светскими и духовными руководителями, собрались выступить против язычников. В первом походе 1222 г. приняли участие князья Лешек Белый, Хенрих Бородатый и Конрад Мазовецкий. Через год к ним присоединился князь Святополк и некоторые епископы. Но и на этот раз они не добились успеха. В ответ пруссы перебили своих соплеменников, уже принявших христианство. Пограничная Хельмская земля, где поселился Кристиан, была превращена в пустыню, а сам он, лишившись своей резиденции, вынужден был бежать. Пруссы вторглись в Поморье, напали на монастырь Олива и, перебив монахов, сожгли его.

Граница пылала, необходимо было организовать постоянную охрану, особенно со стороны Мазовии и епископства Плоцкого. Но перманентная децентрализация Польши и связанные с этим княжеские междоусобицы не давали возможности сосредоточить на этом направлении достаточные для обороны силы.

Вероятно, по совету князя Хенрика Бородатого, который в 1222 г. выделил в Силезии владения Тевтонскому ордену, Конрад Мазовецкий решил просить помощи у ордена, зарекомендовавшего себя в Венгрии. Князь созвал на совет своих епископов и представителей знати, и они решили обратиться к магистру Герману фон Зальца. Было организовано посольство, которое в 1225 г. отправилось к магистру. Герман в то время находился в Южной Италии, и послы прибыли к нему в начале 1226 г. Ордену предлагалось взять во владение Хельмские земли, с обязательством покорить Пруссию. Но тут возник вопрос: для кого покорить? Кому должны были принадлежать покорённые территории — ордену, Польше или императору? Об этом послы ничего сказать не смогли. Получение от Конрада Хельмской земли само по себе ничего не означало, и у ордена не было уверенности, что поляки не поступят с ним так же, как венгерский король. Этот вопрос обсуждался на орденском капитуле, который настороженно отнёсся к новому предложению. Император в это время находился в Италии, в городе Римини, и, вероятно, магистр говорил об этом с Фридрихом II. В орденских источниках указывается, что уже в марте 1226 г. он даёт Герману фон Зальца так называемую "Золотую буллу" (грамота, скреплённая золотой печатью). По другим данным, официально "Золотую буллу" от Фридриха II орден получил после начала завоевания Пруссии весной или летом 1235 г. Выбор номинальной даты (частая практика в Средние века), вероятно, объяснялся действительным обсуждением "прусского вопроса" при дворе императора в 1226 г. В грамоте император жаловал ордену в полное распоряжение земли, обещанные польским князем, а также все земли язычников, которые в будущем смогут завоевать рыцари, и даровал ему важнейшие политические и хозяйственные права (регалии). (Приложение 1.)

Для уточнения условий магистр фон Зальца в том же 1226 г. отправляет двух орденских рыцарей — Конрада фон Ландсберга с товарищем Отто фон Залейденом — в сопровождении 18 вооружённых всадников к Конраду Мазовецкому с целью обстоятельнее выяснить положение дел на месте. Посольство не застало Конрада в его землях (тот участвовал в очередной польской междоусобице) и было принято его женой Агафьей. Во время пребывания орденских послов в Мазовии сильное прусское войско вторглось в эти земли и дошло до Плоцка. Орденские рыцари были поставлены во главе мазовецких отрядов и в ожесточённом бою нанесли пруссам поражение, но при этом оба рыцаря сами были тяжело ранены. Мазовецкое войско тоже понесло значительные потери. По сведениям Е. В. Чешихина, Ландсберг, не дождавшись князя, возвращается к магистру. Иоханнес Фойгт, напротив, пишет, что 29 мая переговоры состоялись. В присутствии епископов Гюнтера Мазовецкого, Михаэля Куявского и Кристиана Прусского, с согласия супруги Агафьи и сыновей Болеслава, Казимира и Земовита был составлен документ о передаче ордену земель Хельмской и Любавы (Кульмерланда и Лёбау) с отказом от всех прав и притязаний. Этот документ был доставлен княжеским посольством магистру. Оба орденских рыцаря остались в Мазовии. Конрад построил для них небольшую вальную крепость с деревянными стенами, названную Фогельзанг. В ней орденские рыцари поджидали подкрепления от верховного магистра, изучая ситуацию на границе и в прусских землях. Весь следующий 1227 г. Герман фон Зальца по поручению императора готовил крестовый поход в Палестину, а Конрад Мазовецкий продолжал активное участие в войнах между польскими князьями.

Создание ордена "Братья рыцарской службы Христу в Пруссии", 1227–1228 гг. Но главная проблема — охрана границы от прусских нападений — так и не была решена. Вероятно, следуя совету епископа Прусского Кристиана, князь Конрад Мазовецкий решает создать свой рыцарский орден. В декабре 1227 г. или в январе 1228 г. при дворе князя обсуждался проект основания нового ордена. В качестве образца был взят орден Братьев Рыцарей Христа "Fratres Militiae Christi", называемый также орденом меченосцев, действующий с 1202 г. в Ливонии. Этот орден был основан епископом Ливонии Альбертом и утверждён папой Иннокентием III в булле от 20 октября 1210 г. На начальном этапе он исполнял роль военной силы в покорении ливонских и эстонских язычников и подчинялся непосредственно епископу. Это был первый рыцарский орден, созданный за пределами Средиземноморья. Он имел устав и плащ тамплиеров, его гербом являлся красный меч остриём вниз на белом (серебряном) фоне и небольшой красный крест над ним. Конрад принял решение об основании нового ордена, названного "Братья рыцарской службы Христу в Пруссии" (Bruder vom Riterdienste Christi in Preussen). Имеются сведения и о других его названиях: "Рыцари Христа" (Milites Christi), называемые также "Рыцари Пруссии" (Milites Prucie), или "Братья из Добриня" (Fratres de Dobrin). По-польски он назывался "Добжиньские братья" (Dobrzynsky bracia) — по месту своей резиденции, крепости Добжинь, переданной им Конрадом и расположенной на правом берегу Вислы.

Это укрепление являлось хорошим плацдармом для борьбы с пруссами. Вместе с замком ордену были пожалованы земли между ручьями Каменица и Хельменица до прусской границы. На его содержание Конрад выделил поместье Седльце (Cedelisze) в Куявской земле. Пожалование относится к 1228 г. Плоцкий епископ с капитулом уступил новым поселенцам право на саму территорию и на сбор десятины. В качестве отличия рыцари Христа имели белый плащ, на котором были нашиты красная шестиконечная звезда и под ней меч остриём книзу.

Известные польские историки-медиевисты полагают, что магистр нового ордена Бруно и орденские рыцари происходили из Нижней Саксонии и Мекленбурга, и среди них были потомки славянского Мекленбургского рыцарства. Добжиньский орден, как и меченосцы, взял устав тамплиеров, официально его основной задачей считалась оборона польских земель. Но Петер из Дусбурга пишет, что Конрад и орденские братья договорились о завоевании прусских земель, которые будут поровну поделены между орденом и князем. Эта договорённость вполне устраивала магистра Бруно, пытавшегося получить независимость от светских и церковных властей. Конрад Мазовецкий также имел далеко идущие планы, пытаясь с помощью созданного ордена осуществить экспансионистские намерения по отношению к землям пруссов. На начальном этапе орденских братьев насчитывалось 14–15 человек, но с кнехтами и оруженосцами они представляли значительную силу. Узнав о новом противнике, пруссы собрали многочисленную рать и двинулись на Добжинь. Вышедшие навстречу братья рыцарской службы Христу в Пруссии во встречном бою были разбиты. Оставшиеся бежали в крепость, пруссы попытались осадить её, но вскоре отошли. В дальнейшем пруссы неоднократно делали попытки взять Добжинь, однако им это не удалось. Братья рыцарской службы Христу в Пруссии были настолько деморализованы, что редко кто из них решался появляться за пределами замка, и даже небольшой отряд противника мог спокойно грабить окрестности крепости, не встречая никакого сопротивления с их стороны.

Осенью 1227 г. Герман фон Зальца с немецкими крестоносцами-пилигримами и собранными в Европе тевтонскими рыцарями отправился в Палестину. Фридрих II Гогенштауфен ещё восемь лет назад обещал римскому папе отправиться в крестовый поход. В 1225 г. он женился на дочери иерусалимского короля Иоанна де Бриенна — пятнадцатилетней Изабелле де Бриенн и выступил с притязаниями на трон Латинского королевства. В порту Бриндизи 8 сентября император возглавил флот крестоносцев. Выйдя на корабле в море, после трёх дней пути он заболел и вынужден был вернуться. Поход был полностью расстроен, и папа Григорий IX, не приняв оправдания в болезни, отлучил виновного от церкви как злокозненного врага веры Христовой.

Отлучённый император летом (возможно, весной) 1228 г. со значительным войском отплыл из Бриндизи в Сирию. Ещё до прибытия в Акру он воспользовался междоусобной войной Египта с Дамаском и завязал переговоры с султаном аль-Камилем. Фактически крестоносцы не вели военных действий, за исключением отдельных вылазок. В феврале 1229 г. в Яффе Фридриху удалось заключить мир сроком на 10 лет. В результате была получена только узкая полоска берега и несколько святых мест. По мирному договору Иерусалим, Вифлеем и Назарет, а также все селения, расположенные по дорогам, ведущим к Иерусалиму, часть округов Сайда и Торон перешли под власть императора. Полученная территория вряд ли могла быть удержана при серьёзном наступлении мусульман. Эти просчёты вызвали на востоке у тамплиеров, госпитальеров и местного патриарха возмущение. Патриарх запретил императору въезд в Иерусалим под угрозой отлучения от церкви. Тем не менее Фридрих II, уступая желаниям немцев и ломбардцев, 17 марта вступил в Иерусалим. В этой обстановке ордену было опасно как следовать за императором, так и покинуть его. Магистр выбрал первое, но с твёрдым убеждением содействовать примирению с папой.

На следующий день в церкви Гроба Господня Фридрих П сам возложил на себя корону и стал королём Иерусалимским. Герман фон Зальца присутствовал на коронации и, чтобы не допустить обострения конфликта с папой, отговорил Фридриха от проведения мессы, что послужило бы дерзким вызовом Риму. Император передал Тевтонскому ордену бывшую королевскую резиденцию в Иерусалиме и крепость Давидсбург (Davidsburg), находящуюся в западной части города. К этому добавились права собственности на старый немецкий госпиталь. Но магистр фон Зальца оценивал положение как шаткое и не стал переносить свою резиденцию из Акры в Иерусалим.

Успехи главного политического соперника на востоке вызвали у папы Григория IX ярость, и он двинул свои войска на юг Италии, где находились владения императора. 19 марта император покинул Иерусалим. Все его обещания отстроить стены Святого Города не были выполнены. Как позже выяснилось, по мирному договору, который заключил Фридрих с аль-Камилем, город не должен быть ни укреплён, ни защищён. Попытка тамплиеров и патриарха Иерусалимского нанять рыцарей для защиты Святой Земли встретила грубый отказ Фридриха. Император отказался от своего обязательства содержать в Святой Земле в течение двух лет тысячу всадников. Он не желал оставлять на востоке ни одного из своих воинов, столь необходимых ему для войны в Италии. Возмущение всех франков Палестины и Сирии, а также тамплиеров, было столь велико, что дело чуть не дошло до столкновений.

Итак, Фридрих II спешно покинул Святую Землю и 1 мая отправился в Италию. Вместе с ним (или немного позже) отбыл и хохмейстер фон Зальца. За огромную работу, проведённую Германом фон Зальца в организации этого крестового похода, верховный магистр получил от Фридриха II в свой герб чёрного имперского орла.

Этот орёл был помещён на золотом щите в центре креста. Изгнав из Апулии папские войска — "ключеносцев" (по гербу Ватикана, состоящему из перекрещённых ключей), Фридрих начал угрожать папским владениям. Тогда немецкие князья во главе с фон Зальца решили примирить врагов. В ноябре 1229 г. магистр отправился в Рим и с трудом уговорил враждующих иерархов — духовного и светского — на перемирие. Папа снял с императора отлучение от церкви, получив взамен позволение на решение своих итальянских дел. Всё это время магистр находился рядом с императором, став свидетелем ожесточённой политической борьбы между ним и папой.

В силу своего опыта Герман понимал, что для развития молодого ордена необходима тесная связь с императором, но под сенью папского благоволения.

Положение ордена в Палестине после крестового похода сильно осложнилось из-за конфликтов с тамплиерами. В этой ситуации магистр решил построить орденскую резиденцию за пределами Акры. Планы создания нового центра вынашивались давно.

Некоторое время орден предполагал разместить свою резиденцию в замке Торон (Thoron). Это была старая, сильно разрушенная мусульманами крепость, которую рыцари отстроили около 1225 г. Замок располагался на севере от Акры и контролировал дорогу на Дамаск. Но в 1229 г. ордену пришлось возвратить его наследникам прежнего владельца, графа Сен-Омер — основателя этого замка. Весной 1228 г. была осмотрена старая крепость Монтфорт (Montfort), или Штаркенберг, находившаяся в горах в 20 километрах на северо-восток от Акры. Это укрепление castrum novum — франки называли его frans chastiau — прекрасно подходило для оборонительных целей. После его покупки орденские братья попытались превратить Монтфорт в неприступную крепость, где предполагалось расположить резиденцию магистра и орденский Генеральный капитул. Резиденция также была предназначена для хранения архива ордена и его казны. Перестройка началась не ранее 1229 г. В середине марта Герман фон Зальца попросил папу Григория IX поддержать строительство этого замка. Помощь курии состояла из призыва папы от 12 июля 1230 г. к сбору денежных пожертвований. Так, папа Иннокентий IV в документе от 18 сентября 1245 г. предоставил всем, кто содействует строительству Монтфорта, неограниченное отпущение грехов на 40 дней. Строительство затянулось, и к 1245 г. оно ещё не было закончено.

Можно полагать, что только к 1250 г. замок был завершён. Располагался он на горной гряде, с трёх сторон окружённый крутыми склонами, а с четвёртой был пробит ров. Решающее оборонительное значение имела главная башня. Снабжённая водяной цистерной и запасами продуктов, она могла держаться после захвата врагами самого замка. В Монтфорте в верхней части главной башни находились помещения верховного магистра. Внешние крепостные стены усложняли противнику подступ к замку. Монтфорт был окружён тройным кольцом стен. Длина второго кольца составляла 450 метров, а третьего — около 1350. Сухой ров достигал ширины 30 метров и глубины 12. Такие рвы, выложенные тяжёлыми камнями, создавали проблемы с доставкой осадных башен к центральной части крепости. Стены строились наклонно, так что нападающие не могли пользоваться защитой "мёртвого угла". Чтобы воспрепятствовать удалению из стены отдельных тесаных камней размером до трёх метров, их соединяли между собой железными скобами. Отверстия, куда вставлялись концы скоб, заливали свинцом. Каждая скоба весила два килограмма, каждая свинцовая заливка — 800 граммов. Стены самого замка были до трёх метров толщиной и более 20 — в высоту. Наверху, за зубцами стен, и внизу, у подножия, где имелись щели 15 х 80 сантиметров для обстрела, стояли арбалетчики. Подход к вершине был очень извилист и узок. В замке находились помещения для вооружённых кнехтов и слуг, общая трапезная с большими окнами, две кухни и прачечная с канализационной трубой, выходящей наружу. Конюшни для боевых лошадей располагались на первом этаже главной башни. Во время осады решающим для выживания людей был запас воды. Все поверхности в замке были выложены каменной плиткой, соединённой строительным раствором, так что дождевая вода не могла просачиваться. Небольшие желобки давали направление воде, которая на начальном этапе собиралась в отстойниках, а затем сливалась в огромные подземные цистерны.

Наряду с Монтфортом орден заложил ещё два замка — Мелиа (Melia) и Юдин (Judin), прикрывающие Акру с севера-востока. Связь с соседними замками осуществлялась посредством оптических сигналов, а на дальние расстояния посылали почтовых голубей.

Всё это говорит о том, что ещё в середине XIII в. все силы ордена были направлены на оборону Святой Земли. Более того, Тевтонский орден в 1256–1261 гг. активно скупал земли в Палестине и Ливане. Таким же образом поступали ордены тамплиеров и госпитальеров-иоаннитов. Чтобы не допускать конкуренции и дешевле приобретать собственность, между орденами была достигнута договорённость, которую они внесли в соглашение от 9 октября 1258 г.

Внутренние раздоры между орденами в Святой Земле вызвали тяжкие последствия. Тамплиеры упорно настаивали на союзе с Дамаском против Египта. Они полагали, что главная опасность для разобщённых на Ближнем Востоке христиан шла из Каира, и искали союзника. В свою очередь, госпитальеры склонялись к договору с самим Египтом. На этой почве произошёл раскол между орденами. К несчастью, договориться они так и не смогли, и на улицах Акры рыцари обоих орденов вступали в схватки между собой. В эти столкновения были втянуты и рыцари Тевтонского ордена, которых тамплиеры в 1236 г. изгнали из Акры и вынудили укрыться в Монтфорте. Но так как он ещё не был достаточно обустроен, генеральные капитулы ордена проводились в Марбурге на Лане. Это было удобно верховному магистру, который большую часть своего времени находился "за морем" — в Европе. Его частые и продолжительные отсутствия в Палестине вызывали внутри ордена недовольство и нарекания.

До захвата Салах ад-Дином в 1187 г. Иерусалима в Святом городе располагался госпиталь, основанный немецкими паломниками, который находился в подчинении у иоаннитов. Это было зафиксировано в предписании папы Целестина II от 1143 г. Теперь же, когда Иерусалим опять перешёл к христианам, Тевтонский орден фактически вернул себе права на этот госпиталь. Иоанниты в 1229 г. попытались изменить ситуацию в свою пользу и обратились в курию с жалобой, претендуя на верховенство и ссылаясь на распоряжение Целестина II. Папа Григорий IX уполномочил иерусалимского патриарха разобраться в этом вопросе и определить, кому подчиняется данный госпиталь. По сути, это повеление так и осталось без ответа.

Благодаря императорской привилегии 1226–1235 гг. и папской ленной экземции магистр получил права имперского князя, но без включения Пруссии в империю. Эта хитроумная правовая конструкция позволила значительно позднее — в 1525 г. — преобразовать орденское государство в светское герцогство, а после присоединения к бранденбургскому курфюршеству повысить ранг курфюрста в 1701 г. до короля Пруссии, и снова вне империи (выделено мной — А. Б.).

В разгар Шестого крестового похода, несмотря на свою занятость, магистр не упускал из вида польско-прусские дела. Весной 1228 г. к Конраду Мазовецкому было отправлено новое посольство во главе с комтуром Филиппом де Халле (Филипус де Халле), орденским братом Хайнрихом (Генрикус Богемус) и орденским монахом Конрадом. Встреча состоялась в далёкой Галиции, по предварительному соглашению князь уступил ордену Хельмскую землю (которую ещё предстояло отвоевать у пруссов) и некую куявскую деревню.

О каком-либо подчинении ордена Польше речи не было. Епископ Кристиан, крайне заинтересованный в возвращении на Хельмскую землю, пожаловал ордену право на десятину. Наступление на Пруссию откладывалось до окончания крестового похода. Но противостояние папы с императором в Италии затянуло переброску орденских рыцарей на границу с Пруссией. Как только в конце 1229 г. состоялся формальный акт примирения между Григорием IX и Фридрихом II, Герман фон Зальца вновь вернулся к польско-прусской проблеме. К этому времени Конрад, разочарованный в возможностях Добжиньского ордена, в особой грамоте полностью подтвердил прежние обещания о передаче Тевтонскому ордену в постоянное владение Хельмской земли.

В это время на Висле некоторое время пребывал легат папы римского Вильгельм фон Модена. Он был проездом из Дании, где обсуждал с королём Вальдемаром проблемы Ливонии. По пути в Рим он остановился на Висле, где оставался с осени 1228 г. или весны 1229 г. до января 1230 г. Неизвестно, насколько он вмешивался в договорный процесс ордена с князем Конрадом. Вероятно, в это время он мог составить свою малую прусскую грамматику и попытаться помочь Кристиану наладить религиозные контакты с помезанцами или погезанцами к северу от Кульма.

Герман фон Зальца был хорошо знаком с деятельностью епископа Прусского Кристиана, в лице которого орден имел сильного конкурента. Взаимоотношения ордена с епископом Кристианом прошли несколько этапов. Магистр ясно видел трудности, с которыми ему предстоит столкнуться. Основная проблема заключалась в папской теории миссионерства: язычники должны быть обращены в христианство, но нельзя подчинять их своему господству. Для решения этих вопросов к Конраду было отправлено третье посольство. В январе 1230 г. в Леслау при посредничестве куявских аббатов Иоанна Линденского и Хайнриха Лугненского состоялось подписание соглашения с Кристианом.

Епископ Прусский сохранял за собой все владения, подаренные ему Конрадом и епископом Плоцким. Орден признал епископских вассалов, получивших лены от Кристиана. В свою очередь, орден в Хельмской земле мог раздавать лены только с согласия епископа и т. д. В Рубенихте в 1231 г. между ними был заключён новый договор, согласно которому Кристиан отказывался от прав на владение Хельмской землёй, переданных ему епископом Плоцка, и землями, подаренными ему Конрадом Мазовецким, но сохранял свои епископские права на этой территории. Неожиданный случай помог ордену приблизиться к своей цели. Уже после начала вторжения рыцарей в Пруссии (1231) епископ Кристиан во время поездки к пруссам в 1233 г. был захвачен язычниками в плен. Орденские братья и пальцем не пошевельнули, чтобы его вызволить. Напротив, Герман фон Зальца, воспользовавшись тем, что конкурент устранён, успешно заключил соглашение с Римом. Григорий IX, убеждённый магистром, что Кристиан пропал без вести, 3 августа 1234 г. издаёт буллу, по сути аналогичную "Золотой булле".

Одновременно послы вели переговоры с князем Мазовецким и епископом Плоцким о юридическом признании права ордена на Хельмскую землю. Чтобы дарение имело законную силу, требовалось согласие наследников Конрада, к тому же к грамоте надлежало привесить печати других польских князей, поскольку вся Польша рассматривалась как вотчина всей династии пястов. Во время переговоров эти требования частично были выполнены. В этом же году 13 июня в Крушвице была подписана ещё одна грамота, по которой Конрад на вечные времена передаёт Тевтонскому ордену Хельмскую землю. За это орден обязался защищать Конрада и его наследников от пруссов и других соседних язычников (литвинов). Однако подлинность этого документа не раз подвергалась сомнению. Но это уже не имеет значения, так как его содержание в значительной мере дублируется другими актами, подлинность которых не вызывает сомнений.

Папа Григорий IX в 1230 г. дал ордену позволение расширить сферу христианства в этой стране, разрешив занятие территорий, не охваченных христианскими миссиями, а также взял под опеку земли, которые орден сможет захватить в будущем. Был подтверждён также документ Конрада Мазовецкого от 1228 г., по которому князь уступал ордену Хельмскую землю, "не сохраняя для себя никаких привилегий и не рассчитывая на это в будущем".

Причин, почему переговоры ордена с Конрадом Мазовецким так затянулись, было много. Это и организация крестового похода, которую Фридрих II поручил Герману фон Зальца. Магистр для этого похода был вынужден мобилизовать все силы Тевтонского ордена. Немаловажной причиной был неудачный опыт венгерской экспедиции. Случившееся в Бурценланде Герман фон Зальца перенёс как сильнейший удар, поэтому руководители ордена так долго "оттачивали" документы, прежде чем последовали призыву князя Конрада. Нельзя забывать, что как раз в это время орден переходил к активным действиям в Испании и все свободные ресурсы перебрасывались на Иберийский полуостров.

Но главное — приоритетным направлением ордена по-прежнему являлось укрепление позиций в Палестине и Средиземноморье, регионах его основной деятельности. Вследствие этого завоевание Пруссии отступало на задний план. Сил на это практически не было. Таким образом, завоевание Пруссии пришлось проводить по остаточному принципу, делая основной упор на помощь пилигримов-крестоносцев. Об этом Герман фон Зальца предварительно договорился с папой Григорием IX. В сентябре 1230 г. папа дал разрешение проповедовать крест (крестовый поход) в Пруссии, в землях Магдебурга, Бремена, Померании, в Польше, Моравии, Гольштейне и Готланде, "дабы язычники не могли впредь хвастаться и питать безнаказанно вражду к Богу". Пилигримам, направляющимся в Прибалтику, давались те же привилегии и индульгенции, что и участникам походов в Палестину.

Разведывательная и подготовительная фазы, 1230–1231 гг. К весне 1230 г. на границу с Пруссией прибывает Герман фон Бальк, назначенный ландмейстером Пруссии. Этот орденский брат происходил из старинного графского рода в Швабии, где на территории епископств Хильдесхайм и Хальберштадт имел свои владения. Герман начинал свою деятельность в статусе затем субдьякона. Полагают, каноника, что в этом качестве он принимал участие в осаде Акры в 1189–1190 гг. Во времена магистра Хайнриха фон Тунна (1208 г.) Герман отказался от церковной карьеры и вступил в ряды Тевтонского ордена. За более чем два десятилетия своей деятельности в ордене он зарекомендовал себя как дальновидный политик и воин.

Вместе с ним прибыли маршал Дитрих фон Бернхайм, комтур Конрад фон Тутелен (von Tutelen), хаускомтур Хайнрих фон Берка (von Berka) и госпитальер Хайнрих фон Цейтц фон Виттхендорф (von Zeitz von Wittchendorf). Орденских рыцарей сопровождали оруженосцы и кнехты. Можно предположить, что общая численность орденских братьев с прибывшими ранее в 1226 г. орденскими рыцарями Конрадом фон Ландсбергом и Отто фон Залейденом, затем весной 1228 г. комтуром Филиппом, братом Хайнрихом и орденским монахом Конрадом была не более девяти человек. В соответствии с характером орденского войска вместе с кнехтами и оруженосцами, вероятно, находились также капеллан, врач и персонал по уходу за больными; вместе с обозом их могло быть до 150 человек. Это было всё, что на тот период Тевтонский орден мог выставить против Пруссии. Конрад фон Ландсберг вскоре после прибытия Германа фон Балька был отозван в Германию, где в 1233 г. упоминается в качестве свидетеля.

Задача, с которой столкнулся Герман фон Бальк, была похожа, скорее, на экспедиционное предприятие, чем на военный поход. Расстояние до ближайших баз снабжения за Одером и Эльбой достигало 300–500 километров. Верховые лошади для рыцарей и кнехтов, оружие и снаряжение доставлялись из Германии. Из-за отсутствия дорог снабжение должно было доставляться на вьючных животных и только на отдельных отрезках пути — на бычьих упряжках. Только в 1237 г. было установлено морское сообщение между Любеком и Эльбингом. Снабжение провиантом на начальном этапе обеспечивали поляки, и этот пункт договора был выполнен целиком и полностью.

В планах ландмейстера использование речного транспорта на Висле играло важную роль. В связи с этим стратегическое положение крепости Фогельзанг было крайне невыгодным, причина крылась в плохой связи с рекой. Крепость находилась в глубине территории в нескольких километрах от берега. Для реализации запланированного вторжения войска ордена нуждались в гавани. Сразу после прибытия Германа на Вислу орден уже в марте приобрёл у епископа Плоцкого местность Нессау. В нескольких километрах к северо-западу от Фогельзанга на берегу реки была построена крепость Нессау. Под её прикрытием были оборудованы причалы, которые в дальнейшем использовались для переброски отрядов и снабжения на правый берег Вислы. В гавани оборудовали верфь; ремесленников, вероятно, привозили из Гданьска, но строительный материал поставлялся герцогом Конрадом Мазовецким. Наряду с баржами для материалов и снабжения строились и более лёгкие лодки для транспортировки людей и лошадей. Эти плоскодонные суда позволяли проводить быструю погрузку и разгрузку лошадей и воинов для высадки десанта на правый берег реки. Высоко загруженные речные лодки низкой осадки могли причаливать на необорудованный или слабо подготовленный берег. База для ведения операций в Нессау была создана в соответствии с лучшим для своего времени технологическим уровнем логистических сооружений на Висле.

Вскоре орденским братьям пришлось столкнуться с пруссами. Отряд язычников, переправившись через Вислу, вторгся в польские земли, занимаясь грабежом и разбоем. Узнав об этом, орденские братья, вооружившись, кинулись за ними. Обнаружив погоню, пруссы страшно удивились, привыкнув к безнаказанности. Узнав от пленного поляка, кто эти рыцари, они в растерянности отступили.

С кем же столкнулись орденские рыцари в Пруссии?

Пруссия и пруссы. Пруссия к тому времени представляла конфедерацию племён, заселявших территорию от реки Неман на севере и востоке, Нарева и Древенца на юге, Вислы на западе и Балтийского моря на северо-западе. Пруссы обладали развитой материальной культурой и среди балтийских племён являлись наиболее цивилизованными. Областями прусских племён являлись Помезания, Погезания (возвышенная и низменная), Вармия, Сассовия, Натангия, Бартия и Малая Барта, Самбия, Надровия, Скаловия, Галиндия и Судовия (ятвяги). Они не были едины и зачастую враждовали друг с другом. Все племенные территории делились на более мелкие (родовые) части, известные по местоположению их главной крепости, представляющей из себя вальное укрепление с деревянными стенами. В крепостях располагались представители местной знати, имевшей обширную земельную собственность. Чем шире были их владения и богатство, тем большее уважение и вес они имели. (Приложение 16. Карта Прусских земель.)

Помезания в заселённых областях на юге и востоке имела немалое количество таких крепостей. Самая значительная из них находилась на горе Гревозе, где впоследствии будет построен Старый Кристбург. Народ Помезании был крепкий и храбрый; возможно, это были потомки древних видивариев.

Погезания располагалась севернее, была заселена мужественным и сильным народом. Население пребывало в основном в южной возвышенной части, в лесах на севере его было значительно меньше. Наиболее известные центры Погезании — это район Ланзания и Кадинен, с одноимённой крепостью северо-восточнее Эльбинга, и Веклиц юго-восточнее.

Северо-восточнее находились земли Вармии, одной из наиболее значительных земель Пруссии. Территория была густо заселена и хорошо обустроена, на ней проживало большое количество богатых и знатных родов. Известный род Глоттинов был в состоянии выставить внушительную рать.

Земли Натангии северо-восточнее Вармии были небольшими по территории, но народ, населявший их, был не менее храбрым и трудолюбивым. Среди земельной знати особо выделялись землевладелец Хонеда на берегу залива Фришинг и хозяин Первильтена на реке Фришинг. В крепости Беселеда (под Бартенштайном — Бартошице) правил областью знатный Склумен (по другим данным, район Склуниен располагался у Покарвиса).

Барта — ещё одна из значительных земель Пруссии — находилась восточнее Погезании и Вармии. Она имела большое количество крепостей и знатных вождей-нобилей. Важнейшей областью являлась местность, где река Губер (Губра) впадала в Алле (Лыну). Позже там расположился город Шиппенбайль (Семпополь). В этом месте на берегу Губера недалеко друг от друга располагались две крепости — Вайстотепила и Валлевона. Первая крепость являлась резиденцией рейкса (правителя) Барты. Там же сохранялась деревня Rickgarben — Гора Рейкса. В петле реки Губер, как полагают, находился священный лес, доступ к которому в самом узком месте замыкал вал со рвом. В этой же местности имелся населённый пункт Prantlak (горящее поле) — пол. Pretlawki, указывающий на место, где, вероятно, хранился священный огонь. Вторая крепость — Валлевона, предположительно, являлась резиденцией местного криве (жреца), где он у священного местопребывания богов вершил суд. Шиппенбайль (Scheppenbil, Scheffenbil) — крепость шёффена, судьи. Вероятно, именно этим была вызвана ожесточённая борьба, которую предстояло выдержать в этой местности орденским рыцарям.

Галиндия располагалась южнее Барты и охватывала большую область, простиравшуюся далеко на юг и восток Пруссии. Эта земля была обильно покрыта густыми лесами и разрезалась на две части озёрами и болотами. В исторических материалах не сохранилось упоминания ни об одной крепости в этой области.

Самбия располагалась на полуострове севернее Натангии, окружённая с трёх сторон заливами и морем, и только с востока её границами являлись реки Штребе (Лаба — Дейме) и Прегель (Преголла или Липза).

Это была самая известная среди народов Европы территория в Пруссии, связанная с добычей янтаря. В Самбии имелись в большом количестве крепости местной знати. Сохранились сведения о знатных родах Candeyne из Меденау, Karioten, GгеуЬоwеn, Syken, Waydoten и других — в районах Кведнау, Гермау, Рудау, Вальдау. По легенде предполагается, что на Гальтгарбене (Гаилгарб, самая высокая точка в Самбии) когда-то имелась резиденция местного рейкса (правителя).

Надровия, граничащая с Самбией по реке Лаба — Дейма, на отдельных территориях имела значительное количество жилых и оборонительных крепостей. Легенда выделяет одну из них в качестве резиденции местного рейкса (правителя) Надровии — Каменисвике (Kamswikus) в районе Инстербурга (Черняховска).

Скаловия на юге граничила с Надровией, а на севере с Жемайтией и Литвой. Известно несколько крепостей скальвов, в одной из них — Зарека — проживал храбрый воин Заректе, защищавший свою землю от жемайтов. Похоже, что Скаловия местного рейкса не имела. Известно только о некоторых вождях-нобилях, управлявших этим многочисленным народом. Временами они собирали совет старейшин, на котором решались вопросы войны и проходили выборы предводителя.

Судовия на западе граничила с Галиндией, на востоке — с Литвой и Полесьем. Она занимала самое восточное положение среди прусских земель. Это был край озёр и болот, наряду с этим имелись большие участки обработанной земли. Судовы (ятвяги) этнически наиболее близки к пруссам, имели большое количество земельной знати, численность населения была около 50 000 человек, и при необходимости эта земля могла выставить значительную рать.

По подсчётам историков, общая численность населения Пруссии в те времена составляла от 170 500 до 200 000 человек.

Пруссы занимались земледелием, выращивали рожь, ячмень, овёс, бобы, горох, возделывали просо и растительные продукты. Уделялось значительное внимание животноводству, охоте и рыбной ловле, а также разведению пчёл. Пряли шерсть и ткали лён. На побережье вели торговлю, строили суда, на которых доходили до Швеции и Бирки. Пруссы были гостеприимным народом, забота о госте являлась святым делом. Жили они в простом доме или крепости, построенной из камня и дерева; при муже было несколько жён. Отец обладал абсолютной властью — как над детьми, так и над женой. Пруссы получали имя при рождении, но наряду с этим имелись имена родов. В Самбии были роды Сипайнов, Кариотов, Кандейнов, в Вармии — Глотинов, Виленов или Виденов.

В Бартии — известный род Монтеминов. Вероятно, родовые имена имели только знатные пруссы. Письменность у них отсутствовала, но есть предположения, что криве и его жрецы (вайделоты) владели руническим письмом.

Церемония погребения покойного была разной, в зависимости от его положения, но все умершие сжигались на костре. Собранный пепел с кольцами, цепочками, застёжками и другими деталями украшений собирался в урну, которую закапывали в могильном холме. Третий день, шестой, девятый и сороковой являлись поминальными, по истечении года следовало ещё раз помянуть умершего.

Пруссы поклонялись трём главным богам: Перкуносу — повелителю природы, Потримпосу — светлому богу жизни и Пикуллосу (Пеколлос) — мрачному богу смерти. По легенде, криве находил место для особого святилища, которое называлось Ромове, где устанавливались изображения этих богов. Перкунос являлся главным богом — воплощением грома и огня. Потримпос был богом плодородия и процветания. Пикуллос воплощал в себе бога смерти и уничтожения. Упоминается ещё и четвёртый бог Курхе, податель еды и напитков. Но были и менее значительные боги: Окопирн посылал штормовые ветра, Бангпуттис и Антримпос — божества волн, Пергубриус наделял продуктами полеводства, Земберис покрывал землю цветами и зеленью, Пельвитте отвечал за дары, наполнявшие амбар и дом, Пускайтис был богом леса и деревьев, его священным деревом считалась бузина.

В сонме небожителей были и женские божества: Явине давала посевному зерну прорастание и развитие, Мелеттеле дарила зелень лугам и садам, Срутис придавала цветам различные краски, Гузе сопровождала путников, Лайма (или Лаймеле) была богиней судьбы и помощи при родах, Гильтине приносила мучительную смерть, Магила — богиня гнева, Лауме нагружала людей заботами. К этим богам присоединялась вера в лесных, водных и земных духов, к ним относились барстуки или перстики (лесные духи), в доме и амбаре бродили маркопеты (ночные духи-защитники). Особым поклонением пользовалась змея, любимица Потримпоса, она считалась священной и бессмертной (постоянно омодоживалась), даровала согласие в семье, её опекали во дворе и домах, кормили молоком.

Белый конь, как собственность богов, почитался священным, предсказывавшим будущее, на него не разрешалось садиться. Священной также считалась сова, ибо она предостерегала своих любимцев от несчастья. Из деревьев почитаемым пруссами и посвящённым богам, прежде всего, являлся дуб, затем липа и бузина. Священные поля окружали священные рощи, в которых ни одно дерево не могло быть срублено, ни один зверь убит. Не разрешалось забирать даже засохшее дерево. Имелись священные горы, священные источники и священные озёра. В качестве служителей богов пруссы имели многочисленное жречество, во главе которого был верховный жрец криве. Полагают, что на каждой прусской земле имелся свой криве, который выступал в качестве верховного судьи и верховного жреца.

Его местожительством являлось Ромове, находившееся в священной местности, доступ в которую был запрещён. Народу он показывался крайне редко, его распоряжения оглашались через посланников, имевших особый знак — кривулю (Criwule, специальный жезл или посох). Распоряжения выполнялись без возражений, как людьми, так и мелкими жрецами, приказ криве являлся волей богов. В некоторых вопросах криве стоял выше племенного рейкса — правителя (или вождя). Вероятно, в жреческой иерархии после криве шло его ближайшее окружение — кривайты, затем вайделоты, ниже стояли сиготты (зиготты) или сиггоноты (зиггоноты), ведущие надзор за всеми святыми местами, ещё ниже стояли вурскайты — вероятно, они отвечали за жертвоприношения. После этих жрецов шли низшие, к ним относились тулисоны и лигашоны, которые опекали больных. Они же участвовали в похоронном обряде. Другие мелкие жрецы под разными именами занимались предсказаниями и пророчествами, среди них имелись женщины, одна из них известна под именем Погезаны в Погезанском крае, она также имела сильнейшее влияния и на галиндов

Вооружение и тактика пруссов. Во многих популярных источниках пруссы предстают толпой плохо вооружённых дикарей, которые не могли противостоять пусть немногочисленным, но закованным в латы рыцарям. Однако находки археологов не подтвердили это мнение. Литовский художник Арвидас Каждайлис в сотрудничестве с археологами на основании найденных артефактов реконструировал вооружение пруссов. Большая работа в этом направлении была проделана и польским историком-реконструктором Анджеем Новаковским и художником-графиком Анджеем Кляйном. Ими была издана книга "О войсках ордена госпиталя святой Марии Немецкого Дома в Иерусалиме, называемого крестоносцами", в которой очень подробно рассматривается вооружение как рыцарей орденских и польских, так и пруссов. В начале XIII в. орденские и европейские рыцари не имели лат, основным оборонительным средством являлась кольчуга. Шлем был чаще открытым, реже — горшковидным. Вооружение было стандартным: копьё, меч, кинжал, иногда арбалет. Прусские воины вполне соответствовали польским ратникам и очень немногим уступали рыцарям, а прусские вожди по вооружению, полагаю, были практически равны им. Петер из Дусбурга в Хронике земли Прусской описывает впечатления пруссов из Самбии о братьях ордена: "После сооружения замка Бальга самбы, любопытствуя разузнать условия жизни братьев и желая полнее узнать их состояние, послали одного из старейшин своих в Бальгу; братья, узнав о причине прихода его, охотно его приняли и показали ему всё.

[]Когда он узнал всё о состоянии братьев, то, вернувшись к самбам, сказал: "Знайте, братья такие же люди, как и мы; у них широкие и мягкие животы, такие, как вы видите и у нас; оружием, пищей и прочим они довольно сходны с нами…". Ещё пример: "…брат Фридрих по прозвищу Холле из замка Бранденбург пошёл на Судовию, и когда, захватив большую добычу в волости Керсов, он уходил, погнавшиеся за ним, враги убили его и 30 человек. []… брат Фридрих, перед тем как был убит, одному доблестному воину (судову), с которым он сразился, нанёс такой сильный удар мечом по голове, что тот, не в силах устоять, упал с конём на землю, впрочем, от этого удара не имел ни одной раны на теле…". Судя по описанию, на голове у прусса был достаточно прочный шлем с подшлемником. Он был оглушен, но даже не ранен. Откуда же у пруссов такое вооружение? Во-первых, они уже более двухсот лет вели войну с Польшей, которая неоднократно пыталась покорить и христианизировать пруссов. Всё это позволяло пруссам заимствовать современные европейские доспехи и оружие. Во-вторых, последние 30 лет польские князья регулярно нанимали прусских воинов для участия в междоусобных войнах в Польше. Таким образом, прусские воины, а в особенности дружинники вождей и знатные нобили, по своему вооружению вполне соответствовали европейским воинам. Из оборонительного вооружения имелись кольчуга или кожаная с нашитыми металлическими пластинами куртка, шлем, щит, в том числе и прусский щит, очень своеобразный, который остался у них на вооружении и после завоевания орденом Пруссии. Из наступательного оружия у них были европейские мечи (но были и свои — прусские, имевшие особую форму), копья, луки; с появлением у врага арбалетов они быстро их переняли.

Понятно и то, что когда собиралось ополчение, то не все пруссы были экипированы, как дружинники вождей, и тем не менее надо учитывать, что все они являлись воинами, а значит, имели неплохое по тому времени вооружение. Открытого полевого сражения пруссы чаще избегали, отдавалось предпочтение ударам из засады, внезапным нападениям. Прусс неохотно сражался с подготовленным к бою врагом, оказывающим упорное сопротивление, он быстро обращался в бегство, не считая это позором. Противники боялись пруссов больше из-за их военной хитрости и дерзости, чем из-за упорства. Однако при защите своих крепостей пруссы вели себя мужественно, ловко и осмотрительно. В необходимых случаях строили укрепления на открытой местности, копали рвы, насыпали валы и укрепляли их палисадом (деревянными стенами). Всего в Пруссии насчитывалось 200 вальных крепостей и около 4000 других укреплённых пунктов. На небольшой территории Самбии их число достигало 50. Лесные массивы, через которые враг мог вторгнуться в эти земли, укреплялись засеками, прикрываемыми ополчением. Часто после победы пруссы приносили в жертву знатного пленника, сжигая его в полном военном облачении вместе с конём.

Впоследствии они быстро переняли у христиан осадные приспособления, используя при осаде орденских крепостей катапульты, подвижные осадные башни и тараны, о чём неоднократно упоминает в своих хрониках Петер из Дусбурга: "Вскоре после (того) пруссы с тремя войсками и тремя камнемётами и прочими военными устройствами осадили замок епископа вармийского Хейльсберг".

По мере завоевания прусских земель орден брал в заложники детей прусских нобилей и отправлял их на обучение в Германию, откуда они возвращались полноценными европейскими дворянами-рыцарями. После завоевания все более или менее значимые прусские нобили с принятием ими христианства автоматически причислялись к дворянству.

Ко времени второго прусского восстания (1260–1272) большая часть детей нобилей уже прошла воспитание и обучение в Германии. Там же они получили представление о современной армии, её вооружении и тактике, и это им очень помогло на начальном этапе восстания против Тевтонского ордена. Яркими примерами были победа вождя натангов Монте в битве под Покарбеном (Покарвис), а также удачные осады орденских замков.

Недостатком пруссов в полевом бою являлось отсутствие дисциплины и, как результат, стойкости в сражении. Но главной причиной поражений являлось отсутствие взаимопомощи. Каждое племя воевало один на один с захватчиками. Ни одно из племён не получало поддержки соседей. Более того, когда самбы подверглись неожиданному нападению христиан и были вынуждены согласиться на крещение, соседние племена кадровое и скаловов, почувствовав их слабость, вторглись и разграбили их земли.

Отсутствовало единство и внутри племён. Многие пруссы, приняв христианство, отказывались участвовать в восстаниях и поддерживали орден. Хроники упоминают "…немногих мужей знатного рода и нобилей, которые, покинув отчий дом, один за другим пришли в замок Кёнигсберг со всей челядью своей и преданно присоединились к братьям". Мешала им в борьбе и распространённая в Пруссии кровная месть, ради которой люди шли на предательство. В совместных с орденом походах на соседние прусские или литовские племена прусские витинги, опасаясь кровной мести, традиционно убивали мужчин и брали в плен только женщин и детей.

Согласно немногим относящимся к начальному периоду записям о военных действиях, война представляется весьма суровой, так как большинство крупных операций в заболоченных местностях могло предприниматься лишь зимой. Зимнее ненастье являлось значительным фактором, с которым столкнулись орденские рыцари, привыкшие воевать в более благоприятном климате Средиземноморья. Согласно сегодняшним данным исследователей климата, XIII в. относился к периоду тёплой погоды. Но мягкие зимы Пруссии также создавали большие проблемы для ведения боевых операций.

Борьба с обеих сторон велась всеми доступными средствами и, несомненно, без соблюдения рыцарских обычаев, как это ещё встречалось в Святой Земле во времена Саладина. В ход шли предательство, коварство и подкуп, дополнявшиеся жёстко ведущейся войной, в которой упрямых язычников принуждали мечом и огнём к принятию христианства. Ведение боевых действий становилось более гуманным, только когда пруссы были готовы принять крест. В этой ситуации в отношении врага проявляли мягкость и щедрость.

Несмотря на неблагоприятное количественное соотношение сил, рыцари ордена с самого начала предприняли атакующую тактику.

Конрад фон Ландсберг, находившийся здесь с разведывательной миссией с 1226 г., ознакомил Германа фон Балька с ситуацией на границе и в самой Пруссии. Для уточнения положения пруссов за реку неоднократно отправлялись разъезды (патрули).

Пробыв около года на границе и подготовив почву для вторжения, весной 1231 г. небольшой орденский отряд, усиленный пилигримами из Польши и Германии, переправился на восточный берег Вислы. У деревни Кверц (Qwercz) были обнаружены частично уже разрушенные валы старой крепости Турн (Tum). Под защитой рыцарских отрядов крепость быстро была укреплена прочными валами, стенами и оборудована в качестве надёжного плацдарма на правом берегу Вислы. Назвали эту крепость Торн (согласно польским авторам, ещё по Ловичскому договору от 5 августа 1222 г. вблизи будущего Торна должна была существовать крепость).

Этот район с 1220 г. был частично христианизирован епископом Кристианом, но в результате возмущения язычников-пруссов христианизация была прекращена. Крещёные пруссы-мужчины были перебиты или вернулись в язычество, а женщины и дети переселены на восток и распределены между пруссами-язычниками. По своей природе пруссы в этой местности не были едины и разделялись на несколько родовых групп (подплемён). Они вели себя неустойчиво, присоединяясь к наиболее сильным. После наступления рыцарей ордена многие знатные пруссы этой местности были вновь готовы вернуться в лоно христианской церкви, чем Герман фон Бальк ввиду ограниченной силы своего войска умело пользовался.

В девяти километрах к востоку от Торна располагалась прусская крепость Рогов с сильным гарнизоном. Необходимо было обезопасить плацдарм от столь близкого врага, и ландмейстер выступил на Рогов. На подходе к крепости рыцари столкнулись с вышедшим им навстречу прусским отрядом. В бою пруссы были перебиты, а вождь попал в плен. Герман фон Бальк обещал ему жизнь, если он будет сотрудничать с орденом. Продвигаясь дальше, орденский отряд с помощью пленного внезапным нападением овладел ещё одной крепостью. Уничтожив гарнизон, её сожгли и разрушили. Расположенная невдалеке третья крепость находилась в руках выдающегося язычника Помезании в Хельмской земле вождя Пипина. Он стяжал себе легендарную славу храброго бойца в войнах с поляками и при вторжениях в Мазовию, а также при набегах за Вислу против "рыцарей Христа в Пруссии". Не желая нести потери, Герман фон Бальк не решился штурмовать её. Однако вылазки Пипина из крепости были столь успешными, что очень дорого обходились ордену. Попадавших в плен христиан пруссы медленно сжигали на костре или, подвесив за ноги на дерево, убивали дубиной.

Ландмейстер понял, что необходимо срочно обезвредить этого противника.

[]Случай для этого представился, когда в один из языческих праздников Пипин с избранными воинами устроил пиршество. При этом присутствовал перешедший на сторону ордена захваченный вождь, являвшийся деверем Пипина. Когда все совершенно опьянели, предатель открыл ворота и впустил рыцарей. Перебив гарнизон крепости, орденские рыцари смогли захватить в плен Пипина. За жестокость к христианам он был привязан к хвосту лошади и волоком протащен вокруг Торна, а затем повешен на дереве. Впоследствии сын Пипина Матто, принявший христианство, верой и правдой служил ордену, о чём сохранились жалованные помезанским нобилям грамоты ордена.

Сама территория на восточном берегу Вислы определяла ход военных операций. Комбинированные действия в лодках по реке и в конном строю по суше были естественными. На восток от Вислы можно было продвигаться вглубь территории по малым притокам. Река Древенц к югу от Торна тянулась на сотни километров вглубь Пруссии, далее к северу реки Осса и Либе также брали начало в лесах и болотах прусских земель. Вполне вероятно, что в XIII в. они были пригодны для прохождения плоскодонных лодок далеко вглубь территории. То, что Бальк действительно использовал лодки, следует из описаний его первого похода на север вдоль Вислы. Наступление только по суше при полном отсутствии дорог требовало значительных усилий и временных затрат.

Укрепив свой плацдарм на правом берегу Вислы, Бальк на следующий год приступил к завоеванию Хельмской земли (нем. Кульмерланд). Летом подошёл крупный отряд крестоносцев во главе с бургграфом Бурхардом фон Магдебургом (Burchard von Magdeburg). Вместе с ним прибыли немецкие и польские мигранты, пожелавшие поселиться в Хельмской земле. Ландмейстер предоставил им безопасную и благоприятную для заселения местность около замков Нессау и Торн.

Продвигаясь вдоль реки на север, орден основал крепость Альтхауз. Следующим укреплением, основанным орденом на берегу Вислы, был Кульм. Это была старая, разрушенная пруссами вальная крепость Хелмно. Орденский рыцарь Берлевин (Berlewin) был назначен первым комтуром. Кульм на некоторое время стал административным центром ордена в Пруссии. Здесь было образовано первое комтурство. В этом же году у его стен поселились немецкие колонисты. Но пути сообщения по суше из Торна не были надёжно защищены, а потому орден был вынужден на дороге между Торном и Альтхаузом заложить ещё один замок — Биргелау.

В конце осени небольшой орденский отряд совместно с пилигримами Бурхарда фон Магдебурга совершили вдоль Вислы бросок на север, пройдя более 60 километров. На границе Хельмской земли с Помезанией они поспешно основали замок Мариенвердер. Этим плацдармом был сделан первый шаг к покорению Помезании.

Поздней весной 1233 г. к бургграфу Бурхарду, у которого ещё не вышел срок данного им обета и который всё ещё находился в Кульме, присоединились польские князья из Мазовии, Куявии, Кракова, Вроцлава, Поморья, а также гнезненский князь.

По распоряжению Германа фон Балька войска сосредоточились у замка Мариенвердер, для которого было найдено более удобное место, и под охраной части войска был построен новый замок. Орденскому брату Людвигу фон Квидену (Quidenu) или Кведену (Queden) была доверена его оборона. Так прошла часть лета.

Пруссы, озабоченные появлением внушительного войска христиан на своих границах, направили посольство. Послы дали слово, что они не хотят войны с христианами и желают принять крещение. Поверив их словам, епископ Кристиан с небольшим сопровождением направился к пруссам с целью обращения язычников в христианство. Пруссы, устроив засаду, неожиданно атаковали его, вся свита была перебита, а сам епископ захвачен в плен.

На этой почве в лагере крестоносцев произошёл раскол. Часть польских князей желали выручить епископа и выступили с предложением договориться с пруссами об освобождении Кристиана из плена. Герману фон Бальку и орденским рыцарям устранение конкурента играло на руку, и они выступали за продолжение похода. Распря между ними затянулась, крестоносное войско бесцельно рассеялось по Хельмской земле, ожидая решения. Ландмейстер о происшествии срочно доложил магистру, и тот, воспользовавшись ситуацией, сообщил папе о пленении и возможной гибели Кристиана, а также об отсутствии единства в лагере пилигримов. Папа немедленно отреагировал посланием князьям и орденским братьям, в котором писал о единении, мире и послушании распоряжениям ландмейстера. При этом особо говорилось "о ревностном старании по освобождению пленного епископа". За время раздоров Герман фон Бальк успел побывать в Силезии (Бреслау) и Богемии (Чехия) в надежде получить от них помощь.

Распоряжение папы вынужденно примирило обе стороны, и уже зимой поход продолжился. Сильный холод сделал проходимой болотистую местность, и перебравшись по льду, войско вторглось в Помезанию. Оттеснив пруссов из области Резен (Resen), воины продвинулись к реке Сиргуне (Sirgune, Дзержгонь), где большое войско помезан разбило свой лагерь. Как полагает Фойгт. они прикрыли от наступления врага священный лес и священное поле, где на горе находилась резиденция криве. Пруссы заняли чрезвычайно выгодную позицию, и когда христианское войско после полудня начало наступление, завязалась кровавая битва, затянувшаяся до позднего вечера. Только после флангового удара князя Святополка помезане были разбиты и отступили. Потери с обеих сторон были огромны. Но столкновение ещё не закончилось, при ночном отступлении большой отряд помезанцев засел в расположенной поблизости крепости. Однако утром крестоносное войско штурмом взяло эту крепость, и большая часть пруссов была перебита. Долгое время поле, где произошла битва, называлось Полем смерти. При подобном сопротивлении, понеся столь значительные потери, крестоносцы не решились продолжать наступление и отошли на юг. По просьбе ландмейстера, прежде чем уйти, они, используя остатки старой языческой крепости, построили замок Реден (Rheden, пол. — Radzyn Chelminski). Благодаря этому замку было прикрыто восточное направление, откуда пруссы могли совершать набеги на Хельмскую землю.

В этом же году помезане, собрав новое войско, направили свой удар на Поморье против князя Святополка. На пути вторжения всё подвергалось уничтожению огнём и мечом. Пруссы осадили Гданьск, но взять его не смогли. Часть помезан дошла до монастыря Олива и, воспользовавшись слабостью его гарнизона, взяла его штурмом. Монастырь был сожжён, а захваченных в плен монахов после пыток повесили. Герман фон Бальк. опасаясь удара с севера и для поддержания связи с Мариенвердером, построил дополнительно замок Грауденц (Graudenz, пол. — Grudziadz). Но без помощи пилигримов, к тому времени ушедших по истечении их обетов, орден был очень ограничен в своих возможностях.

Где-то в это время, после 1232 г., от императора Фридриха II из Римини была получена "Золотая булла", данная якобы в 1226 г. Летом 1234 г. в Пруссию прибыл папский легат — епископ Вильгельм Модена. По распоряжению папы он установил порядок, по которому все вновь завоёванные орденом земли делились на три части. Две трети оставались ордену, а треть передавалась для образования епископств, где распространялась светская и духовная власть епископа. На земли, отошедшие ордену, распространялось только духовное право епископа.

Инкорпорация Добжиньского ордена, 1235 г. Добжиньские рыцари так и не смогли проявить себя. С появлением Немецкого ордена в Пруссии они полностью лишились основы существования. Поэтому ходатайствовали перед Святым Престолом об инкорпорации в Немецкий орден. Это было предоставлено с помощью буллы от 19 апреля 1235 г. В этой булле папа также призывал князя поддерживать орден и принимать участие в его военных операциях против язычников. Князь Мазовецкий не смог устоять перед давлением папы, и орден братьев рыцарской службы Христу в Пруссии в 1235 г. был включён в состав Тевтонского ордена.

По поводу владений этого ордена разгорелся короткий спор, так как князь Конрад, основываясь на правовых воззрениях того времени, высказал возражения против их передачи Немецкому ордену. Через легата Вильгельма фон Модена это дело было урегулировано 18 октября 1235 г. таким образом: замок Добрин (Добжинь) отошёл князю, а другие владения остались за Немецким орденом.

Около десяти добжиньских рыцарей не пожелали вступать в Тевтонский орден, и Конрад предоставил им город Дрохичин на Буге на границе с Галицко-Волынским княжеством. Из Дрохичина они около 1237 г. были выбиты дружиной Даниила Галицкого, а магистр Бруно был взят в плен. Вскоре остатки добжиньцев влились-в состав ордена иоаннитов (госпитальеров, ок. 1237 г.), имевших в нижнем течении Вислы владения, пожалованные им в 1198 г. поморским князем Гримиславом.

Следующий 1235 г. в Пруссии прошёл достаточно спокойно. По распоряжению папы в отдельных районах Германии проповедовали крест против язычников в Пруссии, а также призывали к внесению пожертвований деньгами. В августе 1235 г. на рейхстаг в Майнц вместе с императором Фридрихом прибыл Герман фон Зальца. На его призыв о помощи братьям ордена в Пруссии первым отозвался маркграф Хайнрих Майссенский. К нему присоединились и многие участвовавшие в рейхстаге дворяне. Уже весной 1236 г. маркграф Хайнрих и 500 его воинов появляются на берегах Вислы. В это же время из Германии прибывает ещё один многочисленный отряд пилигримов. Совместно с орденскими братьями неожиданным ударом с юга и запада они вторглись в Помезанию. Пруссы были захвачены врасплох, шесть укреплённых крепостей они потеряли сразу, не успев даже организовать сопротивление. Только за некоторые укрепления, где гарнизоны были заранее предупреждены, произошли кровопролитные схватки, в которых пилигримы с орденскими братьями одержали победу. Две прусские крепости в самом центре Помезании были срочно переоборудованы и приспособлены орденом для обороны. Позже они получили название Альт Кристбург и Кристбург. Помезане, так неожиданно потерявшие свои укрепления, смирились и приняли крещение. Орден обещал им и их вождям при соблюдении верности определённые права и свободы в своих земельных владениях. В этом же году на севере Хельмской земли был основан замок Энгельсбург.

С завоеванием Помезании стал доступен важный водный путь по Висле и Ногату в залив Фришес Хафф, а из залива в открытое море. Следующим шагом в покорении Пруссии было завоевание Погезании. На границе с этой землёй Герман фон Бальк по уже сложившемуся тактическому приёму решил основать замок, служившей базой и плацдармом для наступления на северо-восток. Маркграф Хайнрих дал полезный совет: построить для этой экспедиции корабли. Вероятно, на уже имеющейся верфи в Нессау они и были построены. Два корабля — большой "Фридланд" и поменьше "Пилигрим" — с экипажем и частью оставленного маркграфом военного отряда двинулись вниз по реке Ногат в залив. На корабли были погружены необходимые для строительства замка материалы. У одной из проток на острове у восточного берега реки был заложен замок Эльбинг. С этого времени орден имел выход через залив в море, так как в то время коса Фрише Нерунг имела напротив Эльбинга пролив. Подготовка к завоеванию земель Погезании закончилась.