Глава 22
В Выкречи всегда было неспокойно. Во-первых, город изначально был лишь небольшой крепостицей, на границе двух враждующих княжеств. Здесь всегда располагались солдаты, наемники, дружинники и маги всех мастей. Во-вторых, как только рядом начали появляться Разломы, сюда хлынули и боярские дети-изгои, мелкопоместные дворяне и авантюристы разного помола.
Крепостица разрослась и превратилась в поселок, а затем и в городок. Вот только, как и подобает истории, пишут ее победители. И пусть триста лет назад здесь правил какой-то великий Род, члены которого изредка появлялись в местечковой крепости, зато сейчас здесь властвовали сразу несколько Родов, постоянно соревнующихся за власть.
Со временем, из дворян-одиночек разрослись целые ветви на генеалогических древах местечковых хозяев. Которые предпочли забыть да подтереть, что было до их «возвышения».
Выкречь не сразу строилась. И одним из Родов, считающим ее своим домом и вотчиной, ныне являются Володины. История вряд ли припомнит отцов-основателей этой семьи, зато точно впишет одного мага-оппортуниста, поднявшегося аж на уровень Мастера.
Пятый ранг из семи, согласно классификации, принятой в Российской империи. Это настоящая редкость, что уж там, диковина для небольшой Выкречи. И, несомненно, такой маг в свое время был желанной целью многих незамужних девиц разного происхождения во всем Чернолесье.
Так думал и отец Анастасии Володиной, а в девичье Красовской. Для едва достигшей двадцати лет девушки из небедного, но не особо благородного Рода, брак с, на тот момент, перспективным Подмастерьем, казался идеальным вариантом. Богатство ее Рода и потенциал Володиных — чем не основа для процветания на границе Империи?
Вот только в каждой бочке меда есть своя ложка дёгтя. И уже не двадцатилетняя девушка, но приближающаяся к сорока годам, все еще красивая, статная женщина с пышной грудью, смотрела на огромное полотно в главном холле дома с читаемой, немой злобой в глазах.
И пусть имя его первой жены было давно выкорчевано на генеалогическом древе, а фотографии сожжены, она точно знала, что муж хранит воспоминания не только в сердце, но и в медальоне на груди.
Она могла бы смириться с такой мелочью. Медальон? Сущий пустяк. Память, пусть и у магически одаренных, тоже имела совершенно естественное свойство — терять четкость, стирать мелочи. Образы прошлого увядали.
Но два ребенка-бастарда были живым напоминанием непостижимой ошибки. Недопустимой, низменной и глубоко ей презираемой. Она никогда не говорила с их матерью, да что там, никогда не видела ее вживую, но ненавидела так, как можно ненавидеть лишь заклятого врага.
Она могла бы принять детей от прошлого брака. Вот только никакого брака не было. Ее муж в молодости влюбился в девчонку недворянской крови. А это уже табу. И та понесла от него двух детей. Двух. И они жили с законными, благородными и, главное, её детьми под одной крышей. Как насмешка. Напоминание. Кошмар.
О как бы ей хотелось забыть об этой крестьянской девке! Но Анастасия точно знала как выглядела эта простолюдинка, ведь ее точная копия каждый день напоминала о ней своим существованием.
— Проклятый выводок, — прошептала она, переводя взгляд на широкое окно с резными ставнями.
Там уже правили сумерки. В безлунном, сером небе не было видно ни намека на свет. Хорошо. Даже свет Луны напоминал ей о треклятых, ненавидимых, серебристых локонах.
Анастасия редко позволяла себе высказывать свои истинные чувства вслух. Нет, когда-то она говорила и просила, кричала и умоляла, но все ее попытки разбились о непреодолимую скалу. Она словно тащила огромный, круглый камень вверх, в надежде, что однажды он не скатится вниз. Вот только там, наверху, всегда была преграда. И чем чаще женщина сталкивалась с ней, тем сильнее ее ненавидела.
О, как она радовалась, что ее дети, благородные, рожденные в браке, унаследовали магический дар их отца. Но праздновала она недолго — с годами трат, эликсиров, тренеров, забытых томов и наставников к ее детям так и не приходил он. Талант. Это было немыслимо — дети Мастера были совсем не способны достичь планки, установленной отцом.
И все из-за чего? Из-за того, что в первые годы их жизни, он был занят своими незаконнорожденными щенками. Если б он только не тратил на них тогда столько времени и сил, возможно, этих крох и не хватило ее детям.
Вот и сейчас, ей предстояло узнать больше о недавнем происшествии — стычке прямо посреди Выкречи. Она дала детям немного времени оправиться, собраться с мыслями, а, главное, дождаться, пока бастарды сбегут в свою Зону.
Она шла по коридору, не отводя глаз от стекла. В отражении на нее смотрела женщина с высокими скулами, тонкими губами и мелкими морщинками между бровей. Она часто хмурилась и ничего не могла с этим поделать. И, кажется, что сегодняшний поздний вечер не станет исключением.
* * *
— И как ты это допустил? — холодный вопрос, заданный бездушным, почти механическим тоном, был страшнее ярости.
Петр Красовский не был выдающимся магом, но цену себе знал и вполне мог защитить двух детей. Да, годы не были добры к его волосам, а дар его не сиял так, как острова залысин, но Адепт везде мог найти себе работу. А уж тем более в Выкречи. Вот только Красовский совсем не знал, отчего спасовал перед неожиданно появившимся юнцом.
Было что-то в ледяных серых глазах, да в хищном выражении лица… нет, он не ударил в грязь лицом, но все же чувствовал неприятный осадок. Да и о ситуации в Нижнем Городе слышал.
— Недосмотрел, — честно признался он. — Стоило вмешаться раньше.
Холодные глаза сестры пронзали его насквозь. Аж по спине побежали мурашки. Анастасия с малых лет нагоняла на него страху, да такого, что он никогда не испытывал в сражении. А сражения и дуэли были. Он не родился красавицей с золотой ложкой в… кхм.
— Ма, дядя Петя не виноват! — вмешался Николай, мотнув головой, отчего копна русых волос разлетелась в стороны. — Он сделал все, что мог. Это этот… чурбан, с которым шляются бастарды. Простолюдины, что с них возьмешь.
Петр облегченно выдохнул и вытер капли пота на лбу небольшим платком с изящной вышивкой. Кунтуш следовало бы снять, но уж больно неловко было сейчас двигаться и привлекать к себе внимание.
Племянник, хоть и обладал тонким, певучим голосом, но характером был в мать. К добру ли иль к злобе.
— Они сами на нас полезли, — поддакнула брату Людмила. — Нико лишь пытался помочь им.
Она была наделена меньшим магическим талантом, чем брат, и уступала своей сводной сестре в красоте и силе. Находиться в тени — это проклятие. Петр и сам знал его слишком хорошо, ведь пусть Адепт и мог найти работу, где угодно в Выкречи, но сравнивают его вовсе не с другими алептами. А с главой Рода.
— Неблагодарные тв… — едва слышно произнесла Анастасия, а затем встала с высокого кресла и приблизилась к детям.
Она поцеловала Людмилу в лоб, улыбнувшись, а затем потрепала Николая по волосам, отчего тот скорчил недовольное лицо.
— Ну ма-а-а, — жалобно протянул он.
Петр и сам улыбнулся. То ли от вида сестры, то ли от доброй памяти о своих некогда кучерявых и густых волосах.
Сестра в последнее время была сама не своя. С тех самых пор, как щенки начали успешно выбираться в Зону. Да так, что даже пережили междоусобицу в отряде. О которой сестре знать не надобно.
Он поймал на себе взгляд Анастасии, которая нахмурилась и словно задавала немой вопрос, и тут же откашлялся, пытаясь спрятать улыбку. А затем пригладил тонкие, редкие волосы.
— Ты не передумал? — тут же вернулась к сыну Анастасия. — Мы можем устроить тебя в консерваторию в столице. У тебя же все данные!
— Ма! — негодующе вскинул руки Николай. — Я не буду петь. На мне лежит будущее Рода.
Говорить сестре о том, что в консерваторию в столице еще нужно пройти отбор Петр не стал. Нет, он был для этого достаточно смел, но недостаточно глуп.
В большом холле с высокими стульями, удобными креслами, мягкими коврами, стенами, увешанными картинами местных художников, было уютно. Ведь этот дом, вотчина Володиных, строился когда-то и при помощи денег Красовских. Вот только эта вотчина так и не стала для Красовских родным гнездом.
И об этом знали все — от прислуги до офицеров и членов семьи. История никогда за стены дома не выносилась, да и слово свое Володин сдержал, дав не одного, а двух детей Анастасии. Со стороны они были образцовой семьей. Наверное. Сам Петр о таких вещах не задумывался и предпочитал пышных служанок крепкому и надежному браку.
— Главное, что с вами все хорошо, — выдохнула Анастасия, отпуская, наконец, своих детей из объятий. — А с мерзавцами мы разберемся… верно, Петя?
— Верно, — ответил Петр, вновь начавший потеть.
Анастасия поднялась, и, придерживая полы платья, вернулась на свое место. Пусть сестра и повзрослела, но не утратила ни грациозности, ни манер. Отец славно обучил ее. Жаль, только, что характер… а, впрочем, это не его дело.
— С ними нужно не просто разобраться, — посерьезнел Николай. — А серьезно наказать. Не положено выскочкам обращаться так к наследнику. Да при людях и свите!
Петр человеком был. А вот тот момент, когда превратился из дяди в свиту пропустил. Впрочем, к детям Анастасии он относился с теплом. Все-таки одна кровь, пусть и в другом Роде.
Самого Петра таким количеством эликсиров и зелий не отпаивали, да наставников столичных не нанимали. Тогда, быть может, он и сам не отправился бы с сестрой, а попытал счастье в столице. Ну или поднялся бы до ранга Подмастерья. Да, может, и волос не потерял бы вовсе.
— И нужно найти этого наглого простолюдина, — неожиданно добавила Людмила. — Пусть ответит за оскорбление дворянина! Убить в поединке этого выскочку! Эта стерва небось с ним спит, вот он их и взял бездарностей под крыло.
— Людмила, — обратилась к дочери Анастасия, — я много раз говорила тебе быть сдержаннее.
А то Петр не видел, как дорогая сестрица крушила зеркала, метала посуду, рвала дорогие подарки. Но тогда это все казалось лишь женской истерикой, эмоциями. Страшнее ее нынешняя ипостась — холодная и расчетливая. И не дай Солнце перейти ей дорогу.
— Петр… — требовательно произнесла Анастасия.
Маг, услышав официальное обращение к себе, тут же выпрямился и посерьезнел. Не было, в нем прижимистости, ужимок и скрытых полуулыбок. Из доброго дядюшки он превратился в инструмент, заточенный под конкретную задачу.
— Повод для поединка найти можно, — покачал головой Петр, снимая кунтуш и отбрасывая его на спинку стула. — Поводов полно. А если не будет повода, то и смастерить можно.
Он говорил, как его учил отец. Первое правило отца было простым. Сначала находишь положительное в идее собеседника. Даже если сложно и муторно. Иначе, критика не воспримется как надо. А обижать племянницу он не собирался. Да и идея ее была рабочей, но маловыполнимой.
— Но? — коротко бросила Анастасия, хорошо знавшая своего брата.
Второе правило, критикуешь — предлагай. И Петр знал не один способ избавиться от пары надоедливых ублюдков, нервирующих не только сестру, но и его племяшей.
— Они все-еще могут не вернуться из вылазки, — Петр оценивающе взглянул на Анастасию. — Слышал, что они пошли в Топи. А там всякое может приключится.
Анастасия лишь поджала губы.
— В прошлый раз они вернулись… — недовольно прошипела она, — живучие гаденыши.
Дети молчали. Сейчас говорили взрослые. Да и они знали, что лезть под руку злой матери не стоило. Пусть она и любила их больше жизни, но перечить ей в порыве эмоций было себе дороже.
Что ж, Петр и не надеялся, что Анастасия будет просто ждать их возвращения. Или пропажи. На этот случай, было у него несколько вариантов.
— Идея с поединком хороша только, чтобы убрать юнца, — почесал подбородок Петр, — а нам нужно выкорчевать бастардов. Обоих. Сразу. Уверена, что стоит оставлять здесь детей?
Петр хоть и не был их отцом, но не хотел лишний раз нагружать еще совсем молодых ребят. Ну или не желал лишних ушей для плана. Ведь именно они первыми набросились на Володиных на рынке.
— Они уже не дети, — отрезала Анастасия. — Николай унаследует место отца. А на Людмилу у меня свои планы.
Даже здесь девочке отводилась вторая роль. Впрочем, это волновало сейчас Петра меньше всего.
— Выбор твой, Настя, — безразлично пожал плечами Петр. — Помнишь, что Володины приволокли из своей вылазки?
— Ты же знаешь, что я не интересуюсь… — сделала небольшую паузу Анастасия, — таким.
— Сердце ящеропса, — подсказал Петр сестре. — Свежее, чуть ли не бьющееся. В отличном состоянии.
Будь хозяин поместья и глава Рода Володиных на месте, то навряд ли разрешил бы своим деткам бороздить просторы Зоны. Уж слишком он ценил жизни незаконнорожденных детей.
Вот только он еще не вернулся из торговой вылазки в соседнее княжество, в которой был обязан присутствовать лично. Возможно, там действительно понадобилось личное присутствие Мастера. Ну или он так искал шанса покинуть родные стены, чтобы продохнуть от «любимой» жены. Правду знал лишь он.
Да и сами Красовские, а ныне частично Володины, не встречались бы в малом гостевом холле. Нет-нет-нет, даже сумерек за окном было недостаточно. Пусть слуги и были временно отогнаны, а комната изолирована артефактом, но плести козни в доме Мастера, когда тот дома — это роскошь, которой Красовские не обладали.
— Фу! — сморщился Николай. — Можно было и без подробностей.
— Петр, не пугай детей, — попросила Анастасия.
Петр довольно ловко лавировал меж лагерей в доме Володиных, и неплохо выжидал штормовые перемены настроения сестры. Но как наследники рода сиюминутно превращались в детей — не понимал даже он.
— Из него был приготовлен эликсир, — решил перейти к делу он. — Он сейчас в хранилище Рода.
— И? — нетерпеливо перебила его сестра.
— И он был сделан для твоих детей, — пусть это было и не совсем так, но моральным терзаниям по поводу фактически отнятого права на зелье Петр не страдал. — Понимаешь?
Лицо Анастасии, еще мгновение назад хранившее хладную, каменную маску, просияло. Она позволила себе поднять левый уголок губ вверх. Едва заметно. Пожалуй, посторонний и не обратил бы внимания, но Петр не был посторонним. Он знал, что сестра была довольна. И примерно представляла, что он планировал.
— Выйдет очень неудобно, — холодно произнес Петр, — если зелье для перехода на новый уровень, предназначенное твоим детям затеряется. Мотив есть. Способ тоже. Нужно лишь выгадать верный момент…
— Ведь можешь, когда захочешь, — похвалила брата Анастасия. — Я могу найти прислугу, а как насчет…
— Стой, — Петр прервал сестру взмахом руки, почувствовав где-то в коридоре чужое присутствие. — Сюда кто-то бежит. Кажется, слуга.
Нечасто он позволял себе такое, но времени на любезности не было. Адепт не был дураком и расставил несколько сигнальных меток на подходе к холлу. Перестраховка никогда не была лишней, даже при использовании надежного артефакта.
— Сними завесу, — требовательно произнесла женщина.
Петр молча подчинился. Это хорошо, что их прервали. Очень вовремя. Остальное он сможет обсудить с Настей наедине. Двое — заговор, трое — толпа. Ну а четверо — это вовсе верный провал. В конце концов, планы любят тишину.
Когда в зал влетел взмыленный, тяжело дышащий паренек лет восемнадцати, то он застал мирно пьющих чай Красовских. Дети ворковали на диване, обмениваясь шутками и тихонько посмеиваясь. Петр читал откуда-то взявшуюся газету, пусть она и была вверх-ногами. А Анастасия держала в руке фарфоровую чашку с холодным чаем. Пить его она не собиралась.
Но молодой слуга этого не знал. Впрочем, ему было не до господских игр. Он проиграл в карты, отчего был поставлен старшим товарищем на ночное дежурство. И задача у него была одна. Но он был намерен выполнить ее как положено.
— Ха… аргх… там… там… — пытался отдышаться юноша.
— Не торопись, — мягко произнесла Анастасия с любезной улыбкой на губах. — Отдышись. Может, чаю?
— Они… — наконец смог набрать достаточно воздуха слуга, но проглотил половину окончаний. — Они… вернулись…
Лицо Анастасии побледнело словно полотно, а меж нахмуренных бровей появились предательские морщины.
