Глава 3. Что такое «Я»?

Что такое сознание?

Тест Тьюринга и другие подобные методики могут многое рассказать нам о том, что значит быть человеком в принципе, но разговор о технологиях уровня Сингулярности подразумевает, что мы зададимся и другим вопросом: каково это – быть данной конкретной личностью? Какое место в этом всем занимает Рэй Курцвейл? Допустим, вас не так сильно интересует именно Курцвейл; людей волнуют прежде всего их собственные переживания, так что вам захочется узнать то же самое о себе. Но в моем случае почему я оказался Рэем Курцвейлом? Почему я смотрю на мир глазами именно этого человека? Почему я не родился, скажем, в 1903-м или 2003-м? Почему я оказался мужчиной, да и вообще человеком? Едва ли можно найти ответы на эти вопросы с научной точки зрения. Вопрос «кто я?» – это одна из фундаментальных проблем философии. Он тесно связан с понятием сознания.

В книге «Эволюция разума» я приводил цитату Сэмюэла Батлера:

Есть растения, которые питаются органической пищей с помощью своих цветов: когда муха садится на цветок, лепестки закрываются и удерживают ее, пока растение не всосет насекомое в себя; но цветок закрывается только тогда, когда в него попадает что-то пригодное для еды; капля дождя или кусок веточки не привлекают его внимания. Удивительно, что столь несознательное существо с таким вниманием преследует свои интересы. Если это отсутствие сознания, то в чем же заключается сознание ¹?

Батлер записал свои наблюдения в 1871 году². Должны ли мы сделать вывод, что растения и в самом деле обладают сознанием? Или, возможно, только этот конкретный вид растений? Как нам это проверить? Мы можем утверждать, что другой человек обладает сознанием, основываясь на его способности общаться и принимать самостоятельные решения в той же манере, что и мы сами. Однако даже в этом случае мы, строго говоря, полагаемся на предположения. Природа не снабдила нас детектором наличия или отсутствия сознания.

Но что вообще такое «сознание»? Этот термин часто используется в двух различных, хотя и взаимосвязанных значениях. Первое из них описывает способность человека воспринимать окружающую обстановку и реагировать на нее, учитывая как свои внутренние переживания, так и то, что происходит вокруг. Согласно этому определению, например, мы можем сказать, что глубоко спящий человек находится без сознания, выпивший – частично в сознании, а трезвый и бодрствующий человек – полностью в сознании. За исключением редких случаев, таких как «синдром запертого в теле», мы, как правило, без труда можем определить, насколько тот или иной человек осознает происходящее. Даже некоторые аспекты поведения животных, такие как узнавание себя в зеркале, помогают пролить свет на природу этого явления. Но когда речь заходит о вопросах личности наподобие тех, что поднимаются в этой главе, на первый план выходит другое значение понятия «сознание»: способность проживать субъективный опыт внутри себя, а не просто создавать видимость этого. Философы называют этот опыт словом «квалиа». Так что, когда я говорю, что мы не можем непосредственно определить, обладает ли кто-то сознанием, я имею в виду, что снаружи невозможно понять, испытывает ли этот человек квалиа.

Несмотря на то что не существует способа достоверно установить наличие у кого-то сознания, игнорировать это явление нельзя. Если задуматься об основах нашей этики и морали, то станет ясно, что наши этические суждения во многом зависят от нашего восприятия сознания. Объекты материального мира, вне зависимости от их ценности и сложности, представляют для нас интерес лишь в той мере, в какой они влияют на сознательный опыт живых существ. Споры о правах животных в конце концов сводятся к тому, в какой мере, по нашему мнению, они обладают сознанием и какова природа их сознательного опыта³.

Сознание – это сложный философский вопрос. Когда мы рассуждаем об этических вопросах, в частности, говорим о правах тех или иных существ, то опираемся на наше представление об их субъективном опыте. Однако поскольку мы не можем достоверно определить его наличие, то пользуемся первым определением сознания как вспомогательным средством, проводя аналогии со своим опытом. Каждый из нас – как я предполагаю! – имеет внутренний опыт, и мы также осознаем, что демонстрируем функциональную осознанность, которую могут наблюдать другие люди. Поэтому мы считаем, что, когда другие проявляют осведомленность о своем окружении, это свидетельствует о наличии у них субъективного опыта. Даже ученые, которые утверждают, что субъективный опыт и эмпирическое мышление не связаны друг с другом, тем не менее ведут себя так, будто люди вокруг них находятся в сознании и осознают свой опыт.

Мы без особых колебаний готовы признать существование сознания у других людей. Однако когда речь заходит о животных, наша уверенность существенно ослабевает, особенно в отношении тех, чье поведение сильно отличается от нашего. Например, собаки и шимпанзе не обладают интеллектом, сравнимым с человеческим, но демонстрируют сложное поведение и проявляют эмоции, что, по мнению большинства людей, неразрывно связано с субъективным опытом. А как насчет грызунов? Они тоже иногда ведут себя подобно людям: играют с сородичами и проявляют страх перед опасностями⁴. Однако гораздо меньше людей считают грызунов сознательными, и многие согласятся, что их субъективный опыт гораздо более поверхностный, чем у людей. А насекомые⁵? Плодовые мушки едва ли могут читать наизусть Шекспира, но их поведение зависит от обстоятельств и окружающей обстановки, а мозг состоит из 250 тысяч нейронов. Для сравнения: мозг таракана содержит один миллион нейронов, что составляет лишь 0,001 % от количества нейронов в человеческом мозге. Это означает, что у тараканов гораздо меньше возможностей для формирования сложных иерархических нейронных сетей. Существуют еще амебы. Эти одноклеточные организмы не демонстрируют признаков функционального сознания, в отличие от людей и животных. Однако в XXI веке ученые обнаружили зачатки интеллекта, в частности памяти, даже у этих примитивных живых существ⁶.

В некотором смысле, наличие сознания можно рассматривать как дихотомию: испытывает ли живое существо квалиа или нет. Однако меня интересует еще и степень этой осознанности. Вспомните, насколько отличается ваше состояние, когда вы слегка задремали или если вы бодрствуете, но немного выпили или вас клонит в сон, от того, когда вы полностью сосредоточены. Какой точке на этой непрерывной шкале соответствует сознание животных, вот что интересует исследователей. Сегодня эксперты склонны полагать, что сознание есть у большего числа видов животных и оно более глубокое, чем считалось ранее. В 2012 году группа ученых из разных областей собралась в Кембриджском университете, чтобы обсудить свидетельства наличия сознания у животных, не относящихся к приматам. В результате была подписана Кембриджская декларация о сознании, в которой утверждалось, что сознание, вероятно, присутствует не только у людей. Как говорится в документе, «отсутствие новой коры вовсе не означает, что организм не испытывает аффективных состояний»⁷. Подписанты пришли к выводу о существовании «неврологических субстратов, которые порождают сознание» у «всех видов млекопитающих и птиц и многих других организмов, включая осьминогов»⁸.

Научные исследования показывают, что функциональное сознание возникает в развитом мозге. Но что именно дарит нам субъективные ощущения? Некоторые считают, что это Бог. Другие уверены, что сознание является результатом исключительно физических процессов. Но независимо от того, какой стороны придерживаются люди – религиозной или материалистической, – они воспринимают сознание как нечто священное. Вопрос, каким образом люди (и по крайней мере несколько видов животных) пришли к сознанию, остается открытым: произошло это в результате Божественного провидения либо эволюционных процессов. Однако ценность этого явления не вызывает сомнений. Любой, кто не признает наличия у ребенка сознания и способности чувствовать страдание, будет всеми признан абсолютно аморальным человеком.

Однако вопрос о том, что именно порождает субъективный опыт, вскоре перестанет быть исключительно философским упражнением. С развитием технологий у нас появится возможность расширить сознание за пределы биологического мозга. Тогда нам предстоит определить, что именно играет ключевую роль в формировании квалиа – ядра нашей личности, и сосредоточить усилия на сохранении этого. Поскольку мы можем судить о наличии субъективного опыта только по наблюдаемому поведению, наши интуитивные предположения совпадают с наиболее вероятным научным выводом. А именно, что мозг, способный обеспечивать более сложное поведение, может создавать и более замысловатое субъективное сознание.

Как мы уже обсуждали в предыдущей главе, нетривиальное поведение является результатом сложных процессов обработки информации в мозге⁹. Эта сложность, в свою очередь, обусловлена количеством иерархических уровней в нейронной сети мозга и гибкостью, с которой он способен представлять информацию.

Это чрезвычайно важное соображение, которое может определить будущее человечества и ваше собственное, если вам посчастливится прожить еще несколько десятков лет. Мы уже говорили, что интеллектуальными достижениями за всю историю человек обязан мозгу, структура которого ничуть не изменилась со времен каменного века. Современные технологии позволяют нам пользоваться огромным багажом знаний, накопленных всеми представителями нашего вида, но мы работаем с ними на том же уровне сознания, что и наши предки в эпоху неолита. Как только мы сможем расширить неокортекс, а я думаю, что это произойдет по ходу 2030-х и 2040-х годов, мы не просто увеличим вычислительную мощность нашего мозга. Это событие сделает наше субъективное сознание гораздо более глубоким.