Зомби, квалиа и «трудная проблема сознания»

Фундаментальная особенность сознания состоит в том, что мы не можем поделиться своим субъективным опытом ни с кем другим. Когда мы называем излучение определенной частоты «зеленым» или «красным» цветом, мы понятия не имеем, совпадает ли мое квалиа, то есть мое субъективное восприятие зеленого или красного, с вашим. Вполне может быть, что я вижу зеленый цвет таким, каким вы видите красный, и наоборот. И нет никакого способа напрямую сравнить наши квалиа, будь то посредством языка или другого средства общения¹⁰. Более того, даже когда мы сможем физически подключить один мозг к другому, это все равно не позволит нам доказать, что одни и те же сигналы вызывают одинаковые ощущения у меня и у вас. Так что, если мое восприятие красного и зеленого в корне отличается от вашего, мы никогда не узнаем об этом.

Как я уже упоминал в книге «Эволюция разума», это соображение приводит к еще более тревожному мысленному эксперименту: а что было бы, если бы у человека полностью отсутствовало квалиа? Философ Дэвид Чалмерс (род. в 1966 году) назвал такое гипотетическое существо зомби. Это человек, у которого есть все внешние признаки сознания, которые можно обнаружить с помощью неврологических и поведенческих тестов, но при этом полностью отсутствуют внутренние ощущения¹¹. С помощью научного метода мы никогда не сможем отличить зомби от обычного человека.

Чтобы понять разницу между сознанием как функциональной особенностью и субъективным опытом, можно провести мысленный эксперимент. Вообразите обычную собаку и гипотетического искусственного человека, о котором известно, что у него нет субъективного опыта, то есть зомби. Хотя зомби может демонстрировать гораздо более сложное поведение, чем собака, большинство людей согласятся, что причинить боль собаке – в предположении, что у нее есть субъективное сознание – это более дурной поступок, чем ранить зомби, хотя тот может вскрикнуть от боли, которой, как мы знаем, на самом деле не чувствует. Проблема в том, что в реальной жизни у нас даже теоретически нет научного способа определить, имеет ли живое существо субъективный опыт.

Если существование описанных выше зомби хотя бы теоретически возможно, это может означать, что не существует прямой связи между субъективным опытом (квалиа) и физическими системами (будь то мозг или компьютер), которые выполняют обработку информации, создающую видимость сознания. В религиях это интерпретируется как наличие души – сверхъестественной сущности, отделенной от тела. Такие рассуждения выходят за рамки научного подхода. Если же физические системы, участвующие в процессах познания, также порождают и сознание (что делает существование зомби невозможным), у науки также нет способа это доказать. Субъективное сознание не поддается описанию с помощью физических законов, и нельзя гарантировать, что определенные методы обработки информации, основанные на этих законах, приведут к возникновению субъективного опыта. Чалмерс назвал это «трудной проблемой сознания». Он считал, что «легкие проблемы», например, что происходит с нашим разумом во время сна, могут быть одними из самых сложных научных задач, но, по крайней мере, они поддаются научному изучению¹².

Чтобы разрешить «трудную проблему», Чалмерс обращается к философской концепции, которую он называет «панпротопсихизм»¹³. Согласно этой идее, сознание можно рассматривать во многом как еще одну фундаментальную силу во Вселенной, то есть такую, которая не может быть сведена к проявлению других физических сил. Можно представить, что существует своего рода всеобщее поле, которое создает потенциал для возникновения сознания. В моей интерпретации этой гипотезы сложность обработки информации в нашем мозгу «пробуждает» это поле, заставляя его генерировать субъективный опыт, который мы переживаем. Независимо от того, создан ли мозг на основе углерода или кремния, алгоритмы, участвующие в обработке информации и позволяющие ему демонстрировать внешние признаки сознания, также вызывают появление субъективного внутреннего мира.

Хотя мы никогда не сможем доказать это с помощью научного метода, с точки зрения этики мы должны действовать так, как если бы эта гипотеза была верна. Иначе говоря, если есть вероятность, что существо, которому мы можем причинить вред, обладает сознанием, то лучше относиться к нему так, как если бы оно действительно было разумным, чем рисковать возможностью причинить боль живому существу. Фактически это будет означать, что мы считаем существование зомби невозможным.

С точки зрения панпротопсихизма тест Тьюринга не просто подтвердит способность компьютера функционировать на уровне человека, но и предоставит убедительные доказательства того, что у машины есть субъективный опыт. Это, в свою очередь, заставит задуматься о моральных аспектах взаимодействия с ИИ. Появление сознательного ИИ будет иметь серьезные последствия для законодательства. Однако я сомневаюсь, что наша политическая система сможет оперативно отреагировать и обеспечить соблюдение соответствующих прав на законодательном уровне к моменту прохождения компьютером теста Тьюринга. Поэтому сначала ответственность за разработку этических стандартов использования ИИ ляжет на плечи его разработчиков.

Помимо этических оснований полагать, что существо, кажущееся сознательным, таковым и является, существуют еще теоретические причины считать панпротопсихизм достоверным объяснением феномена сознания. Эта гипотеза представляет собой золотую середину между дуализмом и физикализмом (материализмом), которые долгое время являлись двумя ведущими философскими парадигмами. Дуализм утверждает, что сознание порождается некоей сущностью, не имеющей ничего общего с обычной «мертвой» материей. Многие дуалисты называют эту сущность «душой». С научной точки зрения проблема этой версии в том, что, даже если мы предположим существование сверхъестественной души, у нас нет никакого способа узнать, как она взаимодействует с материей в наблюдаемом нами мире, например, с нейронами нашего мозга¹⁴. Материализм, напротив, предполагает, что сознание возникает исключительно благодаря особой организации материи в нашем мозге. Даже если эта гипотеза исчерпывающе объяснит функциональные аспекты работы сознания (например, опишет, каким образом работает мозг, подобно тому, как в компьютерных науках разбираются системы ИИ), она никак не поможет нам понять субъективный опыт, который в принципе недоступен для научного исследования. Панпротопсихизм может стать компромиссным решением между двумя этими противоположными подходами.