Что нас ждет в будущем?

На первый взгляд ситуация на рынке труда может показаться весьма тревожной. Когда Фрей и Осборн из Оксфордского университета давали прогноз, что к 2033 году возможности автоматизации приведут к исчезновению половины профессий по сравнению с 2013-м, они опирались на более консервативные оценки будущего прогресса ИИ и других современных технологий, чем те, которые я привожу в этой книге¹³². Хотя ни для кого не секрет, что технический прогресс ставит под угрозу рабочие места уже на протяжении двухсот лет, нынешняя ситуация уникальна скоростью и масштабом предстоящих изменений.

Чтобы понять, как будут развиваться события, необходимо осмыслить несколько ключевых моментов. Прежде всего, важно осознать, что работа не является самоцелью, а служит средством для достижения других целей. С одной стороны, мы работаем, чтобы обеспечить свои материальные потребности. Как мы уже обсуждали, всего лишь два века назад производство и транспортировка продуктов питания требовали усилий почти всего человечества. Сегодня же в США и других развитых странах в пищевой промышленности занято менее 2 % работающего населения. Как только искусственный интеллект обеспечит беспрецедентный рост всех секторов экономики, борьба за выживание останется в прошлом.

С другой стороны, работа дает нам цель и смысл жизни. Например, каменщик приносит двойную пользу. Во-первых, его зарплата позволяет ему обеспечивать своих близких, а это – важная часть жизни. Но, помимо этого, он также участвует в строительстве зданий и приносит тем самым пользу обществу, создавая нечто большее, чем он сам, как в прямом, так и в переносном смысле. Самые вдохновляющие профессии, например в сфере искусства или науки, приносят огромное удовлетворение от творчества или создания нового знания.

В скором времени мир изменится до неузнаваемости, открыв перед нами невиданные возможности для самореализации. Передовые информационные технологии уже сейчас помогают творческим людям вносить свой вклад в культуру – зачастую пока недостаточно оцененный. Когда я был ребенком, телевидение было представлено всего тремя каналами: ABC, NBC и CBS. Зрители не имели возможности выбора, и телекомпании были вынуждены ставить в эфир программы, интересные максимально широкой аудитории. Чтобы шоу имело успех, оно должно было понравиться мужчинам, женщинам, детям, их родителям, «синим воротничкам» и «белым воротничкам». Интересные идеи, которые могли бы привлечь более узкие категории телезрителей, такие как абсурдистские комедии, мистические сериалы, научная фантастика, с большим трудом прокладывали себе путь на экран. Мало кто помнит, но «Звездный путь», самый культовый научно-фантастический сериал в истории, был снят с эфира после всего лишь трех сезонов¹³³.

Однако с появлением кабельного телевидения ассортимент каналов расширился, и нишевые программы получили шанс найти свою аудиторию. Настало время расцвета подробных документальных фильмов на разнообразные темы, которые выходили на каналах Discovery, History, Learning и многих других. Но поначалу они все равно были привязаны к эфирной сетке. С появлением устройств с функцией записи, а затем и стриминговых сервисов люди получили возможность смотреть что угодно и когда угодно. В таких условиях креативные шоу могли находить свою аудиторию среди всех слоев населения, а не только тех, кто случайно оказался перед экраном в определенное время. Благодаря этому сериалы с оригинальным творческим подходом, такие как «Очень странные дела» и «Дрянь», смогли привлечь миллионы фанатов и завоевать признание критиков, хотя в годы моей юности они вряд ли были бы показаны на доступных каналах. Такая ситуация выгодна небольшим сообществам, таким как люди с ограниченными возможностями или мусульмане Америки, потому что программы, ориентированные на их опыт, могут стать коммерчески успешными.

Кроме того, стриминговые платформы открывают двери для более смелых экспериментов. Например, формат получасовых комедийных шоу в традиционном эфире подразумевает, что каждая серия обладает законченным сюжетом, потому что телекомпании важно, чтобы зрители могли смотреть их в любом порядке. Но при просмотре по запросу легко обеспечить правильный порядок эпизодов. Именно эта технология позволила снять новаторские сериалы наподобие «Конь БоДжек», в которых характер героев раскрывается постепенно, а комедийный эффект нарастает с каждой серией¹³⁴. В рамках традиционного телевещания сценаристы могли добиться такой свободы для творчества.

В ближайшие два десятилетия прогресс в сфере развлечений ускорится. ИИ уже достиг впечатляющего уровня креативности, в чем можно убедиться на примере систем DALL-E, Midjourney и Stable Diffusion. По мере совершенствования нейронных сетей они начнут успешно работать и с музыкой, видео и компьютерными играми, делая процесс творческого самовыражения доступным для каждого. Люди смогут просто описать свои задумки нейросети и корректировать ее работу, давая команды на естественном языке, пока результат не будет полностью соответствовать их ожиданиям. В конце концов, чтобы снять захватывающий фильм, достаточно будет иметь несколько интересных идей для сценария и скромный бюджет на аренду вычислительных мощностей вместо сотен миллионов долларов и команды из нескольких тысяч человек.

Но при всех преимуществах новой эпохи не стоит забывать и о трудностях, с которыми нам предстоит столкнуться в переходный период. Автоматизация и связанные с ней процессы уже привели к сокращению количества рабочих мест для представителей низко- и среднеоплачиваемых профессий. В ближайшее десятилетие эта тенденция будет только усиливаться. Большинство современных профессий требуют специальных навыков. Уровень профессионализма в современном обществе уже довольно высок и будет продолжать расти. Однако рано или поздно ИИ превзойдет в мастерстве даже самых искусных людей в каждой области. Есть ли у нас шанс не отстать от него?

На протяжении последних двух веков основным способом развития навыков человека было образование. Как я уже упоминал, за последнее столетие наши расходы на обучение взлетели в космос. Однако мы постепенно начали переходить к новому способу кардинального улучшения наших способностей – интеграции с интеллектуальными технологиями, которые сами же и создаем. Мы пока не умеем вживлять вычислительные устройства в наши тела и мозги, но они всегда находятся у нас под рукой. Сегодня практически ни одна работа или учебная программа не обходятся без вспомогательных систем для нашего интеллекта, на которые мы полагаемся круглосуточно семь дней в неделю. Я имею в виду смартфоны, с помощью которых мы можем получить доступ ко всем накопленным человечеством знаниям или задействовать потрясающую вычислительную мощь одним нажатием на экран. Не будет большим преувеличением сказать, что наши гаджеты стали частью нас. Еще двадцать лет назад ситуация была совершенно иной.

В 2020-х годах компьютерные помощники станут неотъемлемой частью нашей жизни. Поиск в интернете уйдет от привычной парадигмы текстовых запросов и страниц со ссылками. Вместо этого мы будем моментально и без усилий получать ответы на возникающие у нас вопросы. Точный перевод с одного языка на другой будет осуществляться в режиме реального времени, что окончательно устранит языковые барьеры. Очки или контактные линзы будут проецировать изображения прямо на сетчатку глаза, также будет задействован слух и со временем остальные чувства. Технологии дополненной реальности избавят нас от необходимости запрашивать информацию. Вместо этого постоянно отслеживающий наши действия помощник на основе ИИ будет предугадывать наши желания и включать необходимые функции. В 2030-х нанороботы начнут встраивать такие расширения для мозга прямо в нашу нервную систему.

В главе 2 мы уже обсудили, каким образом мы сможем дополнить нашу новую кору облачными мощностями, что расширит ее возможности и обеспечит более высокие уровни абстракции. Рано или поздно эта технология подешевеет и станет доступна каждому. Достаточно вспомнить, как в свое время смартфоны стоили больших денег и не обладали впечатляющим функционалом, а теперь широко распространены (по оценкам Международного союза электросвязи в 2020 году на руках жителей по всему миру было 5,8 миллиарда смартфонов)¹³⁵ и постоянно совершенствуются.

Но прежде чем наступит будущее, где никто ни в чем не будет нуждаться, нам нужно будет решить ряд социальных проблем переходного периода. В США забота о населении берет свое начало в 1930-х годах, когда была учреждена Администрация социального обеспечения¹³⁶. С тех пор, несмотря на то что конкретные понятия много раз возникали и выходили из оборота (например, «социальная защита»), в целом система помощи постоянно развивалась, вне зависимости от политических взглядов отдельных партий и первых лиц государства.

Хотя принято считать, что социальные программы Соединенных Штатов не столь масштабны, как в «социалистических» странах Европы, тем не менее расходы государства на социальное обеспечение в США близки к медианным показателям среди развитых стран¹³⁷. В 2019 году эти расходы оценивались приблизительно в 18,7 % от ВВП (более поздние данные искажены массовыми выплатами во время пандемии). Для сравнения, Канада на те же цели потратила чуть меньше – 18 % от ВВП¹³⁸, Австралия и Швейцария примерно столько же – по 16,7 % от своего ВВП¹³⁹. Великобритания выделила на социальные программы 580 миллиардов долларов из 2,8 триллиона ВВП (20,6 %). Учитывая, что в стране проживает 66 миллионов человек, это меньше 8800 долларов на душу населения¹⁴⁰. В Соединенных Штатах ВВП на душу населения выше, поэтому и объемы социальной помощи на душу населения также оказываются выше. В 2019 году ВВП США превысил 21,4 триллиона долларов, из которых 4 триллиона составили государственные расходы на социальные нужды¹⁴¹. Если разделить эту сумму на 330 миллионов человек, которые жили в США в 2019 году, то получится, что размер социальных выплат на одного человека составляет 12 000 долларов¹⁴².

Социальные расходы в бюджете США, а также их доля в ВВП страны неуклонно растут. Сегодня они составляют уже 50 % всех расходов федерального правительства, властей штатов и местных органов управления¹⁴⁴. К слову, и сам ВВП, и государственные расходы тоже увеличиваются из года в год. Глядя на представленные графики, сможете ли вы определить, когда у власти находилось «левое крыло», а когда «правое»? (Статистические данные за последние два года включают выплаты в период пандемии, поэтому пиковые значения в 2020 и 2021 годах не отражают долгосрочной тенденции.)

Если ВВП продолжит расти в геометрической прогрессии, то и социальные расходы возрастут как в общем объеме, так и на душу населения. Среди наиболее значимых социальных программ можно выделить Medicaid, обеспечивающую базовую медицинскую помощь, «продуктовые карточки» SNAP, представляющие собой, по сути, дебетовые карты для покупки еды, а также жилищные субсидии. Текущих расходов на эти программы едва хватает, но если благодаря ИИ в 2030-х годах удастся значительно снизить стоимость медицинских услуг, продуктов питания и жилья, то финансовая поддержка на прежнем уровне сможет обеспечить вполне комфортный уровень жизни. В результате необходимость увеличивать долю социальных расходов в ВВП страны отпадет. Если же правительство начнет выделять на социальную поддержку еще больше средств, то предоставляемые услуги можно будет значительно расширить.

Выступая на сцене конференции TED-2018 в Ванкувере¹⁴⁹, я поделился с ее куратором Крисом Андерсоном своим прогнозом, что в начале 2030-х годов в развитых странах, а к концу десятилетия уже почти повсеместно будет введена практика выплаты безусловного основного дохода. Этот доход, достаточный для обеспечения достойного уровня жизни по сегодняшним стандартам, будет выплачиваться всем совершеннолетним гражданам. Выплата может поступать в денежной форме на банковские счета, а может предоставляться в форме бесплатных товаров и услуг. Средства на эти цели будут собираться в виде налогов на доходы автоматизированных производств и дивидендов от инвестиций государства в новейшие технологии¹⁵⁰. Дополнительно могут быть разработаны программы поддержки для людей с семьями и организаций, направленных на построение здорового общества¹⁵¹. Такие меры помогут значительно снизить остроту кризиса безработицы. Чтобы оценить вероятность такого сценария, необходимо хорошо представлять, насколько развитой станет экономика к этому времени.

Ускорение технического прогресса приведет к значительному повышению общего уровня жизни. Наша программа социального обеспечения остается стабильной вне зависимости от правящей партии, и можно ожидать, что поддержка будет оказываться еще более эффективно, чем сейчас¹⁵². При этом следует помнить, что изобилие возможностей не означает, что все сразу смогут пользоваться ими в равной степени. Например, в 2022 году за один доллар можно было приобрести в 50 000 раз больше вычислительных ресурсов, чем в 2000-м (с учетом общей инфляции)¹⁵³. С другой стороны, согласно официальной статистике, в 2022 году один доллар мог обеспечить лишь 81 % медицинских мероприятий, которые были доступны в 2000-м (с поправкой на инфляцию)¹⁵⁴. Хотя многие процедуры, в частности иммунотерапия онкологических заболеваний, стали с тех пор более эффективными, большая часть медицинских расходов (например, оплата за больничные палаты и рентген) осталась на прежнем уровне. Таким образом, люди, которые привыкли покупать более современные компьютеры, в частности молодежь и студенты, значительно выиграли от падения цен на технику. Те же, кому приходится тратить значительную часть своего дохода на медицинские услуги, включая пожилых людей и тех, кто страдает хроническими заболеваниями, оказались в затруднительном положении.

Это значит, что назрела необходимость в тщательном государственном регулировании, чтобы переходный период прошел с наименьшими неудобствами и сопровождался справедливым распределением благ. Хотя с технической и экономической точек зрения не составит труда обеспечить каждому высокий уровень жизни по современным меркам, конечный результат будет зависеть от политических решений. Можно провести аналогию: в наши дни в отдельных регионах случается голод, но причина не в недостаточном производстве продуктов питания и не в том, что элита скрывает секреты эффективного сельского хозяйства от простых людей. Голод обычно возникает из-за недальновидного управления или из-за гражданских войн. В таких условиях местным жителям гораздо сложнее справляться с засухами или другими стихийными бедствиями, а помощь со стороны международного сообщества не всегда оказывается эффективной¹⁵⁵. Точно так же, если общество не будет проявлять осторожность, политика может помешать повышению уровня жизни.

Как показала пандемия COVID-19, в сфере здравоохранения проблема управления стоит особенно остро. Хотя инновации открывают невероятные возможности для недорогого и эффективного лечения, это не значит, что все будут излечены как по волшебству. Чтобы переход к медицине будущего был безопасным, справедливым и планомерным, нам не обойтись без хорошо информированного общества и ответственного управления. Легко представить, как может усилиться недоверие к жизненно важным технологиям. В наши дни в интернете распространены конспирологические теории и даже откровенная ложь о вакцинации. В ближайшие десятилетия такие же слухи могут пойти и про системы диагностики на основе ИИ, генетическую терапию и медицинские нанотехнологии. Учитывая обоснованные опасения по поводу кибербезопасности, несложно представить, как в будущем, в 2030 или 2050 году, преувеличенные страхи перед тайными генетическими манипуляциями или управляемыми правительством нанороботами могут заставить людей отказаться от жизненно важных медицинских процедур. Лучшей защитой от нелепых предрассудков, которые могут стоить кому-то жизни, станет просвещение общества в вопросах медицины.

Если мы справимся с политическими сложностями, жизнь людей коренным образом преобразится. На протяжении веков люди были вынуждены бороться за то, чтобы обеспечить себе достойное существование. Однако сейчас мы на пороге эры изобилия: материальные ресурсы доступны всем, традиционные профессии уйдут в прошлое, а главной задачей станет поиск смысла жизни и своего предназначения. По сути, мы достигнем вершины пирамиды Маслоу ¹⁵⁶. Это уже проявляется в том, как молодое поколение выбирает свой карьерный путь. Я курирую и консультирую молодых людей в возрасте от 8 до 20 лет и вижу, что каждый из них стремится найти занятие, которое принесет пользу. Некоторые из них самовыражаются через искусство, другие заняты поиском решения глобальных проблем человечества – социальных или психологических, – которые тревожат людей на протяжении тысячелетий.

Таким образом, переосмысление роли труда в нашей жизни приведет к пересмотру нашего предназначения. Часто можно услышать мнение, что именно смерть и быстротечность нашего существования как раз и придают жизни смысл. Я считаю, что такая точка зрения есть не что иное, как попытка примириться с трагичностью смерти и найти в ней положительные стороны. Но на самом деле со смертью близкого человека мы в буквальном смысле теряем часть себя. Модули новой коры, которые отвечали за взаимодействие с этим человеком и за радость от проведенного с ним времени, теперь посылают сигналы потери, пустоты и боли. Смерть отбирает у нас все, что, на мой взгляд, придает жизни смысл: навыки, впечатления, воспоминания, отношения. Она также не дает нам в полной мере насладиться духовными переживаниями, которые делают нас людьми, – созданием и созерцанием произведений искусства, признаниями в любви, юмором.

Все наши способности невероятно усилятся, как только мы подключим нашу новую кору к облаку. Представьте, как сложно общаться с приматом, который лишен неокортекса – части мозга, появившейся у гоминидов два миллиона лет назад благодаря высокому лбу. Он не поймет смысла музыки или литературы, ему бесполезно пересказывать видео с YouTube или объяснять шутки. Эта аналогия позволяет предположить, что, спроектировав где-то в 2030-х годах цифровое расширение для нашего неокортекса, мы сможем создавать такие глубокие произведения, которые сейчас нам не под силу понять или даже представить.

Но снова возникает ключевой вопрос: как будут происходить эти преобразования? В личной беседе Даниэль Канеман поддержал мою точку зрения, что информационные технологии продолжат развиваться экспоненциальными темпами в плане соотношения цены и производительности, а также мощности и в конечном счете будут управлять производством таких товаров, как одежда и продукты питания. Он также согласился с тем, что мы движемся к эпохе изобилия, когда все наши базовые потребности будут удовлетворены и значение будут иметь верхние ярусы пирамиды Маслоу. Однако перед эпохой изобилия Канеман ожидает затяжного периода конфликтов, возможно связанных с насилием. Он считает, что некоторые люди выиграют от процессов автоматизации, но другие неизбежно окажутся в невыгодном положении. Водителя, который потеряет работу, едва ли утешит, что человечество вскоре выйдет на новый уровень благосостояния, поскольку лично он может этого и не дождаться.

Одной из причин, почему процесс адаптации к новым технологиям может быть таким сложным, является то, что они зачастую приносят небольшую пользу всему обществу, но сильно бьют по какой-то одной группе людей. Например, беспилотные автомобили могут стать большим благом для общества: они помогут сберечь жизни пешеходов, водителей и пассажиров, снизить загрязненность, избавиться от пробок, сэкономить время и затраты на дорогу. Все жители США, а их по разным оценкам к 2050-му будет около 400 миллионов, в той или иной степени выиграют от этого новшества¹⁵⁷. Потенциальная выгода от внедрения автопилотов может составить от 642 миллиардов до 7 триллионов долларов в год¹⁵⁸. Что и говорить, это огромные суммы. Однако жизнь отдельно взятого человека едва ли изменится коренным образом. И хотя статистика подтверждает, что каждый год десятки тысяч людей будут избегать гибели, у нас не будет никакого способа определить, кто именно останется в живых благодаря этому новшеству¹⁵⁹.

С другой стороны, от внедрения беспилотных автомобилей в основном пострадают несколько водителей, которые потеряют источник дохода. Этих людей несложно выявить, и проблемы у них возникнут весьма серьезные. В такой ситуации им будет недостаточно просто сказать, что благо для общества важнее их личных трудностей. Нужно предусмотреть процедуры, которые помогут им преодолеть финансовый кризис и переквалифицироваться, чтобы снова получать доход и чувствовать себя важной частью общества.

В поддержку опасений Канемана можно привести следующий аргумент: народные страхи обычно сильно преувеличены. Потеря работы на фоне ощущения, что все вокруг летит к чертям, легко может привести к враждебности. Канеман и я придерживаемся мнения, что нынешняя радикализация политических взглядов является результатом автоматизации, как уже произошедшей, так и ожидаемой, а не вызвана традиционными проблемами, такими как иммиграция¹⁶⁰. Когда у вас и так высокая тревожность из-за неопределенности вашего экономического положения, вы будете враждебно настроены по отношению ко всему, что, как вам кажется, может усугубить ваши проблемы.

Однако история показывает, что общество гораздо легче приспосабливается к глобальным переменам, чем можно было бы предположить. За последние два века основной набор профессий обновился несколько раз, и это не привело к значимым социальным потрясениям, тем более насильственным переворотам. Средства массовой информации и правоохранительные органы смогли эффективно предотвратить или быстро подавить любые волнения, как и восстание луддитов в свое время. Однако отдельные люди могут прибегать к насилию по разным причинам, в том числе из-за проблем с психическим здоровьем. Учитывая, что в Америке традиционно много оружия, смертельные случаи происходят довольно часто.

Тем не менее, несмотря на периодические репортажи о страшных трагедиях, в целом уровень насилия за последние несколько веков значительно снизился¹⁶¹. Как мы обсуждали в предыдущей главе, хотя уровень преступности в отдельных странах может колебаться из года в год и от десятилетия к десятилетию, в целом в развитых странах наблюдается устойчивая тенденция к снижению числа насильственных преступлений. Мой друг Стивен Пинкер в своей книге «Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше» объясняет это снижение глубинными тенденциями нашей цивилизации: построением государства на основе закона, растущей грамотностью и экономическим развитием¹⁶². Важно отметить, что все эти факторы усиливаются благодаря экспоненциальному развитию информационных технологий. Так что у нас есть хороший повод смотреть в будущее с оптимизмом.

Важно помнить, что автоматизация хоть и несет в себе негативные последствия для рынка труда, все же открывает перед нами новые возможности. К тому же социальные программы обеспечивают существенную поддержку населения и, как мы убедились, продолжают расширяться, невзирая на политическую ситуацию. Приверженность социальным программам является фундаментальным фактором, не подверженным колебаниям общественного мнения. Эти программы не только отражают естественное для человека сочувствие к окружающим, но и служат инструментом, который помогает смягчить социальные потрясения, вызванные техническим прогрессом.

Все же социальное обеспечение не может заменить смысла, который придает нашей жизни активная деятельность. Как заметил Канеман, в этом отношении многие работники окажутся в сложной ситуации. Хотя Соединенные Штаты уже пережили несколько волн автоматизации, избежав серьезных социальных потрясений, новый этап будет беспрецедентным по масштабу, глубине и скорости преобразований. Канеман убежден, что людям требуется время на адаптацию и поиск возможностей в новых для себя условиях и многие попросту не успеют переквалифицироваться для выполнения других задач или построить новые бизнес-модели.

Я во многом согласен с Канеманом, но все же хотел бы подчеркнуть, что в большинстве областей технический прогресс не несет в себе ничего плохого, по крайней мере, никто не стал бы открыто об этом заявлять. Например, если будет разработано новое лекарство от серьезной болезни, компании и специалисты, которые занимались лечением этого заболевания, потеряют источник дохода. Однако польза от открытия нового метода для общества будет несомненна, и практически все останутся довольны, даже те, кто раньше зарабатывал на этом недуге. Они из первых уст знают, сколько страданий приносило заболевание, так что не будут горевать об упущенной выгоде. Так или иначе, обществу лучше найти способы смягчить экономические последствия для таких специалистов, чем пытаться остановить разработку нового лекарства ради сохранения рабочих мест и доходов.

На протяжении всей двухтысячелетней истории технического прогресса многие люди представляли себе, что автоматизация приводит к исчезновению рабочих мест, а мир при этом остается неизменным. Именно так люди рисуют себе будущее: что-то одно изменится, а все остальное останется прежним. Но на самом деле исчезновение одной профессии сопровождается чередой изменений к лучшему, которые наступают так же быстро, как и неблагоприятные последствия.

Люди очень быстро приспосабливаются к переменам, особенно переменам к лучшему. В конце 1980-х, когда интернет был доступен только в университетах и правительственных учреждениях, я высказал прогноз, что к концу 1990-х каждый человек, включая школьников, сможет общаться и делиться информацией через Всемирную сеть¹⁶³. Я также предвидел появление мобильных устройств с доступом к сети интернет в начале XXI века¹⁶⁴. Тогда мои прогнозы вызывали беспокойство, но казались маловероятными. Однако все они сбылись, и соответствующие технологии были быстро приняты обществом. Достаточно вспомнить, что еще 15 лет назад мобильных приложений просто не существовало, а сейчас людям сложно представить без них свою жизнь.

Инновации оказывают влияние не только на экономику. Исследователи из Стэнфордского университета выяснили, что 39 % пар, образовавшихся в 2017 году, познакомились через интернет, причем многие из них использовали для этого мобильные приложения, такие как Tinder или Hinge ¹⁶⁵. Это означает, что многие дети, которые сейчас учатся в начальной школе, появились на свет благодаря технологиям, которые лишь немногим старше их самих. Один этот факт позволяет оценить поистине удивительную скорость, с которой мобильные приложения смогли повлиять на общество.

Люди часто представляют себе, как сложно будет человеку без кибернетических приспособлений конкурировать с роботами. Однако это не совсем верное понимание ситуации. Картина мира, в котором люди вынуждены соперничать с машинами под управлением ИИ, – это недоразумение. Представьте себе путешественника во времени, который прибыл из 2024 года в 1924-й, прихватив с собой смартфон¹⁶⁶. Современникам Калвина Кулиджа способности этого пришельца покажутся просто сверхчеловеческими. Он сможет без усилий выполнять сложные вычисления, достаточно хорошо переводить тексты с любого языка, обыгрывать в шахматы любого гроссмейстера и будет знать все, что написано в «Википедии». Людям из 1924 года покажется, что смартфон кардинально усилил способности путешественника. Но нам, живущим в 2020-х, легко забыть об этом. Мы не чувствуем себя улучшенными. Таким же образом в 2030-х и 2040-х годах мы незаметно расширим свои возможности, и этот процесс будет казаться еще более естественным, потому что наш мозг сможет напрямую взаимодействовать с компьютером. Что касается решения задач, требующих больших умственных усилий, мы будем конкурировать с ИИ не больше, чем сегодня соревнуемся со своим смартфоном¹⁶⁷. Подобный симбиоз нам не в новинку: по сути, с каменного века мы изобретаем орудия, которые расширяют наши возможности – как физические, так и умственные.

При всем при этом я все же не могу полностью исключить возможность социальных волнений, в том числе связанных с насилием. Нам предстоит большая работа, чтобы их предотвратить. Однако, учитывая долгосрочные экономические тенденции, которые оказывают на общество стабилизирующее влияние, я не думаю, что мы увидим масштабные потрясения.

Основным поводом для оптимизма служит растущая материальная обеспеченность населения, что сдерживает импульсы к вражде. Когда люди испытывают нехватку самых необходимых вещей, а уровень преступности и так высок, они прибегают к насилию, потому что им нечего терять. Однако те же технологии, которые разрушат привычный уклад жизни, также ускорят производство пищи и строительство домов, сделают перевозки более доступными и снизят затраты на медицинскую помощь. Уровень преступности неизбежно снизится благодаря большей образованности населения, эффективности правоохранительной системы и уменьшению загрязненности окружающей среды токсичными веществами, негативно влияющими на психику, такими как свинец. Когда люди поймут, что их ждет долгая и безмятежная жизнь, они охотнее будут преодолевать разногласия путем переговоров, вместо того чтобы рисковать всем, совершая преступления.

Мы с Канеманом пришли к выводу, что наши различия во взглядах на предстоящие изменения, по-видимому, обусловлены нашим детским опытом. Он провел свои юные годы во Франции, скрываясь со своей семьей от нацистов. Я же родился в Нью-Йорке после Второй мировой войны и, хотя тоже испытывал влияние ужасов холокоста как представитель «второго поколения», жил в относительной безопасности. Канеман был непосредственным свидетелем масштабной войны, изгнаний и ненависти, которые, быть может, были вызваны тяжелыми условиями жизни в послевоенной Европе, особенно в Германии.

Так или иначе, грядут масштабные перемены, которые потребуют от правительства тщательного стратегического планирования и мудрых управленческих решений. В этой связи особое внимание следует уделить политике и социальной сфере, где предстоит много важной работы для лидеров партий и гражданских активистов. Возможности, которые открывает перед нами технический прогресс, поистине безграничны. Речь идет ни много ни мало о решении экзистенциальных вопросов, стоявших перед человечеством на протяжении всей его истории.