Кем я могу стать?

Вопрос о том, что такое личность, тесно связан с философскими проблемами сознания, свободы воли и детерминизма. Принимая во внимание все эти концепции, я бы сказал, что данная конкретная личность – Рэй Курцвейл – сформировалась благодаря и тщательно подобранным начальным условиям, и моим собственным решениям. По сути, я представляю собой информационную структуру, способную менять себя на протяжении всей жизни, делая выбор, с кем пообщаться, что почитать и куда направиться.

Однако хотя я и несу долю ответственности за то, кем стал, все же моя самореализация ограничена множеством факторов, на которые я никак повлиять не могу. Мой мозг развивался в доисторических условиях, в корне отличающихся от современной жизни, и не все присущие ему особенности меня устраивают. Он не способен усваивать информацию так быстро, как мне бы хотелось, и не обладает достаточной памятью, чтобы изучить все то, что я хотел бы знать. Я не могу стереть из него программы, отвечающие за фобии, травматичные воспоминания и сомнения, которые сдерживают меня, не позволяя достичь в жизни высот, о которых я мечтаю. Кроме того, мой мозг находится в теле, которое неуклонно стареет. Хотя я всеми силами стараюсь замедлить этот процесс, в конце концов информационная структура, известная как Рэй Курцвейл, неизбежно исчезнет.

Достижение Сингулярности поможет нам преодолеть ограничения, которые накладывает на нас природа. На протяжении многих тысячелетий человек постепенно обретает контроль над своей судьбой. Развитие медицины помогает нам справляться с болезнями и травмами. Достижения косметологии открывают двери к формированию внешности, которая соответствует нашим представлениям о красоте. Всеобщий доступ к информации позволяет удовлетворить любопытство, а привычка учиться фактически преобразует наш мозг на физическом уровне. Искусство и литература прививают нам сострадание к людям, которых мы никогда не встречали, и направляют нас по пути добродетели. Современные мобильные приложения помогают поддерживать дисциплину и вести здоровый образ жизни. Только представьте, какие горизонты откроются перед нами, когда мы сможем напрямую программировать наш мозг.

Слияние с невероятно мощным искусственным интеллектом не только огромное достижение само по себе – оно откроет нам путь к высшей цели. Как только наш разум будет перенесен на более продвинутую технологическую платформу, наши возможности для самосовершенствования станут поистине безграничными. Наши поступки начнут соответствовать нашим ценностям, а жизненный путь не прервется внезапно из-за несовершенства биологического тела. Впервые в истории человек сможет взять на себя полную ответственность за то, кем он станет⁹².

Глава 4. Уровень жизни растет экспоненциальными темпами

Несмотря на то, что у всех противоположное впечатление

Представьте себе бегущую строку в выпуске новостей: «Сегодня количество людей за чертой бедности по всему миру уменьшилось на 0,01 %!»¹. А следом: «Со вчерашнего дня уровень грамотности населения вырос на 0,0008 %!»². И еще: «К вечеру домохозяйств с канализацией стало на 0,0003 % больше!»³. А ведь именно это и произошло сегодня, как и вчера, и позавчера.

То же самое можно сказать и про вчерашний день, и позавчерашний. То, что вас эти успехи не впечатляют, как раз и является одной из причин, почему вы о них не слышите. Мелкие свидетельства улучшения уровня жизни не попадают в заголовки отчасти потому, что они не являются чем-то сенсационным. Однако, несмотря на это, повышение качества жизни происходит постепенно, день за днем, и началось оно много лет назад, а если говорить о более скромных темпах, чем сейчас – десятилетия и даже века назад.

Что касается приведенных примеров, если обратиться к статистике за период с 2016 по 2019 год (на момент написания книги эти данные были самыми свежими и полными), то можно увидеть, что количество людей, живущих за чертой бедности (то есть меньше чем на 2 доллара 15 центов в день в ценах 2017 года), во всем мире уменьшилось примерно с 787 миллионов до 697 миллионов⁴. Если продолжить эту тенденцию до сегодняшнего дня, то можно сказать, что количество бедных снижается на 4 % в год, или на 0,011 % ежедневно. Конечно, в этих данных есть погрешность, но мы уверены, что истинные значения имеют тот же порядок величины. Кроме того, UNESCO сообщило, что с 2015 по 2020 год (согласно последним доступным данным) грамотность во всем мире выросла с 85,5 до 86,8 %, что в среднем составляет прирост на 0,0008 % в день⁵. За тот же период процент населения земного шара, имеющего доступ к санузлу базового уровня безопасности (иначе говоря, смываемому туалету), вырос с 73 до 78 %⁶. Это соответствует увеличению на 0,003 % в день. Множество аналогичных изменений к лучшему происходят день за днем.

Подобные темы неоднократно поднимались в литературе. В своих книгах «Век духовных машин» (1999)⁷ и «Сингулярность уже близка» (2005)⁸, а также в многочисленных лекциях и статьях я высказывался о том, что технический прогресс существенно улучшает жизнь людей. Питер Диамандис и Стивен Котлер в книге «Изобилие» (2012)⁹ подробно описали, каким образом мы вскоре сможем в избытке получать ресурсы, которые ранее всегда считались дефицитными. Стивен Пинкер в книге «Просвещение сегодня»¹⁰ описал, как постепенный прогресс в различных областях влияет на жизнь общества.

В этой главе я делаю акцент на экспоненциальном характере этого процесса. Я хочу показать, что за многими наблюдаемыми тенденциями стоит закон ускорения отдачи. И в результате мы увидим принципиальное улучшение качества жизни в самом ближайшем будущем, и не только в том, что касается цифровых сервисов.

Прежде чем мы углубимся в обсуждение конкретных аспектов, позвольте мне сделать важное замечание о самой концепции происходящих изменений. Иногда мне ошибочно приписывают мнение, что технический прогресс сам по себе имеет экспоненциальную природу, а закон ускорения отдачи применим к любым инновациям. Однако я так не считаю. На самом деле закон ускорения отдачи описывает феномен, который возникает благодаря определенным технологиям – тем, которые создают петли обратной связи, ускоряющие процесс инноваций. В широком смысле это такие технологии, которые расширяют наши возможности по работе с информацией: позволяют нам более эффективно собирать, хранить, модифицировать и передавать данные, что, в свою очередь, способствует инновациям. Например, печатный станок заметно удешевил производство книг, и следующее поколение изобретателей получило доступ к знаниям. Современные компьютеры помогают проектировщикам микропроцессоров создавать новые поколения еще более быстрых чипов. Новые технологии связи делают доступ в интернет более доступным для каждого из нас, позволяя большему числу людей публиковать свои разработки и идеи в глобальной сети. Таким образом, закон Мура, который известен как самая важная экспоненциальная зависимость в истории техники, является лишь одним из проявлений этого глубокого и основополагающего процесса.

Существуют примеры быстрых изменений, которые не соответствуют указанному закону, в частности, скорость транспорта. В 1620 году корабль «Мэйфлауэр» совершил путешествие из Англии в Америку за 66 дней¹¹. К началу Войны за независимость в 1775 году благодаря достижениям кораблестроения и навигации это время сократилось до 40 дней¹². В 1838 году колесный пароход «Грейт Вестерн» преодолел этот путь за 15 дней¹³. В 1900 году четырехтрубный лайнер с гребным винтом «Дойчланд» прошел маршрут за 5 дней и 15 часов¹⁴. В 1937 году турбоэлектроход «Норманди» справился за 3 дня и 23 часа¹⁵, а в 1939-м «летающие лодки» компании Pan Am – всего за 36 часов¹⁶. Первые рейсы на реактивном самолете в 1958 году заняли менее десяти с половиной часов¹⁷. В 1976 году сверхзвуковой самолет «Конкорд» и вовсе пролетел за три с половиной часа!¹⁸ Может показаться, что скорость растет экспоненциально, но это не так. От «Конкорда» отказались в 2003-м, и с тех пор время в пути на рейсе Лондон – Нью-Йорк снова составляет более семи с половиной часов¹⁹. Трансатлантические перелеты не становятся быстрее по ряду экономических и технических причин. Однако главная проблема заключается в том, что развитие транспортных технологий не создает циклов обратной связи. Например, реактивные двигатели не используются для создания более совершенных реактивных двигателей. Из-за этого со временем издержки, связанные с увеличением мощности, начинают превышать экономические выгоды от инноваций.

Закон ускорения отдачи именно потому имеет такое большое значение, что цикл обратной связи позволяет удерживать стоимость инноваций ниже ожидаемой выгоды, что способствует непрерывному прогрессу. По мере того как ИИ будет все глубже проникать в различные сферы экономики, признаки экспоненциального прогресса, уже очевидные в информационных технологиях, будут становиться все более заметными и в других областях, таких как медицина. В этой сфере каждый шаг вперед всегда требовал долгих и дорогостоящих исследований. В течение 2020-х годов, по мере расширения охвата и роста возможностей ИИ, мы станем свидетелями того, как многие области, которые прежде не считались связанными с информационными технологиями, претерпят значительные изменения. К ним относятся, например, пищевая промышленность, производство одежды, строительство и даже земледелие. Мы вплотную подошли к «точке перегиба» на экспоненциальной кривой прогресса, за которой начинается участок резкого взлета. Вот вкратце основная причина, почему я ожидаю резкого улучшения качества жизни во многих аспектах в ближайшие десятилетия.

Проблема заключается в том, что манера подачи новостей систематически искажает наше восприятие этих тенденций. Любой писатель или сценарист скажет вам, что самый простой способ привлечь внимание зрителя – это создать нарастающее чувство опасности или обострения конфликта²⁰. От греческих мифов до «Звездных войн» – именно такой прием возбуждает наш интерес. Как следствие, иногда намеренно, иногда непроизвольно, но журналисты тоже им пользуются. К тому же алгоритмы социальных сетей настроены так, чтобы лента новостей вызывала у пользователей наибольший эмоциональный отклик, увеличивая вовлеченность и, соответственно, доходы от рекламы²¹. Это только усугубляет ситуацию. В результате такого предвзятого отбора в первых рядах оказываются заметки о надвигающихся бедствиях, а заголовки, подобные тем, что приведены в начале главы, оказываются далеко внизу.

Наша склонность обращать внимание на плохие новости обусловлена эволюционными процессами. Для выживания всегда было важнее в первую очередь обращать внимание на потенциальные угрозы. Шорох в кустах может быть сигналом о приближении хищника, и было бы разумнее сосредоточиться на этой опасности, чем любоваться урожаем, который вроде бы подрос на одну десятую процента по сравнению с прошлым годом.

Неудивительно, что человек, будучи по своей природе охотником и вынужденный жить в небольших группах, где каждому едва хватало еды, не выработал у себя привычки замечать небольшие изменения к лучшему. На протяжении большей части нашей истории улучшения в качестве жизни оставались настолько незначительными и непостоянными, что даже за всю жизнь человека не накапливалось достаточно изменений, чтобы они стали заметными. Фактически до конца Средних веков мы жили немногим лучше, чем в каменном веке. Например, в Англии в 1400 году ВВП на душу населения составлял 1605 фунтов (в деньгах 2023 года)²², ровно столько же, сколько 80 лет спустя, когда умирали старики, родившиеся в 1400-м²³. К 1500 году ВВП на душу населения упал до 1586 фунтов, а за следующие 80 лет вырос только лишь до 1604 фунтов²⁴. Для сравнения: в 1900 году этот показатель составлял 6734 фунта, а родившийся в этот год и доживший до 80 лет человек стал свидетелем прироста ВВП до целых 20 979 фунтов²⁵. Поэтому не только биологическая эволюция, но и наша культура не подготовили нас к восприятию идеи постепенного прогресса. В текстах Платона и Шекспира вы не найдете напоминаний о том, что стоит ценить плавный рост благосостояния общества, потому что они его попросту не видели.

Современным аналогом ожидания хищника в кустах стала привычка людей постоянно проверять свои средства связи, в том числе социальные сети, на предмет появления тревожной информации. По словам Памелы Рутледж, директора Центра медиапсихологических исследований: «Мы непрерывно следим за происходящим и спрашиваем себя: имеет ли это отношение ко мне, грозит ли мне опасность?»²⁶ В таком режиме у нас просто нет возможности сосредоточиться на обстоятельствах, которые постепенно меняются к лучшему.

Еще одна черта, помогающая нам адаптироваться, – это наша склонность помнить прошлое более радостным, чем оно было на самом деле. Воспоминания о боли и страданиях стираются гораздо быстрее, чем приятные впечатления²⁷. В 1997 году психолог Ричард Уокер из Университета штата Колорадо провел эксперимент²⁸. Он попросил участников оценить ряд событий по шкале удовольствия и страдания. Затем он повторял этот тест трижды: через три месяца, полтора года и четыре с половиной года. Результаты показали, что отрицательные впечатления забылись гораздо быстрее, чем положительные, а самые приятные воспоминания сохранялись дольше всего. Аналогичное исследование, проведенное в 2014 году в разных странах, включая Австралию, Германию, Гану и другие²⁹, подтвердило, что феномен «вытеснения плохих воспоминаний» широко распространен.

В 1688 году швейцарский врач Иоганнес Хофер ввел термин «ностальгия», соединив два греческих слова: nostos — «возвращение домой» и algos – «боль, недомогание». Ностальгия означает не просто наплыв приятных воспоминаний; это настоящий защитный механизм, призванный помочь нам справиться с пережитым стрессом, в некотором роде переписав прошлое³⁰. Если бы боль никогда не уходила, мы бы навсегда оказались ею парализованы.

Другие исследования подтвердили существование этого феномена. Клэй Рутледж, профессор психологии из Университета Северной Дакоты, проанализировал роль ностальгии как защитного механизма. Он обнаружил, что участники эксперимента, которых попросили написать о пережитом опыте ностальгии, показали более высокие уровни самооценки и ощущали себя лучше социализированными³¹. Таким образом, чувство ностальгии несет пользу как для отдельного человека, так и для общества в целом. Когда мы оглядываемся на свою жизнь, воспоминания о боли, стрессе и трудностях обычно сглаживаются. Мы склонны вспоминать в основном хорошие моменты. С другой стороны, сегодня мы прекрасно осознаем свои текущие тревоги и заботы. Это может создать у нас иллюзию, что раньше трава была зеленее, несмотря на неопровержимые доказательства обратного.

Мы также предвзято воспринимаем негативные события, преувеличивая их значение в череде случайностей. Например, в 2017 году исследователи продемонстрировали, что небольшие колебания каких-либо величин, например рост и падение фондовых индексов, сила ураганов в определенном регионе или уровень безработицы, люди гораздо реже склонны считать случайными, если они отражают ухудшение ситуации³². Люди скорее будут подозревать, что негативные изменения являются проявлениями закономерных процессов. Как отметил когнитивист Арт Маркман, говоря о результатах исследования: «Когда участников спрашивали, является ли то, что они видят на графике, признаком фундаментальных изменений в экономике, они гораздо чаще воспринимали небольшое изменение как предвестник чего-то глобального, если речь шла об ухудшении ситуации, нежели когда дела налаживались»³³.

Эта работа и другие подобные исследования показывают, что мы запрограммированы ожидать увеличения хаоса в мире, то есть по умолчанию мы считаем, что все рушится и приходит в упадок. Такой взгляд на мир может быть полезен, так как он готовит нас к преодолению препятствий и мотивирует к решительным действиям, но в то же время он скрывает от нас реальные улучшения в нашей жизни.

Этот феномен находит свое отражение в политике. В 2016 году Научно-исследовательский институт общественных религий провел опрос, который показал, что 51 % американцев ощущает «снижение культурного уровня и ухудшение качества жизни по сравнению с 1950-ми годами»³⁴. Годом ранее YouGov представил данные, согласно которым 71 % британцев считают, что ситуация в мире меняется к худшему, и только 5 % думают иначе³⁵. Такая точка зрения побуждает популистов давать обещания восстановить былое величие, вопреки объективным фактам, подтверждающим, что раньше ситуация была гораздо хуже практически по всем параметрам.

В качестве еще одного примера приведем данные исследования, проведенного в 2018 году³⁶ в 26 странах, где проживает 63 % населения мира. Исследование было проведено на 17 различных языках, а в опросе приняли участие 31 786 человек. Целью опроса было выяснить, увеличилось или уменьшилось количество бедных людей в мире за последние 20 лет и на сколько. Результаты опроса представлены на графике.

Только 2 % людей дали правильный ответ: уровень бедности снизился на 50 %. Мы наблюдаем прогресс во всех сферах экономики и общественной жизни, но, как свидетельствует множество социологических исследований, существует значительное расхождение между общественным мнением и реальным положением дел. В качестве примера можно привести исследование, проведенное в Великобритании компанией Ipsos MORI для Королевского статистического общества и Королевского колледжа Лондона³⁷. Согласно его результатам, мнение обычных людей и реальные данные по целому ряду вопросов существенно разошлись:

– Общественность была убеждена, что 24 % государственных пособий были получены незаконно, в то время как реальные цифры оказались гораздо ниже – 0,7 %.

– С 1995-го по 2012-й уровень преступности в Англии и Уэльсе упал на 53 %, однако по мнению 58 % опрошенных, преступность осталась на прежнем уровне или даже выросла. Количество преступлений, связанных с насилием, с 2006 по 2012 год сократилось на 20 %. Но 51 % респондентов считают, что этот показатель увеличился.

– Подростковая беременность представлялась людям в 25 раз более распространенной проблемой, чем на самом деле. В Соединенном Королевстве каждый год беременеет 0,6 % девочек младше 15 лет, в то время как по оценкам общественности этот показатель составляет 15 %.

Аналогичное явление наблюдается и по другую сторону Атлантического океана. С начала XXI века подавляющее большинство американцев – до 78 % – считает, что уровень преступности в стране ежегодно растет по сравнению с предыдущем годом. Однако на самом деле количество насильственных преступлений и краж имущества с 1990 года сократилось примерно вдвое³⁸.

Поговорка: «Где кровь, там рейтинги» – точно описывает суть проблемы. Происшествия, связанные с насилием, будут освещаться максимально подробно, в то время как снижение преступности – в том числе произошедшее благодаря внедрению в работу правоохранительных структур технологий анализа данных и коммуникации с общественностью – не считается значительным событием и редко упоминается в новостях.

Это не значит, что кто-то сознательно выбирает такие темы для освещения, просто сам процесс работы СМИ подразумевает публикацию плохих новостей или криминальных историй. Как мы уже обсуждали в этой главе, из-за когнитивных искажений люди легче обращают внимание на угрожающую информацию. Доходы всех средств массовой информации, как традиционных, так и социальных сетей, зависят от количества просмотров рекламных постов. Поэтому не стоит удивляться, что новостные платформы нашли эффективный способ оставаться прибыльными за счет публикации тревожных известий, которые вызывают сильные эмоции у аудитории.

Особое значение имеет понятие «срочность». Новости – это всегда свежая и актуальная информация. У людей не так много времени на чтение ленты, поэтому они предпочитают получать информацию о тех событиях, которые произошли только что. Беда в том, что большая часть неожиданных и не связанных с чем-то событий носит негативный характер. Как я уже говорил, основная часть положительных изменений в мире происходит медленно и поэтапно. Оптимистичные сводки редко бывают настолько срочными, чтобы занять первую полосу газеты The New York Times или стать сюжетом вечерних выпусков CNN. То же самое можно сказать и о социальных сетях: видеоролики с места бедствия выглядят очень зрелищно, а плановая работа не привлекает такого внимания.

Стивен Пинкер считает, что «не стоит судить о положении в мире по новостям, они могут ввести в заблуждение. В заголовки попадает только то, что произошло, а не то, чего не случилось. О полицейском, который не был застрелен, или о городе, в котором не было погромов, в новостях не расскажут. Пока насилие не прекратится полностью, вам будут о нем рассказывать… Такой пессимистичный подход работает как самоисполняющееся пророчество»³⁹. В наши дни это наблюдение особенно актуально, так как в социальных сетях мы видим тревожные новости со всего мира, в то время как предыдущие поколения были осведомлены только о происходящем в своем районе или стране.

Однако я твердо убежден: оптимизм – это не просто разговоры о будущем, а основа для самоисполяющихся пророчеств. Вера в лучший мир становится отличным стимулом работать с полной отдачей, чтобы создать его.

Даниэль Канеман, лауреат Нобелевской премии по экономике, провел исследования (в том числе в сотрудничестве с Амосом Тверски), которые помогли понять, как люди выносят суждения об окружающем мире, основываясь на неосознанных и зачастую ложных эвристиках⁴⁰. Работы Канемана и Тверски показали, что людям свойственно игнорировать базовые вероятности, то есть соображение, что если некое условие с большой вероятностью верно для группы людей, то для отдельного представителя этой группы оно также, скорее всего, будет истинным. Например, когда участников эксперимента попросят угадать профессию незнакомого человека на основании его описания, в котором упоминается, что он «любит книги», многие выбирают вариант «библиотекарь». При этом люди забывают, что библиотекарей в мире сравнительно немного⁴¹. Человек, который помнит о своей возможной предвзятости, сообразит, что любовь к книгам едва ли указывает на профессию, так что выберет какой-нибудь более популярный вариант, к примеру «продавец». Все люди имеют некоторое представление о вероятностях обычных явлений, но не задумываются о них, предпочитая сосредотачиваться на ярких деталях конкретной ситуации.

Согласно работам Канемана и Тверски, существует еще одно распространенное заблуждение: люди уверены, что, если при подбрасывании монетки несколько раз подряд выпадала решка, в следующий раз с большей вероятностью выпадет орел⁴². Эта ошибка уходит корнями в непонимание механизма регрессии к среднему.

Третье предубеждение, которое как раз и может объяснить преобладание в обществе пессимистичного настроя, Канеман и Тверски назвали «эвристикой доступности»⁴³. Люди оценивают вероятность события или явления по тому, насколько легко им удается припомнить похожие случаи. Мы уже обсуждали, почему новостные сюжеты и наши ленты соцсетей изобилуют ужасными событиями. Как следствие, именно они в первую очередь приходят на ум людям.

Отказ от предубеждений не означает, что мы должны игнорировать или недооценивать настоящие проблемы. Однако стоит помнить, что у нас есть все основания быть оптимистично настроенными в отношении будущего человечества. Технический прогресс не происходит сам собой, он требует от людей изобретательности и кропотливой работы. Конечно, это не означает, что мы должны игнорировать нынешние страдания людей. Но нам нужно осознать, что, какими бы сложными и даже безнадежными ни казались наши сегодняшние проблемы, человечество как биологический вид находится в процессе их успешного решения. Эта мысль меня невероятно вдохновляет.