Глава 11

Была середина декабря. Если не считать неприятности с Зизи, Джейни имела все основания быть довольной жизнью.

Пока вся страна переживала скандал с президентскими выборами и занималась скучным подсчетом голосов, часть нью-йоркского общества была увлечена гораздо более важным делом — готовящимся показом мод «Тайны Виктории». Впервые в истории модное дефиле собирались транслировать в прямом эфире. За неделю до события все газеты города публиковали фотографии моделей и статьи о них, а «Нью-Йорк тайме» даже разразилась материалом на первой полосе о том, следует ли показывать по центральным каналам полуголых женщин. В результате Джейни узнавали повсюду; это была не та слава, когда клянчат автографы, а та, благодаря которой ей был обеспечен лучший столик в «Динго», новом модном ресторане, открывшемся в конце ноября.

По причинам столь же малопонятным, как соображения, принуждающие пчел вдруг свиваться в рой и покидать улей, «Динго» сразу превратился в самое престижное заведение, где установился железный, как в промышленном курятнике, порядок подхода к кормушке. Днем, на протяжении двух часов, с половины первого до половины третьего, ресторан жил по собственным феодальным законам, полнился интригами и завуалированными угрозами, восхищая завсегдатаев и пугая несчастных, забредавших туда случайно и неизменно слышавших, что все столики заняты и что ждать придется не менее двух часов.

Показ мод намечался на четверг. Во вторник Джейни обедала в «Динго» уже в третий раз за неделю. Сначала она побывала там с Селденом, потом с Патти, вернувшейся из Европы и полной впечатлений. Там она ни на шаг не отходила от мужа (Джейни от этих ее рассказов едва не стошнило). Теперь ее спутником был Крейг Эджерс. Метрдотель, преждевременно поседевший шотландец по имени Уэсли, заметил Джейни у тесного гардероба, забитого меховыми шубами и кашемировыми пальто, подхватил два меню и провел ее сквозь толпу к одной из пяти банкеток, зарезервированных для знаменитостей и городских воротил. Внимание всегда ее радовало, напоминая о всемогуществе красоты. В такие головокружительные мгновения Джейни посещала мысль что ей больше ничего не надо добиваться и совершать, ведь лучший столик в самом шикарном ресторане Манхэттена и так в ее полном распоряжении.

Удовольствие усиливалось оттого, что сейчас ее видели в обществе Крейга Эджерса. Он превратился в неоспоримого лидера манхэттенской писательской среды, живое доказательство, что творцы до сих пор могут создавать романы, в которых сочетаются интеллектуальные достоинства и коммерческий потенциал. Тем самым ставилась точка в споре, сотрясавшем издательский мир уже добрых четверть века: может ли шедевр литературы продаваться в том же количестве, что и так называемое чтиво? Ответом на этот вопрос стал успех Крейга; повсюду, где бы Джейни ни появлялась, обязательно упоминали его книгу. Большинству критиков и читателей нравилась сама книга, но в уважении к автору признавались не все, а признававшиеся делали это нехотя: он прослыл заносчивым, самовлюбленным и острым на язык.

— Этого следовало ожидать, — сказала ему Джейни по телефону, описывая одну такую беседу. — Ведь вы преобразили лицо американской книжной индустрии! Естественно, вам многие завидуют.

Зависть, правда, не помешала новому статусу Крейга. Джейни радовали удивленные и любопытные взгляды, которые на них бросали, пока они пробирались к своему столику. Крейг лелеял четырехдневную щетину, бывшую в моде у некоторых актеров четыре года назад, но Джейни не сомневалась, что его узнают. Посетители «Динго» мнили себя не только создателями новостей: они не без основания считали, что узнают обо всем происходящем не с ними раньше, чем остальная публика. Крейг был неуловимой новой звездой, и то, что Джейни смогла его заарканить и что он, настоящий интеллектуал, не гнушается ее обществом, превращало в интеллектуалку и ее саму, чего раньше с ней не бывало. Она считала это равноценным обменом: ее блеск за его ум.

Сев, Крейг хитро на нее уставился. Она уже знала, что эта неприятная манера — способ самозащиты, когда ему не по себе. Он неумело развернул салфетку и накрыл себе колени, потом с нескрываемым любопытством оглядел ресторан.

— Вот что значит быть Джейни Уилкокс! — проговорил он.

— Вернее, вместе с Джейни Уилкокс. — На ее лице было выражение чрезмерной оживленности, свойственное ей при большом стечении народа: так она притягивала к себе взгляды, изображая при этом, что не замечает их. — Вы наверняка уже бывали здесь, Крейг! Вы же самый крупный нью-йоркский писатель за последние двадцать лет.

Для человека, гордого своими умственными способностями, Крейг был до смешного падок на пошлую лесть. Он сразу расслабился и признался, что уже посещал «Динго» со своим агентом, но тогда их «сослали в Сибирь», посадив за неудобный квадратный столик в другом зале. Джейни знала, как с ним себя вести: возмущаться несправедливым обращением с ним раньше, до того, как его нашла слава. Это была одна из излюбленных тем Крейга одновременно с поверхностностью и легкомыслием нью-йоркского общества. Сама Джейни была не против того и другого, но мгновенно увидела, что именно на этом надо строить их отношения, и поощряла сарказм Крейга, иногда добавляя кое-что от себя. Она поведала ему, как ужасно с ней обращались, пока она не стала знаменитой моделью, даже намекнула на неприятности с Комстоком Дибблом, поклявшись, что так откровенна не была даже с Селденом.

Результат был предсказуем: Крейг Эджерс по уши в нее влюбился. Джейни хорошо просчитала шаги, вооруженная недавно появившейся у нее уверенностью, что именно мужчинам вроде Крейга Эджерса, художественным натурам, понимающим потребности человеческой души, на роду написано быть ее задушевными друзьями, вот с кем ей надо водить компанию. Поэтому приручение Крейга происходило совсем по другим правилам, чем, например, Джорджа. Такие мужчины, как Джордж, интересовали Джейни только потому, что у них были деньги, а такие, как Крейг, не нуждались в деньгах, чтобы ее заинтересовать.

Сначала она ограничивалась дружбой по телефону, используя как предлог вероятность того, что Селден возьмется продюсировать фильм по его книге. Дальше последовал ленч в затрапезном мексиканском ресторанчике на Второй авеню, неподалеку от его дома, а потом и посещение его дома. Крейг жил в унылой квартире с двумя спальнями в высоком здании из белого кирпича, возведенном для людей среднего достатка в конце пятидесятых годов. Квартира была довольно запущенной, мебель скандинавская, купленная, наверное, еще в восьмидесятых. На буфете теснились фотографии его и Лорен на разных этапах их совместной жизни, одна стена была заставлена книгами.

Джейни рассматривала фотографии, искренне интересуясь женщиной, на которой женат Крейг, и не разочаровалась: Лорен оказалась спортивной особой, миленькой простушкой примерно одних лет с мужем, всю жизнь носившей одну и ту же прическу-мелко завитые волосы до плеч, с подобием крылышек по бокам. Фальшивым голосом, призванным скрыть пренебрежение, она сказала, что Лорен «хороша». Ее позабавило, что большая часть фотографий сделана на шикарных курортах вроде Мартас-Вайньярда и Аспена: у Крейга и его жены денег было негусто, но они не чуждались общения с богатыми людьми.

Предлогом побывать у него стало желание посмотреть его собрание классической литературы, которую Джейни не побоялась назвать своим тайным увлечением. Целый час прошел в сильнейшем сексуальном напряжении. Джейни не собиралась заниматься с Крейгом сексом, но и не исключала близости в правильный момент, в благоприятной для себя ситуации. Восхищаясь драгоценностью Крейга — экземпляром «Великого Гэтсби» с авторским автографом, ранним изданием с изображением женских глаз в ночном небе на обложке, она чувствовала, как трудно удерживать мужчину в своей власти. Тогда у нее и созрел план. За недолгое время, проведенное в компании Крейга, Джейни поняла, чего ей недостает в жизни — интеллектуального престижа. Вот путь к счастью! Осуществление плана не только стало бы оправданием ее действий, но и заставило бы всех взглянуть на нее другими глазами. Она знала, что ее считают красивой; так пусть теперь наделят еще и умом.

Идея была нехитрой: Джейни выступит продюсером киноверсии «В смятении». Сначала идея выглядела безумием, но чем больше она об этом думала, тем больше находила в ней смысла. Пока Крейг отказывался продать права на экранизацию Комстоку Дибблу, который никак не соглашался доверить ему написание сценария, но ведь можно было обойтись и без Комстока, вообще без киностудии. Джейни знала много состоятельных людей, которые согласились бы вложить деньги и посрамить Диббла. Она могла бы склонить к этому самого Джорджа Пакстона, а потом Крейг написал бы сценарий, и она нашла бы актеров и режиссера, а то и сама сыграла бы одну из женских ролей… То-то Селден удивился бы!

Сейчас, обедая с Крейгом, она собиралась осторожно поднять эту тему. Официанты роились вокруг их столика, как мухи, блестящие посетители ресторана украдкой поглядывали в их сторону и, как догадывалась Джейни, строили нелепые предположения о том, почему они вместе. Поправив волосы, Джейни наклонилась к Крейгу и сказала с усмешкой:

— Теперь никто не посмеет сослать вас в Сибирь. Крейг победно улыбнулся и ответил:

— Теперь — особенно! Я говорил, что обо мне хотят написать в «Тайм». — С гримасой, означавшей, что он всегда ждал этой высшей степени признания, он добавил:

— Наконец-то!

— О Крейг! — воодушевилась Джейни. В Нью-Йорке считалось, что чем известнее ваши друзья, тем лучше выглядите вы сами, поэтому она не могла не представлять, как статья о Крейге в «Тайм» повлияет на ее жизнь. — Вы будете на обложке?

— Поговаривают, что да. Но у меня, естественно, есть сомнения. — Он со значением взглянул на нее. — Сами знаете, как это бывает. Совершенно невозможно проследить за тем, что они на пишут, под каким углом вас представят. А мне не хочется зама рать свою репутацию появлением в журнале для всех и каждого.

— Но это неизбежно, — сказала Джейни, хмурясь. — Вы же понимаете, как это важно.

— Не совсем. Объясните!

Джейни было чрезвычайно лестно, что Крейг Эджерс, сам Крейг Эджерс, звезда, спрашивает ее совета.

— Вы только подумайте, какие люди о вас узнают! — начала она с пылом, словно эта тема занимала ее всю жизнь. — Люди, которые, возможно, никогда в жизни не бравшие в руки хороших книг, считающие литературу смертельной скукой! — Джейни застенчиво опустила глаза. — Боже мой, Крейг! — тихо простонала она. — Вам предоставляется шанс повлиять на множество людей такого сорта. Это настоящая честь! Мне тоже этого хотелось бы. В этом есть смысл. Как это говорится? Неизученная жизнь, которую стоит прожить…

Крейг одарил ее покровительственной улыбкой:

— Не совсем так, но смысл верный.

— Конечно, верный! — осмелела она. — Да, вы не сможете полностью проконтролировать, каким вас представят, но ваш выигрыш многократно перевесит возможную потерю.

Он выпрямился и задумчиво на нее посмотрел.

— Вы — единственный человек, с которым я могу разговаривать о таких вещах. Моя жена слышать об этом не желает…

— Потому что она напугана. Ее встревожил ваш успех. Ваша жизнь вдруг изменилась, и Лорен не знает, что из-за этого про изойдет с вашими отношениями.

— Какой прок от жены, если она отказывается понимать мужа? — спросил Крейг, вертя вилку.

Джейни загадочно улыбнулась, но промолчала. Большинство женщин усмотрели бы в замечании Крейга о жене возможность подчеркнуть свои преимущества перед Лорен по части понимания и сочувствия. Но Джейни знала: чаще всего это не приносит успеха, поскольку у мужчины появляется мысль, что вам отчаянно хочется быть с ним. А верный путь подчинить себе мужчину — побудить его добиваться вас, а не наоборот.

И она не ошиблась: уже через несколько минут Крейг наклонился к ней и произнес несвойственные ему, по мнению Джейни, искренние слова:

— Я все время о вас думаю.

— И я о вас. — Вот и прекрасная возможность изложить свой план!

— Это прозвучит дико, но я… Я опишу вас в своей следую щей книге. — Он стал пить воду, задумчиво глядя на Джейни.

— Крейг!.. — Она была застигнута врасплох, вдруг увидев его глазами чужого человека, не знающего его и не знакомого с его достижениями. Дело было даже не в клетчатой, как у лесоруба, рубашке: ее кавалер был неаккуратен, похоже, не имел привычки регулярно чистить зубы, на ресницах у него белели хлопья перхоти, на лбу чернели угри.

То, что Крейг сделал в следующую секунду, было в обстановке этого заведения совершенно неуместным: он неуклюже накрыл ладонью ее руку. Джейни застыла, но быстро сообразила: если он поймет, что его считают отталкивающим, то она его немедленно потеряет.

— Я знаю, это должно было польстить мне, но если честно, Крейг, я напугана. Некоторые персонажи вашей книги представ лены прямо… в духе Макиавелли. Выбываете очень циничны, и я уже боюсь, какой вы выставите меня — возможно, даже стервой, пожирательницей мужчин.

Крейг ответил ей смехом и утешительными словами:

— Вас я могу описывать только в превосходной степени. Сами знаете, как вы мне вскружили голову.

— Разве знаю? — Вопрос прозвучал невинно, но с ноткой предостережения. Однако Крейг намека не уловил.

— Если бы вы не были женой моего лучшего друга, черт бы его побрал, то я предложил бы вам уехать со мной на уик-энд.

— Что вы, Крейг! — Она разыграла изумление. — А как же ваша жена?

— Я бы ее обманул: сказал бы, что еду в Чикаго проведать старых друзей.

Он был очень странным — игривым и одновременно серьезным. Джейни оставалось только счесть его милым.

— Мы могли бы сказать Селдену, что пишете обо мне книгу. — Ей было любопытно, как далеко он зайдет. — Мы сказали бы ему, что нам надо побыть вместе, чтобы вы смогли меня… изучить.

Вот он и достиг желанного предела: едва не окосел от вожделения.

— Я никогда не смог бы так поступить с Селденом, — про бормотал он. Глотнув воды, продолжил:

— И потом Селден не поверит. Он не так глуп. Он знает, как я к вам отношусь. Мерзавец, он, наверное, хохочет у меня за спиной!

Джейни обиженно поджала губы.

— Конечно, вы правы. Но нам действительно стоит приду мать, как проводить вместе больше времени… не вызывая подо зрений. — Она знала, что должна проявлять осторожность и не предлагать ему секс напрямую, но одновременно не отнимать у него надежду. — Мне приходят в голову самые безумные мыс ли… — Пришло ее время играть с вилкой. — Как глупо! Вы будете надо мной смеяться…

— Никогда не посмею над вами смеяться! — заверил ее Крейг. Она долго серьезно смотрела ему в лицо, потом выпалила:

— Что, если я выступлю продюсером киноверсии «В смятении»?

Судя по его выражению, он сначала не понял ее. Этого он ожидал меньше всего. Не давая ему возразить, она сказала:

— Все, забудьте. Считайте, я ничего не говорила. Я знала, что вам будет смешно. — И она отвернулась.

— Нет-нет. Это… интересная идея.

— Она действительно вызвала бы у вас интерес, если бы вы соизволили поразмыслить, — проговорила Джейни вкрадчиво. — Вы хотите написать сценарий и завоевать Голливуд, а я могу вам помочь. Здесь нужны только деньги: необходимо, чтобы проект кто-то профинансировал. Я знаю, кто бы это мог быть: Джордж Пакстон, один из лучших друзей Селдена, он уже вкладывал деньги в кино. Словом, Джордж сделает так, как я его попрошу. Он даже говорил, что если я найду для него стоящий проект… — Она со лгала так легко, что сама удивилась.

Крейг прищурился.

— А как же Селден? — спросил он.

— О-о, Селден! — пропела она легкомысленно. — В этом вся прелесть моего замысла. Селден мог бы купить у вас права на экранизацию книги, но мы знаем, что он этого не сделает: у него не хватит чутья, чтобы сделать на вас ставку. Вообразите его изумление, когда он узнает! Хороший способ его проучить…

— Джейни, — терпеливо произнес Крейг, — вы очень красивая женщина, и я никогда не посмел бы заподозрить вас в недостатке ума. Но у вас нет опыта. Эти голливудские воротилы — настоящие убийцы, всем это известно. Они вас… не примут всерьез.

— Потому что я модель, манекенщица? — Джейни прикусила губу. — Но у меня есть и преимущества. Я с кем угодно могу встретиться… А если моя работа моделью создает проблемы, то я готова от нее отказаться ради того, чтобы сделать что-то серьезное! — Она почти кричала. — Особенно когда речь о чем-то и о ком-то, во что и в кого я верю!

Она продемонстрировала ему свой сияющий взор, ведь ничто так не пленяет мужчину, как страсть.

— Ах, Крейг! Если вы не разрешите мне с вами работать, то я не знаю, что сделаю!..

Он уже сидел с ней рядом, похлопывал по руке и бормотал ободряющие слова:

— Ну конечно, конечно, Джейни! Если вам действительно этого хочется… Если вы серьезно… Тогда дерзайте!

Гул голосов и ерзанье сотен людей, собравшихся на показ моделей «Тайны Виктории», не смогли заглушить высокий, почти детский голос, прозвучавший чуть ли не бесстыдно:

— В наши дни уже мало быть красивой и при деньгах. Теперь девушка должна классно делать минет, когда ее просят, и быть горячей в постели. Я его спрашиваю: что значит «горячая»? А он отвечает: анальный секс самое меньшее раз в неделю и что-то там еще про собачий ошейник… Откровение потонуло, к счастью, в раскате бравурной музыки, донесшемся из-за тонкой перегородки. Джейни высокомерно обернулась к болтушке. Серафина, черноволосая красавица, известная только под этим именем, сидела через пару кресел от нее перед длинным зеркалом и таращила нежные карие глаза, изображая негодование. За две репетиции Джейни пришла к выводу, что Серафина неисправимая идиотка. Двадцать один год — и не прекращающаяся болтовня про мужчин, пытавшихся с ней пере спать, и про родителей, которых она оставила на южноамериканской ферме. У Джейни было подозрение, что и она в этом возрасте была попросту смешна, но она отвергла эту мысль и выкинула Серафину из головы, хотя ее было трудно игнорировать, находясь с ней в одном помещении. Дурочке заткнула рот гримерша, пытавшаяся еще сильнее выделить ее губы, и так настолько полные, что они рождали предположение о богатстве, спрятанном между ног Серафины. Та, вынужденная смолкнуть, усилила свою и без того бешеную жестикуляцию.

За спиной у Джейни стояла ее гримерша Контадина, смешивавшая на ладони несколько жидких кремов под пудру. Они встретились глазами в зеркале. У Контадины обо всем на свете было собственное суждение, которым она вечно стремилась поделиться. Кивнув в сторону Серафины, она сказала:

— Разве она не права? — Принявшись покрывать лицо Джейни смесью кремов, она усмехнулась:

— Я тоже могла бы многое рассказать. Чего бы мы ни требовали от мужчин, они всегда остаются главными. Стоит нам вообразить, что мы добились свободы или независимости, как они сразу поднимают ставки. А все этот чертов Интернет. Сплошное порно! Было время, когда они считали себя счастливчиками, если у них брали в рот. А теперь им подавай трех девчонок и обезьяну, чтобы они все вместе поклонялись их членам, приносили жертвы на этом новомодном алтаре…

Контадина расхохоталась собственной шутке. Джейни улыбнулась, но весьма сдержанно. Она вела такие разговоры миллионы раз и успела утомиться от этого натужного веселья. Теперь она понимала, почему кинозвезды заставляют гримерш и парикмахерш помалкивать. Увы, если бы она потребовала тишины, ее заклеймили бы прозвищем «примадонна». Оставалось хранить молчание самой и надеяться, что Контадина поймет намек.

Она закрыла глаза. Контадина тут же спросила:

— Вы нервничаете?

Джейни гневно отвергла это предположение взглядом в зеркале, и гримерша похлопала ее по плечу.

— Так я и думала. Вы? Никогда! — Она наклонилась, косясь на других манекенщиц, находившихся в разной степени готовности к выходу. — Вы здесь одна из немногих профессионалок. Половина этих девчонок еще никогда не ступали на подиум, а их заставляют идти вилять задницами! По-моему, все это — чистейшая истерия.

На это не требовалось ответа. Джейни молча пожала плечами, но Контадина было не унять.

— Вы-то хоть сделали правильный шаг. Кажется, я где-то читала о вашем замужестве.

— Да, я вышла замуж за Селдена Роуза. — Джейни села в кресле поудобнее и стала придирчиво изучать себя в зеркале. Хотя она была старшей среди манекенщиц (к ней приближалась только тридцатилетняя немка Ева), профессионально объективный взгляд подтвердил бы, что она еще никогда так хорошо не выглядела. В ее облике теперь были завершенность, уверенность и кое-что еще — скорее всего ум. Она выигрышно выделялась на фоне еще не сформировавшихся, простеньких молодых лиц. Но достаточно было провести четверть часа в обществе молодежи, чтобы стать жертвой ползучей тоски, превратиться в некую оболочку, на ко торой изображено лицо, волосы, тело, которая может двигаться и говорить, но внутри мертва…

— Ну конечно! — Контадина щелкнула пальцами. — Селден Роуз! Вот как его зовут! — Она покивала, словно наконец-то ре шила математическую задачку. — Кажется, он фотограф?

— Нет, — раздраженно сказала Джейни. В этой среде все вечно воображали, что знают всех и вся, это могло вызвать только смех, ведь их мирок был крайне узок. — Он один из заправил «Муви тайм».

— Вам повезло: это еще лучше, — рассудила Контадина. — Бизнесмен! Мама всегда мне говорила: выходи за бизнесмена, это надежнее всего.

Глядя на Контадина, Джейни размышляла, стоит ли уточнять, чем занимается Селден. Какая, собственно, разница?

— Конечно, и с бизнесменами несладко, — продолжала Контадина. — Они такие скучные! Одна моя подруга решила, что с нее хватит творческих людей, которые ходят без гроша, вот она и связалась с типом из инвестиционного банка…

Джейни тоже решила, что с нее довольно, и высокомерно улыбнулась:

— Селден не совсем бизнесмен. Раньше он был президентом «Коламбия пикчерс».

Контадина умело щелкнула длинным ухоженным пальцем по кончику кисточки, устроив дождь мерцающей розовой пудры.

— Все понятно! Поэтому мне и знакомо это имя. Кажется, с ним встречалась одна моя подружка.

Джейни закрыла глаза, чтобы дать Контадине нанести розовую пудру ей на веки. Слова гримерши не могли ее обрадовать, но она проявила выдержку. За кулисами модных шоу о чем только не болтали: там рождались и обрастали подробностями все сплетни. Если бы она проявила интерес к этой болтовне, то Контадина завтра же разнесла бы новость по всему городу.

— Сомневаюсь, — сказала Джейни с усмешкой, призванной на корню задавить сплетню. — Селден живет в Нью-Йорке всего полгода, из них мы женаты три месяца. До этого он прожил в браке двенадцать лет. Ему было бы нелегко с кем-то еще…

— Нет, я ничего не путаю, — спокойно возразила Контадина. — Как услышала про «Коламбия пикчерс», так сразу все вспомнила. Моя подружка Эсти. Она певица, во всяком случае, так она себя называет. — Контадина усмехнулась. — Хотя что это я: Эсти очень способная. И такая буйная! Ей мешает жить ее внешность.

— Скажите пожалуйста!.. — фыркнула Джейни.

— Она из тех женщин, которые сводят мужчин с ума. — Контадина заговорщически наклонилась к Джейни. — Вокруг нее увивался даже английский принц — не упомню сейчас который… Он возил ее в Сент-Бартс. Все было тайно, никто ничего не должен был пронюхать. Но она позвонила мне из ванной и пожаловалась, что у него слишком маленький член. — Не обращая внимания на недовольную гримасу Джейни, гримерша продол жила:

— Она бы вам понравилась! Уверена на девяносто процентов, что потом она встречалась с Селденом Роузом. Я запомнила, ведь Селден-такое смешное имя! Вы, конечно, не обижайтесь, но это как слово «дантист».

Джейни повернулась в кресле и сказала с натужным смешком:

— Вот вам доказательство, что она не знакома с Селденом. Никому никогда не придет в голову назвать его дантистом…

— Я и не говорю, что она называла его дантистом, — не унималась несносная Контадина. — Это мне его имя напомнило про дантистов. А она говорила, что он очень решительный. Ей это было не очень интересно, она ведь из тех, кому подавай Тома Круза, ну, вы таких знаете, но она думала, что он ради нее способен развестись с женой, но потом произошла какая-то история с ожерельем…

— С ожерельем? — Джейни вздрогнула.

— Представляете? Эсти такая: чего ей только не дарят! Какой-то тип подарил «феррари» только за то, что она с ним один раз встретилась. Мне это не по нутру, но Эсти любит деньги. Чтобы стать моделью, она не вышла ростом. Петь поет, но актриса никудышная…

— Совершенно не во вкусе Селдена, — подытожила Джейни с непоколебимой уверенностью. — Я знаю своего мужа: он таких не выносит. Другое дело, если эта Эсти сама за ним бегала…

— Нет, Эсти никогда в жизни не бегала за мужчинами. — Контадина смахнула со щеки Джейни зернышко коричневой пудры. — В общем, не беспокойтесь. Ведь за него вышли вы, а не Эсти.

Джейни промолчала, переваривая услышанное. Скорее всего все это было полнейшей чушью: Контадина с кем-то перепутала Селдена; но вдруг правда?.. Джейни никогда не спрашивала Селдена, почему он развелся. Несколько раз она пыталась поднять эту тему, но он только смущенно улыбался и бубнил, что пары сплошь и рядом распадаются.

Сейчас размышлять об этом было некогда. Через несколько секунд Контадина отступила от нее со словами:

— Готово, лучше не бывает!

Джейни тут же подверглась нападению костюмерши, которой не терпелось проверить, как на ней будет смотреться первый «наряд» — синий в блестках бюстгальтер. Джейни последовала за ней сквозь толпу стилистов, манекенщиц, репортеров, операторов, рекламщиков и прочей публики, раздобывшей правдами и не правдами пропуск за кулисы. У вешалки с картонной табличкой, на которой было намалевано фломастером имя Джейни, к ней подбежал коротышка в клетчатом костюме.

— Дорогая! У тебя желает взять интервью «Энтертейнмент телевижн»!

Минутку, Уолтер, — спокойно отозвалась она. — Пусть начнут с Евы. Она уже готова.

Нет, не готова, — возразил Уолтер, рекламный агент. — Она устроила скандал гримеру, который сказал, что у нее слишком полное лицо. Можно подумать, это его вина. Конечно, мне бы тоже не понравилось, если бы меня обозвали в газете немецкой сосиской…

В следующую секунду Уолтера отвлекли радостные крики узнавшего его молодого человека. Джейни нравилась царящая вокруг атмосфера цирка. Люди с удовольствием предавались легкомысленнейшему из занятий — любованию тряпками. Она вдруг вспомнила Крейга Эджерса. Тот отказывался соглашаться с мнением, что бессмысленное удовольствие никому не причиняет вреда. Весь нью-йоркский свет стремится к развлечениям — так почему бы ей не находиться в центре этих развлечений? Даже если никто не будет принимать ее всерьез, пока она будет рекламировать нижнее белье, все сразу о ней забудут, когда она бросит это занятие…

Она продела руки в обсыпанный блестками синий бюстгальтер и повернулась к маленькому зеркалу. Увидев в руках костюмерши Мэри силиконовые подкладки для груди, она сказала:

— Мне и без них хорошо.

— Их все носят.

— У меня и так размер «С», куда же больше!

— У всех других моделей грудь будет больше. Вы хотите им проигрывать?

— Мэри, — весело проговорила Джейни, — вы видите прямую взаимосвязь между ростом фондового рынка и размером женской груди?

Этот вопрос ей задал Крейг за обедом накануне, после чего; состоялся пятнадцатиминутный разговор о мужчинах, женщинах к деньгах. Пока Джейни излагала свои взгляды, Крейг молча слушал. Такого внимания Селден никогда к ней не проявлял. Ничего удивительного: Крейг был настоящим интеллектуалом, а настоящие интеллектуалы всем отдают должное, за всеми признают право иметь собственное мнение, умеют терпеть и слушать. А Селден… По мнению Крейга, Селден был ренегатом, изменившим своей среде. С этим Джейни не хотелось соглашаться.

Мэри отчаянно замахала руками.

— Что я понимаю в фондовом рынке? Думаете, у меня столько денег, чтобы ими швыряться? — Она подступила к Джейни с под кладками на ладонях, и та позволила ей вложить холодный силикон в чашки бюстгальтера, из-за чего они приподнялись под вызывающим углом.

— Теперь я выгляжу как персонаж мультфильма, — пожаловалась Джейни. — Я вообще подумываю, не удалить ли мне из груди имплантаты. Что скажете, Мэри?

Мэри отнеслась к этому, как к угрозе самоубийства.

— И мечтать об этом не смейте! Вы загубите свою карьеру. А какой пример вы подадите другим женщинам?

— Джейни! — позвал Уолтер Спек, возникая среди плечиков с одеждой. Джейни покосилась на Мэри, та закатила глаза и со гласно кивнула. — Ты знаешь, что говорить: ты в восторге от «Тайны Виктории», тра-ля-ля… Ты страшно рада, что женщины благодаря тебе начинают больше любить самих себя…

— Прямо так и начинают? — бросила Джейни.

— Надеюсь, ты будешь паинькой. — Уолтер уже тащил ее в угол, где была приготовлена камера. — С меня хватит неприятностей с Евой. Вы, старушки, вечно бунтуете. После тридцати начинаете воображать, что у вас в голове завелись мозги.

— А вдруг и впрямь завелись? — засмеялась Джейни. Усевшись в предложенное ей кресло, она откинула голову, чтобы очередная гримерша припудрила ей лицо. — Успокойся, Уолтер. Я все равно собираюсь завязать. У меня другие интересы.

— Только не это! — простонал Уолтер.

— Что ж, Джейни… — Журналистка была энергичной блондинкой лет двадцати пяти, совершенно заурядной, хотя и работала на телевидении. — Через четверть часа вы предстанете перед тысячами людей… почти обнаженной!

— Совершенно верно, — ответила Джейни таким тоном, слов но эта перспектива была ей скучна.

— Вы совсем не нервничаете? — проверещала блондинка. — Я бы ни за что не согласилась, сколько бы мне ни заплатили!

Джейни сочувственно на нее взглянула, подумав, что дело как раз в том, что ей никогда за это не заплатят…

— Я отношусь к своему телу как к произведению искусства, — сказала она. — Для модели ее тело — то же, что для живо писца — его картина.

— Надо же! — воскликнула интервьюерша. — Никогда не считала моделей художницами. Теперь я стану относиться к ним с еще большим уважением.

Джейни наградила ее широкой неискренней улыбкой.

— И — вопрос, который мы задаем всем участницам показа. В вашей подготовке к сегодняшнему шоу было что-нибудь особенное?

— Как будто нет. — Не рассказывать же этой дурочке об инъекциях коллагена в губы, о клизме и прочем! — Все как обычно. Утром я встречалась со своим агентом, потом обедала с хорошим другом — Крейгом Эджерсом. Это имя произвело ожидаемое действие.

— Крейг Эджерс?! — взвизгнула интервьюерша. — Знаменитый писатель? О чем вы с ним беседовали?

— О соотношении курса акций и представлений о совершенстве женской фигуры, — ответила Джейни как ни в чем не бывало.

Интервьюерша посмотрела на нее непонимающе, но быстро опомнилась.

— Что ж, сегодня нас ждет потрясающее зрелище. Большое спасибо, Джейни. Вы очень умная модель, вы вдохновляете со временных женщин.

— Очень неплохо! — похвалил Уолтер, уводя Джейни под руку от камеры. — Особенно мне понравилось про обед с Крейгом Эджерсом. — Он остановился и нахмурился. — Ты не выдумываешь? Журналисты, разнюхивающие скандальные новости, с радостью в тебя вцепились бы…

— Что ты! — успокоила она его. Она наврала только про дату, но это ее нисколько не тревожило. Главное, у нее был ленч с Крейгом. Все знали, что пресса вечно всё перевирает.

— Ты дружишь с Крейгом Эджерсом? — спросил Уолтер. — Недурно! Кстати, где вы с ним обедали?

— В «Динго», где же еще? — небрежно ответила она.

Прием после показа мод устроили в ночном клубе «Лотос». Джейни появилась там под руку с Селденом, в сопровождении Мими и Джорджа. Жмурясь от вспышек фотокамер, она думала о том, что наконец-то вознаграждены все ее мучения: она достигла триумфа. Она была уверена, что ни одна из моделей не удостоилась таких аплодисментов, как она, и наслаждалась мыслью, что стала центральной фигурой шоу. На приеме ее сразу обступили многочисленные доброжелатели; она увидела сестру и Диггера, переставших волновать прессу — ведь они не расстались. Неподалеку стоял Комсток Диббл. После разговора с Джорджем он и его адвокаты перестали беспокоить Джейни. Осмелев от побед этого дня и зная, что он не посмеет закатить скандал в таком месте, тем более что она была общепризнанной звездой, она решила с ним разобраться.

Диббл болтал в баре с актрисой Венди Пикколо. Венди была малюткой, росточком не более пяти футов, что делало ее в глазах Джейни попросту невидимкой. Не обращая на нее внимания и изображая детское изумление, Джейни воскликнула:

— Комсток! Сто лет тебя не видела! Ты перестал мне звонить.

Комсток обернулся с сердитым видом, но, как она и ожидала, сумел сохранить самообладание. Быстро оправившись от удивления, он лениво проговорил:

— Тебе не дозвониться. Ты стала такой знаменитостью, что уже не находишь времени для старых друзей.

— Для тебя у меня время всегда найдется, Комсток, ты ведь знаешь.

Он отвернулся, чтобы отпить из своего бокала; возможно, он надеялся, что Джейни уберется. Но его ждало разочарование: она стояла на прежнем месте и высокомерно улыбалась, как будто намекала, что не боится его. Пришлось задать вопрос, что у нес новенького.

— Признаться, мне нравится быть замужем. — Джейни по смотрела на Венди, приглашая ее принять участие в беседе.

— Я знаю, кем вы теперь стали. — Казалось, до этого мгновения Джейни нисколько не интересовала Венди. — Вы — жена Селдена Роуза.

— Совершенно верно, — подтвердила Джейни, сияя фальши вой улыбкой. — Но откуда вы знаете Селдена?

— Встречала его на приемах, — ответила Венди, поведя худым плечиком. — Несколько раз мы вместе обедали. Он все время рассказывал о своей красавице жене Джейни. Только сейчас увидев вас, я поняла, о ком речь.

Джейни засмеялась, хотя слова Венди, как будто предназначенные для того, чтобы ее успокоить, наоборот, вызвали смутную тревогу. Внешне Венди была само очарование, но Джейни почувствовала в ее реплике нрав кошки, способной без причины выпустить когти.

— Обязательно скажу Селдену, что повстречала вас, — холод но пообещала она.

— Селден норовит украсть у меня Венди, — внес свою недобрую лепту Комсток, подняв к лицу бокал.

— Неужели?

— Он хочет пригласить меня на главную роль в новом телевизионном сериале, — подтвердила Венди. — Я отбиваюсь, уверяя, что снимаюсь только в кино. А впрочем, Селден такая умница. Все его работы светятся интеллектом. — Последние слова Венди произнесла с наслаждением, словно сосала леденец. — Вы и сами это знаете, вы же его жена. — Она так улыбнулась и так наклонила головку, что у Джейни появилось сильное желание наступить на нее и растереть. — Он здесь? Надо пойти поздороваться. A то он подумает, что я его избегаю.

И Венди исчезла. Джейни посмотрела на Комстока улыбкой, в которой была снисходительность и неприязнь.

— Надо же быть такой крохой! — прошептала она.

— Да, она невелика ростом, — согласился Комсток. — Зато одна из самых способных американских актрис.

— Забавно! Ни за что бы не подумала.

— Просто она очень скромна. Последние пять лет ее карьера складывалась не лучшим образом. Поэтому я и пытаюсь ей помочь.

— Поможешь, а потом прикажешь адвокатам направить ей письмо с требованием расплатиться за помощь?

Джейни произнесла эти слова своим обычным невинным тоном. Сначала Комсток никак на них не отреагировал, если не считать появившегося на лице неумолимо жесткого выражения, чуть не заставившего Джейни в страхе бежать. Казалось, его гримаса предостерегала: «Ноги переломаю!» Она знала, что стоит дать слабину — и он пойдет на все, чтобы ее уничтожить. Необходимо было заставить его осознать собственную ошибку. Поэтому она гневно выговорила:

— Так что же?

Он пренебрежительно фыркнул:

— Я все ждал, когда у тебя хватит смелости об этом заговорить. Наверное, ты воображала, что если ничего не предпринимать, опухоль сама собой рассосется. А потом натравила на меня адвокатов Джорджа Пакстона. Неверный шаг! Надо было самой ко мне обратиться.

Джейни едва не расхохоталась, но тут же так разозлилась, что забыла про недавний страх.

— Извини, Комсток, но ты ополоумел! — Ей самой не верилось, что она это говорит. — Ты сам натравил на меня своих адвокатов. Как ты посмел? И потом я честно заработала эти деньги.

— Не сомневаюсь, что ты так считаешь, — ответил Комсток с нехорошей улыбочкой. — Такие, как ты, иначе не могут. Наверное, тебе не пришло в голову, что я не натравливал на тебя адвокатов.

— Отрицаешь свою причастность? — Она знала, что большинство богатых и удачливых людей прибегают к этому трюку, когда их припирают к стенке: нагло утверждают, будто знать ничего не тают.

— Представь, да.

— Скажешь, наверное, что не догадываешься, о чем я веду речь?

— Очень даже догадываюсь! — с жаром возразил Комсток. — Если бы ты поступила правильно, если бы сначала пришла ко мне сама… А теперь, можешь мне поверить, тебе не помогут даже адвокаты Джорджа Пакстона. Они просто не станут в это вмешиваться. — Он наклонился к ней с угрожающей улыбкой и заговорил совсем другим тоном. Со стороны, правда, могло показаться, что они ведут совершенно невинный разговор. — Ты доставила мне большие неприятности, Джейни. Я такого не забываю. Я с этим справлюсь, а вот ты, полагаю, нет.

Она задохнулась, сердце учащенно билось от страха и злости.

— Как ты смеешь мне угрожать?

— Не сочти это угрозой, — сказал он. — Так, предостережение. Она открыла рот, чтобы ответить, но тут перед ними предстала Мими.

— Привет, Комсток, — произнесла она приятным голоском и подставила для поцелуя сначала одну, потом другую щеку. — Уверена, вам понравилось шоу. Правда, Джейни была чудесной?

— Очень эффектно. Кто бы мог подумать, что все это так окупится? — Он сопроводил свой ответ безжалостным смехом.

Джейни ответила ледяной улыбкой. Ей доставляло удовольствие думать о том, как Диббл удивится и разъярится, когда узнает, что «В смятении» продюсирует она, а не он.

— Где Морган? — спросила Мими.

Комсток удивленно на нее взглянул.

— Я думал, вы, девочки, внимательнее следите друг за другом. Она в Палм-Бич.

— Ну конечно! — сказала Мими. — Передайте ей от меня привет.

— Полагаю, вы будете с ней говорить раньше, чем я. — Сказав это, он взял бокал и удалился.

— Как это понимать? — спросила Мими у Джейни с холод ной улыбкой.

— Откуда я знаю? — Джейни пожала плечами, прикидывая, какую часть их разговора Мими успела подслушать. — Комсток беснуется…

— Как и половина Нью-Йорка, — сказала Мими. Джейни внимательно за ней наблюдала. Они не виделись несколько дней. Когда бы она ни позвонила Мими, у той обнаруживались важные дела, и Джейни приходилось разочарованно класть трубку. Сейчас Мими тоже вела себя странно. Джейни в ужасе предположила, что Мими заподозрила, что между ней и Зизи что-то произошло, но тут же успокоила себя: дело было скорее всего в том, что она сообщила Мими о необходимости переезда Зизи со своей квартиры. Мими видела собственными глазами, что Патти и Диггер остаются вместе, а это означало, что квартира понадобилась Джейни для чего-то еще…

— Послушай, Мими, — не выдержала она, — прости, что так вышло с Зизи. Я не знала, что Патти и Диггер помирятся…

— Конечно, не знала. — И Мими отошла.

Джейни хотела было ее догнать, поскольку не собиралась с ней ссориться, к тому же собиралась посвятить в свой тайный замысел Джорджа, но ее внимание отвлекла пугающая картина: Венди Пикколо, сидящая между Селденом и Джорджем.

Перед Джорджем стоял нетронутый мартини, сам Джордж смотрел перед собой рассеянным взглядом, как будто с трудом терпел происходящее и порывался сбежать. Другое дело Селден: он наклонился к Венди и смеялся вместе с ней над какой-то шуткой. Их головы почти соприкасались. Большие карие глаза Венди сияли, короткие темные волосы мерцали, как шлем, в розовом освещении клуба.

Сначала Джейни разозлилась. Она могла думать об одном: как Селден может так с ней поступать в столь важный для нее, звездный вечер да еще на глазах у стольких людей? Но она быстро успокоилась: в конце концов все выглядело вполне прилично. Увидев ее, Селден улыбнулся. Венди тоже ее заметила и отвела взгляд. Казалось бы, ничего особенного, но для Джейни это были предупреждающие знаки при въезде в длинный темный тоннель, в конце которого ждет неприятный сюрприз. Селден и Венди незамедлительно возобновили беседу, словно Джейни была лишь досадной помехой, которой можно пренебречь.

Первым побуждением Джейни было найти самого привлекательного мужчину на приеме и начать с ним флиртовать, но тут се заметил Джордж. Подчинившись его приглашающему жесту, она со вздохом опустилась на банкетку рядом с ним. Мими, присевшая рядом с Селденом, тут же присоединилась к их беседе с Венди. Пользуясь тем, что Селден отвлекся, Джейни, тщательно избегая на него смотреть, привалилась к Джорджу, изображая утомление, и даже позволила ему поцеловать ее в лоб.

— Можете выпить, Джейни. — Джордж пододвинул ей мартини. — У вас усталый вид.

— А вы совсем не пьете!

— По будням я соблюдаю сухой закон. Не понимаю, почему Нью-Йоркцы каждый вечер веселятся. Самые многолюдные вече ринки устраиваются в понедельник — чего ради? Чтобы всю не делю потом болела голова?

— Да, время можно было бы использовать с большей пользой.

— Но никто этого не делает, — сказал он с улыбкой. — Возьмем пас, Джейни. Вы — супермодель, но кажетесь мне серьезной личностью. Считаю, вы можете и должны делать в жизни гораздо Польше.

Она просияла и поспешно ответила:

— Между прочим, Джордж, у меня есть один проект, над которым мы с вами могли бы вместе поработать…

— Что за проект?

— Нет, здесь я не хочу это обсуждать. — Она многозначительно посмотрела на него. — Хотите, поужинаем вместе?

— Когда угодно! Мне только нужно будет выяснить, не намечено ли что-нибудь на вечер у Мими.

— Вы видели Комстока? — спросила она небрежным тоном.

— Видел, как вы с ним беседовали. Я думал, он наш заклятый враг.

Его дружеский тон ее обрадовал. Она тут же вспомнила, каким привлекательным он ей показался в тот вечер две недели назад, когда показывал ей свое приобретение — роскошную квартиру.

— Он и есть враг, — заверила она Джорджа. — Но в этих кругах встречи с ним не избежать. — Повернув голову, чтобы шептать Джорджу в самое ухо, она произнесла:

— Он наговорил страшных вещей! Я даже испугалась и подумала: может, вернуть ему деньги, чтобы спать спокойно?

— Не вздумайте! — сказал безапелляционно Пакстон и, ото двинувшись, бросил на нее суровый взгляд. — Разве вы не пони маете, в каком свете это выставит меня?

— Вас, Джордж? — Она недоверчиво засмеялась. — Прости те, но мне не кажется, что это может вам повредить.

— Еще как может! Вы уже втянули меня в эту историю. Мне стоило большого труда уговорить адвокатов за это взяться. Они все-таки взялись и, насколько я знаю, сделали свое дело неплохо. Если вы теперь отдадите Комстоку деньги, то я и мои адвокаты будем выглядеть кретинами. Это станет для нас оскорблением!

Джейни пришла в ужас: обычно она так не оступалась. У нее и в мыслях не было расплачиваться с Комстоком, и, говоря об этом Джорджу, она хотела лишь напомнить ему о том, что их связывает. А Джордж отнесся к ее словам серьезно.

— Господи, Джордж! — Она прижала руку к сердцу, чем при влекла его взгляд к своей груди. — Конечно, вы правы. Я ничего не смыслю в бизнесе и в том, как улаживать такие проблемы. Прежде чем что-либо предпринимать, я обратилась к вам за сове том. Пока еще ничего не произошло, вред не причинен.

Джордж смотрел на нее, прищурившись. Джейни боялась, что перечеркнула возможность иметь с ним дело, поэтому придала лицу умоляющее выражение, даже прикусила губу.

— Пожалуйста, Джордж, не сердитесь на меня! — взмолилась она шепотом. — Я не хотела… Я просто пошутила, чтобы посмотреть на вашу реакцию.

Взгляд Джорджа остался недоверчивым. Внезапно он расхохотался, словно от удачной шутки.

— А вы та еще штучка! — И он довольно затряс головой.

Джейни с облегчением перевела дух. Опасность миновала, к ней вернулась уверенность. Она стиснула под столом ногу Джорджа.

— Вы тоже! — сказала она тоном соблазнительницы.

Тут в их беседу вмешалась Венди. Мими монополизировала Селдена, оттеснив Венди, поэтому та принялась за Джорджа. Джейни сердито подумала, что Венди принадлежит, наверное, к тем женщинам, которым обязательно надо находиться в центре внимания мужчин, хотя по ее внешности нельзя было догадаться, что у нее хватит на это дерзости.

— Кажется, вы говорите о бизнесе? — спросила она с излишним рвением. — Обожаю бизнес! Каждый день читаю «Уолл-стрит джорнал».

От этих ее слов Джейни едва не покатилась со смеху. Одновременно она ощутила лютую ревность. Сама она тоже читала «Уолл-стрит джорнал» — если не ежедневно, то по крайней мере пару раз в неделю, и тот факт, что это миниатюрное существо занималось тем же самым, почему-то сводил в ее глазах на нет собственные усилия, превращая их в жалкие и презренные потуги на умничанье.

— Конечно, мы говорим о бизнесе! — бросила Джейни гор до. — Ведь Джордж — бизнесмен.

На это Венди ответила, обращаясь к Джорджу:

— Я знаю. Все время читаю о вас в газетах.

Джорджа в отличие от Селдена ее общество нисколько не заинтересовало.

— Надеюсь, все-таки не очень часто, — пренебрежительно процедил он.

Джейни воспользовалась возможностью, чтобы обратиться к Селдену:

— Дорогой, я очень устала. Ты не возражаешь, если мы по едем домой?

— Я весь вечер жду, когда мы наконец уедем. Я обещал под везти Венди. Ей с нами по пути.

Венди оказалось вовсе с ними не по пути: она жила в облезлом доме в Нижнем Ист-Сайде, так что большую часть поездки Джейни пришлось терпеть болтовню Селдена и Венди о достоинствах и недостатках неведомых ей постановок, которые они посмотрели за последнее десятилетие. Почувствовав, что Джейни совсем заскучала, Венди обратилась к ней с вопросом:

— А вы, Джейни, никогда не думали о карьере актрисы? Джейни удивленно на нее взглянула и ответила ровным тоном:

— Я и так актриса.

Венди переводила с Джейни на Селдена и обратно смущенный взгляд. Ее смущение было настолько хорошо сыграно, что Джейни предположила: вопрос был задан специально. Но Селден, не догадываясь о подлых происках Венди, взял Джейни за руку и гордо ответил за нее:

— Джейни сыграла в приключенческом фильме, вы помните…

— Ну конечно! — поспешно ответила Венди. — Вы уж меня простите, я его не видела. Обычно я на такие фильмы не хожу.

— После этой роли за Джейни толпами ходили прыщавые подростки, — сказал Селден.

— Могу себе представить! — Теперь Венди разыгрывала великодушие. — И очарованные взрослые поклонники.

Селден и Венди засмеялись, но Джейни могла только молча хмуриться. Дождавшись, пока лимузин затормозит перед домом Венди и та выйдет, радостно условившись о скором совместном ужине, Джейни повернулась к Селдену и угрожающе заметила:

— Очень забавная.

Селден, то ли не чувствуя ее настроения, то ли сознательно не желая ее понимать, ответил просто:

— Согласен. У нее превосходное чувство юмора. Замечательная девушка!

— Замечательная? — удивилась Джейни. — Я бы не сказала.

— Нет, правда! Очень сообразительная, всего достигла сама. Она из Кентукки, с Аппалачей. Скорее всего ее родня вообще без грамотна. Никогда не догадаешься, что она из шахтерской семьи…

— Шахтеры! — Джейни фыркнула. — Ты что, Селден? Неужели в это веришь? Слишком сентиментально, чтобы оказаться правдой!

— Почему бы мне ей не верить?

— Между прочим, она от тебя без ума. Сама в этом призналась в баре.

В последовавшей за этими ее словами тишине Джейни подумала: если бы это было не правдой, Селден не замедлил бы ее высмеять. Но он лишь повернулся к ней и в замешательстве, как бы желая удостовериться, спросил:

— Джейни, ты ревнуешь?

Она все еще была готова злиться, но вдруг поняла, как глупо себя ведет. Селдена никак нельзя заподозрить в неверности. Тем не менее было бы полезно дать ему понять: опасно играть с ее чувствами. Тряхнув головой, она изумленно воскликнула:

— Я ревную? К Венди Пикколо?

— А каково мне было любоваться тобой на подиуме и знать, что столько мужчин пожирают тебя глазами? — спросил он, стискивая ей руку.

— По-моему, это должно было вызвать у тебя гордость, — ответила Джейни, смягчаясь. Разговор снова зашел о ней, как и должно было быть, и она успокоилась.

Он потянулся к ней и поцеловал в щеку, потом прижал ее к себе.

— Скоро Рождество. Ты рада?

— Кажется, да, — ответила она по-детски насмешливым то ном, в манере, к которой оба прибегали, когда только поженились. — Но мне бы хотелось, чтобы ты сказал, куда мы поедем, Селден Роуз. Иначе я не знаю, что собирать в дорогу.

— Я уже говорил: летние вещи, — сказал Селден гордо. Профессиональный термин для отпускной одежды — «курортные на ряды», но откуда Селдену знать эти тонкости?

— Надеюсь, это будет Сент-Бартс? — спросила она шепотом.

— Может быть. — Он повел плечами, намекая на широкий выбор возможностей. — Но не обязательно. Не забывай, это сюрприз.

Джейни захихикала и пристроила голову у него на плече. Вспомнив про свой собственный план, она стала мечтать о том, как тоже преподнесет ему сюрприз.

Глава 12

В пятницу, наутро после показа мод «Тайны Виктории», Мими сидела у себя дома в Нью-Йорке, на углу обеденного стола красного дерева длиной в 14 футов. Омлет в тарелке вызывал у нес отвращение. С ней происходило что-то неладное: ее все время мучил голод, но последние несколько дней, с тех пор как Зизи положил конец их связи, вид и особенно запах еды вызывали у нее тошноту. Она взяла вилку и наколола кусочек с намерением проглотить, но омлет имел еще и отвратительный цвет — желтовато-серый. Потеряв надежду поесть, она бросила вилку и вытерла рот уголком салфетки. Как видно, кухарка была недовольна необходимостью приходить раньше времени и готовить завтрак, но Мими твердо стояла на своем.

Находясь в плену иллюзии, что у них настоящая семья, Джордж предпочитал, чтобы они с Мими завтракали с детьми. Теперь на подставках с подогревом стояли омлет, сосиски, бекон, тосты, на столе были свежевыжатые апельсиновый и грейпфрутовый соки, разные сорта джема, мармелад. Джорджи-младший на ходу заглатывал сосиску за сосиской, практически не жуя. Джордж поднял на него глаза и недовольным окриком заставил сесть.

— Но я хочу еще! — возмутился Джорджи.

— Хватит с тебя, — сказал Джордж, хмурясь. Казалось, Пак-стон пришел в последнее время к выводу, что Джорджи-младшему следует похудеть. Почему-то он воображал, что в Аспене мальчик постройнеет. Мими не хотела разочаровывать, но знала, что надежды тщетны. В прошлые и позапрошлые рождественские каникулы они нанимали инструктора по лыжам, который занимался с ними весь день, но Джорджи все равно удавалось каким-то образом вновь и вновь оказываться в местном супермаркете…

— Если мне нельзя есть, то что же делать? — спросил у отца Джорджи.

— Сиди и смотри, как едим мы, — ответил Пакстон.

Мими сочла этот приказ Жестоким, но смолчала. Ее внимание привлек Джек, превращавший ножом большой тост в шесть маленьких. Обычно джем оставался нетронутым, но этим утром Джек почему-то проявил к нему интерес и покрыл один кусочек хлеба сладкой оранжевой массы.

— Когда мы поедем в Аспен? — спросил Джорджи, словно ему не терпелось туда отправиться.

— Ты ведь знаешь когда, — ответил Джордж. — Завтра утром.

— Полетим на «лире»? — не отставал Джорджи.

— Да, — ответила ему Мими.

— А почему не на «джи-пять»?

— Потому что он велик для приземления в Аспене, ты же знаешь, — сказал отец.

— Откуда мне это знать? — буркнул Джорджи.

«Не могу поверить, что это моя жизнь», — едва не простонала Мими.

Джек уселся в кресло XVIII века (стоимостью 15 тысяч долларов, не могла не проворчать Мысленно Мими) и подобрал под себя ноги. Он откусил кусочек тоста с джемом, сделал несколько жевательных движений, а потом в ужасе сморщил личико и выплюнул непрожеванную массу на блюдце севрского фарфора.

Мими умоляюще посмотрела Джорджа.

— Джек! — взревел тот.

Мальчишка подпрыгнул, как от выстрела, и свалился с кресла.

— Сядь на место, Джек, — грозно произнес глава семьи. Мальчик вызывающе посмотрел на него и отрицательно по мотал головой.

— Тогда ступай в свою комнату.

— Герда! — позвала Мими. Герда появилась в дверях, и Мими жестом приказала ей убрать тарелку Джека.

— Ненавижу свою комнату — крикнул Джек. — Она слишком маленькая!

Вот негодник, подумала Мими. Только бы он не позволил себе такого в Аспене! Иначе она сорвется…

— Хорошо, когда ты приедешь в Нью-Йорк в следующий раз, у тебя будет другая комната, — пообещал Джордж, словно это могло решить все проблемы. — Мама и папа купили новую квартиру…

— Вы с мамой снова будете жить вместе? — удивленно спросил Джорджи, недовольно переводя взгляд с Джорджа на Мими.

— Эта мама, — уточнил Джордж. — Мама Мими. Джек затряс головой, бормоча:

— Сколько тебе говорить? — Судя по тембру, он подражал кому-то из взрослых. — Сколько тебе говорить? Она нам не мать!

Мими в ужасе на него взглянула и расплакалась.

Через пять часов, ровно в половине второго, Мими сидела в лучшем кабинете ресторана «Динго» и нервничала, дожидаясь Джейни. Утренние события вывели ее из равновесия: ее страшно взволновало, что она предстала перед детьми мужа слабой и уязвимой. Джордж, естественно, заставил обоих сыновей извиниться перед мачехой, но вредные мальчишки сумели сделать это так, что на раскаяние их извинения походили меньше всего.

Она отхлебнула воды и оглядела ресторан. Рядом расположился издатель знаменитого журнала мод, пожиравший кровоточащий бифштекс, неподалеку насыщался известный ведущий теленовостей. Но Мими все присутствующие казались измочаленными, как труппа второго состава на бродвейской сцене утром в среду. Долго ли ей еще терпеть? Ждут ли ее новые захватывающие события, или остаток жизни так и пройдет в приемах, бессмысленной болтовне и заседаниях никчемных комитетов, среди одних и тех же стареющих физиономий?

Она попыталась углубиться в меню, чтобы отвлечься от минорных мыслей. Все отлично, все нормально, у нее чудесная жизнь, мысленно она повторяла. Просто с тех пор, как Мими бросил Зизи, ее захлестывали эмоции. Мелочи, никогда прежде ее не беспокоившие, вырастали теперь до чудовищных размеров и вызывали совершенно неуместную реакцию. Достаточно вспомнить, как она наорала накануне на Герду за то, что та забыла за занавеской в гостиной пыльную тряпку. Герда посмотрела на нее, как на сумасшедшую. Мими, конечно, извинилась, а негодница Герда посмела предположить, что дело в «перемене» в ее жизни!

Мими закрыла ладонями лицо. Неужели у нее начинается менопауза? Ей только сорок два, но это может произойти и в таком возрасте; если так, то ее роману с Зизи все равно пришел бы конец. На ней официально поставят крест как на женщине, ни один мужчина уже не будет ее вожделеть. Но даже в этом можно было найти нечто положительное: ей больше не будет грозить разоблачение, как тогда, когда она встречалась с Зизи…

Официант спросил, что она будет пить, и она заказала бокал шампанского. Мими твердила себе, что с самого начала знала: их роман обречен; но чувство потери после его завершения оказалось неожиданно болезненным. Потому, наверное, что Зизи исчез так внезапно. Если бы не обморок, она придумала бы предлог, чтобы улизнуть от Джорджа и отыскать Зизи; если бы Джордж не настоял на вызове врача, который дал ей успокоительное, отчего ее сон длился до пяти вечера следующего дня, Мими бросилась бы в квартиру Зизи. Но к тому времени, когда она пришла в себя, было поздно: она полагала, что он уже улетел в Европу, и чувствовала себя так, словно у нее вырезали все внутренности…

До этого момента Мими не догадывалась, как сильно надеялась, что он улучшит ее жизнь. Он был для Мими глотком свежего воздуха, позволявшим беспечно продолжать супружескую жизнь, притворяясь, что в ней есть все необходимое. Зизи дарил ей чистую, честную любовь и привязанность, так удивляющую в молодости, когда такое испытываешь впервые в жизни. Она была в него по-настоящему влюблена — да еще в возрасте, когда думала, что уже никогда не полюбит, что такие чувства уже ее не посетят…

Официант поставил перед ней бокал, и Мими отхлебнула шампанское, надеясь, что это улучшит ей настроение. Но от пузырьков защипало в горле, и она снова ощутила тошноту. Мими поставила бокал и поднесла к губам салфетку. Только не рвота! Пока приступы тошноты еще ни разу не кончались рвотой. «Держи себя в руках!» — мысленно прикрикнула она на себя. Аспен должен помочь: недаром ее мать всегда говорила, что лучшее лекарство для разбитого сердца — перемена обстановки.

Мими откинулась на розовую бархатную спинку стула, борясь с желанием намочить салфетку в стакане с водой и приложить ко лбу. Но нет, это слишком безвкусно и театрально. Она посмотрела на часы. Джейни опаздывала уже на десять минут. Мими не привыкла ждать, ей уже полагалось злиться, но она знала, что сегодня надо проявить терпение. В последнее время она была слишком сердита на Джейни. В конце концов не Джейни виновата, что Зизи с ней порвал, вся эта история с квартирой — просто совпадение: Патти была с Диггером в европейском турне, откуда Джейни было знать, что они помирились?

К этому выводу Мими пришла утром, рыдая у себя в гардеробной. Она признала необходимость с кем-то обсудить свое положение, и этим «кем-то» обречена была стать Джейни. ими стала мысленно перечислять хорошие стороны ее характера. Да, Джейни грешит самомнением и эгоизмом, воображает, что все на свете ей обязаны, но ведь это — грехи молодости: в тридцать два года человеку кажется, что у него вся жизнь впереди. Мими решила, что в возрасте Джейни сама была не лучше; зато у Джейни отзывчивое сердце… Джейни можно довериться: она знала о ее романе с Зизи с самого начала и помалкивала, как и подобает настоящей подруге, к тому же была знакома с Зизи — хотя бы немного. Джейни тоже настрадалась из-за мужчин и обязательно ее поймет. Поэтому Мими ей позвонила, пригласила на ленч и, если уж быть совсем честной, испытала облегчение, когда Джейни приняла приглашение как ни в чем не бывало, словно Мими накануне не была с ней резка.

— Привет, дорогая! — промурлыкала Джейни, наклоняясь и целуя Мими в щеку. Та вздрогнула: погрузившись в свои мысли, она не заметила прихода подруги.

Джейни была сегодня особенно красива. Мими заметила, что она чрезвычайно оживлена и как будто светится изнутри. Она всегда была очаровательной, но, как большинство женщин, от счастья становилась ослепительной.

— У тебя хорошее настроение, — сказала Мими.

— Это из-за шоу, — небрежно бросила Джейни, опускаясь на банкетку.

Утренний звонок Мими стал и для нее облегчением: она уже несколько дней не говорила с подругой и чувствовала, что ей очень ее не хватает. Но Мими выглядела такой угрюмой, что Джейни захотелось ее немедленно приободрить. Была пятница, подходила к концу предрождественская неделя, все торопились покинуть город, так что ленч в «Динго» был последней возможностью блеснуть, и Джейни собиралась ею воспользоваться.

— О нашем показе мод много пишут и говорят, — начала она достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих. — Конечно, он получился слишком скандальным, чтобы пройти незамеченным…

— Скандальным?.. — удивилась Мими.

— Его транслировали по общественным каналам, и правые республиканцы теперь вне себя. Они хотят держать под контролем мысли публики. — Видя выражение на лице Мими, она оговорилась:

— Конечно, я не имею в виду твоего отца.

— Конечно. — Отца Мими только что назначили в новой республиканской администрации министром торговли.

— Как твои дела, Мими? — Джейни решила, что уже оповестила о своем появлении весь ресторан и теперь может сосредоточиться на подруге.

Мими пожала плечами, вертя стакан с водой.

— Ты уже знаешь, куда вы с Селденом поедете на Рождество?

Джейни покачала головой и заказала водку со льдом и с долькой лимона. Прежнее взаимопонимание между ней и Мими еще не установилось: сначала нужно было выявить и устранить причину недопонимания.

— Ох уж мне эти сюрпризы Селдена! — воскликнула Джейни с деланным возмущением. — Они начинают меня бесить. Знаешь, он скрыл от меня, что нанял частного детектива!

— Селден нанял частного детектива? — ахнула Мими.

— Вообрази! Детектив должен был следить за этой Мериэл Дубровски или как ее там… Он разнюхал, что она замужем. По этому Патти и Диггер снова вместе.

— Но сначала они расстались?

— Патти говорила, что в турне они рассорились и что она от него уйдет, когда вернется в Америку, — объяснила Джейни, перебрасывая через плечо длинные волосы. Патти, естественно, ничего подобного не говорила, но Джейни знала, что Мими ни за что об этом не догадается. — Вот тогда, — продолжила Джейни драматически, — Селден и позвонил Патти. — Это по крайней мере соответствовало действительности, и Джейни невинно улыбнулась. — Прости, что я раньше тебе не сообщила: я много раз пыталась, но ты всегда оказывалась занята с детьми.

— Да. — Мими уже чувствовала себя немного виноватой. Теперь, услышав всю историю, она понимала, как глупы были пред положения, что Джейни пыталась причинить ей боль. — Просто когда мальчишки дома, у нас царит хаос…

— Конечно, теперь, раз Патти осталась с Диггером, Зизи может вернуться… — Выговорить имя Зизи было для Джейни равно сильно тому, чтобы съесть ложку уличной грязи. Оставалось на деяться, что Мими не заметила ее мучений.

— Это уже не имеет значения. — Мими передернула плечами и отпила воды, боясь теперь шампанского. — Мы с Зизи расстались. — И она добавила с хриплым смешком:

— Правильнее сказать, он меня бросил.

Джейни вернулась в отель «Лоуэлл» спустя два часа, все еще ликуя от известия о завершении романа Мими и Зизи. Разумеется, слушая печальный рассказ Мими о ее любви к Зизи и невыносимой жизни без него, Джейни являла собой воплощение сочувствия. Она великодушно сказала, что Зизи рано или поздно все равно это сделал бы, что слышала про его интрижки с другими, более молодыми женщинами, что его скорее всего интересовали только деньги Мими и он использовал ее, чтобы продвинуться вперед. Не обошлась она и без старого, как мир, утешения: лучше, что это произошло сейчас, когда Мими в хорошей форме, когда ее рана еще может затянуться…

Но мысли Джейни были гораздо менее милосердными. Ей пришло в голову, что Мими заслужила свою участь: она ведь увела Зизи прошлым летом у нее, Джейни. А еще Джейни раскусила Зизи. Никто не смог бы заподозрить, что все это произошло из-за ее попытки соблазнить Зизи, что в действительности она сама все мастерски задумала и осуществила. Она даже хотела рассказать Мими о безобразной сцене в квартире, но передумала: еще не до конца исключила возможность, что Зизи порвал с Мими потому, что тайно изнывал по ней, Джейни…

— Селден, дорогой, ты, оказывается, дома! — воскликнула Джейни, застав Селдена за сбором вещей. — Почему так рано? — Она поцеловала его в губы.

— Собираюсь в дорогу, — ответил он. Ее хорошего настроения было достаточно, чтобы он почувствовал себя счастливым.

— Но ведь мы уезжаем только завтра утром! — удивилась она.

— В семь утра, — уточнил он и отправился в спальню за носками. Она последовала за ним.

— Ненавижу так рано вставать, — сообщила Джейни, как кап ризный ребенок.

— Зато к полудню мы уже будем на пляже. Разве не здорово?

— Наверное, — отозвалась она голосом маленькой девочки, как он любил.

— Ты тоже начинай собираться. Достать твои чемоданы?

— Да, Селден, пожалуйста. Я возьму корф «Луи Вьюитон», сумку через плечо и свой косметический чемоданчик.

— Конечно, — согласился он, улыбаясь. Когда он открыл стен ной шкаф и потянулся за чемоданами, лежавшими на верхней полке, она обняла его за талию и спросила:

— Куда же мы едем, дорогой? Тебе все равно придется от крыть тайну. Давай прямо сейчас!

Селден со смехом повалил ее на кровать. Он уже мечтал о том, чтобы начать рождественские каникулы с любовных объятий дома.

— Хорошо. Только обещай никому не говорить.

— Обещаю, — сказала она ему в тон.

— На Мустик!

— Мустик?! — Она села, кусая палец. Остров Мустик считался роскошным местом, но главным образом потому, что там можно было оказаться одновременно со знаменитостями.

В этом году туда, насколько она знала, никто из них не отправлялся. — Чем же мы там займемся? Мы ни с кем не знакомы…

— Вот тут ты ошибаешься! — Он все еще воображал, что она будет им довольна. — Познакомишься! Мы проведем Рождество вместе со всем кланом Роузов. Разве не чудесно?

Джейни нахмурилась и встала с кровати.

— Я никогда с ними не встречалась!

— Совершенно верно. Вот и пришло время встретиться. Она знала, что рано или поздно знакомства с родней Селдена не избежать, но предполагала, что он заранее ее предупредит. Проводить рождественские каникулы с его семейкой было еще скучнее, чем с ним на пару. Она ушла в ванную комнату и негромко, но плотно затворила за собой дверь. Звук закрываемой двери стал для него сигналом, что про секс до начала поездки можно забыть.

Бесконечный ритмичный стук теннисного мяча действовал убаюкивающее, и Джейни приходилось делать над собой усилие, чтобы изображать интерес к игре. Сидя под деревом на холмике над кортом, она видела почти весь островок: аккуратные зеленые поля, исчерченные черными лентами асфальта, и блаженную синеву Карибского моря. На дорожке рядом с кортом болтали, взбираясь на холм, две горничные в отглаженных серых униформах. Красоты пейзажа их не вдохновляли: каждый день одно и то же, и так круглый год!

На корте Селден играл в теннис со своим отцом, Ричардом Роузом. Поединок судил его брат Уитон. Все трое были в белом, соблюдая по требованию «Мустик корпорейшн» теннисные традиции. Уитон, стоя неподалеку от Селдена, оживленно жестикулировал.

— Мяч в ауте! — прокричал он. — Аут! Ничего не поделать, папа.

— Не переживай. Я с ним еще разделаюсь. — С этими слова ми Ричард Роуз подбросил мяч в воздух и сильно ударил по нему ракеткой.

На траве рядом с Джейни сидела Пола Роуз, мать Селдена.

— Ричард! — крикнула она, заставив посмотреть в ее сторону Селдена, Уитона и Ричарда Роузов.

Я выигрываю у папы, вот он и бесится! — радостно воскликнул Селден Джейни. Джейни ответила ему слабой улыбкой, а Пола Роуз громко напомнила:

— Где твои манеры? — Повернувшись к Джейни, она проговорила, удрученно качая головой:

— Мальчики — заядлые теннисисты. Самая моя большая ошибка — то, что я разрешила Ричарду устроить у нас в Чикаго домашний корт.

Джейни, расчесывавшая комариный укус на ноге, ответила, изображая интерес:

— Неужели?

Первые слова, которыми Селден встретил своего отца три дня назад, были: «Ты устроил корты, папа?» Она расчесала место укуса до крови и испытала некоторое облегчение. На острове не было житья от комаров: не спасали даже противомоскитные пологи над спальными местами, потому что насекомые так злобно жужжали вокруг, что до середины ночи нельзя было сомкнуть глаз. Селдену было хоть бы что, но Джейни вся извелась. Она в отчаянии мечтала хотя бы выспаться, чтобы вытерпеть неделю, не сойдя с ума…

Отличная температура для тенниса, не так ли? — обратилась к ней светским тоном Изабель, жена Уитона — само воплощение исконных ценностей Среднего Запада: дружелюбная, участливая, мягкая.

Слава Богу, сейчас не слишком жарко, — поддакнула Пола Роуз. — Здесь, на Карибах, играть приходится только рано утром или поздно вечером. Шесть лет назад в Раунд-Хилл… — Последовал длинный рассказ о трудностях с выкраиванием времени для тенниса в климате, когда с комфортом играть можно всего два-три часа в сутки. Джейни быстро потеряла нить истории, наблюдая за муравьем, тащившим листик в траве у ее ног. Это было с ее стороны ошибкой, потому что Пола Роуз вдруг повернулась к ней с вопросом:

— А вы как считаете, Джейни?

— О! — Она подняла глаза и попыталась улыбнуться. Рот уже болел после трех дней вынужденных улыбок по всевозможным поводам, не вызывавшим у нее ни малейшей радости. — Что я считаю?..

— Насчет солнечного удара у Ричарда, — подсказала Пола, обменявшись взглядами с Изабель.

— Слава Богу, что все обошлось! — выпалила Джейни, надеясь, что это будет в духе беседы.

— Естественно, он поправился. — Пола смотрела на нее как на идиотку. — Но за два часа мы поставили на ноги всех врачей на Ямайке. Я не сомневалась, что у него сердечный приступ. «Подожди умирать, вернемся сначала в Чикаго», — сказала я ему. Теперь, когда мы куда-то едем, он всегда обещает, что с ним ничего не случится до возвращения домой…

Изабель послушно засмеялась, но Джейни не нашла, что сказать. Ей не за что было себя винить: она честно старалась под них подстроиться. Но семья Селдена представлялась ей настолько чужой, что было бы легче, если бы эти люди оказались вообще иностранцами, хоть из Швеции…

Разумеется, на первый взгляд все было чрезвычайно мило. Взять хоть миссис Роуз, думала Джейни, глядя на Полу. Поведав свою историю, она словно забыла о существовании Джейни, делая вид, что увлечена игрой Селдена и Ричарда. Таких дамочек, как она, называют хорошо сохранившимися: каждое утро она появлялась в свежей белой футболке и шортах цвета хаки, с платком на шее, тщательно накрашенной и причесанной. Она была привлекательной женщиной и считалась в семье чрезвычайно интересным человеком, ибо все еще писала в «Чикаго сантаймс». В первый вечер она была сама любезность: проводила Джейни в предназначенную для нее комнату и не переставала расхваливать ее чудесную одежду, туфли, сумочки. Джейни даже показалось, что с миссис Роуз можно подружиться, что она может стать той самой матерью, которой у нее никогда не было… За ужином она сидела рядом с Ричардом, отцом Селдена. У Ричарда была физиономия персонажа из мультфильма; он уже ушел на покой, а прежде был адвокатом в фирме, где трудился Уитон. Теперь Ричард Роуз изо всех сил соблюдал диету, занимался спортом, и поэтому, по его собственным словам, ему был нипочем даже рак. Джейни, чувствуя себя неуверенно, не оказала ему достаточного внимания, и наутро в воздухе уже повеяло холодком…

На корте Селден пробил так сильно, что Ричард не смог отбить мяч, бросил ракетку и объявил себя побежденным. Трое мужчин поднялись на холм, и Джейни встала в надежде, что с теннисом на сегодня покончено. Возможно, они с Селденом смогут где-нибудь посидеть вдвоем — она слышала, что на островке есть модный открытый бар, куда захаживает Мик Джаггер…

— Корт наш еще на час, — сообщил запыхавшийся Селден. — Кто следующий? Ты, Джейни?

— Ты знаешь, я не играю в теннис. — Она уже хотела предложить Селдену удалиться, но тут Ричард снисходительно бросил:

— Учиться никогда не поздно. Преподай ей урок, Селден.

— Я не очень спортивная… — попыталась сопротивляться Джейни.

— Изабель начала в тридцать один год, — сообщил Уитон. — Теперь она отличная теннисистка. Иногда выигрывает даже у меня…

— Только когда ты меня жалеешь, — рассмеялась Изабель.

— Пола? — предложил Ричард.

— Мне надо заглянуть в дом, проверить кухарку, — сказала Пола. — Ей поручен ростбиф для рождественского ужина. Кто-нибудь знает, открыт ли сегодня супермаркет?

— До полудня, — бросил Селден.

— Хотя бы так!

С Джейни было довольно.

— Поиграй с Уитоном, — сказала она Селдену. — Я, пожалуй, побуду в доме. Что-то я устала.

— Устали? — удивился Ричард. — Вы здесь самая молодая.

— Это из-за комаров. Я не высыпаюсь.

— У нас над головами этой ночью кружил настоящий монстр, правда, Уитон? — пришла ей на выручку Изабель. — Не пойму, как он проник через сетку.

— От сеток никакого проку, — сказал Ричард, — Надо применять электроприбор.

— Мы не разобрались, как им пользоваться, — пожаловалась Изабель.

— Я вам покажу, — сказала Пола. — Сначала надо вынуть таблетку из фольги…

Селден подошел к Джейни и слегка обнял ее. Он был потный, поэтому она отпрянула.

— Ты уверена, что не хочешь полюбоваться, как я надеру Уитону задницу?

— Селден!.. — ахнула Пола.

— Я полюбуюсь на вас завтра, — устало пообещала Джейни.

— Идемте, девочки! — позвала Пола. — Ты идешь, Ричард?

— Я немного побуду здесь.

Джейни стала спускаться с холма вместе с Полой и Изабель.

— Селден слишком много играет в теннис, — попыталась по шутить она. — Как бы не доигрался до сердечного приступа!

Пола, разумеется, неверно истолковала ее слова.

— Селден?! — Она непонимающе уставилась на Джейни. — Он в превосходной форме.

— Я знаю, но… — Джейни беспомощно умолкла.

У подножия холма их ждал маленький белый джип. За руль села Изабель. Пытаясь сдвинуть вперед правое кресло, Джейни ощущала нетерпение Полы. Наконец она опустилась на заднее сиденье. На переднем устроилась Пола.

— Вы уверены, что хотите вести? — спросила она Изабель.

— Конечно! Я люблю водить машину.

— Эти дороги такие узкие и извилистые, что я всегда нервничаю, — сказала Пола со смехом, потом вспомнила про Джейни и обернулась к ней, чтобы учтиво спросить:

— А вы водите машину?

— Да, у меня «порше».

— «Порше»! — почтительно повторила Пола. — Подумать толь ко! Тогда за руль надо было усадить вас…

— Машину предоставила косметическая фирма, — объяснила Джейни, продолжая расчесывать укус на ноге. Пола наблюдала за ней в зеркальце заднего вида.

— Значит, вам придется ее вернуть?

— Нет. Во всяком случае, не думаю. То есть знаю, что не отдам!

— Не отдадите? — удивилась Изабель. Она и Пола переглянулись.

— Нет. — Джейни становилось все труднее скрывать раздражение. — С какой стати?

На этот вопрос трудно было подыскать вежливый ответ, поэтому Пола сменила тему разговора:

— Ваши родители огорчены, что вы проводите Рождество не с ними?

— Нет! — отрезала Джейни. Они ехали сейчас по живописному городку, мимо ярко раскрашенных домиков, и в каждом были магазины, торговавшие одним и тем же: футболками, мороженым и пестрыми саронгами.

— Как же так? — удивилась Пола. — Если бы сыновья не справляли со мной Рождество, я бы… Сама не знаю, что бы сделала?

— Я не очень дружу с родителями, — отчеканила Джейни. — Мать меня никогда не любила…

От этого откровения у миссис Роуз заболело, должно быть, сердце, потому что она воскликнула:

— Какой ужас, Джейни!

— Ничего страшного, — заверила ее Джейни. — Подумаешь!

Проехав городок, они оказались на берегу маленькой гавани. Там стояли на якоре две большие яхты. Джейни было очень любопытно, кто на них приплыл. Она в сотый раз подумала: если бы Селден заранее ее предупредил, куда они отправятся! Тогда она нашла бы кого-нибудь, кто знает остров, кто познакомил бы их с интересными людьми, которые наверняка здесь сейчас отдыхают… А так она оказалась привязана к Селдену и его семейке. Дай миссис Роуз волю, каждое Рождество будет точь-в-точь как это.

Джип преодолел крутой подъем, потом съехал по еще более крутому спуску к их просторной белой вилле, построенной на обрыве с видом на гавань. Сама вилла была хороша — скорее всего лучше ее на острове не было, но что толку обитать в такой вилле, когда тебя никто там не видит?

— Наверное, через час мне придется вернуться за мальчика ми, — сказала Изабель, заставив Джейни поморщиться. Эта публика все больше действовала ей на нервы: чего стоила одна их манера называть мужчин мальчиками, а женщин девочками!

— Может, арендовать еще один джип? — предложила Джейни. — Тогда не надо было бы…

Пола Роуз не позволила ей договорить.

— Селден тоже это предлагал, но я не позволила ему транжирить деньги, — твердо сказала она. — Мы столько раз отдыхали всей семьей, обходясь одной машиной… И потом, быть всем вместе — это так приятно! Вспоминаются давние времена, когда мальчики еще не выросли…

«Еще немного — и я окончательно свихнусь!» С этой мыслью Джейни вошла в дом.

Не успела она полежать и десяти минут, как в дверь постучали. Это оказалась Изабель.

— Вы не спите?

— Не получается, — призналась Джейни.

— Я подумала, не съездить ли в город за покупками, прежде чем забрать мальчиков. Хотите присоединиться?

— Пожалуй, — ответила Джейни со вздохом. Лучше уж магазины, чем просто таращиться в потолок.

— Жду вас в машине через пять минут, — сказала Изабель. Джейни встала и посмотрела на свое отражение в зеркале в плетеной раме, стоявшем на длинном белом туалетном столике, накрытом стеклом. Она успела немного загореть, кожа приобрела золотистый оттенок, и Джейни при всем утомлении выглядела неплохо. Снимая шорты и надевая сарафан от Гуччи без рукавов и золотистые босоножки без каблуков, она сказала себе, что это обстоятельство глупо не использовать.

Пока она испытывала одни разочарования. Она привезла столько курортных нарядов, но все напрасно, тем более что гардероб Изабель состоял исключительно из бесформенных балахонов из хлопка и цветных пляжных шлепанцев. Даже если бы они набрели на шикарных людей, представить им Изабель было бы невозможно. Джейни в который раз пожалела, что здесь очутилась. Где угодно, только не в обществе родни Селдена! Даже Патти и Диггер отправились в Аспен: Патти говорила в свое оправдание, что после такого напряженного года не может показаться на глаза родственникам.

Изабель стояла рядом с джипом с потертым кожаным рюкзачком на плече и с ключами в руке.

— Классный вид! — похвалила она, садясь за руль. — Я бы спросила, откуда такое платье, но, боюсь, оно стоит целый миллион…

— Нет, это Пуччи, всего двести долларов.

— Все равно больше, чем я могу позволить себе истратить на летнее платьице, — призналась Изабель со смехом.

— Но ведь Уитон адвокат, — сказала Джейни, — вы тоже работаете, так что…

Я работаю в агентстве по подбору персонала, — сказала Изабель. — Там мы с Уитоном и познакомились. Мне мое занятие нравится: один день не похож на другой. Я не выношу скуку, Уитон тоже, поэтому мы ладим.

Джейни кивнула, не зная, что сказать. Ей казалось, Изабель и Уитон — как раз приверженцы скучнейшего времяпрепровождения: пока что им вполне хватало безделья, тенниса и пляжа. Чувствуя, что без ответа не обойтись, она проговорила:

— Уитон — прелесть.

— Вы считаете? — Изабель аккуратно произвела крутой поворот. — Когда долго живешь в браке, забываешь, как твой муж выглядит со стороны.

На самом деле Уитон вовсе не показался Джейни «прелестью»: близко посаженные выпуклые глаза, крючковатый нос, немного бестолковый вид, как у Селдена, — красавчиком такого не назовешь. Но, вынужденная придерживаться заявленной позиции, она с жаром подтвердила:

— Конечно! Он очень симпатичный.

— Он тоже так о себе думает. — Изабель радостно засмеялась, тормозя на морской набережной.

Джейни опустила щиток и посмотрела на себя в зеркальце.

— Умираю, до чего хочется спросить, как называется ваша губная помада! — воскликнула Изабель. — Мне так нравится!

— Правда? — Джейни легко провела помадой по губам. — Она не красная и не розовая…

— И то и другое сразу, — подтвердила Изабель.

— Называется «Пусси пинк». — Джейни закрыла тюбик и убрала в сумочку. — Я пользуюсь ею уже много лет. Это моя парижская находка.

— Вы жили в Париже?

— Жила, — ответила Джейни. — Как большинство моделей в начале карьеры.

— Мне всегда хотелось пожить в Париже, — призналась Изабель. — Представляю, как это захватывающе!

— Во всяком случае, интересно, — осторожно отозвалась Джейни. У нее остались о Париже неприятные воспоминания, она предпочла бы все забыть. Тему желательно было сменить. — У вас с Уитоном есть дети? — спросила она.

— Нет. — Изабель убрала длинные кудрявые волосы назад и закрепила пластмассовой заколкой. «Ее можно было бы назвать хорошенькой, — подумала Джейни, — если бы она позаботилась о своей внешности: покрасила волосы, чтобы скрыть седину, впрыснула под кожу «Ботокс», чтобы убрать две глубокие морщины между бровями». — У Уитона есть ребенок от первого брака.

— Не знала, что Уитон был женат раньше, — сказала Джейни, шагая вместе с ней к магазинам.

— Это было давно. Мэнди — так ее звали — была городской потаскушкой, и Уитон ее пожалел. В общем, она забеременела, и он на ней женился. Родилась девочка. Ей уже пятнадцать лет.

— Трудный возраст, — кивнула Джейни со знанием дела.

— Еще бы! Она такая своенравная! Я говорю Уитону, что если он на нее не повлияет, ей самой раньше времени сделают ребенка, но вы же знаете мужчин! Они не видят того, что заметно женщинам. — Изабель задержалась перед витриной полюбоваться шлепанцами с пластмассовыми цветочками. — Зато Пола при водит меня в восторг! Она встречается с внучкой каждый уик-энд без исключения.

— Вы хотите завести детей? — спросила Джейни, заходя вместе с ней в магазин.

— Мы пытаемся… — Взяв шлепанцы, Изабелль посмотрела на цену на подметке. — Врач говорит, что мне скорее всего понадобится искусственное оплодотворение. Не знаю пока еще, как к этому относиться. Иногда я смотрю на Уитона и думаю: ребенок у меня уже есть…

Джейни кивнула. Она знала, что большинство женщин именно так относятся к мужьям и что Изабель, говоря это, надеялась вызвать у нее дружеское чувство, но на нее это всегда действовало угнетающе.

— Купите, — посоветовала она, указывая на шлепанцы в руках у Изабель.

— Думаете, стоит?

— Конечно, раз вам нравятся.

— Всего восемь долларов, — задумчиво проговорила Изабель.

— Тем более покупайте!

Изабель расплатилась, и они вышли из магазина. На улице она сказала Джейни с улыбкой, но с осторожностью подбирая слова:

— Уверена, это путешествие стало для вас сюрпризом.

— Еще каким! — подтвердила Джейни.

— Пола советовала Селдену вас предупредить, но он не стал, — сказала Изабель, убирая покупку в рюкзак. — Селден бывает упрямым. С другой стороны, если бы он вас заранее предупредил, пи бы, чего доброго, отказались ехать.

Похвальная догадливость!

— Когда развернем наши подарки — сейчас или позже? — взволнованно спросила Пола. Было рождественское утро, они завтракали на свежем воздухе, под увитой виноградом шпалерой. За этим же столом ежедневно накрывали обед и ужин.

— Сейчас! — потребовал Уитон, как ребенок.

— Давайте сначала хотя бы доедим, — предложила Пола. Слушая этот разговор и выжимая в ложку сок грейпфрута, Джейни подумала, что те же самые слова Пола и Уитон произносят, на верное, рождественским утром вот уже сорок лет.

— Как странно — Рождество без елки! — подала голос Изабель.

— Совсем как в Лос-Анджелесе, — сказал Уитон.

— Ничего подобного! — возразила Пола. — У Селдена и Шейлы в Лос-Анджелесе всегда была елка.

— Маленькая елочка, — уточнил Ричард.

— Когда это ты видел нашу елочку, папа? — спросил Селден.

— Однажды мы справляли Рождество у вас, ты забыл?

— В тот самый год, когда Шейла… — начал Уитон.

— Не будем об этом, — поспешно перебил его Селден.

— Действительно, — поддержала сына Пола.

— Где будем разворачивать подарки? — спросила Изабель. — В гостиной?

— Елки все равно нет, так что давайте прямо здесь, — предложил Ричард. — Выше голову, Селден!

По прошествии сорока пяти минут возня с подарками вес еще продолжалась. Джейни отхлебнула апельсинового сока, угрюмо глядя на аккуратную стопку оберточной бумаги на столе: Пола завертывала один предмет за другим и передавала Джейни. Тут же лежали оба подарка, полученные Джейни, — складной зонтик «Тоугс» от Уитона и Изабель, объяснивших: они не знали, что ей подарить, но потом решили, что в сумочке у любой женщины должен лежать зонтик, и платок фирмы «Гермес» от Полы и Ричарда, который Джейни надела, а потом положила обратно в оранжевую коробку. Джейни подарила Селдену сандалии, кожаный бумажник и бритвенный набор от Прады; она объяснила Поле, что купила все это с тридцатипроцентной скидкой, но Пола осталась при своем мнении, что это слишком.

На взгляд Джейни, происходящее могло вызывать у всех только смущение, достаточно было послушать восхищенные возгласы Изабель, получившей от Полы шерстяные носки ручной вязки. Селден до последней минуты скрывал от Джейни, что предстоит встреча с его родителями, поэтому она не могла привезти им подарков. Когда кто-то открывал очередной подарок, это превращалось в новое напоминание, что ей здесь не место.

— Кажется, вы все знаете, что мы дарим вам! — С этими словами Селден отодвинул свой стул и встал. Он оплатил путешествие, включая аренду виллы и авиабилеты для всей семьи. По дойдя к Джейни, он жестом предложил ей тоже встать и обнял ее, потом поднял стакан с апельсиновым соком. — За наши каникулы всей семьей и за мою жену Джейни! Пусть будет еще много таких рождественских праздников!

— Все правильно, Селден! — крикнул Ричард.

— Спасибо, Селден! — сказала Пола Роуз, вытягивая руки, чтобы обнять сына. — И вам спасибо, Джейни. Мы не ожидали…

— О, я не… — растерянно пробормотала Джейни.

— Да, кстати… — Селден щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. — У меня есть еще один подарок, для Джейни.

Селден скрылся в соседней комнате. Все выжидающе смотрели на Джейни. Пола Роуз приподняла брови.

— Надеюсь, он вас не слишком балует, — проговорила она таким тоном, словно ставила этот «дополнительный» подарок Джейни в вину.

— Нет, для этого Селден слишком практичен, — заверила ее Джейни.

Селден вернулся с большим белым конвертом, церемонно подал его Джейни и сел с ней рядом. Она перевернула конверт и прочла обратный адрес: ««Миллионер риэлэстейт», Гринвич, Коннектикут».

— Что это, Селден? — спросила она со смесью любопытства и страха.

— Конверт! — воскликнул Уитон, довольный собственным остроумием. — Неужели непонятно? Очень красивый конвертик…

— В нем что-нибудь есть? — спросила Изабель.

— Конечно, есть! — ответила за сына Пола, заставив невестку замолчать.

— Открой! — нетерпеливо приказал Селден. Джейни, в страхе косясь на него, осторожно вскрыла конверт.

Внутри лежал цветной буклет из шести страниц. На обложке красовались кривое деревце и густой кустарник на холмике, под которым располагался грязный пляж и мыс посреди зеленовато-бурых вод. «Добро пожаловать на Пиратский мыс!» — звала надпись.

— Боже! — простонала Джейни. Она думала, Селден понял, что вопрос о доме в Коннектикуте закрыт, но, видимо, она тогда высказалась недостаточно ясно, и он принял ее молчание за согласие.

— Читай дальше. — Селден придвинулся к ней поближе и перевернул страницу, словно читал ребенку сказку на ночь. На следующей странице обнаружилась карта Гринвича, на которой был выделен красным Пиратский мыс — похожая на кривой палец узкая полоска земли, вдающаяся в залив Лонг-Айленд. Не удержавшись, Селден сам зачитал вслух:

— «Пиратский мыс — восемь нетронутых акров в лучшей части Гринвича, штат Коннектикут, на берегу залива Лонг-Айленд. Эта мечта миллионера расположена в сорока пяти минутах от Нью-Йорка и в четырех часах езды от Бостона. В этом уединенном местечке вы почувствуете себя обладателем собственного острова, находясь всего в нескольких шагах от огромного города…»

— Ты можешь себе такое позволить, Селден? — перебила чтение Пола Роуз.

— Конечно, мама, — успокоил ее Селден и стал читать дальше:

— «Пиратский мыс — это кусочек живой истории, поступающий в продажу впервые за сто двадцать пять лет. Даже самый разборчивый покупатель не сможет не польститься на это предложение».

— Что-то я не пойму… — Ричард Роуз от волнения встал и, зайдя сыну за спину, заглянул через его плечо в буклет. — Ты купил эту землю?

— Сделка заключена на прошлой неделе, — гордо доложил Селден и стиснул руку Джейни. — Мы выстроим дом нашей меч ты. Там будут бассейн, пристань, две яхты, теннисный корт…

Уитон завистливо присвистнул.

— Могу представить, сколько у вас будет гостей! — хихикнула Изабель.

— Ну, что скажешь, детка? — обратился Селден к Джейни, еще сильнее сжимая ей руку. Все снова уставились на нее.

— Я так счастлива… Кажется, я сейчас заплачу, — выдавила Джейни.

— Вот и славно. — Ричард одобрительно шлепнул Селдена по спине. — Ну, что дальше?

— Ричард! — Пола вздохнула. — Пусть переварят сначала это. Покупка дома — важный шаг.

— Они купили землю, а не дом, — поправил ее Ричард. — Ты хотела сказать, пусть порадуются! Как только начнется строительство, радости придет конец.

— На нас будут работать подрядчики, папа, — сказал Селден. Ричард презрительно махнул рукой.

— Помнишь, как мы строили свой дом? — обратился он к жене.

— Ты хотел сказать: когда я его строила, дорогой, — уточнила Пола. — Я помню, как не могла тебя заставить ничего сделать. — Она повернулась к Джейни. — Я не могла добиться его мнения даже о том, какие ему нравятся дверные ручки!

— Дело не в том, что мне хотелось бездельничать, — сказал Ричард сыну. — Просто у меня была рабочая неделя продолжительностью пятьдесят четыре часа!

— А у тебя найдется для этого время? — спросила Селдена Пола Роуз.

— Оно найдется у Джейни, — заявил Селден, не оставляя в покое руку жены. — Она непревзойденная мастерица по части деталей. Видели бы вы, как она старается, прежде чем выйти вечером из дома…

— Не сомневаюсь, — сказала Пола чопорным тоном. Джейни высвободила руку.

— В чем дело? — растерянно спросил Селден.

Джейни встала и ушла в ванную комнату. Там, глядя на себя в зеркало, она сделала страшное открытие: она попала в ловушку, стала пленницей того самого образа жизни, к которому никогда не стремилась.

Выйдя, она застала остальных в гостиной за просмотром видеозаписи последнего показа мод под мелодию «Детка, не делай мне больно».

— Надеюсь, ты не возражаешь, — сказал Селден, жестом предлагая ей сесть с ним рядом на диван. — Я не мог не показать это своим родителям.

— Это уже показывали по телевизору, — сердито ответила она.

— Нас никто не предупредил, — сказала Изабель.

В комнате ощущалось сильное напряжение. Ричард Роуз сидел с неподвижным лицом, изображая безразличие, словно не мог себе позволить проявить интерес к происходящему на экране. Пола выглядела недовольной, Уитон явно забавлялся происходящим.

— Прошу внимания! — сказал Селден, не чувствуя настроения аудитории. — Выход Джейни!

В следующую секунду на подиуме появилась Джейни в синем бюстгальтере, обсыпанном блестками, и миниатюрных трусиках. Остановившись, она обвела зрителей надменным взглядом и зашагала неподражаемой походкой супермодели, придав лицу профессионально высокомерное выражение. Сейчас, глядя на себя в записи, она содрогнулась: грудь выглядела огромной, и мужчины-зрители реагировали на нее свистом и восторженным улюлюканьем, как юнцы в заштатном стриптиз-клубе. Изабель, чувствуя смятение Джейни, похлопала ее по ноге:

— Вы потрясающе выглядите, Джейни! Ты согласен, Уитон?

— Полностью согласен, — отозвался Уитон, глядя в пол. Внезапно Пола встала, подошла к телевизору и выключила его.

— Ты это зачем? — возмутился Селден.

— Джейни действительно выглядит потрясающе, — твердо проговорила Пола. — Но по-моему, для Рождества это представление не совсем уместно. — И она добавила жизнерадостно, будто ничего не произошло:

— Все как обычно? Сначала на пляж, потом теннис?

Все поднялись. Селден похлопал Уитона по плечу.

— Сыграем до пляжа? — предложил он.

— Охотно, — сказал Уитон.

Роузы выходили из гостиной. Джейни отвернулась от них. Ее крушение продлилось считанные секунды, и теперь никто из них не осмелился посмотреть в ее сторону.

— Вы идете, Джейни? — спросила Пола, не соизволив оглянуться.

— Я сейчас.

Она задыхалась. Бежать из этого дома, бежать от них! Ей здесь не место, она здесь чужая. Это знали они, знала она, зачем же притворяться, что все в порядке?..

Она поспешила в свою спальню. Селден быстро надевал теннисные шорты, словно тоже торопился удрать.

— Привет, детка! — И он завертел задом, чтобы побыстрее натянуть шорты.

— Все это страшно неудобно… — прошептала она.

— Брось, детка. — Застегнув шорты, он подошел к ней и по целовал в щеку. — Не обращай внимания на маму: она у нас консерватор. Она знает, чем ты зарабатываешь на жизнь, но не хочет напоминаний об этом, вот и все. Так что не волнуйся. — Он любовно тряхнул ее за плечи. — Уверен, она не стала тебя меньше любить и…

— Она меня не выносит, — перебила его Джейни и, подойдя к шкафу, достала свою сумку.

— Что ты делаешь? — спросил Селден.

— Я уезжаю, — ответила она. — Улетаю первым же рейсом.

— Перестань! Надеюсь, ты шутишь?

— Никогда в жизни не была так серьезна, — процедила она сквозь зубы. Он схватил ее за руку.

— Мама этого не хотела, уверяю тебя! — сказал он примирительно. — Я велю ей попросить у тебя прощения.

— Дело не только в этом.

— В чем еще?

— Во всем, — Она больше не собиралась его щадить. — Весь этот отпуск — полное дерьмо. Мы даже не можем сходить в бар, выпить…

— Вот, значит, чего тебе хочется… — Он отшатнулся. — Продолжения вечеринок!

— Дело не в вечеринках… — Уверенно отрицать очевидное было нелегко. — Просто хочется общения с интересными людьми…

— Это семейный отдых, — холодно ответил Селден. — Я вижусь с родными не чаще раза в год и, если не возражаешь, хотел бы проводить время с ними, а не с толпой чужих людей, которых я больше никогда в жизни не увижу.

— Тебе это нравится, потому что это твоя семья… — попыталась возразить Джейни.

— Теперь, представь, это и твоя семья, — напомнил ей Селден, пересек спальню и взял теннисную ракетку. — Так что я был бы тебе весьма обязан, если бы ты воздержалась от сцен. Ты ведешь себя как ребенок.

— А ты нет?

— Возможно, я тоже. — Его тон был необычно жестким. — Но я заплатил за поездку. Мне это стоило тридцать тысяч долларов. И я намерен хорошо провести время.

— А что прикажешь делать мне?

— Ступай на пляж и загорай, — бросил он. — Я буду там не позднее чем через час. — Сказав это, он ушел.

Джейни села на кровать, кипя от негодования. Но, глядя на сумку, она поняла, что у нее не хватит духу уехать: заказать билет, собрать вещи, вызвать такси, доехать до аэропорта, долететь до Нью-Йорка с пересадкой в Майами… Ее взгляд упал на белый конверт, лежавший на ее подушке. Наверное, Селден положил его туда как напоминание, что ей пора начать планировать, каким будет их дом. В припадке гнева она схватила конверт и отшвырнула подальше. Конверт ударился о зеркало и упал на пол.

Из-за тонкой стены спальни раздался голос Полы:

— Что у вас там происходит?

— Ничего! — крикнула Джейни. — Я уронила книжку. — Она обхватила руками голову. Начало дня не предвещало ничего хорошего.

Через час Джейни лежала на животе, подстелив под себя полосатое полотенце, просеивала между пальцами песок и думала о том, как же она ненавидит Селдена и всю его семейку. Рядом с ней сидела Изабель в дешевой соломенной шляпе, купленной на острове. Словно зная, что дела плохи, она помалкивала и делала вид, что читает романчик, забытый в доме прежними отпускниками. Пола и Ричард прогуливались по пляжу и в данный момент забрели в дальний его конец.

Молчание двух женщин стало слишком тягостным. Пришлось Изабель отложить книгу и сказать первое пришедшее в голову:

— У вас такая превосходная фигура, Джейни! Вы делаете какие-то упражнения?

— Почти нет.

— Шутите! — Изабель не сводила взгляда с моря. — Если бы я захотела иметь такую фигуру, как у вас, мне пришлось бы заниматься на тренажерах по несколько часов в день.

«И даже тогда ты бы ничего не добилась», — подумала Джейни. Ее уже тошнило от навязчивого интереса окружающих к ее телу.

— Мне все об этом твердят! — Ей надоело соблюдать приличия. — Знали бы вы, как это скучно! Тело дается от природы. Это как ум: или он есть, или его нет, хоть на уши встань!

— Простите! — пролепетала Изабелль. — Я не хотела вас оби деть. — И она опять углубилась в чтение.

— Не обращайте внимания, — сказала Джейни со вздохом, перевернулась на спину и закрыла глаза. Ей уже было неудобно. Изабель была здесь единственной, кто пытался проявлять к ней дружелюбие, а она ей нагрубила. — Вы не виноваты. Просто мы с Селденом поругались.

— Наверняка из-за ерунды, — предположила Изабелль.

— Наверное… — Джейни надеялась, что ей не придется вдаваться в подробности.

— Мы с Уитоном всегда в отпуске ссоримся. Обязательно сцепимся из-за пустяка, потом часами друг на друга злимся, но в конце концов понимаем, как это глупо, и миримся. — Изабель опять отложила книгу и повернулась к Джейни. — Я даже считаю, что это полезно для отношений. Очистительная процедура.

Джейни оперлась на локоть.

— Какой была первая жена Селдена? — спросила она как ни в чем не бывало. — Он о ней никогда не рассказывает.

Изабель нахмурилась.

— Очень умненькая, очень успешная. Она была адвокатом и специализировалась на делах, связанных с шоу-бизнесом. Кажется, ее клиентами были многие кинозвезды. Но в конце концов… — Она помолчала, взглянула на Джейни и попросила:

— Обещайте, что ничего не скажете Селдену. Я знаю, как он не любит об этом говорить. Уитон меня убьет…

— Обещаю, — сказала Джейни, перевернулась на бок и поощрительно улыбнулась.

— В общем, то ли Селден перестал обращать на нее внимание, то ли еще по какой-то причине, но она стала делать себе пластические операции. В пластической операции нет, конечно, ничего дурного, — поспешно добавила Изабель, как будто испугалась, что Джейни отнесется к этому, как к оскорблению. — Но она на этой почве прямо-таки тронулась. Сначала имплантаты в груди, потом исправление формы носа, подтяжка глаз, даже что-, то с удалением жира…

— Липосакция, — подсказала Джейни.

— Вот-вот! Он становилась красивее, но одновременно делалась какой-то странной. А тут еще эта неприятность с ожерельем, из-за которой появилось подозрение, что Шейла обманывает Селдена. Я не очень уверена, но, кажется, после этого все и перевернулось вверх дном.

— Вот как? — Джейни не хотелось, чтобы Изабель умолкала.

— Да. Поэтому, наверное, для него так важно вести нормальную жизнь. Еще до женитьбы на вас он только и говорил о своем желании снова создать семью, завести детей…

— Да, — иронически бросила Джейни, — знаю.

— Кажется, вас не очень обрадовало предложение строить дом, — тихо произнесла Изабель.

Джейни со вздохом зачерпнула горсть песка и медленно пропустила его сквозь пальцы.

— Дело не в том, что я не рада, а в том, что у меня нет на это времени. Селден еще этого не знает, но я собираюсь выступить в качестве кинопродюсера.

— Серьезно? — уважительно воскликнула Изабель.

— Вполне серьезно. Я хочу заняться экранизацией романа-бестселлера «В смятении» — возможно, вы о нем слышали. Через пару месяцев начну добывать деньги, искать режиссера и исполнителя главной роли.

— Как интересно! О чем будет фильм?

— А вы прочтите книгу. Я даже подумываю сама сыграть одну из центральных женских ролей. Мне уже приходилось сниматься…

— Вы играли в кино? — удивилась Изабель. — Селден не говорил, что у вас столько талантов.

«Ясное дело, не говорил…» — уныло подумала Джейни. В следующую секунду разговор прервался из-за появления Полы, пристроившейся на краю полотенца Изабель.

— Замечательно прогулялись! — сообщила она, задыхаясь. — Вы бы тоже прошлись, девочки.

— Обязательно пройдемся, — пообещала Изабель. — Мы тут заболтались.

— Вот как? Женские секреты?

Изабель посмотрела на Джейни.

— Джейни рассказала мне, что собирается ставить фильм.

— Даже так? — скептически протянула Пола. — Что за фильм?

— Это пока лишь проект, — поспешно пояснила Джейни. — Мы еще только добываем деньги.

Ричард, чуть отставший от жены, внезапно вырос у нее за спиной.

— Джейни собирается ставить фильм, — доложила ему Пола.

— Я думал, что продюсер — Селден, — сказал Ричард.

— Конечно, — согласилась Пола. — Но Джейни говорит, что тоже будет продюсером. — Оглянувшись на мужа, она приподняла брови.

— Мне другое любопытно, — сказал Ричард. — Сколько времени обыкновенно продолжается карьера модели?

— Ну, Лорен Хаттон… — начала Джейни.

— Она — исключение, — перебила ее Пола. — Убеждена, скоро вы захотите завести детей…

— Наверное, — уныло согласилась Джейни.

Селден спускался к пляжу по извилистой тропинке. Он улыбался, торжествуя победу.

— Привет, мама. — Он бросил на песок полотенце. — Рад тебе сообщить, что я надрал-таки ему… словом, я выиграл.

— Спасибо, — сказала Пола.

— Где Уитон? — спросила Изабель, озираясь.

— Он меня подвез и поехал обратно в дом. Он забыл плавки.

— Как всегда! — засмеялась Изабель.

— Ужасно хочется поплавать! — сказал Селден. — Кто со мной?

— Идите, Джейни, — сказала Пола.

— Мне не хочется…

— Вода теплая, — подбодрил ее Роберт. — Даже слишком. Селден протянул руку.

— Идем, детка, — позвал он.

У Джейни не осталось выбора. Она подала ему руку, и он помог ей встать. Они побрели по песку к воде.

— Мне не хочется заходить в воду, — раздраженно предупредила Джейни. — Слишком высокие волны…

— Идем! — поторопил ее Селден. — Вода еще никому не вредила.

Он подвел Джейни к воде. Волна разбилась о кромку пляжа у самых ее ног, и она отпрыгнула.

— Ледяная!

— Ничего подобного. — Он зашел в воду по колено, и следующая волна ударила его в грудь. — Идем! — Он выскочил из воды, подняв тучу брызг. — Замечательно!

— Селден! — раздался голос Полы. Джейни обернулась. Пола отчаянно размахивала руками. Увидев это, Селден ринулся из воды, как бык, и пробежал по песку мимо Джейни, торопясь на материнский зов.

— Что случилось?

— Неприятность, — ответил Уитон, стоявший рядом с полотенцами. — Думаю, тебе и Джейни надо поторопиться в дом.

— Что за неприятность? — спросил Селден, поднимая полотенце и вытирая лицо.

— Что-то с сестрой Джейни…

— Патти?! — взвизгнула Джейни, подбегая к ним.

— Спокойно! — прикрикнул на нее Селден. — В чем дело? Что с ней?

— Точно сказать не могу. Звонил какой-то Диггер…

— Это зять Джейни.

— Значит, зять. Он просил вам передать, чтобы вы ему позвонили и что Патти в тюрьме.

— Господи! — простонала Пола, хватаясь за сердце.

— Я разберусь, мама, — резко бросил Селден, натягивая через голову рубашку.

— Лучше вернемся домой все вместе, — сказала Пола, собирая вещи.

— Нет, оставайтесь здесь, — скомандовал Селден. — Совершенно необязательно, чтобы это и вам испортило день. Идем! — И он поманил за собой Уитона и Джейни.

Он побежал вверх по тропинке. Джейни заторопилась за ним, спотыкаясь о камешки — в спешке она забыла обуться. Селден сел за руль джипа, Джейни упала на сиденье рядом с ним.

— Он сказал, куда звонить? — спросил Селден у Уитона, усевшегося сзади.

— Нет. Я подумал, вы знаете его телефон.

— Черт возьми, Уитон!.. — Селден хлопнул ладонью по рулю. — Где они поселились? — обратился он к Джейни.

— Точно не знаю… — отозвалась она чуть слышно. — «Времена года», «Ритц»?

— Скорее всего «Ритц-Карлтон», — решил Селден. — Отеля в Аспене нет.

Селден мигом подлетел на джипе к вилле, разбрасывая в разные стороны гальку, резко затормозил у дверей и бросился в дом. «Как он наслаждается происходящим! — подумала Джейни с ужасом. — Это его стихия!»

Когда она вбежала в дом следом за мужем, он уже говорил с Диггером.

— Дай мне! — попросила Джейни, протягивая руку за труб кой, но Селден покачал головой и жестом отстранил ее.

— Она моя сестра! — напомнила она злым шепотом. Селден нахмурился.

— Ага, ага… — Он покивал головой. — Что за тюрьма? Понятно. Арестованы оба? Нет, вас к ней не пустят. Вам нужен адвокат. Не волнуйтесь, просто оставайтесь у телефона. Я сделаю несколько звонков и свяжусь с вами.

— Что случилось? — крикнула Джейни, как только он повесил трубку.

Прежде чем ответить, он посмотрел на нее и опустился в кресло.

— Случилось вот что, насколько я понял. Патти и Диггер стояли в очереди к кассе супермаркета. Видимо, Мериэл Дюброси узнала, что они отдыхают в Аспене, и притащилась за ними. Она подошла к Патти сзади…

— В супермаркете?!

— Да, в супермаркете, — кивнул Селден. — Она что-то сказала Патти, та обернулась и ударила ее.

— Правильно сделала, — одобрила Джейни.

— Правильно-то правильно, только Мериэл дала ей сдачи — лягнула в живот. За это Патти ее вроде бы толкнула, и Мериэл упала. Приехала полиция и обеих увезла в участок.

— Об этом раструбят все газеты, — сердито сказала Джейни.

— Да, скорее всего, — согласился Селден. — Но сейчас самое важное — вытащить Патти.

— Нам лучше вернуться в Нью-Йорк, — сказала Джейни.

— Нам нечего там делать, — возразил Селден.

— Как и здесь! — бросила Джейни. Селден воздел руки вверх, словно предлагая ей уняться.

— Позволь, я сам об этом позабочусь, хорошо? Сейчас я по звоню Джерри Гребоу.

— Вашему главному по связям с общественностью? Сегодня ведь Рождество!

— Джерри это не смутит, — успокоил ее Селден. — Ему нравятся такие штучки.

Телефонные переговоры заняли три часа. За это время остальные вернулись с пляжа и потребовали объяснений. Пришлось рассказать всю грязную историю с самого начала. Пока Джейни говорила, Пола Роуз многозначительно поглядывала на мужа; ее лицо выражало сильное неодобрение. Наконец Джейни скрылась в своей комнате, где, повалившись на кровать, стала яростно грызть ногти.

— На данную минуту я сделал все, что мог, — сказал Селден, входя и плюхаясь на кровать с ней рядом. Накрыв ладонью глаза, он продолжил:

— Джерри нашел человека, знающего судью, и сумел направить его в суд, чтобы внести за Патти залог. Ей придется явиться на слушание дела через месяц, если обвинение к тому времени не снимут. Все-таки это Аспен, они знаменитости, такие вещи происходят сплошь и рядом…

— Отлично, — холодно отозвалась Джейни. Она была довольна, что Селден сумел уладить дело, но одновременно встревожена тем, что он не пожелал с ней советоваться. Все-таки Патти — ее сестра, а Селден даже не позволил ей поговорить с Диггером. Так же он поступил в истории с домом в Коннектикуте, так же решал, как проводить рождественский отпуск. Он всегда сам принимает решение, не обращая внимания на ее мнение…

— Проклятие! — Селден сел. — Надо все рассказать матери. Такие происшествия действуют ей на нервы.

— Иди рассказывай, — сказала Джейни. Селден встал и поспешил в соседнюю комнату.

— Мама! — донесся оттуда его голос.

— Ах, Селден… — отозвалась Пола.

— Не волнуйся, я все уладил.

Джейни встала и подошла на цыпочках к стене. Стены в доме были до того тонкие, что можно было расслышать каждое слово, как будто беседовали в той же комнате.

— Мне все это не нравится, — сказала Пола Роуз.

— Все будет хорошо, — заверил ее Селден. — Все-таки Диггер — рок-звезда.

— Вот именно! Каждому известно, что рок-звезды — наркоманы. Они вообще бог знает что себе позволяют…

— Диггер не такой. Он милейший парень из Де-Мойна, — попытался он успокоить матушку.

— А сестрица?

— Она ему под стать. — Пауза. — Скажи, мама, что тебя на самом деле беспокоит?

— Не хочется портить тебе настроение, дорогой, — начала она, — но эта твоя женитьба…

— Что тебе не нравится в моей женитьбе?

— Вполне возможно, что Джейни — само очарование. Но ты посмотри, какие проблемы у нее и у ее сестры! Сестра угодила за решетку, а сама Джейни, между прочим, много месяцев не разговаривала с матерью. Я забочусь только о твоем благополучии, сынок. Не хочу, чтобы ты снова мучился.

— Брось, мама! — Селден засмеялся. — Это какая-то истерика.

— Никакой истерики, — не унималась Пола. — Что это за профессия — манекенщица? Не уверена, что это уместное занятие для твоей… жены. У таких женщин совсем другое на уме…

— Мама, ты старомодна. — Снова смех. — Она не всегда будет этим заниматься. От силы еще год, а потом у тебя может появиться внук…

— Селден, дорогой, я не думаю, что Джейни этого хочется. У меня ощущение, что она стремится к другому образу жизни.

— Нет, она хочет стабильности, покоя и детей, — уверенно заявил Селден. — Взгляни на себя! Какая женщина не захочет быть такой, как ты?

— Ты мне льстишь, дорогой. Но она весь день говорила о своем намерении заняться продюсированием кино.

— Мама! — Теперь в его тоне было слышно презрение. — Это одни слова. Джейни часто приходят в голову разные идеи, но живут они считанные минуты. Можешь не сомневаться, уже через неделю она ничего этого не вспомнит.

— Надеюсь, ты прав, — сказала Пола зловещим тоном. Джейни, подслушавшая весь этот разговор, в ужасе разинула рот, зажала его рукой и осела на пол. Селден внезапно возник в двери и удивленно оглядел спальню, не видя ее. Заметив жену на полу, он спросил:

— Что случилось, дорогая?

— Ничего! — поспешно ответила Джейни, вставая на четвереньки. — Потеряла сережку, вот и все. — Она поднялась, теребя мочку уха.

— Прости меня, — сказал Селден. — Кажется, я был сегодня не очень ласков с тобой. Мне необходимо выпить. Не возражаешь, если мы отправимся в местный бар, о котором ты говорила? Возможно, встретим там интересных людей…

— Конечно, — отозвалась она саркастическим тоном, продолжая вспоминать подслушанный разговор. — А как же машина? Хочешь лишить родню средства передвижения?

— Ничего, обойдутся пару часиков, — ответил Селден с усмешкой. — В конце концов это моя машина: если помнишь, плачу за нее я.

Остаток отпуска был нестерпимо скучен. Джейни очень старалась быть компанейской: точно зная, что не нравится Поле, она решила сделать все, чтобы ее неблагоприятное мнение изменилось. При этом Джейни не собиралась во всем идти ей навстречу. Со следующего после Рождества вечера она увлекла Уитона и Ричарда покером. Те охотно согласились, и к ним пришлось присоединиться Селдену. Поле это не нравилось, но мужчины не стали ее слушать: Джейни правильно угадала, что, начав играть, они войдут в азарт. Пола злилась, Джейни уверенно выигрывала. Играли на мелочь, но Джейни, одерживая над ними верх три вечера подряд, торжествовала, пряча в кошелек монетки. Это хоть как-то улучшало ей настроение.

Но на душе у нее было гадко. Стоило ей посмотреть на Селдена, как вспоминался его разговор с матерью и рана снова принималась кровоточить. «Я ему покажу, — думала она. — Заставлю горько пожалеть о своих словах».

Они улетели обратно в Нью-Йорк 31 декабря и оказались в своем гостиничном номере ровно в девять вечера. Билеты были распроданы на все рейсы, в Майами откладывались вылеты. Джейни больше всего хотелось уснуть, как будто сон мог стереть память об отвратительной неделе на острове. Но Селден ничего не хотел слышать: необходимо отпраздновать наступление Нового года! Он зажег в камине березовые поленья и заказал в номер две бутылки шампанского «Кристалл» и четыре унции белужьей икры.

— Мне как-то не до шампанского, — раздраженно предупредила Джейни. Селден опять поступал по-своему, не интересуясь ее желаниями.

— Новый год надо встречать шампанским, — настаивал он. — Изменить этой традиции — плохая примета.

Он заставил ее вытянуться рядом с ним на диване. Джейни насторожилась.

— Нет лучшего способа встретить Новый год, чем романтический вечер дома, — сказал Селден.

Джейни ничего не ответила, глядя на огонь. Она никогда не понимала, что такое «романтический вечер дома». Если она вынуждена торчать в четырех стенах, то лучше смотреть телевизор и есть в кровати, а не пытаться ломать комедию, изображая какую-то романтику…

— У меня отличная идея! — сообщил вдруг Селден с пылом. — Давай съездим завтра в Коннектикут. Я покажу тебе участок. Мы замечательно проведем время: закусим на воде, потом побываем на участке, потом, возможно, заглянем к чете Макейд…

Джейни почувствовала, что чаша ее терпения переполнена. Она встала, подошла к письменному столу и, обернувшись, холодно произнесла:

— Нам надо поговорить об участке, Селден.

— Это отличное приобретение, — сразу пошел в наступление он. — Прямо на берегу. Таких участков теперь уже не найти…

— Раз так, лучше его продать, — твердо проговорила она.

— О чем ты? — Он уже начал раздражаться. — Я его только что купил. Не для того же, чтобы сразу продать!

— Дело в том, что у меня не будет времени заниматься домом. Я буду очень занята несколько месяцев, может, даже год или два.

— Вот как? — В дверь позвонили, Селден пошел открывать, но на ходу спросил:

— Это чем же, позволь узнать?

Официант принес два ведерка с шампанским и четыре бокала. Казалось, он никогда не закончит расставлять это добро на столике.

— Откупорить бутылки, сэр?

— Не надо, я сам, — сказал Селден.

После ухода официанта он вытащил пробку из одной бутылки и наполнил два бокала. Это занятие его как будто успокоило, и он сказал примирительно:

— Послушай, если ты волнуешься, как все сложится, когда ты забеременеешь, то у тебя, естественно, будет помощь. Когда родится ребенок, мы наймем няню.

Она издала короткий злой смешок и ответила:

— Дело не в детях.

— Тогда в чем?

— Я собираюсь выступить продюсером кинокартины по книге Крейга «В смятении», — заявила она со смелой улыбкой. — Он позволил мне за это взяться.

Селден уже успел глотнуть шампанское и чуть не подавился. Потом запрокинул голову и захохотал. Джейни смотрела на него с негодованием.

— Не пойму, что тут смешного.

Он с улыбкой шагнул к ней и попытался обнять, но она не позволила.

— Брось, детка, — сказал он. — Продюсерство — огромный труд. Для этого нужен многолетний опыт. У тебя ни за что не получится.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю! — Он отвернулся и поворошил кочергой поленья в камине. — Не принимай это на свой счет. Просто это моя работа, я в ней неплохо разбираюсь. Ты не представляешь, сколько людей приходят ко мне и говорят, что хотят продюсировать филь мы! Те немногие, кто находит смелость попробовать, как правило, терпят поражение.

— Вот и хорошо, — кивнула Джейни. — Я тоже попытаюсь.

Не выйдет, так не выйдет. Мне, правда, кажется, я добьюсь успеха.

Он удивленно на нее взглянул и отпрянул, пораженный ненавистью в ее глазах.

— Джейни!

— Пошел ты!.. — выдохнула она и выбежала из гостиной в спальню, где перед этим начала разбирать вещи. Он последовал за ней.

— Слушай, Джейни, наверное, я нечетко выразился. Я не хочу, чтобы ты занималась фильмом по книге Крейга…

— Почему? — спросила она, не глядя на него. — Боишься, что у меня получится?

— Нет, не поэтому. — Он аккуратно поставил бокал на при кроватный столик и сложил руки на груди. — Причина в том, что тебе гарантирован провал. В книге Крейга отсутствует сюжет, из которого мог бы получиться фильм. Собственно, там вообще нет никакого сюжета.

— Ты просто завидуешь! — выкрикнула она. — Завидуешь, потому что Крейг талантлив, а ты нет!

Джейни тут же ахнула и закусила губу, боясь, что перегнула палку. Но ведь это правда: он бездарность! Пора ему это понять…

Она достала сложенное платье от Пуччи, нацепила его на вешалку и повесила в шкаф, не смея смотреть на Селдена. Потом наклонилась над сумкой — и увидела рядом с собой его ноги. Тогда она выпрямилась с воинственным видом, готовая принять бой.

Выражение его лица было бесстрастным. Покачивая бокалом с шампанским, он тихо проговорил:

— Если ты хочешь уйти к такому, как Крейг Эджерс, то не думай, что я стану тебе мешать.

— Не бойся, я так не думаю! — выпалила она.

Она проскочила мимо него в ванную комнату и заперлась там.

— Выйди, Джейни, — сказал он. — Давай поговорим.

— Говорить не о чем, — непримиримо отозвалась Джейни из-за двери.

— Джейни! — Молчание. Он забарабанил в дверь. — Джейни, выходи! — Ответа не было. Раздался шум пущенной до отказа воды. — Проклятие, Джейни! Разве так начинают Новый год?

Назад: Глава 9

Дальше: Часть III