Вооружённый мужчина был одет до смешного легко для зимней стужи. Его парка казалась не толще полиэтиленового пакета, а тактические штаны нелепо заканчивались чуть выше щиколоток. На ногах, как всегда, — ядовито-жёлтые пластиковые кроксы. Впрочем, зимой он хотя бы носил их с толстыми шерстяными носками.

Он моргал примерно вдвое чаще, чем Оливия. Свободной рукой он ожесточённо чесал шею — слева, под ухом, где кожа уже пылала огнём.

— Вы одна? — хрипло спросил он.

Он был до крайности худ и бледен, будто только что выписался из больницы после долгой болезни. Из-за этого выглядел ещё хуже, чем при их последней встрече в университете.

— Уберите нож, Элиас, — твёрдо произнесла Оливия.

Элиас Тюдор — вероятно, самый блестящий, но и самый проблемный её студент — с удивлением уставился на свою руку, словно впервые увидел в ней лезвие и сам не понимал, как оно там очутилось.

— А, это… Нож для вас.

Он протянул его ей, развернув зубчатым лезвием вниз.

— Что это должно значить? — спросила она, принимая у него хлебный нож.

— Вам нужно защищаться! — Элиас нервно оглянулся через плечо, будто ждал нападения из-за спины. — Вы в опасности, фрау Раух. За вами следят!

— Да. И, судя по всему, это именно вы!

Как и номер телефона, новый адрес она сообщила лишь горстке избранных. И уж точно не студенту — столь же гениальному, сколь и нестабильному, чей блестящий ум в быту порой оборачивался против него самого. Элиас, выходец из Румынии, выросший в Германии у бабушки, получил аттестат в шестнадцать, в восемнадцать с отличием окончил сразу два факультета — психологию и информатику, — но в университетской столовой мог по полчаса мучительно выбирать между булочкой с меттвурстом и масляным брецелем.

— Да… э-э… то есть нет! — Элиас заскрёб шею ещё яростнее. — Я искал вас последние дни, чтобы обсудить мой новый подход. Я пришёл к выводу, что мне ни в коем случае нельзя забрасывать «Песнь льда и пламени».

«Игра престолов»?

Ну разумеется. Словно Ганнибала Лектера, Патрика Бэйтмана и Декстера было недостаточно — теперь Элиас решил для своей диссертации разобрать ещё и мамонтовый опус Джорджа Р. Р. Мартина. Неудивительно, что за год он почти не сдвинулся с места. А ведь именно его исследовательская работа казалась Оливии самой захватывающей из всех, что она курировала. Под заголовком «Вымышленные серийные убийцы на реальных приёмах» Элиас Тюдор проводил судебно-психопатологическую экспертизу маньяков из романов и фильмов, пытаясь определить, счёл бы реальный врач таких персонажей нуждающимися в лечении.

— Элиас, сейчас не место и не время для консультации… — попыталась отмахнуться Оливия.

Он кивнул и послушно последовал за ней к лифту.

— Да, верно. Простите. Я, в общем-то, не за этим. Я кое-что нарыл, когда вломился в секретариат.

Она вскинула на него взгляд, несколько раз подряд ударив по кнопке вызова.

— Вы что сделали?

— Не физически. Я взломал университетский сервер, чтобы узнать ваш адрес.

Ну да. Логично. Обычное дело — взломать систему, чтобы навестить профессора в неурочное время. Сначала Юлиан, теперь Элиас. Похоже, мужчины в её окружении один за другим теряли всякое чувство границ.

— Послушайте, мы уже не раз говорили о недопустимости ваших выходок. До сих пор я вас прикрывала, но так не может продолжаться…

Элиас снова кивнул, но в его глубоко посаженных глазах не было и тени раскаяния. Он распахнул парку; под ней виднелась лишь заношенная, почти прозрачная футболка. Между животом и поясом брюк торчал скрученный в трубку скоросшиватель.

— Я нашёл вот это.

Он замахал рулоном у неё перед носом, словно дирижёрской палочкой, отбивая такт музыке, которую, несомненно, слышал лишь он один.

— Вы не оставляете мне выбора. Мне придётся вызвать психиатрическую неотложку.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо! Я не причиню вреда, наоборот.

Лифт звякнул, и его двери разъехались. Элиас шагнул за ней в кабину.

— Он пишет под четырьмя никами на трёх разных площадках.

— Я ничего не понимаю!

— Простите. Мне сложно. Я перестал принимать лекарства. С тех пор мне трудно формулировать мысли, понимаете?

Нет. Но сейчас это было неважно. С Элиасом и его проблемами она разберётся позже. Её аспирант был растерян, но безобиден: не опасен ни для себя, ни для окружающих. А для Оливии это означало одно — приоритетом была дочь.

— Я присматриваю за вами, фрау Раух, — сказал он, когда двери закрылись и кабина поползла вниз. — С тех пор, как вам начали угрожать в сети. Я ваш должник. Вы всегда были добры ко мне. Даже выбили комнату в общежитии.

Из которого он, судя по всему, благополучно сбежал. Хотя это, по правде говоря, было несложно. «Мартинсхайм» не был закрытым учреждением — это была уникальная для Берлина и Бранденбурга организация, курирующая студентов с поведенческими нарушениями. Таких, как Элиас: слишком «нормальных» для психиатрической клиники, но слишком дезадаптированных, чтобы справляться с университетской жизнью без поддержки.

— Теперь я могу отплатить вам, фрау Раух.

Они вместе вышли из лифта. В холле было так же холодно, как в её квартире, но хотя бы горел свет. Оливия неотрывно смотрела Элиасу в лицо, отчасти из соображений самозащиты. Обычно, выходя из дома, она упиралась взглядом в пятно на стене — лишь бы случайно не посмотреть на ёлку.

Она неопределённо махнула в сторону выхода, где стояла её машина.

— Пойдёмте, я отвезу вас домой.

Его квартира была в Гросберене, за Целендорфом, то есть совсем не по пути, но такой крюк она могла себе позволить.

— И там вы снова начнёте принимать свои таблетки!

— Нет, спасибо. У них слишком сильные побочные эффекты. Я не смогу за вами присматривать.

Он вложил ей в руки папку.

— Вот. Это всё, что я пока выяснил. Как только появится что-то новое, я дам знать.

Он тяжело вздохнул, и на миг Оливии показалось, что он вот-вот расплачется — таким скорбным вдруг стало его лицо.

— Мне правда было бы спокойнее, если бы вы взяли нож. Вам нужно чем-то защищаться.

Она мягко коснулась его руки, и он тут же отдёрнул её, словно обжёгшись.

— Я ценю вашу заботу, но нападки из-за подкаста почти сошли на нет, Элиас.

Он раздражённо махнул рукой.

— Вы всё это читали? Надеюсь, нет. Это было в общей сложности двадцать две тысячи четыреста пять реакций на одиннадцати площадках.

— И вы всё это проанализировали?

— Да.

— И заметили кого-то, кто писал под четырьмя разными псевдонимами?

Элиас резко закивал.

— Оскорбления. Клевета. Он пытался менять стиль, но было кое-что, что его выдавало.

— Что именно?

— Этот тип знает вашу семью. У него есть инсайдерская информация.

Оливия старалась сохранять самообладание, но дрожащий, панический голос студента невольно заражал тревогой. Она открыла скоросшиватель, и он затрепетал у неё в руках.

Внутри было несколько листов: в основном распечатки скриншотов из Instagram, Facebook и Telegram, испещрённые яростными каракулями шариковой ручки. Рядом с некоторыми постами виднелись крошечные, едва различимые пометки. Четыре комментария были выделены маркером:

«В доме не хватает мужика, который наведёт порядок и запретит этой „профессорше“ нести такой мусор».

«Одинокая, заброшенная, беспомощная шлюха…»

«Почему она не занимается своей дочерью?»

«Альма тяжело больна, а она таскается по медиа».

Оливия невольно прижала руку к груди — сердце заколотилось так сильно, что стало больно.

Если слова могли быть отравленными стрелами, то эти били точно в цель — выпущенные трусливым снайпером из-за укрытия анонимности.

— Откуда… — она не смогла договорить, рот приоткрылся в немом вопросе.

…этот злобный тролль знал о её семье? Что она теперь одна, что у неё есть дочь? Чёрт побери, он знал даже имя Альмы!

— Вы знаете, кто это писал? — спросила она Элиаса.

— Имени у меня пока нет. Но IP-адрес принадлежит служебному компьютеру в Берлин-Митте.

— Отдел по усыновлению?

Он кивнул.

— Похоже, там кто-то вас очень не любит.

Да, и я уже догадываюсь, кто. Валленфельс!

Пока ярость на начальника ведомства разгоралась в ней с новой силой, Элиас подкинул следующую загадку.

— Посмотрите.

Он вынул из папки лист формата А4. На фото — маленький домик на заснеженном холме, у кромки леса.

— Это было опубликовано без комментариев с того же адреса, что и остальные посты про вас и Альму. Узнаёте дом?

Оливия рассеянно смотрела на распечатку, но потом отрицательно покачала головой, вспомнив женщину, что догнала её у здания ведомства.

— Вы когда-нибудь слышали о «Календарной девушке»?

— Вы взломали университетский компьютер? — спросила она Элиаса.

Он пожал плечами.

— Детская задачка.

— Сможете проделать то же самое с компьютером берлинского отдела по усыновлению?

 

Отправить