Глава седьмая

Пока принявший меня родной экзоскелет замыкался за спиной и неспешно, в спокойном штатном режиме приводил все системы в активное состояние, я неподвижно лежал в стальной шкуре, слепо глядя на ползущие перед глазами частые зеленые строчки, а в это время в башке лихорадочно вспыхивали и гасли догадки, прикиды, домыслы.

Я пытался понять, почему системный каратель оказался здесь так быстро, одновременно подсчитывая количество преодоленных нами километров, мысленно накладывая на карту здешней местности наш ломанный, но в целом прямой маршрут.

Отъехав от полыхнувшей точки «А» мы двинулись к Комерцио — он лежал почти на прямой линии между нами и Понти Севен, за которым, в свою очередь, находились руины гигафабрики. Чтобы пройти впритирку с Комерцио и поглядеть на него с гребня холма, мы отклонились чуток от прямого маршрута, но не сильно потеряли во времени, к тому же это был самый расчищенный путь, и не приходилось поминутно выскакивать из внедорожника с мачете или топором. Каппа как-то раз перепугал престарелую срущую даму, что тужилась в зарослях чапараля. Увидев стального громилу с двуручным топором, она так напряглась, что у ней сразу все получилось. На результат своего мучительного труда она и приземлилась голой задницей, не замечая едущего за экзом внедорожника, указывая на Каппу дрожащей рукой и во всю глотку вопя:

— Эль маго дэ оз! Эль маго дэ оз! Бастардо де йерро!

Мечник быстро покончил с обвитым лианами стволом упавшего дерева, и мы проехали мимо спятившей старухи, продолжающей орать, и которую никак не могли унять подбежавшие соплеменники — еще одно бродячее солнечное племя с зелеными от постоянного жевания листьев коки деснами и зубами и с размягченными от наркоты мозгами.

Да… мы двигались почти по прямой, и это нехило сэкономило нам время. В Комерцио мы не заезжали, рядом не задерживались, двинувшись по «сумрачной полосе», где, как и надеялись, столкнулись со здешними неумелыми грабителями и «детьми новой Матери».

И до Понти Севен мы двигались исключительно по сумраку. Система не видела нас. Или все же где-то зацепила издалека наш внедорожник визорами одного из системных грибов, прячущихся в джунглях?

В любом случае, покончившему с Небесной Башней убийце, чтобы добраться до Понти Севен так быстро, надо было без задержек двигаться за нами. И, раз здесь пока нет паники — а панические новости разлетаются со скоростью света на всех попутных мулах, лошадях, машинах и жопных ветрах — никто между Комерцио и Понти Севен посланцев системы не заметил. И вряд ли системный каратель стал бы убивать ненужных свидетелей — если они законопослушные трудяги-гоблины. Система просто не может позволить себе этого. Особенно, если ТИР конкретного данного гоблина является положительным и оттого он душевно мил машинному разуму.

Итак — шагоход с пантерами попер за нами. При этом вражеский пилот не мог знать, что мы окажемся рядом с Понти Севен.

Или мог?

Система умна.

Если те, догнавшие нас в городе пантеры засекли за рулем перепуганного Хорхе, они передали изображение системе и та, опознав бывшего советника, легко могла проследить по своим базам данным его активность за последние годы и месяцы, заодно выяснив, что он много где побывал и знает эти территории крайне подробно. Куда он мог посоветоваться сунуться гоблинам вне закона, когда им потребуется ремонт? Правильно — в сумрачный крохотный городок Понти Севен, что и так уже давным-давно как бельмо на машинном глазу. Система отправила за нами вражеское звено, понимая, что, если они нас и не догонят, то уж Понти Севен от них никуда не денется, а затрат практически никаких — расстояния для техники и живой силы плевые, пантеры могут найти жратву в джунглях, пилот пожрет из пайка, шагоход получит энергию от солнца или от энерговодов системных грибов…

Или я слишком усложняю, и это на самом деле совпадение.

После разорения Небесной Башни враг шел именно к Понти Севен, а нам просто не повезло снова оказаться у него на пути.

Качнувшись на паре ям, захрустев сминаемыми кустами, внедорожник обогнул глиняный холм и остановился. Вцепившийся в руль Хорхе обернулся, уставившись на нас выпученными глазами. Заглянув в его зенки, я удовлетворенно усмехнулся — помимо страха, в них плескались и новые эмоции — возбуждение, азарт, агрессия…

Выбравшись из машины первым, я коротко огляделся и указал новое место чуть в стороне — между двумя невероятными по толщине деревьями, вздымающимися на три десятка метров и бросающими густую тень на выбранный нами красный холм. Едва Каппа выскочил, тяжело качнув машину, внедорожник тронулся с места и покатил вниз, увлекая за собой чуть подпрыгивающий прицеп, хлопающий наспех затянутым тентом. Оценив взглядом глубокие рваные дыры на тонком металле — борозды от когтей пантеры, я развернулся и неспешно зашагал к вершине, ведя при этом с идущим за мной Каппой разговор:

— Что мы потеряли, боец?

— Целый мир? — после паузы в пару секунд проскрежетал в моем динамике голос мечника. — Тот малый мир, где ты так много добился, командир.

— Не. — фыркнул я, проверяя на ходу вооружение правой руки. — Потеря мира — это все херня. Бассейн с дерьмом и тонкой земляной коркой сверху. И все это окружено стальными стенами… Долбанный серпентарий с беззубыми тошнотворными тварями. Рано или поздно мы были стали такими же, как они, Каппа. Так что… я только рад, что нас снова… извергли. Но на этот раз мы вышли через блюющую глотку, а не через жопу. И знаешь, что это означает?

— Нет.

— Мы встали им наконец поперек глотки. — рассмеялся я, оглядываясь, сканируя окружающее пространство всеми доступными мне средствами. — И нас пришлось выдирать с кровью.

— Как кость неправильно приготовленной рыбы фугу. Укол в горле… и тут же отрыгивание, скользкие пальцы лезут глубоко в глотку, рвется наружу позорный тонкий крик, приходит испуганное понимание — раз есть не извлечённые кости, то может быть и яд… а затем глотку перехватывает резкий спазм… и дыхание начинает прерываться… ужас на потном искаженном лице… лужица искрящейся блевоты на ресторанном татами, опрокинутый кувшинчик с подогретым сакэ, уткнувшийся лбом в пол повар-неумеха, насмешливый блеск чешуи, многообещающий оскал отрубленной рыбьей головы и чья-то мрачная тень в ее застывшем глазу… Смерть пришла со вкусом рыбы… Насмешливо мигает старая неоновая вывеска, качаясь на последнем для жертвы в этом мире ветру… машет рукой и зовет какой-то старик с той стороны разлившейся у ног широкой спокойной реки…

— Хм… Так что мы потеряли, боец?

— Не знаю.

— Цель. — вздохнул я, сгибая колени и опускаясь на испещренный трещинами, заляпанный птичьим пометом бугристый бок холма — Вот что мы просрали, боец. Цель. Раньше мы знали, куда идем. Высшие, Земли Завета, Темная Башня… мы знали, куда и зачем идем. Мы знали, кому следующему перережем глотку. А сейчас… кого убивать, Каппа?

— Я не думал над этим.

— Почему?

— Зачем? Есть ты, лид. Ты укажешь цель.

— Цель. — буркнул я, вспоминая старое фото из тайника в своем экзоскелете. — Гребаная цель… Знаешь, похоже, я все же знаю текущую цель.

— Укажи ее…

— Для начала разберемся с ситуацией в руинах гигафабрики. А затем займемся самым главным на текущий момент — нам надо понять, сколько лет прошло с тех пор, как заработали эти опухоли, принявшие в себя всю разумную грязь, что гробила планету.

— Века? — голос Каппы звучал ровно, но все же едва заметно дрогнул. Мечник задумался о недавно вспомненной им своей семье?

— Может, и века — я задумчиво выпятил нижнюю губу, в то время как послушное тело в еще более послушном сложном боевом механизме, двигалось уже почти ползком, прижимаясь к глине, но не поднимая при этом предательской пыли. — Может, на самом деле прошло лет пятьсот. И тогда все те, кого мы знали… давно уже мертвы.

— Высшие жили и живут столетиями. — заметил Каппа, легко двигающийся следом, но чуть отстающий из-за несовершенства своего экзоскелета. — Они бессмертны.

— Каппа… если тебя заморозили на полтысячи лет, а твоя жена и дети продолжали жить… даже если они живы сейчас, они уже иные. И для тебя там нет места. Короче — нам нужна новая цель, боец. Есть предложения?

— Гигафабрика?

— А если это пустышка?

— У нас машина и прицеп. Мы найдем цель. Но я бы заглянул в Чикурин.

— Хочешь выпить подогретого сакэ и пожрать напластованной сырой рыбы?

— Хочу. — не стал отпираться мечник. — Хочу…

— Ну ладно. Может, и заглянем. В любом случае, мы снаружи. И вокруг нас целая и здоровая, мать ее, планета — мы точно найдем себе достойную цель.

— Найдем… но мир ли вокруг нас?

— Не понял….

— Это точно не еще одна… коробка с отравленными сверчками?

— Ты сегодня в ударе. — не мог не признать я, с вершины холма бросая первый взгляд на только что оставленный нами Понти Севен. — Ты о чем, любитель кровавых мачете?

— Матрешка. — неожиданно звонко произнес Каппа и, будто смутившись прозвучавшего в его голосе какого-то странного восторга, повторил уже глуше: — У меня была… в детстве… подарок. Северная морозная кукла. Много кукол — одна другой больше. Вставлены друг в дружку.

— Понял. — ответил я. — Мы вылезли из одной маленькой… куклы… и оказались в другой — чуть больше?

— Да.

— С чего ты взял?

— Все обманчиво, лид. Ничему и никому нельзя верить. Нам создают реальность. А мы слепо верим. Так было там.

— Так было там. — не мог не признать я, вспомнив свое самое первое ощущение, когда я очнулся в яранге племени сыроедов, что обитало на крохотном островке. И я помню тот удивленный и восторженный ступор, что накрыл меня, когда я увидел набегающие на галечный берег волны, приносящие зеленоватый морской лед, когда увидел толстых белых птиц, копошащихся в кучах гнилых водорослей, когда поднял глаза и понял, что надо мной синее небо… а потом оказалось, что мы просто вылезли из коробки поменьше в ящик побольше.

— Нам надо разобраться. — убежденно произнес Каппа, и на этот раз в его хрипловатом голосе прозвучала слепая убежденность любителя заговоров. — Надо разобраться.

— Надо найти главного, вежливо вспороть ему живот, разложить кишки на его рабочем столе и, перебирая эти слизистые трубки, набитые паштетом первоклассного качества, кончиком ножа, задать ему несколько добродушных вопросов.

— Вот и цель, лид? Снова ищем главного? Того, кто… ответственен?

— Ага. — отозвался я. — А вот и оно… смотри, боец. Он входит…

Стена тонких деревьев рядом с границей Понти Севен качнулась, мне даже почудилось, что я услышал их хруст. Но вопреки ожиданиям никто не стал картинно проламываться сквозь деревья. Нет. Вражеский шагоход обошел их со стороны и возник рядом с городом подобно стальному гиганту, грозно наведя на строения свои орудия. Над боевым мехом закружился дрон — близнец уже сбитого мной. Замерли обалдевшие муравьишки-гоблины, увидев явившуюся стальную страхолюдину. А затем их оторопь перешла в окаменение, когда на единственную пыльную улочку зарождающегося городишки ступили две огромные пантеры.

— Две. — сказал я.

— Две. — одновременно со мной произнес Каппа и тут же сполз чуть ниже, перевалился на спину, уставившись в противоположную сторону от трех видимых врагов.

Где еще одна тварь? Пантера, рожденная для бесшумных, внезапных, стремительных и смертоносных нападений… где эта напичканная электроникой сука?

Оглядываться я не стал — пока что. Мой экз превосходит возможности обычной глефы. У меня больше шансов обнаружить крадущегося разумного зверя. Но каковы шансы, что третья пантера окажется рядом с облюбованным нами красным холмом? Скорее, зверь займет позицию с противоположной стороны от шагохода, чтобы перехватывать тех, кто имеет причины убегать от системного карателя.

А те две твари, что неспешно двигаются рядом с механизмом… да… пантеры синхронно начали расходиться, захватывая поселение в когтистые клещи. Одновременно с этим раздался транслируемый сквозь динамики голос.

— Эй, жители сего милого-милого места… не дергайтесь и не ссыте в шорты! Я пришел сюда не убивать. Ну… в том числе и убивать… но не всех поголовно. Ха-ха-ха!

Шагоход вскинул манипуляторы и закачался в приступе механического смеха. Но я не обратил на эти дерганья внимания. Я удивленно переваривал то, как разговаривал пилот механизма. Его голос был полон превосходства, насмешки и… наслаждения.

Да. Наслаждения. Пилот шагохода наслаждался каждой секундой своего представления. И, глядя на то, как он без всякой причины наводит манипуляторы с оружием на группки парализованных страхом гоблинов на земле и на разрушаемой эстакаде, становилось ясно, что он наслаждался и их страхом, жадно впитывая его как губка. Он… голос был мужским. Но при этом голос был каким-то странноватым — я еще не понял, что именно меня зацепило в звучании его слов. То ли какой-то неуловимый акцент, то ли пришептывание или глотание окончаний слов… но это звучание было мне уже знакомым. Хотя не могу вспомнить, откуда… но я уже слышал подобный голос… подобное звучание слов…

И какого ж хрена, считай, официальный посланец системы позволяет себе такую фамильярность?

Почему он с такой радостью запугивает гоблинов и наслаждается их страхом и своей крутизной?

А ответ прост — потому что он может и потому что ему в кайф.

— Жители, жители, жители… — продолжил тем временем грохотать динамиками пилот, добравшись уже до площади перед трактиром и перекрыв дорогу так и не успевшей никуда уехать вереницы груженных машин. — А куда это вы собрались? А? — издевки в голосе прибавилось. — Никто никуда не убежи-и-ит… Внимание! Я послан Матерью! И Мать гневается! До нее дошли известия, что в этом сраном муравейнике завелись больные муравьи, вздумавшие минировать мирные земли и вооружаться артиллерией. И наша добрая Мать задалась простым вопросом — а против кого же эти больные, мать их, муравьишки решили вдруг воевать? Не на саму ли Мать осмелились они поднять свои тухлые очи?! И вот я здесь — ее гнев, окутанный стальной могучей плотью! Я великан! Я попираю! Я давлю! Я раздираю на клочки! Я растираю в пыль любых еретиков, что осмелились восстать против милостивой Матери! Я здесь! И я заявляю — вам не убежать! Вам не скрыться! Догоню любого! И потому — не двигайтесь, не суетитесь! Продолжайте выполнять задания Матери, сносите эти треклятые осколки древнего мрачного прошлого — и тем самым заслужите материнское благословение и любовь! Сегодня не всех коснется гнев Матери. А лишь тех, кто заслуживает того! Их имена будут названы в свое время. А пока я назову лишь одно имя! Эрнест Трехо! Командир Третьей Мостосносительной Бригады! Выйди вперед и покажись! И мне плевать, будешь ты вооружен или нет…

Ага…

Плевать ему…

Говоря эти слова, пилот не забывал держать свой мех поближе к массивным бетонным зданиям, прячась за ними от не могущих двигаться статуй камрадов с их чудовищными орудиями вместо рук. Да и судя по тому, как он избегал приближаться вплотную к штаб-квартире Третьей Бригады, скрытой в опоре эстакады, пилот жутко боялся получить прямой орудийный залп.

— Эрнест Трехо! Не будь трусом! Ты ведь командир! Покажи пример своим людям и выйди вперед! Покажись! Предупреждаю всех — не гневите Мать еще больше! Не гневите! Сюда направляется эшафот! И как только он прибудет — Мать начнет задавать вопросы всем подозреваемым. А затем уже будут вынесены приговоры. Невиновные не пострадают. Виновные понесут справедливые наказания. Кара Матери неизбежна! И я ее посланник, что своей стальной пятой раздавит любое неповиновение! Своими руками выдавлю ответы из любых сопротивляющихся мятежников!

— Ого. — пробормотал я с усмешкой и хлопнул стальной ладонью по земле, глянул, как медленно опускаются выбитые облачка красной пыли. — Своей стальной пятой? Своими руками?

— Его эго огромно. — заметил Каппа, слышавший каждое слово.

— Жирное эго плаксивого неудачника. — буркнул я. — Он отожествляет себя с шагоходом. Он не просто пилот — он и есть стальной великан. Ути-пути…

— И что нам это дает?

— А хрен его знает. — усмехнулся я, глядя, как из трактира появляется знакомая фигура.

Эрнест Трехо вышел. И вышел достойно — без оружия, без защитной экипировки, в простой майке и шортах, босой, но с опущенными руками и с гордо поднятой головой.

Что ж… это ушлепок умеет спрятать свой страх поглубже в задницу. Умеет проявить храбрость — далеко не каждый сможет так спокойно идти к дышащей смертью стальной махине.

— Лид…

Тревога в голосе Каппы возникла, но была невелика. Поэтому я не стал оборачиваться и просто спросил:

— Серьезное что?

— Хм-м-м… это надо тебе увидеть.

На этот раз я обернулся. Но не из-за слов Каппы — просто я ощутил дрожь земли. Глухой удар, что прошел через весь холм и отозвался дрожью в стальной грудной броне. Перевалившись на бок, я глянул на руку Каппы, проследил направление и… невольно присвистнул.

Старательно обходя большие деревья и холмы, по густо заросшей лесистой местности, рвя лианы, дробя мертвые стволы, двигалось нечто, что больше всего напоминало… шагающий мостовой кран, к чьем хребте были подвешены контейнеры и модули различной величины. Механизм огромный. Выглядит как скелет безголовой горбатой гиены, медленно переставляющей лапы. Механизм пилотируемый. И поблескивающий тонированными стеклами кокпит расположен там, где у живой гиены была бы шея. Это все я увидел мельком, заодно опознав среди контейнеров, клеток и модулей знакомые очертания — два модуля медблоков, они же допросные, и три торговых модуля, которые, будучи опущенными на землю, открывают стены и дают доступ к торгматам со вкусностями для тупых гоблинов.

Как умно… публично казнить виновных, а остальным дать возможность потратить песо на конфетки и яркие тряпки. Метод кнута и пряника. Кому-то нож в глотку, а кому-то шикарные скидки на вонючее барахло — чтобы потешить страсть гоблинов к трате денег. А может, даже дадут бесплатные трусы и бейсболки — и тогда обрадованные гоблины быстро забудут о недавней лютой смерти командира Трехо.

Оружие….

Оружие на хребте и ногах грузового неуклюжего шагохода, тащащего огромную тяжесть по бездорожью, пропуская под брюхом верхушки молодых деревьев, что ударялись о днища контейнеров и гнулись, теряя сотни листьев.

Два пулемета, защищенные стальными клепанными куполами, что так походят на системные полусферы. Они над кокпитом и, судя по всем признакам, легко крутятся, могут поразить любую цель в воздухе и по сторонам. Но мертвых зон у них предостаточно. И поэтому имеется еще три пулемета — по одному на задних ляжках плюс задний клепанный купол на крестце. Что самое изумительное — из полусфер торчат стволы. Торчат стволы! Это же, сука, бред…

Система не могла допустить подобного. Это допустимо только в тех случаях, когда оружейная точка расположена в недосягаемости — например, на стальной многометровой колонне нашего «внутреннего» мира, где ни один гоблин не дотянется. Да и то… проще спрятать уязвимые стволы внутри, сделав их короче или же увеличив объем купола. Причем спрятать за заслонками, которые отворятся только во время ведения огня.

Да и эти частые клепки на полусферах. И крайне изношенный на вид грузовой механизм, что явно изначально был предназначен для передвижения по ровной местности, а не по джунглям. Это ведь обычный четырехногий транспортник, спаренный с мостовым краном — загрузился, притащил в нужное место, помог все это установить, подержал, пока крепят, а затем ушел за следующей порцией. Но это не грузовой мул, способный преодолевать сотни километров.

— Валим. — велел я, поднимаясь и уже на ходу добавляя. — Ты с жопы. Гни стволы дебилов.

— Есть!

Вражеский пилот засек нас слишком поздно — когда я был в пятнадцати метрах. А это то же самое, как если бы я уже сидел на его хребте — где я и оказался спустя десяток секунд, первым прыжком запрыгнув на согнутое колено переднего манипулятора, а вторым уже влетев между завизжавшими пулеметами. Но визжали они недолго — двумя небрежными движениями я загнул плюющиеся стволы. И тут же спрыгнул на кокпит, присел, пропуская над головой длинную очередь заднего пулемета. Но строчил он недолго — Каппа заткнул сначала пулемет на ляжке, а затем переключился на крестцовый. Дальше уже можно было не торопиться — и расчетливый мечник выждал удобного момента, после чего ликвидировал последнюю оружейную точку. Тишина… ну почти — внутри клепанных бронированных гнезд продолжает что-то щелкать.

— Каппа! Там бугор посреди спины. Что в нем?

— Понял.

Отдав приказ, я с силой врезал кулаком по броне кокпита, добавляя нервов пилоту.

— Ах вы суки! Бастардос! Я вам яйца выгрызу! — завыл грузовой кузнечик женским голосом. — Сердца выклюю!

— Открывай, сука! — рявкнул я, нанося второй удар и прослеживая вибрацию броневых прозрачных плит.

Следом ударил в третий раз и увидел наконец место входа — явно самодельное и, что поразительней всего, с открытой щелью, скрывающей в себе петли люка. Этот мир полон дебилов… Выдвинув клинок, я несколько раз ударил им в щель, зная, что особый материал лезвия легко справится с петлями из обычного металла.

Едва плита люка дрогнула, я подцепил ее острием, а затем пальцами и резко дернул на себя, выдирая из гнезда. И тут же шатнулся в сторону, когда из тускло освещенной дыры раздалась автоматная очередь. Перехватив ствол, выдернул сначала оружие, а затем и пилота, тут же швырнув его вниз с высоты в два десятка метров. Шагоход, грузно качнувшись, остановился. С хребта послышались крики, раздались выстрелы, затем крики сменились воплями боли и ужаса. А когда все затихло, Каппа произнес:

— Мой клинок неустанен…

Рассмеявшись, я оттолкнулся от кокпита и одним долгим прыжком вернулся на вершину глиняного холма. Приземлившись, присел и заинтересовано уставился на Понти Севен. Диспозиция не изменилась. Шагоход у площади, пантеры по сторонам — и на этот раз все три твари на месте, зажали поселение в клещи. Огромные кошки мирно лежат на брюхах и лишь резкие движения хвостами и прижатые уши выдают их раздражение.

— Лид…

— Да?

— Послушай. — Каппа врубил внешний микрофон и до меня донесся знакомый насмешливый голос пилота, раздающийся из вскрытого кокпита грузовоза:

— Эй! Несун пять! На связи Адский Каратель! Опаздываете!

Не выдержав, я заржал в голос. Даже Каппа позволил себе тихий и предельно издевательский смешок.

Адский Каратель! Мать твою! Он, сука, сказал — Адский Каратель!

— Несун Пять! Почему не отвечаешь? Ответь Адскому Карателю. Тебе самое время появиться!

— Могу ответить ему, лид.

— Не. — помотал я головой. — В грузовозе наверняка есть отслеживающий местоположение чип. Этот дебил знает, где находится несун и то, что он стоит. Пусть поудивляется.

— Несун пять! Почему не двигаешься?

— Кто был в спинном куполе? — лениво поинтересовался я, поочередно переводя взгляд от шагохода к пантерам.

— Четыре сонных гоблина с автоматами и ружьями. Дисциплина — дерьмо. Состояние оружия — дерьмо. В защищенном отсеке — грязь!

— Ясно. Хорхе!

— Слышу, лид!

— Что там пилот?

— Вонзилась в грязь сракой. Жива! Но что-то в ней сломалось. Мне ее… того?

— Вижу тебе понравилось. — оскалился я. — Неплохо. Пока пусть живет. Свяжи ее и затащи в салон внедорожника. Чтобы не орала и не царапалась — вколи транк из аптечки.

— Есть!

Пока Хорхе копошился в чапарале, пилот вражеского шагохода снова дал о себе знать:

— Эй! Несун пять! Ты, сука, портишь мне представление! МОЕ представление! Мой выход! Почему стоишь и не двигаешься? Если тебе приспичило посрать — я тебе глаза выдавлю одним своим стальным грозным пальцем!

— Охренеть. — хмыкнул я. — Просто охренеть…

— Несун пять! Ответь!

Тишина…

И…

Круто развернувшись, шагоход двинулся в сторону красного холма, с каждой секундой увеличивая скорость. Вскоре он уже тяжело бежал, бухая опорами о каменистую почву, проносясь между по-прежнему замершими гоблинами. Пантеры также остались на месте, продолжая держать периметр. Лишь одна чуть сместилась, компенсируя отсутствие шагохода, забравшись при этом на крышу одного из зданий, чтобы увеличить свой обзор.

Не может отозвать пантер, засранец? Правильно — только убери их и тут же все виновные гоблины разбегутся как тараканы и спрячутся в сумрачных джунглях. Поди потом их отыщи. А ведь система наверняка сурово с тебя спросит, да, пафосная ты гнида?

— Мы дадим ему бой, лид? — спросил Каппа.

— Мы завалим урода. — буркнул я. — Ведь мы, типа, герои…

— Завалим урода. — согласился мечник. — План действий, командир?

— План? План простой. Сможешь залезть в защищенный отсек на хребте грузовоза?

— Да.

— Действуй. Вылезешь, когда я отдам приказ.

— Да, лид.

— Хорхе! Запихнул суку в салон?

— Да!

— Прыгай за руль и выводи машину в русло сухого ручья. Когда скажу — и не раньше! — газанешь, поднимешь побольше пыли и двинешься прямо. Понял?

— Да!

— Не раньше!

— Не подведу, командир!

— И вколи суке еще один транк.

— Она и так в отключке.

— Вколи суке еще один транк, Хорхе.

— Понял… АЙ! Ах ты тварь! Она в сознании! Кусается! Сука! Притворялась!

— Не стоит недооценивать женщин, боец, — рассмеялся я, бросив последний взгляд на поселение и начав сползать с холма, — притворство у них в крови.

Затем стало не до разговоров — пришлось шустро прятаться. Нырнув под рассыпающийся стальной остов некогда огромной беспилотной фуры, я нагреб на себя ржавого хлама вперемешку с землей и замер. Поле зрения сузилось, беспилотника не имелось, зато он был у противника, поэтому я лежал тихо и ждал, глядя на крохотный камешек на забрале Гадюки. Камешек подпрыгивал все сильнее, медленно смещаясь по нему. Микрофоны передавали нарастающий шум ударяющихся в землю опор шагохода. Если бегун и продолжал что-то говорить грузовозу, этого никто не слышал.

Минута… еще одна… подпрыгивающий камешек соскользнул и упал на землю, смешавшись с себе подобными.

Еще полминуты…

И рядом с моим убежищем ударила в землю стальная нога — старый потемневший металл, царапины, следы грязи и смазки. Застонали сервоприводы, снова приводя в движение махину, перенесшую вес на другую опору. Нога убралась, оставив после себя вмятину и влажное пятно там, где секунду назад шевелил носом дикий хомяк, удивленно пялившийся на меня. Шагоход врубил динамики.

— Грузовоз! Эй! А ну…

Продолжения гневного окрика не последовало — Адский Каратель наконец-то понял, что тут случилось что-то очень нехорошее. Думаю, он догадался по потекам крови, стекающим с пыльного хребта грузовоза. И по парочке раскинувшихся на стали разрубленных мертвецов.

Остановив боевую машину, пилот разглядывал трупы. Могу поспорить, что Каратель уже вжал кнопку срочного призыва, и сейчас сюда несется на полной скорости беспилотник — до этого он барражировал над Понти Севен, помогая пантерам контролировать ситуацию и отслеживать потенциальных беглецов.

Вокруг мертвая тишина. Никакой угрозы. Грязь да пыль. И… я актировал радиоканал, шепнул замершему в салоне Хорхе:

— Пошел!

В густых колючих зарослях, что скрывали русло ручья, раздался шум двигателя, качнулся прицеп, мелькнул внедорожник, вспухла и начала стремительно расширяться пыльная завеса.

— Стоять! — мгновенно среагировал Каратель, с гулом приводов наводя манипуляторы на источник звука.

Ну да — раз убегают, значит трусы и слабаки, можно громко и грозно орать.

Пришедший в движение шагоход неспешно двинулся за продирающимся сквозь джунгли внедорожником, а еще через пару секунд шарахнул короткой предупредительной очередью.

— Вижу беспилотник, лид. — прошелестел в динамиках Каппа. — Снижается.

— Как низко?

— Достану наверняка.

— Достань красиво.

— Делаю.

Шевельнувшись, я стряхнул с себя ржавую грязь и приподнялся, нашел упоры для стальной ступни. Замер в полной готовности, не сводя глаз с жопы медленно удаляющегося и продолжающего что-то орать шагохода. Чуть в стороне хребет умершего грузовоза.

Раз чапараль… два чапараль… три чапараль…

Над ходячим краном появляется мелкая стальная птаха и… вылетев из гнезда в красивом прыжке, боевой экзоскелет в полете одним ударом огромного тесака разрубил и смял беспилотник, отправив его к земле.

— ДЕРЬМО-О-О-О! — потрясенно заорал пилот шагохода, торопливо выворачивая корпус к столь внезапно возникшей угрозе.

— Не такой уж ты и профи. — брезгливо процедил я, приходя в движение. — Каппа! Прочь!

Три шага. И короткий прыжок. Этого хватило, чтобы оказаться на спине стального ушлепка. Еще пара движений, и я остановился рядом с раздутыми плечевыми ракетными установками. Тут я и оставил сразу несколько громких гостинцев, после чего прыжком ушел в джунгли. Все это время Каратель палил очередями вслед улепетывающей глефе. Я увидел, как несколько пуль все же достали мечника, подловив его на полушаге и уронив на землю. Перекатившись, Каппа исчез за стволом монструозного баобаба и пропал из виду.

— Бежишь, сука?! Я Адский Каратель и я достану тебя везд….

Грохот взрыва прервал речь и заставил меня уважительно хмыкнуть — несмотря на его силу, пилот удержал машину на ногах и тут же рванул ее в сторону, за секунду переместившись в сторону и, в свою очередь, спрятавшись за другим деревом-великаном.

— Мимо! — заорал Каратель. — Мимо, бастардо! Мимо!

Дебил решил, что в него влетела ракета или заряд гранатомета? Но ведь не мимо! Взрыв сотряс боевой механизм и вызвал немало повреждений. Ракетные установки бронированы. Рванула связка из четырех гранат, но только одна установка оказалась пробита и явно выведена из строя. Корпус второй прогнулся, но уцелел. Я видел все как на ладони — ведь я находился на том же дереве, только тремя метрами выше.

— Мимо! — уже чуть более испугано повторил Каратель, не двигаясь с места.

— Вот почему! — буркнул я зло. — Вот почему шагоходы старых моделей должны и даже обязаны иметь при себе звено поддержки! Дебилы!

Без внешних сенсоров, без особой брони, без защитных пассивных и активных систем, противодействующих подобным мне диверсантам, шагоходы превращаются в легкую добычу для куда более мелких, но при этом умелых бойцов в экзоскелетах или даже без оных. В старые времена связку гранат бросали под гусеницу танка. Или разбивали коктейль Молотова о двигательный отсек. В наши времена ситуация не изменилась. И даже Гиппо не дал бы случиться такому позору — его звено не позволило бы так легко взобраться на его макушку.

Что удивительно — пилот вроде как и не понял, что случилось. А должен был — гироскопы и сервы у шагохода чуткие, моя добавленная масса не могла остаться незамеченной.

— На меня залезла какая-то сука? — задумчиво произнес пилот шагохода. — Я щас порву!

Ага. Порвет он. Вот только, судя по позе и направленности кокпита шагохода, он сейчас не рвать, а убегать будет — навстречу пантерам. Он их уже вызвал? Или только собирается?

— Каппа, — спокойно произнес я в микрофон, — шарахни по нему. Низ кокпита. И тут же меняй позицию.

— Есть.

Три короткие очереди прилетели из левого квадрата, дробно простучав по корпусу и кокпиту. Манипуляторы тут же приподнялись, закрывая кокпит. Я поморщился — все же не профи. Продвинутый дилетант. Зачем бояться автоматных пуль при такой толстой броне кокпита и передней части корпуса? Какой смысл подставлять под пули драгоценное оружие? Лучше уж сразу же пальнуть по врагу.

Очухавшись, пилот навел стволы на зеленый лиственный океан, и ожившие пулеметы заработали как миксер, рубя листья и ветви. Разжав пальцы, я рухнул вниз, угодив туда, куда и хотел — опять на загривок. И еще две гранаты ушли в уже поврежденную ракетную установку — я запихнул их в дыру в броне, после чего ушел прыжком. И… получил пару пуль в плечо и спину. Ублюдок все же успел среагировать на этот раз и достал меня. Мало того — он продолжил развивать успех, тяжело шагая следом и поливая землю шквалом пуль. Дважды рванули выпущенные гранаты, щелкнул заслонки ракетных ячеек и… наконец-то раздался взрыв моих гранат. И ракеты сдетонировали… В небо ударил огненный чадный факел, закрутившийся шагоход рухнул, задрожал от череды мелких одиночных взрывов. Представляю, каково сейчас пилоту. Выжить должен, но контузия ему обеспечена и шагоход больше не…

Пылающая машина вскочила с внезапностью ожившего трупа и… рванула прочь, тяня за собой шлейф черного дыма.

— Охренеть! — рявкнул я и метнулся следом, понимая, что этот гад бежит навстречу спешащим на помощь пантерам. А с ними мне пока драться не с руки — не люблю я прямых встреч с незнакомым противником. А боевые дивинусы такими и были — незнакомыми по стилю боя, защищенности и мозгам.

Выскочившая из кустов глефа вцепилась в ногу стального великана и поползла наверх. Опустившийся манипулятор сбил Каппу с ляжки, отшвырнул в джунгли и тут же послал следом две гранаты.

— Дерьмо. — безэмоционально заметил в эфире Каппа.

Ничего не ответив, я в свою очередь прыгнул и вцепился в задницу беглеца. Цепляясь за редкие скобы, пополз выше, вовремя избежав вырвавшегося из отверстия потока черной дымящейся жижи — гаденыш сбрасывал кипящую смазку, поняв, что на его спине пассажир. Одна дырка в броне экза… и кипящее масло зальет плоть. Но почему он так бодро бежит? Он не мог не пострадать от чудовищного по силе взрыва прямо над башкой! Этот шагоход вообще слишком мал для размещения на нем ракетных установок. Городской Охотник — бюджетная версия для подавления городских мятежников, бандитских группировок и подобных им малоопытных бойцов. Но шагоход продолжает бежать…

Вернее — продолжал.

Оказавшись наверху, я допустил оплошность, подставившись солнечным лучам, и пилот заметил мою тень на своей макушке. Круто остановившись, он развернулся и, нагнув корпус, ринулся на дерево.

— Бастардо! Раздавлю!

Я ему помешать не мог, но переждал таранный удар на спине, куда вернулся и где схватился за скобу. Тяжелый удар, меня шмякнуло о стальную спину, и я тут же полез наверх, зная, что Каратель распрямится, чтобы проверить, нет ли на дереве стального пятна, сочащегося кровью и мозгами. Этого он не увидел. Зато я налетел промежностью на выдвинувшуюся из корпуса камеру с подвижным окуляром.

— Гребанный изврат. — процедил я, опуская ствол пулемета в огромную дыру на том месте, где была ракетная установка и немалая часть плеча. Сейчас там был дым, искры и пустота. Туда и я выпустил не меньше сотни пуль, не обращая внимания на рикошеты и старательно ворочая стволом. Сначала у шагохода окончательно сдох левый манипулятор, безжизненно обвиснув. Следом я перебил пару каких-то магистралей и в щели снова полилась тут же полыхнувшая смазка. Искр разом стало больше, боевой механизм странно протанцевал, после чего рухнул на спину и забился прямо ка живой. Машина агонизировала, а огня становилось все больше — уверен, что этом живучему пилоту сейчас очень жарко в кокпите. А еще я уверен, что ему досталось как минимум несколько пуль, когда я палил по развороченным внутренностям Охотника.

— Нужны тренировки. — сообщил мне подбежавший Каппа, когда я уже стоял рядом с полыхающим шагоходом. — Особые тренировки.

— Да. — согласился я. — Займемся тактикой действий против шагоходов.

— Благодарю, лид.

— А мне что делать? — сипло спросил в эфире Хорхе.

— Машину к нам. — велел я. — И продолжай сидеть за рулем.

— Еду!

— Он решил умереть в огне, но не сдаться? — на этот раз в голосе Каппы звучало уважение, а смотрел он на продолжающийся оставаться закрытым кокпит вражеского механизма.

Не успел мечник закончить предложение, как бронированные створки шагохода с шипением отлетели, выброшенные аварийной пневматикой. Нашим глазам предстал ложемент, и я выругался, поняв почему пилот выдержал все взрывы, и почему он не спешил покинуть объятый огнем механизм, где начали с треском взрываться патроны.

Банан.

Сучий банан!

Вот что находилось внутри ложемента, более напоминающего неглубокую чашу. А внутри — слизистый банан! Почти такой же, с каким мы столкнулись в свое время внутри Зловонной Клоаки, где он лакал дерьмо из канала.

— Идеальная начинка для железной банки. — вырвалось у меня, когда я смотрел в искаженное яростью и болью прозрачное лицо слизистого банана. — Вот для чего вас вывели, да?

— Я расскажу вам сказку… — проскрежетал слизистый пилот, продолжая оставаться в чаше.

— Ага. — кивнул я, отводя взгляд от того, что, скорей всего, было его мозгом, с висящими рядом с ним многими чипами. — Каппа. Бежим.

— Есть! — устремившись за мной, Каппа только тогда спросил: — Причина?

— Этот гребаный банан умеет не только техникой управлять и дерьмо жрать. — ответил я, влетая во внедорожник. — Он еще и…

За нашими спинами грохнул взрыв. Настолько сильный, что огненный шар взметнулся высоко в небо, а Каппу швырнула на землю взрывная волна. Подскочив, он залез следом, и внедорожник тут же рванул вперед.

— Гигафабрика. — крикнул я Хорхе и полез в потолочный люк.

— Пантеры догонят. — без малейшего страха заметил мечник.

— Догонят. — не скрывая обуявшего его ужаса прокашлял Хорхе. — Догонят!

— Они будут заняты. — не согласился я, глядя назад.

— Чем?

— Тушением огня. — ответил я, глядя, как выскочившая из сумрака джунглей пантера не стала нас преследовать, предпочтя вместо этого ударить лапами по горящим ветвям, отшвыривая их ближе к эпицентру пожара. — Точно… для системы нет ничего важнее природы… и пока джунгли горят — пантерам на нас плевать.

— Лид… — простонал обливающийся потом Хорхе. — Лид… ты же понимаешь — за ними рать!

— А нам посрать. — рыкнул я. — Дави на газ.

— Есть!

Уже забираясь внутрь, я бросил последний взгляд на занявшийся огнем гребень невысокого холма и среди частых перекрещивающихся пылающих лиан увидел застывшую неподвижно пантеру. Глаз ее я не различил, но уверен, что зверюга смотрела нам вслед — очень уж характерно была повернута ее здоровенная массивная башка. Не знаю, есть ли у этих тварей личные пристрастия, могут ли они выражать любовь или ненависть, но ясно, что персональную неприязнь конкретно этого матерого боевого дивинуса мы заработали. Ну и хрен с ним — чего-чего, а врагов у нас как дерьма в черпаке свинопаса Зловонки.

* * *

Подлатанный внедорожник без проблем протащил прицеп следующие сорок километров. Вырвавшись из джунглей, мы оказались в редколесье, напичканном частыми песчаными сопками, что медленно исчезали под натиском влажных джунглей, стараясь оказать этому нашествию как можно больше сопротивления. Смерть воюет с жизнью, не давая поглотить себя. Но смерть обречена на поражение. Если только на сцене снова не появится ее вернейший и сильнейший союзник — человек.

Погромыхивая на ухабах, мы взобрались на длинную насыпь, перевалили ее и, круто свернув, под ее прикрытием двинулись параллельно, направляясь в сумрак — настоящий, а не системный. Очередной бездарно прошедший день подходил к концу. Вскоре мы остановились в низменности, где нашлось озерцо настолько большое, чтобы мы могли вместиться в него все разом — предварительно убедившись, что в этих мутных водах не водится ничего опасного. Окунувшись по шею, мы замерли в блаженно теплой воде, созерцая багровый закат и слушая мирное стрекотание насекомых. Хотя звучание природы немного портила пришедшая в себя, и начавшая сдавленно мычать сука-пилот из вскрытого нами грузовоза. Не выдержав, я рявкнул, и девка испуганно затихла, подарив нам еще немного безмятежности. Глядя на исходящий из моей сигары дымок, медленно цедя скупую порцию мескаля, я, в ожидании ужина, жевал полоску вяленого мяса. Остальные бойцы занимались тем же самым, но недолго — глянув на часы внутреннего интерфейса, я выгнал их, велев заняться делами. Хорхе принялся размышлять над ужином, получив мое предварительное уведомление, что, если нам подадут очередное чертово рагу, я буду очень расстроен. Каппа, натянув трусы, тихонько болтал с пленницей, готовя ее к откровенной беседе со мной. При этом он точил свой тесак и, судя по испуганным глазам девки, она уже прониклась настолько, что с радостью была готова рассказать все, что знает.

На отдых я выделил два часа. Этого времени хватит на то, чтобы сполоснуться, пожрать, проверить оружие, чуток подзарядить экзы от батарей, поболтать с пленницей и, переключив внедорожник на остатки батарей, двинуться дальше. И двигаться до тех пор, пока не иссякнет последняя капля энергии. Мы окончательно разозлили здешнюю систему, и вполне можно ожидать погони. А я по-прежнему не хотел сходиться в драке с боевыми пантерами. Все мои инстинкты вопили об этом, требуя избегать подобной стычки.

Проклятье…

Закинув рот горсть таблеток — витамины, энергетики, изотоники и антигистаминное, я залил их глотком мескаля, чуть пополоскал во рту и проглотил.

Каков итог дня?

Дерьмовый итог. Ничего не добились, ничего толком не узнали. Неплохо пожрали, починились, чуток распродались, а затем закупились, схлестнулись со слизистым бананом, снабженным биологическим механизмом самоликвидации. Поспешно отступили — а, скорее, сбежали — и продолжаем бежать.

Единственный весомый плюс — мы продолжаем двигаться к гигафабрике, и до нее остался всего один переход.

Маленький плюс — заполучили пленницу, и она приоткроет мне еще пару пусть крохотных, но все же секретов, что позднее могут оказаться полезны.

Слизистый банан. Как там его называли?

Гребаный призм, что казался бесполезной системной соплей, рождающейся почти случайно и оказывающейся в самых темных закоулках мира-опухоли. И там, вдоволь нажравшись дерьма, эта разумная сопля рано или поздно взрывалась, против воли самоуничтожаясь и одновременно снося все вокруг себя, рвя трубы, ломая застенные механизмы, убивая гоблинов… На эти бананы охотятся герои высшего ранга, посылаемые волей системы все в те же самые темные и обычно недоступные для жителей верхнего мира уголки.

А разумная сопля оказалась… годной для управления шагоходами. И ведь неплохо придумано — почти жидкое медузье тело, куча слизистых конечностей, устойчивость к обычным ранениям, к контузии, а как бонус еще и функция самоуничтожения. Второй бонус — этим тварям незачем даже мозги промывать. Куда они сбегут? В этом мире их быстро прикончат либо дикие звери, либо туземцы. И вот он, итог — послушный как марионетка живучий пилот шагохода. Идеальная начинка для самоходной консервной банки…

И вот почему этот лишенный обычного тела калека так плотно ассоциировал себя со стальным шагоходом, воображая себя грозным великаном. Осталось еще приклепать к технике стальной фаллос и яйца — и он бы почувствовал себя настоящим мужиком.

— Лид, — мечник сделал шаг и бросил на берегу озерца дрожащую девку, — она готова поговорить.

— Ага. — кивнул я и перевел ленивый взгляд на пленницу: — Давай так, ушибленная. Ты отвечаешь на все вопросы, затем получаешь от нас самый тупой тесак и валишь нахрен в джунгли.

— Освободите? — тихо спросила она, но в ее глазах ясно читалось, что она не верит ни единому моему слову.

— Ага. — повторил я. — Вали, куда хочешь. Выживешь — твое счастье. Сдохнешь — твоя проблема.

— Ты даешь железное слово истинного амиго?

Поморщившись, я глянул на нее так, что она, вздрогнув как от удара, часто закивала:

— Поняла. Крутому мужику не нужно повторять дважды. Раз ты сказал, что так будет — значит, так и будет. Я поняла.

— Имя?

— Вона.

— И ты пилот грузового шагохода, переделанного в полубоевой.

— Да, сеньор. Я пилот Серого Хоробадо, позывной Драта Рапида, первый ранг репутации — достойна доверия Матери и перевозки самых важных материнских грузов. И до этого дня я ни разу не подводила Матушку…

— Не подводила Матушку. — устало повторил я, туша сигару о воду озерца и отбрасывая обгорелый сверток табачных листьев.

— Мать для нас — самое святое. Самое лучше, что случалось в наших жизнях! Она поверила в нас. Выбрала нас.

— Выбрала? — зацепился я за главное слово. — Как выбрала?

— Всех по-разному, сеньор, — чуть ободрилась девушка, каким-то своим женским глубинным инстинктом поняв, что ее на самом деле никто не собирается насиловать и вообще не видят в ней объект вожделения. Обычно такое обижает — а сегодня это обрадовало.

А с некоторой задумчивостью поглядев на промокший окурок сигары, девушка продолжила без понуканий:

— Мы простые обозники, сеньор. Вагон де трен. Нас загружают, указывают нашей транспортно-боевой бригаде точку назначения — и мы выдвигаемся. Преодолеваем джунгли, штурмуем ущелья и быстрые реки, порой пробираемся через зловонные болота. Матушка доверяет нам… но мы простые трудяги. А вы… вы ведь убили тех, кто был в верхнем отсеке… моих камрадос… моих амиго…

— Убили. — подтвердил я.

— Не вы… это ведь сделал тот, с мечом, что разговаривал со мной. Он убийца.

— Он тесак в моей руке. — покачал я головой. — Я приказал убить. Он выполнил.

— Ты убийца моих друзей?

— Да.

— За что? Мы не сделали вам ничего плохого! Я вижу, что вы не безумные бастардос убивающие ради веселья или наживы… да такие к нам и не сунутся… А вот вы сунулись и убили…

— Ага.

— За что?

— Чтобы остановить вас. — ответил я чистую правду. — Чтобы вы не добрались до Понти Севен.

— Чтобы мы не доставили модули святого и сурового материнского вопрошания грешников и еретиков?

— Ага.

— Так ты из них? Еретиков, ненавидящих Матушку?

— Ваша Матушка — машина. Машинный ум, искореженный уродливыми гоблинскими правилами, внедренными в ее чертоги разума. Вами командует система. Вас же она и приговаривает. И нет — я не еретик.

— Но говоришь ты как один из них… мне рассказывали о их умных и коварных речах… И ты остановил нас, чтобы мы не достигли Понти Севен! Да, мы не караем еретиков и грешников, но мы доставляем то, без чего приговор состояться не может…

— Допросные и плахи?

— Да. Все верно. А еще торговые машины с качественным и дешевым товаром! Подумай, незнакомец, отдавший приказ убить безвинных… Быть может, для тебя еще есть шанс покаяться?

— Подумай и ты, крыса. Может, для тебя есть еще шанс снова начать бояться и перестать быть такой уверенной, что я не велю моему мечнику разрезать тебя на куски?

— О… я… я прошу прощения… я забылась…

— Давай так — я повторю свое щедрое предложение. Ты расскажешь все, что знаешь — и свободна. Соврешь раз — искалечу. Отрублю руку. Соврешь дважды — лишишься второй. Третий раз — минус нога. Но это то же самое, что смертный приговор.

— Я поняла…

— Давай с самого начала. Что за обозники? Куда вы доставляете системные грузы? Что привозите обратно? Какая у вас техника и сколько ее? Где находится база? Как охраняется?

Переварив мои вопросы, покатав их в мозгу, Быстрая Крыса заговорила, и с каждым словом ее монолог все ускорялся. В ней снова проснулся страх, что заставлял ее говорить. Но было и кое-что еще — я ощутил, что ее не волновал тот факт, что она рассказывала о их базе и ее местоположении. Она была полностью уверена, что базе ничего не угрожает — даже если такой злой гоблин, как я, будет знать, где она находится. Я ее убедить в обратном не пытался, внимательно слушая и попыхивая второй сигарой — не такой крепкой и зеленой. Может, я нашел новую замену «эльфийским слезам»? Одна зараза на смену другой?

Обозники системы…

Если точнее — Транспортный Кластер Юкатан-2.

Так написано на многих стенах. Сейчас осталось только это название, а раньше, как утверждали старики, стены в разных потаенных местах были испещрены целыми посланиями на разных языках. А стен внутри хватает — огромная подземная база расположена в древней пещерной системе, небольшая часть которой была отделена от основной, бережно очищена от драгоценной флоры и фауны, что была перенесена за пределы. И вот там-то, внутри обособленных и укрепленных пещер, разместился Транспортный Кластер Юкатан-2.

Пещерная система располагается достаточно близко к исполинской горе Олимп, хотя так ее называют только обычные местные жители. Обозники же предпочитают называть эту гору так, как она по сию пору отмечена на главной карте здешних территорий — карта находится на стене главной пещеры. И там гора обозначена как Чикшулуб. Хотя на древней карте пропорции искажены — там она куда меньше в размерах, чем на самом деле, к тому же гора выглядит какой-то… будто обгрызенной с одного края. Нет и большинства отмеченных на той карте скоростных дорого прошлого, нет построек, бесследно исчезли в джунглях несколько городков малых, а заброшенный мегаполис выглядит обжитым. Ах да — еще гора Чикшулуб на той карте полностью окружена океаном, находясь от берега в двух десятках километров. А сейчас она стоит посреди джунглей.

Но это неудивительно — в прошлые времена было много кривды и печалей. Зато сейчас жизнь светла, правдива и прекрасна.

Что? Засунуть в жопу свое мнение и говорить только факты?

Да, сеньор. Только факты…

Как она уже говорила — Матушка верит ей. И потому доверила старый полубоевой грузовоз-горбун, крайне прожорливый, медленный, но при этом любимый. Этот механический прихрамывающий зверь много где побывал под ее управлением. А вот видел их мало кто — не считая вездесущих солнечных племен беззаботных дикарей, что повсеместно обитают на краю джунглей и очень любимы Матушкой за свое бережное отношение к природе и кочевой образ жизни.

Лучший человек — сытая обезьяна, роняющая из жопы семена съеденных фруктов, помогая растениям расселяться. Худший человек — вроде тех, что оседают на одном месте, строят стены, возводят целые крепости и вырубают леса… Дикари не такие — и потому Мать любит их.

Да, сеньор, я помню, куда мне засунуть свое мнение.

Всего таких грузовозов шесть, но только три на ходу. Остальные зафиксированы в своих доках-гнездах, частично разобраны и ждут, когда снова понадобятся. Но пока что и три с легкостью справляются со своими обязанностями.

Какими обязанностями?

Обычно это рутинная доставка грузов. Грузовозы вместе или поодиночке добредают обычно до одной из трех здешних полноводных рек — мелкие не в счет — где их уже ждет большое судно или даже грузовая подлодка. Там шагоходы сначала разгружаются, затем грузят в себя уже другие контейнеры и пускаются в обратный путь на базу. Это основа основ. Регулярные рейсы. Привезенные контейнеры закладываются в специальный приемник в одной из стен дальней пещеры. Куда деваются дальше — неизвестно. Да и не надо задавать столь еретичных вопросов — Матушка не любит излишней любознательности.

Нет. Куда уходят грузовые суда или подлодки, Крыса тоже не знает — любознательность грешна. Вопросы не приветствуются, сеньор. Особенно не рекомендуется даже вскользь интересоваться делами Камелито.

Камелито?

Грузовоз. Вот только в три раза больше по размерам обычных горбунов. Еще там на две пары ног побольше, и Камелито изначально являлся грузовым шагоходом, предназначенным для действия в боевой обстановке — двойной кокпит, везде броня, ракетные установки, пулеметные турели, десяток минометов, отсеки для солдат и экзов, есть даже гнездо под брюхом для малого шагохода боевого сопровождения. Само собой, есть и разведывательные беспилотники — и немало. И при этом в Камелито еще осталась целая куча места для груза.

Но куда он ходит… это большой секрет, известный лишь крайне узкому кругу. Но порой Камелито возвращается в ужасающем состоянии — весь ободранный, волочащий одну или даже пару опор, с оплавленной броней… Как-то раз великан приплелся с дырой вместо одного из кокпитов.

Меня про дела Камелито можно не спрашивать, сеньор. Не знаю ответа. Кто может знать? Разве что старший обозник и он же командир Рауль Монтехо де Брильянте. Но все зовут его Лобо. Знают и его ближайшие помощники. Конечно же, знают и те, кто причислен к Камелито.

Да, я укажу, где находится база. Добро пожаловать, сеньор. Ха-ха…. Почему я смеюсь? Да потому что база находится под защитой Матушки и оттого неприступна. Обозники в полной безопасности. Да, никогда не случалось, чтобы на Хоробальдо совершали успешное нападение… Но это даже на пользу — теперь охрана будет утроена, а бдительность удесятерена! Могу ли я еще помочь, сеньор? Могу? О… да… я с радостью отвечу…

Я закончил задавать вопросы через полчаса, вытряхнув из ее головы все полезное. После чего велел Каппе вручить ей один из наших мачете, разрешающе махнул рукой, и Драта Рапида исчезла в зарослях.

Мы же перекусили густой мясной похлебкой. Каппа предположил, что это разбавленное кипятком все то же гребаное рагу, но Хорхе разразился длинной гневной тирадой, убеждая нас, что это совсем другое блюдо.

Еще через час мы продолжили движение в темноте. На водительском месте сидел я, предельно отодвинув его назад — я был в экзе. Ночная темень не стала для меня проблемой, и я легко находил путь. А Каппа с той же легкостью устранял препятствия вроде валунов, лиан и бревен. Хорхе спал на пассажирских местах и, с хрипом и бульканьем бормотал, уверяя приснившуюся ему собеседницу, что он совсем не хочет убивать пилота Драту, но таков приказ командира.

Часто останавливаясь, очищая путь, снова приходя в движение, мы упорно продвигались к руинам гигафабрики…

Камелито, а?

Грузовые подлодки в мутных тропических реках?

Этот мир все столь же безумен, нет?

Подземная база системных обозников, что вроде как находится неподалеку от Олимпа… и в стену дальней пещеры базы, в приемник, часто загружают доставленные контейнеры…

И тот же приемник порой выплевывает точно такие же наружу — их грузят на горбунов и тащат к рекам.

А тот приемник только грузы доставляет? Или десяток гоблинов тоже может прокатиться изнутри-наружу? М?

А если снаружи — и внутрь?

Как не крути, а если есть прямое сообщение между базой обозников и миром-опухолью… эта магистраль проходит сквозь территории гномов.

Под колесом чавкнуло, захлебнулось коротким ревом.

— Будь здоров. — пробормотал я, сквозь забрало Гадюки глядя на темные джунгли. — Не брызгай жопой…

Отправить