Глава восьмая

Тварям не удалось явиться незамеченными — хотя они и пытались. Мы засекли их еще на подходах, уловив сканерами движение в северном массиве руинного холма. Пять предельно шустрых и целеустремленных зомбаков за считанные минуты преодолели полтора километра и, не сбавляя темпа, обогнули пару мелких построек и с ходу ворвались на центральный двор коммуны. Такой безусловный успех заплесневелым упыркам дался по одной простой причине — я позволил, дав жесткий приказ не открывать огня до моей команды. Стоя рядом с готовой к бою Гадюкой, я спокойно ждал, катая во рту уже безвкусную рыбью косточку.

Первые удивленные и пока не сильно испуганные голоса местных гоблинов донеслись из окон третьего этажа, откуда же полетели и первые пули. Палили вразнобой. И вроде как не попали ни разу…

Широкоплечий скособоченный гигант, от макушки до пят покрытый лохмами буро-желтой плесени, молча прыгнул и, пролетев в прыжке не меньше трех метров, всадил когти в шею изумленного местного ушлепка с неплохим помповым дробовиком. Одиночный выстрел выбил пару кило мяса из правого бока зомбака, а изумленная голова стрелка пролетела через бетонную площадку, с силой ударив в грудь одной из сидящих у старух.

— Раз… — произнес я, переводя взгляд чуть левее.

Две голые девки с редкими пятнами плесени на теле и плесенными гривами до лопаток за пару секунд разорвали еще двоих парней, а следом вырвали живот той самой смуглянке с упругими сиськами под тонкой тканью блузки.

— Четыре — зевнул я и повернулся чуть правее.

Два оставшихся зомбака были медленнее авангарда из-за давних травм с ногами. У одного не гнулось колено, третий имел проблемы с тазом. Но это не помешало им оказаться быстрее и злее встречающей их группы защитников с винтовками и тесаками. Два подранка зомбака против десятка взрослых сильных гоблинов с оружием. Кто победит? К моему сонному удивлению победили все же гоблины — потеряв шестерых буквально за пять секунд, при этом предпоследнего завалили свои же дружеским огнем в поясницу. Все без исключения получили ранения, а взбитый картечью пух плесенью плыл по воздух, медленно оседая на столах, лавках и на воду в рыбьем прудике.

— Десять — кивнул я и дал команду — Работаем.

Никто из моих и с места не двинулся. Прозвучало несколько хлестких винтовочных выстрелы и зомби с простреленными башками улеглись на бетонном поле. Запах дыма, крови и вывернутых когтями кишок — все привычно.

— Хера себе их размотало — с крайней задумчивостью прорычал из шагохода Рэк, что за время боя не шелохнулся — Еще двенадцать отметок на карте, командир. Движутся сюда в бодром темпе.

— Сколько?

— Минуты через четыре будут здесь, если не засмотрятся на стадо жирных кабанов у тростниковой воронки… Валить их?

— Не — оскалился я и перевел взгляд на омертвелого от шока старпера рядом, что нервно стискивал цевье старого дробовика и явно никак не мог очухаться, с какой-то странной безразличностью глядя на трупы соплеменников и бьющихся по соседству подранков, пытающихся хоть что-то делать с внутренностями.

— Заметили? — поинтересовался я — Хорхе…

— О чем речь, команданте? — сам консильери засел на четвертом этаже вместе с пятком метких стрелков. За их спинами комнаты, битком набитые перепуганным будущим — детишками и беременными.

— Эти твари обучены…

— Да! — тут же подтвердил Хорхе — Уже сбрасываю данные лейтенанту Ссаке. Твари бьют в горло и живот, сеньор. Но главное — они не задерживаются у подранков. Стремятся уронить вообще всех. А еще они старые…

— Да — кивнул я, отлипая от стены и неспешно двигаясь к центру залитой кровью и говном площадки — Да…

Быстрые, старые и опытные. Это прямо сука невезуха. Даже нам, вырвавшимся из Жопы Мира гоблинам там во Франциске первыми повстречались не настолько быстрые и опытные твари. Мы столкнулись с медлительными и относительно тупыми зомбаками. Позднее, когда встречи с плесневелым дерьмом участились, рядом с нами было племя опытных бродосов-патрульных, что немало нам рассказали и показали. Затем был Зомбилэнд, где тоже было на что глянуть и чему подучиться.

Но сюда на окраины проклятого Мутатерра первый зомбо-прилив выхлестнул чуть ли не элитку… и здешним обороняющимся сильно повезло, что на них не было защитной снаряги, учитывая, что большинство их выстрелов и ударов пришлось на тела.

— Что же это! — испуганный звенящий голос красноволосой лидерши коммуны рвал уши — Вы же обещали защитить!

— Ага — кивнул я, продолжая неспешно шагать — Это мы и делаем. Какого хера, дерьмоеды? Мы дали вам бронежилеты, шлемы и оружие — с каждым шагом мой голос становился громче, стремительно повышаясь до рева благодаря Рэку выведшему мои слова на внешние динамики Джинна — КАКОГО ХЕРА?! Вы же дружно орали, что у вас полно опытных бойцов и охотников! Вы же уверяли меня, что знаете каждый сраный сантиметр своих территорий и сюда даже муха залететь не сумеет… И?! И ЧТО, МАТЬ ВАШУ?!

Остановившись рядом с трясущимся в агонии тяжелораненым, я в полной тишине наблюдал, как из него стремительно утекает жизнь. Это видели и остальные, хотя их мало интересовала исчезающая в затуманенных глазах жизнь. Все смотрели на красную дыру на месте его живота и на разбросанную вокруг тела требуху. Раздавленная печень валялась в пыли в сантиметре от моего ботинка. Когда гоблин последний раз вдохнул и больше не выдохнул, я пошел дальше, с удовлетворением ощущая, что тишина становится все более гнетущей. Снова я заговорил минуты через три, когда обошел еще пару кровавых клякс — от одной из них тянулся длинный кровавый след обеспамятевшего подранка, кому посчастливилось отдать тварям только одну ногу.

— В этом сука проблема сраных солнечных трахнутых коммун! Все почему-то начинают думать, что раз была обещана защита — то им самим делать нихрена не придется… Пусть чужие вояки подыхают в боях, а мы будем угощать их жареной рыбой и почаще благодарить… В жопу вашу благодарность! Это ваш дом! Вам его и защищать! И ваши хорошо подвешенные языки тут не помогут — зомбакам посрать на ваше миролюбие и желание договариваться! Поглядите на этих дебилов — я обошел по второму кругу кровавую кляксу, что медленно растекалась, поглощая детские рисунки на бетоне — Вглядитесь в их лица! Смотрите на их разорванные жопы! На вывороченные кишки! Видите?! То же самое явившиеся сюда твари сделают и с вами. А затем с вашими женами и детьми… Они хищники и с ними не договориться! Им плевать на ваши подарки и уступки — им нужно только ваше мясо! Вникли, упырки?! Всмотрелись в мертвечину?

— Вы же обещали помочь! — этот хриплый голос принадлежал кому-то другому. Похоже, лидерша прониклась и задумалась.

— Обещали — кивнул я и мой голос гулким презрительным эхом ударил в фасад огромного барака — И мы защитим. От первой волны тварей. Может от второй. Но затем мы уйдем дальше! И кто тогда будет защищать ваших детей? А?! Эй, гоблины! Мне посрать на вас всех! Но дети не должны умирать детьми! Не можете справиться и защитить их — принимайте верное решение! Зовите сюда Управляющую и просите забрать ваших детей в безопасное место! А сами стройными рядами валите на стерилизацию в медблоки! Нехер рожать тем, кто не в состоянии защитить своих детей и перекладывает эту обязанность на чужаков!

— Враг рядом, командир… меньше минуты…

— Покалечить — приказал я, шагая к Гадюке у стены, а мой голос продолжал доноситься да каждого из жителей коммуны со странным названием — Так чтобы замедлить и ослабить их раза в два. Короче… убавьте им лап, глаз и прыти…

— Ща…

Развернувшийся Джин приподнялся над вершиной прикрывающего его холма, чуть довернул корпус и ударил пулеметом. С плеча ушла малая ракета и шагоход замолчал, медленно сгибая опоры и возвращаясь в укрытие.

— Давайте — кивнул я и приглашающе повел рукой, указывая на стены заросших построек — Убей или убейся. Других вариантов нет и не будет, гоблины. Либо врага порвете вы, либо он покончит с вами, а затем прорвется внутрь и сожрет ваших жен и детей… Давайте!

Едва я закончил говорить, как из окон третьего этажа донеслись яростные крики, а затем полетели пули, выбивая пыльные облачка из древних стен и рвя полные сока лианы. Стремительные окровавленные зомби вымахнули из-за укрытий, рванулись вперед и… налетели на излишне густое облако картечи. Как только первую тварь разметало на куски, весь барак загудел от восторженно-злобного ора местных, а выстрели стали звучать еще чаще.

Через три минуты все было кончено и из защитников погиб только один — поймал лбом брошенный кусок бетона с застывшим в нем обломком арматуры.

— Ладно — кивнул я, поднимая лицо и глядя на стоящую у окна Тиану, что медленно опускала винтовку — Ладно…

— Это… все? — спросила она и я скорее прочел по губам, а не услышал. Прочел и качнул головой:

— Это только начало. Рэк! Что там? Озвучь всем сразу…

— Засек еще двадцать три отметки. Движутся веером и нас точно зацепят левым флангом, что подтянет сюда и остальных. Сколько еще на подходе — хер его знает, командир.

— Ну ты поняла — усмехнулся я и обвел окна, а затем и площадку долгим взглядом — Ну?! Чего встали, гоблины? Действуйте! Никто сука в этой жизни не будет вас спасать, упырки! Учитесь и приспосабливайтесь прямо сейчас — или сдохнете! Не тратьте время зря!

— С-сколько… сколько у нас времени до следующей атаки?

— Минут пять — прогрохотал Рэк.

— Целых пять минут в запасе — я радостно взглянул на стоящее передо мной стадо — Охренеть… везет же вам, гоблины… ну? Какого хера вы на меня пялитесь? Бегом! У вас пять минут на то, чтобы перезарядиться, занять нормальные позиции, перекрыть часть коридоров и, что самое главное, на то, чтобы навсегда перестать сука надеяться на чужую защиту и помощь! Убей или убейся! Сдохни — но сделай! Вперед, мать вашу! Вперед!

Первыми очнулись парни помоложе. Зло сверкнув глазами, они развернулись и бросились ко входам в барак. За ними следом потянулись те, что постарше, не отрывая взглядов от уносимых внутрь здания окровавленных тел раненых.

 

— Семнадцать наглухо — подытожил я, медленно шагая вдоль не столь уж и длинной шеренги выложенных тел защитников коммуны — Сколько подранков?

— Больше двадцати — доложил всезнающий Хорхе и, упреждая мой вопрос, добавил — Из них серьезно покалеченных четверо, если глядеть на конечности. Еще одному вынули и выжрали половину кишечника. Все они пока на наших лекарствах, но без медблоков многим не жить.

— Вы отвезете их в… медблок? — красноволосая жена троих мужей слегка запнулась на незнакомом ей слове. В ее глазах плескалась глубокая печаль и я невольно задумался о ком она горюет больше — о семнадцати мертвых членов коммуны или о том, что среди них оказался один из ее мужей.

Я равнодушно качнул головой:

— Нет. Вам вон туда — я указал на сквозной пролом в здании, где начиналось преддверие Рубикона — Там будет открытый проход, что приведет обоз с вашими подранками прямиком к нашей базе. Там же несколько медблоков и на этот раз лечение за мой счет — считай это благодарностью за вкусный обед и подробный рассказ.

— Мы в неоплатном долгу перед тобой, Оди… и перед твоим отрядом… — глухо обронила Тиана — Мир по необъяснимой причине резко изменился и если бы не ты со столь своевременными вестями… нас бы уже порвали на куски эти ужасные твари… Что ж… однажды мировой баланс должен был нарушиться… все хорошее не может быть вечным… верно?

— Верно — кивнул я — Поэтому я и изменил ваш мир.

— Что? Т-ты… — ее глаза расширились, рука дернулась ко рту — Ты вот это все…

— Это все — кивнул я, бросая еще один взгляд на прикрытые плетенными циновками трупы и причитающих рядом с ними женщин — Да… это все я… Мои действия привели к прорыву зараженных тварей в ваш мирок. И это только мягкое начало… Трахать по-настоящему вас начнут чуть позже…

— Но зачем?!

— Гнойник не может расти вечно — ответил я, смотря, как зажавший в манипуляторе стальную балку, шагоход пробивает в склоне заросшего цветами кладбища глубокую траншею под братскую могилу.

— Гнойник?! Оглянись! Это мирные добрые земли…

— У вас — да — нехорошо усмехнулся я — А ты хоть раз задумывалась о том, как живут другие вокруг вас? Или тебя беспокоят только собственные мирные земли?

— Тут нет ничего моего личного! — вспыхнула она — Я лишь избрана на время! И забочусь как могу о своих! Как и ты — о своих!

— Ага — кивнул я — Долго причитать будешь?

— Пытаюсь поверить, что у тебя были истинно веские причины для такого поступка… — тихо произнесла Тиана — Пусть ты не веришь и умеешь скрывать свои слова и чувства, но я верю, что именно ты нарушил мировой баланс… И надеюсь, что ты так поступил, обрекая многих на смерть, не злой шутки ради…

— Я бы мог — рассмеялся я — Да… я бы мог и тупо ради прикола… а че нет-то?

— Ты…

— Да?

— Одолжишь нам хотя бы одну из своих могучих машин для доставки раненых на лечение? Мы не можем медлить…

— Отправишь их с техникой, что доставила подкрепление — кивнул я и, чуть помолчав, добавил — Но не удивляйся, если многие из твоих мирных охотников и фермеров не вернутся назад…

— Эта плесень так заразна? Они могут… обратиться?

— Заразиться — поморщился я — Заразиться, а не обратиться. Не обожествляй врага, женщина, иначе он раздавит тебя…

— Заразиться… — повторила она.

— Их очистят от заразы. Эти же лекарства привезут и сюда. Вместе со спреями и прочей очищающей химией.

— Тогда почему мои люди могут не вернуться?

— Не захотят — пояснил я, поворачиваясь к своему отряду, что расположился на дальнем конце бетонной площадки, выбрав место, где их с трех сторон прикрывали стены и руины — Многие из них не захотят возвращаться в твою идиллию со смузи и жареной рыбой. Они предпочтут пройти обучение, а затем взять в цепкие лапы гоблинов оружие и пойти убивать…

— Что ты такое говоришь!

— В каждом из нас живет волк и овца — оскалился я, опуская ладонь на рукоять револьвера — И каждый сам решает к какому голосу прислушиваться — к жалобному блеянью или волчьему рыку…

— Вам надо покинуть нас как можно скорее… я прошу… и одновременно боюсь и потому хочу, чтобы вы остались…

— Мы уйдем — кивнул я — Но…

Ткнув пальцем в изрядно опустевший рыбный прудик, я поинтересовался:

— Запасов рыбы много?

— А что?

— Мне нужна цепочка разбросанных по маршруту гарнизонов. Станции подзарядки, пункты связи, небольшие склады с боеприпасами и лекарствами, плюс чтобы можно было пополнить запасы питьевой воды и жратвы…

— Я поняла…

— И?

— Если без особой наглости с вашей стороны, то…

— Мы не эльфы — оскалился я — Мы гоблины. А гоблины меру знают… Так что?

— Мы предоставим помещения, наладим все необходимые поставки, а взамен будем надеяться на умелую вооруженную защиту. Да?

— Да.

— Только от зомби? Или…

— И от ваших северных прародителей тоже — кивнул я, на этот раз смотря на тянущийся к небу столб черного дыма на севере — Да…

— Мы договорились, командир Оди. Мы договорились… с кем мне обсудить основные детали нашего соглашения?

— С Хорхе.

— Уже спешу, команданте… уже спешу… а я-то все думал почему ты взял в поход меня, а не изливающую сейчас раскаленную лаву сеньору Ссаку…

Закончивший копать могилу Рэк заржал, уводя тяжело ступающий шагоход к лагерю. А я пошел за ним — пообщаться с догнавшим нас пополнением…

 

Меньше всего меня сейчас волновал Арахус-Хус Боб, но он все же завладел моим вниманием на пару минут одним своим чуток изменившимся видом.

А паренек — девка? Или что там вообще внутри сидит? — успешно пережил первый день похода. Большую часть пути он преодолел на своих стальных ногах, изредка мелькая рядом с моим грузовиком. Я видел, как с каждым часом он все сильнее «сливается» с местностью — на металлическом корпусе кое-где появилась грязь, а там, где грязи не место, затрепетало на ветру рванье. И стоило «ореху» застыть где-нибудь между камней ненадолго, и он разом исчезал, становясь похожим на обычный камень.

А сейчас он дополнил свой вид еще парой грязных лоскутов и разодранной и заново сшитой разгрузкой. В каждом кармане что-то да торчало — преимущественно рукояти обычных ножей, но я заметил еще пару тесаков, крупнокалиберный пистолет, деревянную дубинку и примотанного проволокой большого плюшевого мишку напротив места, где у обычных гоблинов сердце. Мишка был настолько старым, облезлым и пропыленным, что я не сразу опознал в нем игрушку — так похожую на ту говорящую, что была ключом в закрытую зону Формоза…

На меня Боб даже же не глянул, занимаясь тщательной очисткой и заточкой одного из ножей. Насколько я видел он уже вычистил и подточил парочку ножей и останавливаться явно не собирался, одновременно подзаряжая свое стальное тело. Что за призм спрятан за игрушечной на вид броней экзоскелета? Насколько сильно изуродовали его лезвия и препараты бездушных систем? И как он поведет себя дальше?

А хер его знает… но время покажет. А пока меня больше интересовал только что прибывший на грузовой платформе свежак, что как раз сейчас и помогал загружать ее снова. Благо никакой техники им не требовалось…

Подхватив с земли самодельные носилки со стонущим безногим гоблином, огромная фигура выпрямилась, водрузила груз на платформу и, осторожно отодвинув их от края, тяжело развернулась. Заметив меня, серый дэв выпрямился во весь свой гигантский рост и с шумом врезал себе ребром ладони по правому виску:

— Сэр!

— Вольно, громила — усмехнулся я, критично оглядывая его и еще пятерых таких же.

Три мужика абсолютно неопределенного возраста. И три девки в тех же критериях. Массивные мышцы с легкостью выдерживали тяжесть как самих туш, так и их защитного тестового снаряжения. Новобранцы прибыли прямиком из родильных или вернее эволюционных цистерн подводного города Эдиториум. И первым на переделку нырнула шестерка что-то понимающих в военном ремесле — я так велел. В первую очередь мне были нужны бойцы, а не огромные неумелые грузчики или инструкторы по правильной осанке.

Их я и получил… и моя цепкая память уже вывела перед мысленном взором их прежние лица — отекшие и обвислые гигантские блины с крохотными глазками, что подобно комкам едва подсохшего говна были налеплены на шарообразные недвижимые туши, воняющие как гора тухлой рыбы. Я помнил, как при каждом легком движении или спазме по их тушам шли волны дряблой кожи, а из-под толстенных ляжек выплескивался гной пролежней вместе с кишащими в нем червями…

Теперь их не узнать. Жир и лишняя кожа исчезли, сменившись огромными мышцами. Серая толстая кожа мало боялась ножей, а судя по оценке Управляющей ее пробьет не каждая игла и не каждая пуля. Но я этой природной защитой не удовлетворился, приказав Хорхе создать для них для начала что-нибудь пусть примитивное, но надежное. И сварщики сотворили то, что сотворили…

Выкрашенные в защитный цвет стальные кирасы весили неимоверно много, прикрывая торсы великанов. Шлемы из того же материала закрывали головы, оставляя лица пока открытыми — работа над забралами идет. Наплечники, набедренники, наколенники, плюс защищенные стальными пластинами сапоги неимоверного размера. Подо все это обычная легкая одежда из тонкой дышащей ткани — здесь жарко — плюс на случай непогоды каждый из них получил по крепкому кожаному плащу, что служил и постелью.

— Господин Оди…

— Я тебе не господин.

— Командир… Командир Оди!

— Да?

— Спасибо… — удивительно тихо для столь мощной туши произнесла одна из великанш, нависая надо мной глыбой камня — Я была гниющей заживо куче полумертвого мяса… кучей говна… а ты спас меня… и остальных… Я умру за тебя, командир.

— Мне нужна не смерть твоя, а победа — буркнул я, смотря в ее напряженное лицо — Смекаешь, дэв?

— Да, командир! Мы победим! — серые пальцы сжались в огромные кулаки — Мы победим любого врага!

— Ага — кивнул я, скользя взглядом по остальным великанам — Так и будет. В чье распоряжение поступили, дэвы?

— Мы двое к лейтенанту Рэку! Остальные к лейтенанту Хорхе.

— Ясно… Оружие?

— Вот…

Само собой им выдали то, что побольше. Четыре кажущихся игрушечными гранатомета, два тяжелых станковых пулемета с ленточным питанием, гирлянды штурмовых гранат с видоизмененным увеличенным кольцом чеки, один самодельный огнемет и пара модифицированных дробовика двадцатого калибра. Неплохо…

— Это все?

— В мешках взрыв-пакеты, командир. Динамит, пластиковая взрывчатка плюс таймер. Вес каждого пакета около семи килограмм.

— Хорошо — кивнул я — Хорошо… продолжайте отслеживать свое состояние. Аптечки установлены?

— Под кирасами. Но кожу пришлось сверлить и вводить подкожные зонды. Иглы не справились.

— Лекарства?

— Полный ассортимент химического счастья. Спасибо за заботу, командир.

— Отслеживайте свое состояние. Если что-то не так — докладывайте сразу!

— Есть!

— И я говорю не только о ваших телах, дэвы. Если кто-то из вас вдруг ощутит странную накатывающую ярость, желание крушить и убивать — сообщайте! Плюс у вас должны быть большие такие шприцы с оранжевым содержимым…

— Так точно. Три штуки. Нам не пояснили что это…

— Вырубатор — буркнул я, поворачиваясь к замершему шагоходу — Чуть что — используйте. Там слоновья доза. Проспите часов двенадцать, может больше, а там уже разберемся.

— Е-есть… в глазах великанши, что явно была негласным лидером, мелькнуло задумчивое сомнение.

— Никто вас не убьет в случае чего — добавил я — Может и не будет у вас никакого боевого безумия… или что там бывает у таких как вы. Но со шприцом в случае чего не тянуть! Вкалывайте при первых признаках! Начнете буянить — вышибу мозги!

— Есть вкалывать при первых признаках!

— Я слышал историю как в восточных руинах нашли место бойни… кто-то разметал и растоптал целый отряд недомутов, что ушли за музыкой серых гигантов… тех, кого послал долбанный Монкар… так что все правильно, командир. Может и в нас сидит яд боевого безумия, как до этого сидела доза искорежившего нас ядомута… Одна просьба — не убивайте нас сразу. Дайте шанс оклематься.

— Ага…

— Есть какой-нибудь совет? Если вдруг пойму, что вот-вот я… а рядом нет шприца и подмоги?

— Ломись на север — усмехнулся я — Ломись на север…

— Есть!

— А можно вопрос? — в дело вступил первый великан, успевший догрузить платформу раненными и махнувший крохотному на его фоне водиле.

— Ну?

— Этот зомбовирус на нас действует?

— Мы узнаем — ответил я, глядя, как на отъезжающую платформу успели закинуть пару набитых зараженным мясом бытовых контейнеров — И узнаем в первую очередь…

— Разумно…

Кивнув еще раз, я пошел дальше, а воображение невольно рисовало огромного и быстрого зомбо-дэва, что явился в какую-нибудь дикарскую деревню за свежим мяском…

Вряд ли все настолько хреново… но кто проверял? У меня нет лабораторий и безумных ученых, что готовы к любым экспериментам на визгливом биоматериале. А без тотальной проверки я могу сделать лишь одно — устроить им долгий тестовый прогон под пристальным наблюдением. Если выяснится, что они подвержены приступам боевого безумия — буду думать над созданием авангардного отряда тяжело бронированных берсерков. Если окажется, что произведенные в Формозе серые дэвы уязвимы перед зомбозаразой… посмотрим, как на них действуют стандартные антидоты.

 

Убедившись, что приготовления почти закончены, но все же сумев найти пару недоделок и от души вздрючив за это Хорхе и Рэка, я забрался в Гадюку, парой прыжков взлетел на крышу огромного барачного здания и там опять выполз на солнечный свет, усевшись в промятое старое пыльное кресло. Оно стояло на самом краю крыши, под ногами обрыв и покачивающиеся молодые листья лиан. Чуть левее беззубая слепая бабка, что неспешно помешивала в небольшой сковородке жарящуюся в сдобренном томатами и острым перцем фасоль.

— Почти готово — прошамкала старуха — Тройная порция.

— Ага… — кивнул я, протягивая руку и берясь за ручку заполненного кубиками льда и вина пластикового кувшина. Алкоголя почти нет, а вот заразу в желудке и кишках я с недавних пор всегда был рад убить или хотя бы ослабить малой дозой этанола. Ну и чуток охладиться не помешает — Управляющая повысила температуру этой области всего на пару градусов, но вкупе с недавними обильными дождями это создало эффект парника. Там внизу дышать почти нечем. Здесь наверху полегче и пока бойцы обустраивают тот самый обещанный форпост — часть его будет и наверху — я еще раз оценю полученную от здешних лидеров информацию о творящемся там на севере.

Налив себе большой стакан, я взвесил кувшин в руке и без особого удивления покачал головой — долбанное массовое производство никуда не делось. В моей руке была точно такая же посуда как и из бара там на Окраине Мира во Франциске.

— Командир…

— Берите — кивнул я, протягивая руку вправо.

На кувшине тут же жадно сомкнулись темные от грязи и загара пальцы однорукого недомута из отряда Хорхе. Припав к краю, он жадно принялся заглатывать разбавленную воду с вином, не обращая внимания на жадно стонущую и приплясывающую гоблиншу рядом. Вняв наконец ее мольбам, он отдал кувшин, благодарно кивнул мне и вернулся к работе — укладыванию чуть в стороне бетонных блоков и мешков с песком. Они формировали капитальное пулеметное гнездо на северном стороне крыши, расположив его так, чтобы с юга оно упиралось в небольшую пристройку с проходом к ведущей вниз лестнице. Оттуда как раз доносились надрывные хрипы — местные поднимали мешки с песком и блоками. Большую часть всего этого забросил на крышу Джинн, но оставшуюся треть я велел местным поднимать самостоятельно — по тем же причинам, почему не стал их защищать при первой атаке зомбаков.

Причина первая — чтобы им вдруг не почудилось, что тут нет ничего сложного и слишком опасного. Когда опытные вояки приходят и влет расправляются с опасностью, мирным ушлепкам начинается казаться, что они бы и сами справились с той же самой легкостью и лихостью. Так стоят ли эти залетные вояки такой сытной кормежки и уважения? И лишь умывшись кровью и полюбовавшись вылезшими из животов кишками, они начинают понимать…

Причина вторая — пусть охотники сами становятся солдатами. Пусть приобретают навыки грамотной обороны и противодействия разумному быстрому врагу. И заодно пусть впитают понимание, что от смерти невозможно откупиться жареной рыбой, острой фасолью и разбавленным вином — предложенных нам как угощение. И лучше это дать им понять сразу — что я и сделал.

Хорхе там что-то задумчиво бубнил про вассалов и плату десятины в обмен на защиту, но я пресек это в зародыше. Мы сегодня здесь — а через месяц уйдем навсегда. Или меня грохнут вместе со всем отрядом. При любом раскладе необученная коммуна останется беззащитной, и следующая атака зомбаков уничтожит их — вместе с детьми. Неприемлемо.

Третья причина…

— Остро! — предупредила слепая старуха, безошибочно протягивая ко мне почти до краев полную пузырящимся варевом миску — Твоим готовить?

— Да.

— Тебе моя фасоль и вино бесплатно… Им — за плату. Бесплатно — внизу за общими столами четыре раза в день. Сытно, пресно и даром…

— Плата за не пресную жратву в песо?

— Кому нужны здесь твои монеты?

— Будут нужны — усмехнулся я, погружая ложку в багровую густую жижу и с наслаждением вдыхая аромат — Сюда придут торгматы. И придут скоро…

— Что ж… тогда песо! Или патроны! Что лучше? Я больше не слышу грядущего…

— У тебя есть семья, старуха?

— Хвала Жизни — есть. Большая.

— Тогда бери и тем и тем — моя усмешка стала шире и могу поклясться, что слепая каким-то образом заметила ее и поняла правильно, медленно кивнув и что-то пробормотав.

— Вкусно? — спросила она, когда я дожевывал уже пятую ложку.

— Да — подтвердил я — Вкусно.

— Мой покойный муж был готов есть острую фасоль каждый день… и ел… порой даже на завтрак… Потому и спал всегда отдельно и на свежем ветерке…

— Ну да…

— Я родила ему семерых. Седьмой едва не убил меня при родах, но теперь он самый сильный и быстрый охотник племени. И не забывает старую мать…

— Ага…

— А у тебя есть кто за спиной, Оди?

Я промолчал. Выдержав паузу, старуха хрипло прокаркала:

— Эй! Работяги из чужих! Миска фасоли за два песо! Желаете?

— Командир… — умоляюще проскулила вымотанная гоблинша, картинно тяня ко мне исцарапанную грязную лапу — Лейтенант Хорхе кинул нас сюда сразу после тренировок… мы не жравшие… с собой ничего кроме грязи и крови под ногтями… а я и так тощая как те зомбаки…

Я молча кивнул. И опять все заметившая слепая бабка бесшумно опустила еще не остывшую сковородку на решетку тлеющего очага, а другую рукой безошибочно сцапала тарелку с мутным грязным жиром.

А я откинулся в кресле, опустил миску на подлокотник, сделал глоток вина и задумчиво глянул на север — прямиком на то, что я считал границей плавучей зоны Формоза.

Тощая как те зомбаки… так она сказала и не ошиблась.

Явившиеся сюда зараженные были истощены. Это выяснилось позднее, когда я побродил между оттащенными на сожжение телами и поскреб их лезвием тесака. Кости, кожа, мышцы и ни грамма жира. Их тела выглядели так, будто давно не видели еды, но при этом, жертвуя остальным, не позволяли организму расщепить и сожрать мышечную массу. Их быстрота и сила не пострадали, но выглядели они запредельно странно — если добавить к их общей худобе неестественно удлиненные конечности, отсутствующие уши, носы и губы, что явно были отъедены ими самими или соседями по той клетке, где их держали в голоде.

А они точно из клетки и из кандалов — это было ясно по глубоким кольцевым ранам на руках, ногах и животах.

Где бы не содержались эти твари — их отпустили только что и, уж не знаю как, не забыли указать им направление. И получившие свободу зомби рванули на юг, по пути прихватывая все живое…

Это были первые посланцы, чьи клетки или ямы находились неподалеку отсюда. Будут и другие — причем скоро. Еще две группы обошли эту местность с запада и влетели в оставленную нами область Мутатерра. Но дальше заросшей джунглями полосы им прорваться не удалось — в ней они и сгинули по донесениям разведки, а Мертвая Зона полностью оправдала свое название. Не знаю удалось ли тварям убить часть защитников Рубикона, но меня это не особо волновало. Зато я понимал, что зомби — посланцы долбанной Эдиты. Ее первый панический рык… первая волна смерти…

По сообщениям Управляющей еще три крупные группы тварей движутся в нашем направлении, но на этот раз передвигаются куда медленнее и порой ненадолго замирают, чтобы дождаться и принять в свои ряды меньшие по количеству стаи. По пути они уничтожают все живое, но Кальварии это только на руку — местную уродливую живность она не жаловала, это я уже понял. Понял и не удивился. Это Формоз. Первый мир-убежище. И его Управляющая наверняка считала этот мир чем-то вроде Ковчега, что должен был обычную земную фауну и флору, а не странных разумных червей и каракатиц… Испытывает ли система брезгливость к этим уродцам, что были посланы на Формоз озлобленным Первым?

Первый…

Я сделал еще один большой глоток воды со льдом и вином.

Сучий Первый…

Он исчез. Будто и не было его здесь никогда. Будто и не звучал его вкрадчивый голосок из моего старого шлема.

Я задал Кальварии прямой вопрос — и получил столь же прямой ответ, что она абсолютно не в курсе. Первый не выходил с ней на связь.

А где он может быть?

Она не знает. И сомнительно, что однажды ей об этом кто-то сообщит. Так ли это важно? Ведь сейчас, вернув контроль и с некоторой помощью от таких как я, она справится.

Важно ли где сучий Первый?

Да. Важно. И странно.

Ситуация резко обострилась. Я не сдох. Я собрал отряд. И вернул рычаги управления в руки Управляющей — которая считает системную ведьму узурпаторшей и заклятым врагом. Мечущаяся Эдита лихорадочно ищет способы вернуть власть и заодно избавиться от меня. Но доступа к терминалам Папы Кванта ей не получить. Будь иначе — Управляющая уже подогнала бы транспортники, чтобы загрузить мой отряд и отправить навстречу Эдите. И я бы согласился — нельзя допустить, чтобы ведьма вернула себе власть. Загнивший Формоз и так еле дышит. Если этот гнойник лопнет… мир снаружи захлестнет волна невероятной мерзости, но сначала все это дерьмо устроит пару гнойных цунами тут внутри, уничтожая мирные перенасыщенные детским населением коммуны вроде этой.

Подобный исход фатален. И я не забывал, что совсем рядом находится еще один потенциальный гнойник — Франциск II. Там тоже далеко не все ладно и дополнительная угроза снаружи ему не нужна.

Все сука сложно…

А Первый не дает о себе знать…

Но, сидя на краю крыши, попивая ледяной напиток и глядя, как мой ботинок опутывает своими усиками лиана с тонкими серыми листьями, я знал, что невидимые глобальные шестеренки наконец-то закрутились. Где-то нечто гигантское пришло в движение… Некий глобальный механизм запустился. Не знаю почему, но я уверен в этом. И дело не в системной ведьме и не в ее вечно исчезающем папаше Первом. Нет… дело в пробудившейся и вернувшей себе власть Кальварии — что тоже своего рода Первая среди себе подобных…

Ведь не зря другие Управляющие не слишком рвались спасти ее…

Ладно…

Мысли на глобальную тему могут подождать. Пока у меня хватает других забот и к тому же в самом скором времени я жду кое-какого важного и вполне ожидаемого… Потому и не особо тороплюсь на текущий момент, давая неизбежному — как мне чудится — наконец-то свершиться.

А пока мне дальше на север…

Там далеко впереди были не то, чтобы отвесные, но все же достаточно крутые склоны. Горой не назвать, вершины нет и, похоже, это мы находимся в некоей низине как на дне чаши. А вот там выше начинается та самая насыпная и намытая территория настоящего Формоза. Испещренные ямами глинистые склоны начинались в паре десятков километров и были отделены от нас поясом руин и жидкого леса. И там не было ничего слишком опасного — об этом ясно говорили видимые с крыши небольшие группки местных, что старательно копались среди камней, выискивая дополнительное продовольствие и ресурсы. Но далеко они не отходили — сюда пришла новая беда в виде зомбаков.

На склонах я видел что-то вроде достаточно широких и поросших кустарником ярусов, там же виднелись полуразрушенные невысокие постройки. На самом верху начиналась очередная лесная зона — могучие старые деревья так теснили друг друга, будто старались подтолкнуть к обрыву. В некоторых местах между стволами с огромным трудом можно было различить останки стен.

Все это подтверждало, что Мутатерр практически закончился. Да он продолжался до стены и полз вверх, но это были скорее потуги выдохшегося руинного монстра. Уже никаких многоэтажек и широких улиц, никаких гордых массивов зданий и вздымающихся к небесам памятных стел. Впереди нас ждала череда из еще нескольких плавучих островов, но их поверхность была практически уничтожена — казалось, что их веками било о те самые глинистые склоны почти настоящей суши и сотрясало от порождаемых этими толчками локальных землетрясений.

Мы преодолеем этот отрезок пути по полученному от местных извилистому маршруту, где сможет пройти техника. В паре мест поможет Джинн. А затем нам придется подниматься на тросах до первого яруса, может до второго или даже третьего и там искать ведущую наверх заросшую дорогу. Мы поднимемся до самого края, перевалив его, углубимся на километр или два в лес и окажемся в той зоне, где по сведениям Управляющей исчез Каппа. Хотя в этой реликтовой зоне мы окажемся еще раньше — когда ступим на последний ряд плавучих островов, хотя на самом деле рукотворные сооружения будут тянуться и дальше, но уже в виде слоеного бутерброда, лежащего на дне.

Эта зона представляла собой насыпанную и намытую поверх затопленных плавучих островов сушу. Немалая часть внутренних помещений забита камнем и глиной, но там все же есть превратившиеся в подземелья пустоты.

Реликтовая зона Джинсей-Но-Мичи, она же РОСБ-27. Протяженность зоны пятьдесят километров с севера на юг и семьдесят с запада на восток. И под обращенной к нам южной частью зоны якобы обитает некий волгар — разумный гной.

Проще и понятней что-то сука не становится…

Но кое-что я все же прояснил как для себя, так и для своих гоблинов.

РОСБ-27 — искусственно созданный кластер неприкасаемых.

Все.

Больше мне ничего знать не надо.

Вывод очевиден — там полная тоталитарная жопа.

Сразу перед глазами встали изнасилованные тела юных амнушиттов из Франциска II и ухмыляющиеся рожи стоящих над ними садистов-насильников, прикрывающихся всеобщим благом. Там тоже была неприкасаемость, равно как и определенная «временная отброшенность». Там тоже предоставили полную свободу внутри выделенной территории, в надежде, что разумное, толерантное и доброе общество сумеет создать мирные процветающие селения полные улыбающихся сытых детей.

Но там обосрались по полной.

А реликтовая зона РОБС-27 постаралась не отстать. Но кое в чем они все же отличались — и еще вопрос в лучшую или худшую сторону. Тех, кто преступил их законы или просто не хотел по ним жить, они отправляли на публичное судилище, и заседающие там старики выносили один и тот же неизменный приговор — ослепление и изгнание. Они называли это «проявлением милосердия» и «не попранием права на жизнь». Ну да… а то, что они гнали воющих слепцов через лес, а затем дальше вниз по крутым склонам в сторону Мутатерра… это мелочь, верно?

Я перевел безразличный взгляд на старуху, что готовила новые порции фасоли и что-то бормотала про песо, патроны и непослушную правнучку Тосю. Морщинистое лицо лучилось спокойствием… но я услышал рассказ ее родичей. То, как ее изнасиловали в лесу те, кого называли бесстрастными конвоирами, как затем толкнули ее в спину, и она полетела с края скалы, как катилась по склонам, сломав обе руки, а затем ударилась головой и на долгие часы погрузилась в беспамятство. Ее нашел молодой здешний охотник — тот, что сначала дотащил ее до коммуны, а затем стал ее мужем, кому она родила семерых.

И ей еще повезло — вскоре после этого всех ослепленных начали сбрасывать со склонов внутри старых бочек, куда помимо самых несчастных смело добавляли такой веселухи как острых сучьев, камней и пылающих углей. Выживаемость составляла что-то около двух из десяти…

Помимо всего этого дерьма я выяснил о ближайшем «их» поселении, о царящих там порядках, о примерной численности населения и «оберегающей» их стражи. Я получил сведения о дорогах и их проходимости, о средства вражеского наблюдения и оповещения, о вооружении и защитном снаряжении. Я выслушал все легенды и слухи. Я вслушался в хрип каждого нового израненного выжившего слепца, отфильтровывая жалобы на судьбу и беря лишь нужное. Я неспешно прожевал весь этот липкий пахнущий кровью информационный ком, сплюнул лишнее — в жопу все имена и степень истинного добросердечия тамошней стражи — и получил желаемый план действий.

Досталось дожрать фасоль, допить вина, пообщаться с Факелом, где уже изнемогала Ссака, а затем пора выдвигаться…

Отправить