Глава восьмая

— Что за дерьмо? — повторил я, наверное, раз уже в десятый, крутя в руке порванный пластиковый ремень, служащей креплением для найденной глазастым Хорхе штуки. У него больше всего опыта ковыряния в руинах. Умеет на расстоянии отличить съедобный гриб от плесневелого говна койота… Но чтобы отыскать такое…

Вещь качественная. Надежная. Ударостойкая. А судя по многочисленным царапинам она использовалась много раз. Это же можно понять и по гнезду подзарядки, причем по нему же можно легко определить, что хозяин предмета есть гоблин хозяйственный и бережливый. И хотя повреждений действительно много, можно с почти полной уверенностью утверждать, что вещь новая, хотя пережить ей пришлось немало… Ну как новая… произведена очень давно. И бережно хранилась все минувшие столетия. А вот фирменную упаковку вскрыли недавно. И я помнил такую упаковку… в те далекие времена мы как раз промышляли угоном целых контейнеров с товарами…

С моих губ опять сорвался тихий вопрос:

— Что за дерьмо?

Мне никто не мог ответить. И никто не слышал моих слов — гоблины дрыхли внутри броневика.

По возвращению, нам показали путь в достаточно широкую крытую улочку, что привела нас на большую парковку под зданием. Прекрасно сохранившийся и чисто выметенный железобетон окружен столь же прочным стенами, немалое пустое пространство несет на себе следы живучей маркировки, показывающей, где и что тут раньше парковалось. Крохотная часть парковки отведена под личный транспорт, а все остальное отдано под нужды беспилотников, что некогда обслуживали все здешнее хозяйство. Въезд на парковку перегорожен двумя рядами решетчатых ворот, за мешками с песком чуть левее въезда установлен чуть ли не старинная пушка, которая, как на пояснил плешивый гоблин, стреляла картечью и стреляла просто охеренно — пришлось как-то разок в деле испытать. Учитывая калибр — верю.

Нам отвели площадку, после чего Лука с остальными в темпе убрался в скрипящий лифт, несколько гоблинов закрутили рукоять барабанной лебедки, и кабина уплыла вверх. Прижимая к груди голову обмякшей жены Лука, глядел только вверх и судя по играющим на скулах желвакам настроен он был отнюдь не мирно. Ничто так сильно не заставляет начать наконец-то действовать как лежащий на руках израненный или мертвый близкий, да?

Вскоре нам подтащили самое главное — во множестве мест перемотанный изолентой шнур, от которого мы запитали все, что требовало подзарядки. Пока броневик и снафф получали питание, мы хорошенько отмылись, стоя у края сточной решетки — плешивый заранее предупредил, что на самих прутьях стоять не надо. И скользко… и порой вылазит оттуда всякое… Его парни притащили десяток пластиковых бутылей с прохладной и почти чистой водой, после чего мы получили еще одного предупреждения — пить и готовить на этом не надо. Отмываясь, оглядываясь, машинально черпая ложкой долбанное рагу, наливаясь подслащенной шизой фильтрованной водой, я продолжал крутить в голове тот кусок местности Мутатерра, где по тупому совпадению сошлось несколько сил.

Именно что по совпадению. Я не поленился пробежаться по их следам и убедился, что все четыре столкнувшиеся там силы двигались параллельными маршрутами и двигались они вглубь Мутатерра.

Сила первая и самая слабая — Маруна Охотница со своим отрядом. Сборщики и охотники, что прибыли на привычное место и уже готовились к сбору яиц и добыче мяса, когда к их лагерю почти одновременно вышли нежданные гости, что явились с трех разных направлений.

Силая вторая — отряд мутов возглавляемых серым касадором. Их было девятнадцать. Все мертвы, включая касадора, но от него осталась лишь раздавленная и обгорелая лепешка мяса.

Сила третья — малый ударный отряд отлично экипированных штурмовиков, подкрепленных четырехногим тяжелым шагоходом. По отпечаткам определить сложно — унифицированные когтистые стальные ступни могли быть поставлены на различные модели подобной техники. Из четырех экзоскелетов я опознал два — Пандинус и Терафоза. Их следы ни с чем не спутать — равно как и манеру передвигаться.

И сила четвертая… а вот хер его знает, что это за сила. Она появилась и действовала во время ожесточенной стычки там, где сейчас образовалось пепелище. И судя по мощности огнемета, установлен он был на шагоходе «третьей силы». Потом, когда все закончилось, туда сползлись и слетелись падальщики, что шустро растащили барбекю. Свою находку Хорхе сделал как раз на краю пепелища.

И что мы имеем?

Судя по отрывистым словам Маруны, что пыталась держаться несмотря на тяжкое увечье и старалась рассказать как можно больше, пока запасная аптечка вдруг не вздумала погрузить ее в сон, все началось внезапно. Они позорным образом прозевали начало атаки.

Первым ударил отряд касадора, тогда же послышалась музыка, отчего трое из отряда Маруны начали впадать в транс. Очереди врага выкосили людов и недомутов. Еще бы пара минут и… но тут, под рев сопел, с одной из крыш рухнула гигантская машина и ударила из десятка стволов. Следом заработал огнемет, что прошелся по краю запертого между домами пространства, поджигая всех без разбору. Маруна закричала, подняла оружие… и тут ее почти схватили за плечо и почти мягко развернули. Мягко, но воспротивиться этой стальной хватке и невероятной силе она не смогла и послушно повернулась как тряпичная кукла. Ей в лицо ударил яркий свет и следующее, что она помнит, так это странное жужжание и удивленный, проникновенный радостный голос:

— Потрясающе… сапфиры чистой воды… и какой прозрачности…

Боль… ужасающая боль… яркие вспышки перед глазами… толчок в грудь, и она упала на камни. Мотая головой, пытаясь прогнать из глаз слепящие вспышки, она поползла прочь и только поняв, что зрение не возвращается, коснулась пальцами глаз и… нашла вместо них кровоточащие дыры… Это ввергло ее в шок. Она застыла на карачках, и сама не знает, как долго простояла в полном ступоре. Где-то там, совсем рядом и при этом очень далеко, грохотали выстрелы, шипел огнемет, слышались крики умирающих, а она продолжала стоять на четвереньках…

Очнулась она когда вокруг стало тихо. И эта тишина была нарушена глухим и хорошо знакомым ей ворчанием — кропосы пришли на запах крови и горелой плоти. Заставив себя прийти в движение, она поднялась и потихоньку потащилась прямо, выставив перед собой руки. Она хотела жить… даже не ради себя, а ради той жизни, что зародилась в ее чреве…

Это все что она знала и все что сумела рассказать. Остальное мы определили по следам, равно как и выяснили куда двинулся дальше уносящий на себе экзоскелеты тяжелый четырехногий шагоход. Тогда же я понял про четвертую силу, что подошла с другого направления и в какой-то момент ударила по штурмовому отряду упырка Синеглазого. И тогда же я нашел несколько сорванных броневых элементов у края пепелища.

Что за херня там приключилась? Кто и что не поделил?

Кто выжил?

Отряд охотников — мертвы.

Отряд касадора — уничтожен.

Штурмовики — ушли дальше, но неясно в полном ли составе.

Четвертая сила?

Не знаю. Не знаю…

— Что за дерьмо? — повторил я, сжимая в кулаке широкий пластиковый ремень.

Я держал в руке налобный фонарь Супернова, производства Россогора. В свое время знаменитый фонарь. Прочный, надежный, с отменной батарей — если не подделка — долго держащий заряд, работающий под водой, с кучей режимов…

Но меня удивил не фонарь. Это все хрень. Фонарь вполне мог быть здесь изначально — пролежал все эти годы в каком-нибудь сейфе, затем его отыскал один из мутов и какое-то время использовал, пока не сдох от вражеских пуль во время неудачной охотничьей вылазки.

Да… я изначально так и подумал, пока не увидел на широком ремне вручную сделанную отметку «Хуракан. А.А».

— Ладно — кивнул я, подтаскивая ногой рюкзак и запихивая налобный фонарь в один из карманов — Разберемся…

Откинувшись на прикрытый одеялом свернутый грубый тростниковый мат, я замер, слепо глядя перед собой полуприкрытыми глазами. Часть меня погрузилась в восстановительную дрему. Но я продолжал наблюдать за происходящим на парковке, а рука лежала на рукояти револьвера. И я продолжал размышлять — как о случившемся, так и о ближайших наших действиях.

Редко это говорю, но, похоже, тут будет нескучно…

* * *

— Еще один мой поросенок сдох! — в голосе Ссаки звучала ревнивая злоба и направлена она была не в пространство, а на конкретную личность, что стояла и лыбилась во все зубы — Харе щеки растягивать, упырок!

— Сосни хер дохлой свиньи, сука! — не остался в долу лыбящийся орк и, что ему обычно совсем несвойственно, ласково прохрипел, подталкивая трех робко хихикающих гоблинов в нужном направлении — Двигаем жопами, парни. Двигаем жопами… До обеда надо сделать еще одну ходку… а потом вкусно пожрем… и залечим лапу ноющему Барсуку.

— Я не ною… но ведь мне указательный палец отожрали…

— Но не жопу же? — резонно заметил орк — Шагай… к вечеру станешь богатым… или дохлым…

Оставшаяся без слушателей Ссака повернулась ко мне и ткнула пальцем в лежащий у ее ног труп с раздутыми руками, но в целом с обычным телосложением обычного офисного планктона, которое почему-то стало нормой, а когда-то считалось серьезным заболеванием. Жопа принимает форму неудобного рабочего кресла, голова раздувается от приема постоянных потоков испражнений начальства, а вечно занятые видимостью дела тонкие хрупкие пальцы с под корень обгрызенными ногтями суетливо набивают на допотопной клавиатуре успокоительные фразы типа «Хоба-хоба суки…», «Моя жена воняет спаржей…», «Жизнь дерьмо, а я в нем главный сгусток»…

— Лид!

С грустью вернувшимся к проблемам Ссаки, я вопросительно зевнул.

— Я жажду сочувствия! — на этот раз в голосе наемницы зазвучала горькая обида — Что за хрень?! Секса в жизни нет, сочувствия нет, поросята дохнут… чувствую себя как…

Еще раз посмотрев на дохлого гоблина у ее забрызганных кровью ног, я пожал плечами:

— Бывает.

— У меня остался всего один! И этот тощий недомерок не вызывает доверия… да, недомерок? Ты ведь тоже мечтаешь сдохнуть и выставить меня неудачницей перед долбанным орком, да? Я по твоим глазам вижу, как ты мечтаешь сочно брызнуть мозгами и красиво сдохнуть…

— Что вы! — тоненько вякнул сидящий в паре шагах бодрый недомут с покачивающейся над головой забранной в каркас из палочек и веревочек багровой опухолью украшенной сверху здоровенной самодельной кепкой — Я хочу жить! Мечтаю дожить до ста лет! У меня хорошее сердце!

— Ну все… Этот дебил точно сдохнет — обреченно выдохнула наемница — Вот дерьмо! Лид! Где сочувствие?

— И я щедро одарен генетикой! Тугие хромосомы! Пощупай мои ляжки — обомлеешь!

— Заткнись уже…

Разинув рот в еще одном сокрушительном зевке, я с хрустом повел шеей, глянул на часы и буркнул:

— Ускоряемся, фермерша. До обеда сделаем еще одну ходку и подведем первые итоги…

— Ты прикроешь? — Ссака с надеждой сделала ко мне шажок.

— Да.

— И прикроешь именно моего милого поросенка, а не тех орочьих мутантов недомерков…

— Я прикрываю всех.

— Но дохнут только мои…

— Ссака!

— Да обидно же, лид! А эта тварь глумливая еще и рожу кривит! Рэк! Чтоб у тебя все сдохли, понял! — заорала Ссака и тут же улыбнулась обернувшимся к ней «поросятам» орка — Ничего личного, парни. Желаю вам счастья в личной жизни. В смысле — присуньте друг другу прямо сейчас, чтобы не сдохнуть девственниками…

— Ты моих дерьму не учи! — почти радостно заорал Рэк, показывая отставленные средние пальцы.

— Уймитесь — проворчал я, на ходу проверяя дробовик и револьвер, единственное оружие, которое я использовал за сегодняшнее утро, но использовал так часто, что вес рюкзака за спиной нехило уменьшился — Ссака, выбери еще пару желающих многократно рискнуть жопой и начинай с первого тура. Своего успешного можешь отдать Рэку…

— Хер ему! Это мой поросенок! — Ссака прижала к себе захрипевшего тощего недомерка в слишком большом для него бронежилете и проворковала — Он мой… и любит только меня, да?

— Да!

— Я сама похороню тебя…

— Ч-что?

— Угощу тебя вкусняшкой, если не сдохнешь…

— У меня сильное сердце! А еще…

— М? Хрюкай, поросеночек…

— Ты говорила у тебя секса нет — я помогу помочь! Бесплатно!..

Ощерившись в усмешке, я зашагал к фасаду серого угрюмого здания с высокими узкими окнами, в то время как за моей спиной слышался рык Ссаки и звуки шлепков. Вскоре меня обогнал неумело бегущий гоблин с опухолевым ирокезом в кепке, почесывая отбитую задницу. Следом за ним пробежала легко тащащая три ствола и рюкзак Ссака, торопящаяся подыскать себе еще пару гоблинов на следующий раунд. Пока она выкрикивала действительно щедрые предложения заинтересовано слушающим недомутам, я присоединился к Рэку, что занял позицию за стеной торговых павильонов и с помощью бинокля читал сообщения на электронной доске объявлений. Ближе нам подходить было можно, но нежелательно — над вделанным в стену информационным экраном торчало что-то вроде изогнутого металлического козырька, что одновременно служил сканером. Каждый подходящих в его поле зрения опознавался, данные о местонахождении заносились в общую базу. Я понимал, что здешняя Управляющая сделает все, чтобы оставить нас и дальше в сумраке, но ей стоит в этом чуток помочь и поменьше светить наши чипированные жопы пред системными очами.

Прислонившись плечом к стене, я медленно оглядывал окрестности уже в третий за сегодня раз, одновременно вслушиваясь в удивительную здешнюю «звуковую» атмосферу. Глаза не находили ничего нового, в уши не вливалось ничего особо интересного, но… Вот сука странное здесь место… прямо странное…

Ощущение, что я вдруг очутился не в Мутатерре, а в каком-то обособленном месте со своими правилами и особенностями. Хотя… так, пожалуй, оно и было.

Здание с «экраном» большей частью разрушено, но они коснулись лишь тыльной его части, причем весь мощный стальной каркас устоял. Те комнаты, что уцелели и находились в фасадной части, кое-как обжиты, причем постоянными обитателями. Окна закрыты частыми решетками и ставнями, обязательно имеется сетка, что служит защитой от сонма мух.

Вход в здание охраняется типа крутой охраной в кирасах красного цвета. Прямо сейчас на меня пялятся четверо сытых гоблинов в приметных кирасах и черных штанах. Вооружение — дробовики, пистолеты, у двоих на поясах висят шокеры. Все они из числа недомутов и явно пребывают в постоянном тихом кайфе от того, что у них не раздуло все тело как у других неудачников. Все четверо старательно мне улыбаются и явно не хотят никаких проблем. Еще четверо медленно шагают вокруг здания и каждый третий круг они меняются — стоящие у входа отправляются на тройной виток, а прибывшие останавливаются, закуривают, опрокидывают в себя мелкие стаканчики чая, что продает оборванный однорукий торговец, лениво перебрасываются словами с местными, направляют их в нужные места. Еще троих в красном я засек на третьем и четвертом этажах — сидят у окон, нежно лаская приклады винтовок и оглядывают местность с высоты голубиного сортира.

Как я уж выяснил, внутри здания есть пара магазинов, жральня, прачечная, больничка с парой палат, мастерская, ростовщик и еще несколько каких-то заведений. Хорхе как раз занят выяснением и вскоре даст мне полный расклад.

Вокруг здания несколько построек барачного типа, причем построены они таким образом, чтобы образовать собой защищенный стеной этакий внутренний двор с двумя входами-выходами. На каждом углу недостроенные наблюдательные башни, где довольно бодро работают недомуты. К одной из башен — самой высокой и почти завершенной — с двух разных сторон тянутся тросовые дорожки, по которым скользят редкие корзины. Сообщение с двумя расположенными поблизости мутантскими лагерями. Лагерь Ромашка и коммуна Сады Мутатерра. Третий лагерь располагался гораздо дальше и чуть глубже в Мутатерр. Название — Скутум Пакс.

Благодаря лагерям здесь у бывшего административного здания всегда хватает народу. Мало что изменилось с былых времен, и гоблины по-прежнему ищут работу полегче, но, чтобы оплачивалось получше. И ради этого они готовы рисковать, беря хрен пойми по какому принципу генерируемые задания, отправляясь вглубь руин и стараясь не сдохнуть там.

Кое-что мне рассказал разносчик чая и сигарет, что уже успел заметить, как я в очередной раз подбрасываю на ладони пару патронов — один из видов здешней валюты — и торопливо брел ко мне, стремясь опередить конкурента — бабищу с подобием жирных опухолевых крыльев за спиной. Эти крылья она покрыла уродливой росписью татуировок и обмотала новогодней гирляндой, чей конец уходил в приткнувшийся между опухолями малый рюкзак. Сейчас вет не горел, но вот к сумеркам, похоже, сюда спустится жирный мута-ангел со светящимися крыльями… Она тоже торговала чаем, сигаретами, подтухшим перекусоном и сплетнями. Все это добро она возила в уличном лотке мороженщика, поставленного на высокие колеса. Все кроме сплетен — их она таскала в покрытой огромными бородавками голове.

Официальным баблом здесь было песо — кто бы сомневался — а еще всегда ходовым товаром, а следовательно, валютой, здесь были медикаменты, патроны и, конечно, перфорированные пластиковые карты с номерами. Последние почему-то назывались козырями и их почему-то не находили, не зарабатывали, а выбивали… Откуда нахрен выбивали? И чем? Тупыми головами?

— Чаю? — разносчик подобострастно улыбнулся, показав редкие гнилые зубы — Сигаретку?

— Ага — кивнул я, бросив патрон с крупной дробью этому недомуту в серой от грязи майке и рваных штанах.

Вытащив из протянутой пачки одну сигарету — благодаря Хорхе я уже знал, что это служит знаком уважения и доверия, что тебе протягивают всю пачку, а не подают одну сигаретку — я подкурил от огонька зажигалки, дождался, когда однорукий осторожно подаст мне мутный стеклянный стакан с инфернально алым чаем и, сделав глубокую затяжку, запил ее мелким глотком горького отвара. Курили здесь все поголовно — когда имелось курево. Ну да… когда вечно грозит смерть, о вреде курения особо думать не станешь. А я курил чтобы убить время и чуток затесаться в общие серые ряды. Обжигающий вяжущий чай, затяжки сигареты без фильтра, двухдневная щетина, злая харя и накинутое на плечи драное одеяло — идеальные помощники в этом деле. Многие уже знали о пришлом отряде, но не все пока знали нас в лицо. Еще многие пытались углядеть в моем теле следы раздутости или ущербности, а не находя, присматривались уже внимательней — людов здесь не так уж и много. Кое-кто совался познакомиться, но нарвавшись на мой взгляд тут же сдавал назад и отказывался от этой глупой мысли. Лишь один решил показать свой крутой нрав и заорал что-то вроде «Какого хера ты смотришь так дерз…?!». Закончить фразу он не успел, ибо вдруг решил прилечь вздремнуть у моих ног. Со словами неумелых извинений дружки утащили дебила и скрылись в здании, легко найдя контакт с «красными», которые пускали внутрь далеко не каждого, даже если они были готовы внести установленную таксу в размере одного песо за входящее рыло.

— Слышал пара недомутов сдохла… — осторожно заметил торговец чаем, суетливо наводя порядок на висящем на его шее лотке — Из тех, кого вы набрали…

— Ага — равнодушно отозвался я и сделал еще один глоток, наблюдая за нетерпеливо переминающимся в очереди Рэком, с трудом сдерживающимся, чтобы не раскидать мнущихся трусливых упырков, ждущих, когда на месте уже взятых задания появятся новые легкие.

Смешно…

Чтобы захапать задание надо было коснуться его «липучки» на экране. И потому примерно двадцать взрослых рыл стояли перед мерцающим экраном с вытянутыми перед собой руками, будто салютуя невидимому правителю.

Гоблины ждущие системной подачки…

Гоблины надеющиеся урвать легкую и не слишком рисковую работенку…

— Новых найти будет нелегко — продолжил гоблин в грязной майке, даря мне осторожную улыбку — Я могу посоветовать… есть пара шустрых бабенок… уже в возрасте, но…

— Видишь вон ту злую девку? — я указал взглядом на мечущуюся по площади Ссаку, таскающую за собой трясущего гоблина с крепким сердцем и упругими хромосомами.

— Агась…

— Ей и сватай своих шустрых бабенок.

— Она возьмет?

— Возьмет — хмыкнул я, глядя на то, как Ссака едва не удавила жирного недомута с ногами тумбами — И поторопись.

— Еще чаю? Угощаю.

— Че так щедро? Или помои подешевели?

— Серьезного люда видно издалека… сэр…

— Буду пригибаться почаще — кивнул я и подставил стакан — Лей.

— Вы посудку потом главное не бейте…

— Оставлю здесь.

— И вот еще сигаретку вам. Потом сочтемся…

— В жопу твое «потом сочтемся» — буркнул я, бросая ему на поднос еще один патрон — Шевели ластами отсюда.

— Понял… ухожу… о! Забыл сказать — лучшие стейки Мутатерра подаются в заведении Тугра. Свежие, сочные, шкворчащие… А к ним…

— Компот подают?

— А?

— Узнай про компот — велел я — А если компота нет, то передай этому Тугру, что гоблины жареное мясо без компота не жрут. Кусок горячего мяса с кровью, стопка ледяного самогона и кувшин холодного чуть кислого компота — вот правильный ужин.

— Гоблины?

— Ты запомнил?

— Да! Передадите, что пришли от…

— Сам передашь — зевнул я и убрал вторую сигарету в карман разгрузки — Сигары есть?

— Откуда такое и у меня?!

— Ты типа сигарного изгоя что ли?

— Да нет, но…

— Поищи.

— Дорого будет…

— Поищи — повторил я и двинулся прочь, увидев, что Рэк наконец взял задания и гонит свое стадо ко мне. Ссака же… глянув на нее, я мотнул головой тощему — Ускорься, пока она там кому-нибудь яйца в глаза не вдавила…

— Злые женщины рожают редко…

Засмеявшись, я крикнул:

— Только ей этого не говори!

— Что мне не говорить?! — рявкнула Ссака, направляясь к застывшему чаеторговцу — Что мне сука не говорить?! А?!

— У мен-я-я-я есть шустрые девки! — заорал тот, явно ожидая получить затрещину — Они готовы!

— Ускорься! — рыкнул я наемнице — Мы на прежнем месте…

— Но долго ждать не будем! — с издевательской ухмылкой добавил Рэк — А ведь веселуха, командир! Тут задания поинтересней чем на Окраине…

— Думаешь?

— Да реально! Вот только что такое нам выдали…

— Сдохнем мы — обреченно вздохнул один из гоблинов Рэка и шмыгнул носом — Но если выживем… я ужрусь лучшего пойла этим же вечером!

— Вместе! — обнадежим его Рэк.

— Сдохнем?

— Не… это ты давай сам. А я выпью в баре…

— Повеселимся — кивнул я, в очередной раз проверяя легко ли достается револьвер из кобуры на разгрузке — Двинули! Успеем крутануться до прихода Ссаки…

* * *

Отдалившись, шагая чуть в стороне и позади шагов на пятнадцать, я выбрал себе самый трудный маршрут, в то время как Рэк неумело играл роль заботливого дядюшки, прикрывая своих недомутов на ближних рубежах.

Система следовала какой-то зональности и три следующих бредовых задания выдала в одной области, что играло нам на руку — не придется просто так шарахаться по Мутатерру, что сэкономит время и позволит мне скорее вернуться к месту временного лагеря, разбитого за стенами восьмиугольной одноэтажки с проваленной крышей.

Шагая за ведомыми орком пугливыми недомутами, я привычно подводил промежуточные итоги.

Претворить простой план в жизнь сложностей не доставило. Мы явились в образованный бараками внутренний двор перед административным зданием. Там мы быстро обнаружили не меньше трех десятков недомутов и мутов, что переминались у стен, не решаясь подойти к окруженной более смелыми гоблинами доске заданий. Из этих тех десятков мы столь же быстро вычленили самых мобильных и крепких на вид, не особо обращая внимания на их верхние конечности. Как я до этого пояснил своим лейтенантам — посрать на их грабли. Главное, чтобы могли долго ходить и пусть недолго, но быстро бегать в случае нужды. Боевое прикрытие — на нас. Из дополнительных желаемых опций — пусть будут не совсем тупыми и с крепкими спинами, чтобы перетаскивать найденное или хотя бы собственную жратву и воду. Отыскав именно таких, мы собрали их в дальнем углу, с помощью пары зуботычин и трех пинков вежливо попросили уйти прочих любопытных, после чего обрисовали выбранным недомутам все сладостные перспективы, что открываются перед ними, согласись они на наше предложение.

Девяносто процентов от награды за выполнение заданий — им. Но все пластиковые карты-ключи мы забираем, плюс, если попадется что-то реально стоящее — это тоже наше. Взамен мы недомутов кормим и поим от пуза днем, нажираем и напаиваем их до отвала вечером и круглые сутки защищаем от любых угроз. В случае чего вся медицина тоже за наш счет.

Недомуты думали недолго. Несколько сразу ушли, решив, что все же лучше мутантскую репу окучивать на мутантских грядках, чем рисковать жопами в темных пыльных подвалах. Шестеро остались. И мы приступили к делу…

Учитывая, что начали мы с раннего утра, остаток предыдущего дня потратив на отдых и восстановление — причем без курева, алкоголя и траха, но зато с предельно долгим принудительным сном — я принудил всех с удовольствием — мы задолго до обеда выполнили больше двадцати системных заданий. Хотя вряд ли можно засчитать как «выполненные» те первые же задания, где система потребовала притащить и сдать в расположенный в стене нехилый стальной карман-нишу оружие и предметы медицины. Эти задания никто из мутов не брал, а нам они зашли идеально, учитывая то количество оружейного хлама, что мы нагребли за последние дни. И все что нам пришлось сделать для их выполнения, так это чуток пройтись, навестить наши машины, забрать у Хорхе часть уже рассортированного и помеченного как «дерьмо полное» снаряжения и оружия и вернуться с этим мусором назад.

Первые шесть выбранных нами заданий сделали нас «беднее» на четыре ржавых дробовика, один убитый в конец шестизарядный револьвер и один пистолет. Взамен открывшаяся чуть в стороне от приемника стенная ниша порадовала нас, если считать в целом, десятью пищевыми брикетами третьего класса, десятью пачками солевых таблеток, одним блистером болеутоляющих, пятью фасолевыми и тремя гороховыми брикетными концентрами. И три полукилограммовых пакета сахара.

Тут же были взяты новые задания. Следующая шестерка системных посылов нахрен лишила нас двух разбитых и воняющих кровью и гнилью шлемов, еще двух дробовиков, двадцати пустых пластиковых бутылок и тринадцати пластиковых же одноразовых стаканов. Этот момент обогатил нас сомнительными знаниями о том, что система довольно часто выдает считающиеся «позолоченными» задания по поиску, сбору и доставке любого пластикового мусора, который встречается в Мутатерре довольно часто. Главное поглубже зайти, если готов рискнуть… У нас пластикового мусора почему-то не оказалось, поэтому Рэк быстро и ласково купил его у трех перекупов, что занимали пару больших помещений в одном из бараков. Тогда из-за «ласковости» орка у нас состоялся короткий конфликт с Рэдами, как здесь называли охрану в красных кирасах. Конфликт закончился быстро, перекупы осознали, что им не следует обижаться, когда их называют тупыми гнойными ушлепками и искренне извинились за свое недавнее возмущение, отдарившись двумя бутылками самогона. Выполненные задания принесли нам сомнительные лекарства от поноса, две пары старинных беспроводных наушников и аккумулятор с солнечными элементами для подзарядки. А еще нам выдали две пластиковые перфорированные серые карты с черными цифрами. Единица и двойка. Это сразу сделало нас главными везунчиками дня — выдача трофеев происходила в глубокой нише в фасаде здания, так что можно было сохранить в тайне свою награду, но мы этого делать не стали — вернее не мы лично, а посланные нами за вознаграждением недомуты. Они всем показали карты с номерами и заодно дали понять жадно внимающим слушателям, что наш гордый отряд всегда готов приобрести карты-ключи любого номинала. Платим песо, лекарствами, патронами или помощью в выполнении заданий. Радостного отклика не последовало, завистливых взглядов хватало, как и тихих ругательств, но я знал, что главное пустить слухи, а затем просто ждать, когда ушедшая по мутным водам здешнего сообщества волна вернется и что-нибудь да выплеснет на берег. Когда в чужих водах появляется новый быстро прогрессирующий хищник — это всегда привлекает внимание.

Третья партия заданий принесла первую смерть. Один из недомутов Ссаки сдох буквально на ровном месте, вдруг решив со смешком толкнуть хилую кирпичную одиночную стену, что даже не стояла у нас на пути. Он ее ткнул, стена посчитала это за приглашение и рухнула на его тупую голову, заодно образовав могилку. Все случилось за секунды, а Ссака в это время была занята выдачей оплеух другому своему ведомому, что вдруг вздумал сделал остановку на «чуток пожрать». В этих заданиях мы приступили к убийству. Такого рода занятия пользовались куда меньшей популярностью из-за немалого риска. Система предложила нам убить двух малых кропосов, одного крупного кропоса и трех бурых ужеглотов. Все они встречались часто, все они прекрасно привлекались запахом крови. Мы просто насадили на торчащую из стен ржавую арматуру несколько полученных от перекупов — бесплатно как лучшим клиентам дня — сочащихся слизью кусков гнилого мяса и принялись ждать.

Наше ожидание продлилось чуть меньше часа и за это время мы убили больше тварей, чем того требовалось. Убивать я заставил ведомых, а мы наблюдали и страховали. Задания заданиями, но нам по любому надо формировать отряды, наращивая свежее жидкое мясцо на наши слишком уж сильно оголившийся отрядный костяк. Но сгодится не каждый…

Недомуты справились хреново, но все же справились. Тремя из них я заинтересовался чуть плотнее, но пока просто сделал мысленную отметку и забыл — посмотрю, как они проявят себя в более жесткой ситуации. Тогда может пригляжусь к ним пристальней и даже спрошу их имена…

Из вознаграждения третий раунд принес нам патроны и медикаменты, что показало хоть какую-то логику системных действий. Задания по истреблению монстров опасны и затратны. Приходится тратить боеприпас, изнашивать оружие, получать ранения. Так что награда в виде бинтов, болеутоляющего и нескольких пачек пистолетных патронов вполне адекватная награда. Если бы тварей убивали мы, то обошлись бы даже без мелких ссадин и может даже без траты патронов. Одинокого кропоса умелый боец вполне свободно убьет отточенным тесаком или копьем. А наши ведомые потратили по десятку патронов каждый, неумело паля из выданных им старых обрезов. Но мы все равно остались в плюсе. Плюс мы получили еще одну пластиковую карту — с цифрой «3». И во мне проснулся легкий азарт…

Четвертая волна заданий была смешанного типа. Два задания на истребление, три задания на нахождение и доставку. В руинах к западу от Форта Славы — как называли двор перед административным зданием — мы столкнулись с малой стаей кропосов и после короткой яростной сшибки, мы стали обладателями горы дохлого мяса, а заодно потеряли еще одного недомута Ссаки — одного из тех, на кого я недавно обратил внимание. Он показал себя достойно, но оказался недостаточно быстрым. А то, что действовал как тупорый ушлепок — так это от незнания и нехватки опыта. В общем даже жаль чуток, что он сдох. Но эта же ситуация заставила меня чуток изменить презрительное мнение о той тощей девке с шишкой на затылке, что была из отряда Рэка. До этого момента она была вялой плесенью, а тут вдруг показала боевой характер… Сделаю еще одну мысленную зарубку…

 

И вот мы снова двигались от Форта Славы, на этот раз выбрав уже привычное северное, а стало быть, самое опасное направление. Граница Формоза была на юге за нашими спинами. Там же находился Дублин — но сильно в стороне. И мне до сих пор было интересно последовали ли за нами новые охотники и явятся ли они сюда, хотя с каждым новым днем эта вероятность становилась все более призрачной.

Чем дальше на север, чем глубже в Мутатерр — тем там больше самых различных тварей. И тем они крупнее в размерах. Что-то будто не пускало их дальше на юг, образовывая не слишком опасную для обычных гоблинов толстую прослойку руин, где при должной осторожности вполне можно было выживать годами. Если же предпочтешь жить в высотных лагерях и провести жизнь в работе на огородных грядках, разбитых на длинных опоясывающих балконах… то у тебя есть все шансы прожить десятилетия. Главное, чтобы тебя не выбрали тем, кто получит озверяющий укол и отправится в следующий системный рейд на Дублин. Но полезных туда не отправят. Работяги нужны здесь. А вот не приносящим пользу бездельникам или почти полностью обездвиженным мутациями гоблинам давно пора отправиться на смерть…

Но иногда и в эту широкую «прослойку» Мутатерра врывались огромные твари — такие как вечно голодный рамп, например. Как раз встреча с ним дала мне четко понять, что численность отряда надо резко увеличивать. А обзор с края крыши здания, где расположился лагерь Ромашка, дал мне понять еще кое-что — Мутатерр тянется на север сколько хватает взгляда. Буквально уходит за горизонт. И там дальше немало небоскребов. А еще я увидел одинокую небесную башню, поднимающуюся так высоко, что как по мне, она почти упиралась в стальное небо. Она была едва-едва видна — тонкая вертикальная линия, что резала горизонт. Приму ее за ориентир, когда мы будем готовы двинуться на север…

Пока же сосредоточусь на подготовке. И на стальных сундуках с номерами.

Почему именно «11»? Вот что зацепило меня. Слишком несуразная цифра. Почему не «10»? Или хотя бы «12». Гоблины прошлого любили считать десятками, а те, что были до них обожали дюжины. Ведь так? Дюжину пуль мне в голову, сэр… Десять херов тебя в жопу, гнида… ведь так раньше было? Добрые пожелания, вежливые просьбы… и сухая цифра «11» сюда никак не вписывалась. И как раз в северном направлении находилось внешне ничем не примечательное здание — если не считать расположенных в нем стальных сундуков. Единица и тройка. Сундук с двойкой можно было отыскать в двух шагах — зажатым между стен небольшого кофейного магазинчика с сохранившейся вывеской «Кофейный бриз».

Мягко и даже неспешно повернувшись, одновременно вынимая из кобуры револьвер, я выстрелил и на серую землю упала крупная вивера с простреленной грудью. Тварь вскинулась и тут же была раздавлена ботинком орка. Две другие виверы спешно завалились на крыло и ушли в сторону, исчезнув за углом мрачного серого здания со следами желтой краски. Миновав узкую улочку, мы снова вошли в сумрак, который так обожали кропосы. Пару из них мы тут же и встретили — звери пожирали недавно убитых нами их сородичей и на нас почти не обратили никакого внимания. Но я все равно остановился и привычно ткнулся плечом в стену. Жду… наблюдаю…

Девка с опухолью на затылке глянула коротко на орка. Рэк кивнул. И она первой шагнула к хрюкающим тварям, поднимая дробовик. Она же первой и выстрелила, хлестанув картечью по рвущим мясо рылам. Яростный визг… один кропос зерноед тяжело упал на бок и забился в судорогах, а второй монстр, раскачивающимся бегом, с ревом попер на безымянную девку недомута. Я повел стволом револьвера, страхуя ее, а Рэк уже толкал вперед оставшихся двух.

— Так мы не договаривались! — взвизгнул самый высокий, пятясь назад.

— Ну нахер! — замотал головой второй, с несуразно большой головой, но все же сделал шаг вперед и неожиданно быстро выстрелил.

Я медленно кивнул. Тут все стало окончательно ясно. Еще несколько зряшных выстрелов, выбитая из стен пыль медленно опускается на пол коридора, где в лужах крови бьются подыхающие твари. Двигаемся дальше…

Рэк на ходу делает девке заманчивое предложение:

— Хочешь жить весело и недолго?

Там молчит, чуть дрожащими руками перезаряжая дробовик. Пару патронов роняет, но тут же подбирает, сдувает с них пыль, впихивает обратно в ячейки закрепленного на старом бронежилете патронташа.

— В следующую ходку подаришь ей нож — тихо говорю я, шагая последним — И пистолет.

— Понял, командир. Ну да… сука заслужила.

— Я не сука! Я Двара! Двара Шишка!

— И что ты хочешь, Двара Шишка?

— Жрать!

— А потом?

— Отвали! — огрызается девка, но ее ладонь оглаживает приклад прижатого к животу дробовика — Не знаю… не знаю я…

— Вечером поговорим — ухмыляется сквозь забрало шлема орк, неумело пытаясь добавить спокойного добродушия в голос — Обсудим…

— Обсудим — соглашается Двара — Если не сдохнем раньше…

Короткий разговор завершается, когда мы проходим здание насквозь и оказываемся на достаточно большой площади с остатками детских сооружений. Глядя на переплетения труб, обрывки пластиковых сетей, остовы качелей, перекошенные странные крутилки-блевотки, окруженную рваной ржавой сеткой яму с надписью «Батуто-прыг», мозаику фальшивых заснеженных гор на одной из стен и навеки застывший на бетоне бесколесный паровоз в едва заметной злой ухмылкой, невольно начинаешь уважать тех детишек, что были с рождения обречены на столь жесткую тюрягу. Это вам не в поле бегать и не играть с водорослями и ракушками на уходящих пусть в больной, но все же в настоящий океан ступенях…

Преодолев площадь коротким спринтом, пару раз пнув самого медленного, мы оказываемся внутри вестибюля того самого здания с сундуками. И здесь, едва бросив взгляд на ступени впереди, что ведут в коридор первого этажа, я в несколько шагов оказываюсь впереди и приседаю. Рядом опускается Рэк, заметивший это дерьмо секундой позже.

Леска.

На уровне чуть ниже колена натянута тоненькая леска. Настолько тонкая, что хватит не столь уж сильного рывка, чтобы оборвать ее. Растяжка, но, как показал короткий осмотр, леска уходила в дыру в стене, скрываясь в темноте соседнего помещения. И раз это хлипкая проволока, раз тут нет дробовика или подвешенной в углу гранаты, то это не ловушка, а скорее сигналка. Секунду подумав — напряженно сопящие ведомые сгрудились за спиной и не проверяют тылы, но хотя бы на этот раз не тычут дробовиками нам в спины — я вытащил из разгрузки и включил рацию.

— Ссака… мы чуть задержимся. Направление север. Здание отмеченное на карте как Мирное.

— Принято. Мои действия?

— Жди в лагере. За нами пока не суйся. Отбой.

— Принято — голос Ссаки был спокойным и умиротворенным. Значит, она уже успела отыскать себе новых гоблинов. Не успел я подумать об этом, как наемница добавила — Получили три задания по сбору. Все рядом. Может мы сами?

Разглядывая натянутую леску, я подумал пару секунд и бросил в эфир короткое:

— Делай.

Перекосившийся Рэк вытащил из бедренного кармана бурых штанов сложенный в несколько раз лист из пергамента. Выменявший несколько карт Хорхе поведал мне, что пергамент произведен из козьих шкур в лагере Скутум Пакс. В моем кармане была точно такая же и я уже успел убедиться, что на ней с превосходной точностью отображена немалая область Мутатерра. Про точность я понял, когда изучил уже известную мне территорию, что тянулась от лагеря Ромашка до Дублина. Вычерченная строгими черными линиями карта изобиловала цифровыми отметками от единицы до ста пятнадцати, плюс имелось четырнадцать цветных символов. Расшифровка символов находилась на обратной стороне пергамента — там красовался целый список. Убористо, разборчиво, на старой версии общего и еще не упрощенного языка. А справа тянулась колонка озаглавленная как «Правила Мутатерра» и представляющая некий кодекс выживания и поддерживания хороших отношений. Его я тоже мельком просмотрел и понял, что есть смысл на досуге прочесть подробней и кое-что уяснить — касательно предостережений о местных опасностях, само собой, а не по этике здешних отношений. Карты были дорогие, но я потребовал у Хорхе десять таких. За каждую требовали гладкоствол с двадцатью патронами или нечто равнозначное. Хорхе сторговался дешевле и пока купил четыре. За остальными еще один перекуп, получив вместо потребованного задатка обещание не бить его за такую наглость, потопал вместе с тамошними обитателями в Скутум Пакс.

Вообще мы сейчас находимся внутри вытянутого треугольника. Примерно в его центре — Форт Славы. Западный угол — Ромашка. Восточный — Сады Мутатерра. А северный, что находится примерно в трех километрах от нас — Скутум Пакс.

Успевший вчера вечером язык стесать в разговорах со всеми подряд Хорхе потратил с утра минут тридцать, пока я жрал холодное жареное мясо, и рассказал мне немало инфы, что проливала чуток свет на здешнюю экономическую составляющую.

Ромашка производит хренову кучу овощей, зелени и чуток фруктов на нескольких верхних этажах занимаемой поселением многоэтажного здания. Это их основа и одновременно главный товар. Они всегда готовы оплатить полный рабочий день добровольной бригаде водоносов или охотников.

Сады Мутатерра — у этих упор на различные фрукты и подземную гибридную разновидность орехов ново-уолнат и омбард-мега. Они же производят три вида арахиса. Пока что объемы небольшие, но Сады Мутатерра самый молодой лагерь из здешних, так что все впереди.

Скутум Пакс — мясо и кожа. Мясная жратва, одежда из кожи, защитное снаряжение, крепкая обувь. Опытные мастера сошьют одежду и стачают обувь по самым безумным мутантским меркам раздутых тел.

Все, что связано с медициной — Форт Славы, третий барак целиком.

В общем, чем больше я узнаю, тем отчетливей понимаю, что здешние обитатели стараются относиться к жизни максимально деловито и не страдают лишними переживаниями. Все дельные муты, недомуты и люды остаются тут, остальные же — воры, убийцы, пустые говоруны, паразиты бездельники и просто сраные неумехи, что не желают исправляться, придерживаются до тех пор, пока система не объявляет новый рейд. Тогда эта изуродованная мутациями гоблинская грязная пена «смывается» системным приливом, который швыряет их на Дублин, где они и находят свой конец. Самых опасных держат в тюрьме Форта Славы, откуда их в нужный момент передают в те лагеря, где к моменту призыва на рейд нашлось меньше всего ненужных мутов. Туда же в рейд отправляют и тех, кто критично болен и все равно умрет. И тех, кто из-за совсем хреново пошедших мутаций практически не может двигаться и сходит с ума от дикой боли — никто на них не станет тратить драгоценные болеутоляющие, что всегда в большой цене. Их поят каким-то ядовитым отваром, что заставляет их постоянно пребывать в бредовом забытье…

Короче — все у них как везде. Нормально живут. Дай им равные условия с Дублином… и хрен его знает кто бы сейчас доминировал в этой зоне. Хотя Дублин и так сюда не суется…

Но…

Сколько мы здесь? Почти сутки?

Этого времени мне хватило, чтобы понять главное — эта часть Мутатерра становится все сильнее. Рано или поздно они увеличатся в численности, увеличат количество и качество стволов, отшлифуют свои навыки и… однажды очередной мутантский рейд вполне может оказаться последним для Дублина, если в нем примут участие идущие следом за обколотыми вооруженные недомуты и люды.

Почему?

Да потому что после увиденного здесь на фронтире Мутатерра, я понял, что дублинские гоблины крайне редко сталкиваются с подобными угрозами. У них даже разведка так далеко не забирается. А вот здешние гоблины с капсулами ядомута в жопах… они живут между молотом и наковальней. Система и здешняя природа херачат их без устали. Тут за каждым углом неподготовленного гоблина ждет верная смерть. Не крысы, так кропос, не кропос, так упавшая на башку вивера, вылезший из земли хер с щупальцами или же на тебя просто грохнется окончательно сдавшееся соседнее здание. Ну или ты вдруг услышишь звуки музыки вышедшего на охоту серого касадора…

О… точно… еще и эти таинственные переростки касадоры. Серые великаны, что собирают наспех отряды и уходят с ними в глубины Мутатерра…

— Режем? — вопросил Рэк, развернувший наконец карту и с помощью одного из помощников недомутов разобравшийся в непривычных пояснительных символах.

— Где они? — спросил я, задумчиво цепляя пальцем леску и чуток оттягивая ее.

Правильно меня поняв, орк поочередно ткнул пальцем в две точки:

— Сундук с единицей налево по коридору, третий дверной проем по правую руку. Нужный вход отмечен пятиугольной звездой. Тут на карте все фуфловые сундуки отмечены белой звездой, а те, что выше пятерки — звездой красной. Сундук с десяткой и двумя единицами — звездой с фольгой.

— Золотой фольгой — поправил его один из недомутов — Скутум Пакс покупает серебряную и золотую фольгу из сигарных коробок… Мне как-то посчастливилось… — нарвавшись на наши взгляды, недомут вздохнул и отступил на шаг.

Глянув на карту, я увидел лишь одну золотую звезду. И находилась она далеко на севере, причем была отмечена кругом из серебряных вопросительных знаков. А рядом черный крест, еще один вопросительный знак и отметка о информационной сноске. Там же имелась тонкая пунктирная линия, что шла от черного креста вниз на юг и упиралась в Форт Славы. Взявшись за пергамент, перевернул его, нашел номер сноски и прочел следующее «Возможное место гибели Брунора Бочки и его отряда. Упомянутый им маршрут следования к сундуку с золотым кругом. Непроверено». Выпустив угол пергамента, я поднялся и двинулся вперед, не забыв перешагнуть леску.

— Через три минуты дергай и рви сигналку — на ходу велел я, вытаскивая правой рукой револьвер, а левой тесак из поясных ножен — Береги мясо.

— Принято. Мясо полежит у стеночки в подъезде.

— Мы с собой мясо взяли? — недоуменно поинтересовалась девка с опухолью — Оно же только приманит кропосов, парни… Может выбросим его?

— Можно и выбросить — хохотнул орк — Нам не жалко. Как сдохнем — сразу выкидываем…

— С-сука… — прошипела та, наконец сообразив, о чем идет речь — Мы же люди! Живые сука люди! С душой! С чувствами! С достоинством! Разве можно вот так цинично? Как о… как о куске мяса!

— А кто ты еще? Ты кусок мяса! — рыкнул в ответ орк.

— Это неправильно! Надо жить дружно! Уважать друг-друга!

— Вот вы и живете — буркнул Рэк — Дружно… когда последний раз жрала до нашей встречи?

— Три дня назад — с неохотой ответила Двара — Хрен с вами… и спасибо…

— За что?

— Да за то, что не трахнули в руинах и не бросили подыхать.

— Ну что ты… — успокаивающе протянул орк — Ты же сраная уродина. Кто тебя трахать будет? Шагай спокойно рядом и радостно убивай, сука ты тощая. Живи моментом.

— Вот дерьмо…

Усмехнувшись, я опять пришел в движение и за оставшиеся сорок секунд мной же отведенного срока, успел дойти до ближайшей комнаты, изучить ее, убедиться, что в ней никого нет, продвинуться дальше до следующих, проделать там те же операции, дойти до третьих проемов и… нырнуть в проем что слева, перед этим припав к полу. Прислушавшись, обернулся, оставаясь в приседе, мелким шагов ушел в сторону от проема и замер. Решение зайти сюда, а не в противоположную нужную комнату я принял только что. Потому как в комнате напротив мне почудилось смутное движение… а тому, кто там засел, тоже походу почудилось нечто смутное, потому он и шевельнулся, выдавая себя… Двигался я бесшумно и быстро, плюс здесь темно, так что все что он мог заметить, так это нечто зыбкое промелькнувшее на долю секунды и растворившееся в темноте…

И что засевший в засаде сделает сейчас? У него есть…

Вспыхнувшая в той комнате короткая тусклая красная вспышка — умно, не «засветит» глаза — ничего не осветила, но дала всем ее увидевшим понять, что в здание с сундуками пожаловали гости. Как интересно… и как предсказуемо…

После предупреждающей одиночной беззвучной вспышки в комнате опять шевельнулась тень. Я взял ее на прицел, но пока ждал, прислушиваясь к звучащим в коридоре голосам Рэка и недомутов. Тень в комнате напротив приблизилась и… разделилась на три припавших к замусоренному полу силуэта. Один мягким рывком оказался у двери, распластавшись на полу, двое других заняли позицию над ним и получился веселый тройничок из трех напряженных недомутов в черном, что дружно нацелился на звук голосов. Ага… вот только Рэк не настолько тупой, чтобы соваться в коридор после того как самолично оборвал сигналку. А меня эти придурки не заметили, хотя действовать стараются грамотно.

Я выстрелил не из револьвера, а из дробовика. Дважды. Два картечных заряда превратили таящихся в нашпигованное острой сталью кровавое дерьмо. Лежащий заорал, дернулся, вяло подскочил и рухнул после револьверного выстрела в макушку.

— Оди?!

— Норма — крикнул я в ответ — Не расслабляйся!

— Понял… проверю коридор справа.

— Они в черном! — предупредил я, заходя в воняющую кровью комнату и только там врубая фонарь, чей луч осветил еще подергивающиеся тела — На рожах подшлемники.

— Балаклавы? — проявила себя Шишка.

— Пассамонтанья? — вякнул кто-то из безымянных недомутов.

— К стене и замерли! — рыкнул удаляющийся голос Рэка — Понял тебя, командир. Ща…

— И у них бесшумки — добавил я, поднимая с грязи пистолет с накрученным длинным глушителем — Надо же…

Мое легкое удивление обуславливалось тем, что глушитель не был кустарным. Вполне фабричное изделие. И отчетливая надпись «Сурвер-маффл-5.1». Стянув маску с первого же трупа, я убедился, что передо мной недомуты. Выпирающие из головы шишки, некоторые срезаны, причем давно. Не сурверы, но с сурверской снарягой. И настолько сыты и спокойны, что предпочитают грустить в темноте и тишине, поджидая счастливчиков с зажатыми в трясущихся лапках картами-ключами.

— Никого! — оповестил орк — Проверяю эту сторону! На той стороне лестница заблокирована! Своих загоняю к тебе!

— Принято — отозвался я.

Дождавшись, когда испуганной кучкой недомуты перешагнут порог и дружно споткнутся о труп, я махнул в сторону ближайшего угла и они забились туда, после чего, вроде как, перестали дышать и замерли, глядя лишь в одну точку — куда указывал луч моего фонаря. А он светил на вмонтированный в пол стальной защищенный контейнер достаточно нехилых размеров. Достав из кармана карты, я выбрал нужную, буднично шагнув к сундуку с черной «1» на крышке и боках, вставил пластиковый прямоугольник в приемную щель и… с отчетливым механическим пощелкиванием сундук принял ключ. Щелкнув еще трижды, он тихо пискнул, мигнул зеленым огоньком и крышка открылась, показав удивительно неглубокий отсек. Тут сантиметров двадцать глубина самое больше, в то время как сам сундук высотой мне чуть выше колена. Столько взрывчатки напихали в него? Ну чтобы гарантировано прибить осмелившегося на взлом или силовое вскрытие наглеца…

— Сюда! — велел я и тройка недомутов, скребясь по стеночке, с готовностью подбежала и уставилась на содержимое взрывного сундука.

Дам им секунд тридцать на разглядывание, я вытащил из сундука четыре консервные банки, забрал пару блистеров с лекарствами и приказал:

— Делите и пихайте по рюкзакам. Все ваше. Но делите поровну! Тому, кого обделят, отдам по куску от каждой жопы обделившего!

Убрав нашу «десятину» в рюкзак, я подобрал с пола оружие несостоявшихся наших убийц и занялся осмотром содержимого карманов. В карманах не нашел ничего кроме сомнительных полосок вяленого мяса, а вот на руке одного обнаружил странную штуковину, похожую на старинные электронные часы. При нажатии одной из кнопок на темном экране на мгновение вспыхивал красный огонек, после чего по «часам» проходила короткая вибрация. Вот куда шел сигнал… значит, леску и рвать не надо — стоит зацепить ногой и дернуть, как где-то там сработает крохотное устройство, что пошлет сигнал к затаившимся упыркам. Добыча прибыла, можно грабить и убивать… Забрав «час», я вышел в коридор, где меня уже ждал орк.

— Никого на этом уровне. Лестница на пару пролетов вверх пуста и проходима, командир.

Я кивнул:

— Норм. Проверяем второй сундук и возвращаемся к Ссаке. Сундук высоко?

— Четвертый этаж. В другую сторону до упора. С той же стороны пожарная лестница, но…

— Но ну ее нахер — соглашаюсь я — Поторопи выводок и давай к лестнице.

— А мне начинает нравиться все это дерьмо — сообщил Рэк — Реально!

— На это и был их расчет — киваю я — Веселая игра с настоящей кровью, выпущенными кишками и столь же настоящей смертью.

— И с неплохими наградами! Реально как игра на выживание…

— А раз на выживание — значит где-то неподалеку вертятся сучьи сурверы, что хотя бы краем жопы, но замешаны в этом дерьме — процедил я, шагая по коридору — Надо бы постучать прикладом в их звонкую дверь… Да! Тот самый высокий из твоих… ну который ссыкло…

— Ну?

— Ему тащить любой из трупов этих упырков на выбор. До самого Форта. Не дотащит — пристрелю к херам.

— Понял. Остальные налегке?

— Остальные волокут туши кропосов…

* * *

Ссака, опытнейшая наемница, матерая старая вояка, ликующая истребительница вражеской плоти, ссущая на врагов и поджигающая их живьем… лучилась с огромным трудом сдерживаемым восторгом, вкладывая мне в ладонь пластиковую дырявую карту. При этом она с большой многозначительностью кивала, медленно загибая мне пальцы, а другой рукой демонстративно похлопывала меня по плечу, не обращая внимания на испятнанный кровью кропоса наплечник. Закончив свой спектакль, она тепло улыбнулась мне, подхватила с раскладного чуть перекошенного стола единственную разрешенную мне сегодня лейтенантам стопку водки — Хорхе получил разрешение на три — и, покачивая бедрами, направилась к облюбованному углу центральной комнаты. А как дошла, полуобернулась и, с еще одной улыбкой, изрекла:

— Ведь они самое главное, да? За ними и охотимся… а не мясом чешуйчатым…

Что-то почуяв, Рэк обвинительно ткнул в нее пальцем:

— Ты это о чем, сука смрадная?

— Я-то от гнилого говна отмоюсь… — отозвалась наемница и с глухим звоном уронив на бетон испачканную кирасу, стянула с себя мокрую футболку, явив сидящим за вторым столом недомутам крепкие сиськи. Те отреагировали по-разному, но всех превзошел внезапно заулюлюкавший недомут с раздутой головой, следом врезавший себе по лбу пустой стеклянной бутылкой и тут же завалился назад, хлопнувшись со скамьи и затихнув с выражением восторга на перекошенном лице. Из лопнувшей при падении кожи достаточно бодро полилась кровь. На белесом лбу багровело пятно…

Это несколько отвлекло наши усталые очи от слов Ссаки и ее сисек, но ненадолго и она продолжила начатую фразу:

— … а ты попробуй передай лиду ключ с пятеркой! Пусть пятерка пахнет дерьмом и тухлой жопой сдохшего неудачника… но пять — это пять! Соси, орк! Раунд за мной!

Я разжал пальцы и убедился, что у меня на ладони лежит карта с отчетливо отпечатанной цифрой 5.

— Ах ты сука! — в реве весь день опекавшего свой выводок недомутов орка звучала искренняя незамутненная обида — Откуда?! Насосала?!

— Раз я баба и что-то стоящее надыбала — значит насосала?!

— Да! А как еще?! Насосала!

— Вагинобоязнь у тебя что ли, орк ты гребаный раз во всем баб винишь?!

— С хера ли? Я же трахаю!

— Может в детстве те огорчил кто с косичками?!

— А это к чему?!

— Избила тебя в детской…

— Да пошла ты! И откуда у меня детская?! Я помню небо в решетку и злобных зверят в клетке! — заорал орк — И я среди них!

— Жалкий упырок вроде тебя и среди злобных зверят? Ох и трахали тебя! Во все дыры имели!

— МЕНЯ?!

— Тебя! А ты облизывался и просил еще!

— Да я тебя урою щас!

— Давай! Рискни жопой траханной! — с лица наемницы не сходила умиротворенная улыбка. Уже успев снять все кроме смутно знакомого мне красного белья, она, красуясь великолепно развитым телом, уперла руки в бока и побеждала в словесной битве сломленного видом пластикового ключа «пятерки» орка.

— Хватит — велел я, покосившись на обратившихся в слух четверых недомутов и одного мута — Расскажи, как удалось добыть…

Поняв мой недвусмысленный посыл прекратить свары при потенциальных подчиненных, Ссака убрала усмешку, презрительно фыркнула и стягивая последний предмет одежды, ненадолго задумалась, не обращая внимания на прекративших жрать недомутов парней. Пока они любовались, она наконец вспомнила и парой слов пояснила свою находку. Во время выполнения первого же задания для новых недомуток одна из них поскользнулась в гуано виверн и вместе с непереваренными костями и зубами вывернула из дерьма пластиковую карту. Вчерашний счастливчик превратился в неудачника, став кормом для летающих тварей…

Донельзя огорченный орк зашипел сдутой шиной и склонился над миской со жратвой, что-то злобно бурча себе под нос. Я же, тихо рассмеявшись, оглядел сидящих рядом с ним.

Сегодняшний день закончился семью новыми рылами в нашей столь же новой берлоге.

Трое недомутов из выводка Рэка.

Трое из выводка Ссаки — на смену двум погибшим пришли две налысо стриженные девки, причем обе однорукие.

И мутант с раздутыми ногами и головой смахивающей на кусок тухлого позеленелого сыра, со словно пришитыми к нему выпученными карими глазами, что явно находились не на одном уровне.

Мута звали Ватруха. И он был новым подчиненным Хорхе. Как мне пояснил вымотанный до блевотного состояния Хорхе, Ватруху он отбил у двух недомутов, что с воплями ярости херачили раздутого ногами, пытаясь выбить из него нечто украденное. Как оказалось спустя две минуты драки — слишком долго, гоблин, слишком долго — и спустя пару разбитых рож, одну сломанную руку и вывихнутое плечо у противников, они пытались отнять у Ватрухи какой-то технический узел, вывинченный им из внутренностей зажатого в завале электрокара. Мутант сдуру похвастался уловом, и его дружки и компаньоны по доставке воды в Ромашку решили, что он должен поделиться добычей. Харкающие кровью недомуты убрели, горестно жалуясь на судьбу и родителей Хорхе, что не сумели должным образом воспитать этого упырка. Отдышавшийся и утерший кровь с кулаков Консильери переговорил с Ватрухой и еще через пару минут сделал ему конкретное предложение — и снова слишком долго, гоблин…

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — мут пригодится. Но исключительно в тылу. С его раздутыми ногами и подкачанной опухолями жопой даже медленная переваливающаяся походка верх достижения. Но сейчас, сидя на старом ящике, уложив руки на стол, он удивительно тонкими и длинными пальцами ловко разбирал какой-то промасленный блок, глядя на него лишь одним взглядом — второй был закрыт повязанной на перекошенную голову повязкой. Похоже, он не может сфокусировать оба глаза на столь близком объекте. Челюсти мута медленно двигались — он с крайней неторопливостью рассасывал мощное обезболивающее и как мне пояснил Хорхе, с болью Ватруха не расстается никогда и потому к любой таблетке обезбола относится как к райской таблетке.

И получается, что по истечению первых суток в Мутатерре отряд гарантировано пополнился лишь техником любителем с дикой зависимостью от обезбола. Ну… неплохо…

Зачерпнув себе еще один половник густой каши с мясом, я отошел к дальней стене, где стояла сложенная из кирпича и накрытая одеялами кровать. Поставив тарелку на накрытый картой стол, представляющий собой пластиковую столешницу на кирпичных ножках, я начал стаскивать ботинки, задумчиво ведя взглядом по нашему новому пристанищу.

В какой уже раз я на каких-то намертво въевшихся инстинктах нашел нам берлогу. Городок Уголек, ВестПик… и вот теперь мы на задворках Форта Славы…

Пока мы мотались по заданиям, одновременно приглядываясь к стоящим внимания недомутам, Хорхе успел сделать немало открытий. И как только он поведал мне об одном из главных, я как был грязный, окровавленный, вонючий и злой, потопал к нынешним владельцам длинной приземистой коробки типа барака, построенного крепко и уродливого, приткнувшегося к остаткам задней стены частично обвалившегося административного здания. Четыре небольшие комнаты и один общий зал, он же кухня и столовая. Небольшой, но все же достаточно вместительный внутренний двор с высокой стеной. Как всегда, здание было построено и раньше принадлежало амбициозной бригаде недомутов с громким названием Золотая Звезда, что указывало на их стремление достичь заветной награды — содержимого взрывного сундука с золотым кругом и двумя единицами. Два года назад почти вся бригада погибла при выполнении рядового задания. Те, что вернулись ранеными и искалеченными, предпочли продать барак и уйти в лагерь Сады Мутатерра, где пара калек до сих пор трудится в фруктовых садах, окучивая карликовые яблони, а остальные погибли от ран или же были отправлены в самоубийственный рейд к Дублину. Барак же сменил несколько хозяев, использовался как склад, пару раз был ограблен и… стал окончательно никому не нужен, когда внутри административного здания восстановили несколько обширных помещений. Куда лучше спать под защитой общих надежных стен и знать, что твой покой — за умеренную еженедельную плату — берегут Красные. Так что барак мне отдали за центнер оружейного металла — все неисправное убитое оружие. Смешно до колик, но сделку подтвердил один из красных кирасиров охранников, важно покивав ухоженной бородкой и заверив, что они рады таким боевым новым соседям, что всегда готовы броситься грудью на защиту Форта Славы… По моей мрачной усмешке он быстро сообразил, что не стоит слишком долго чирикать мутатеррной хриплой птичкой у меня на пороге и отчалил. А мы начали обживаться, забив на недавнее желание сытно пожрать в какой-нибудь забегаловке.

Дел хватало и лишь на часть их выполнения ушел остаток вечера. Временно прикрыть редкие окна любым подходящим материалом, начисто вымести все комнаты и внутренний двор. Передавить всех ползучих и летающих тварей. Проверить куда ведет второй выход, разобраться, где и кто будет стоять в ночном дозоре. И только затем начать обустраиваться — пока что в общем зале. Даже если мы пробудем здесь не слишком долго — нам нужна база, где разместится на постой новое мясо и где они пройдут первое обучение. Место, где мы будем держаться особняком от местного дерьма с их особой ментальной пахучестью — чтобы их вонь не мешала нам выбивать лишнее из тех, кто захочет стать частью отряда.

Подошедший Хорхе поставил на угол стола электрическую лампу и в ее тусклом свете я принялся медленно поглощать добавку каши, невольно вспомнив при этом Рокса. Барак, все недавно погибли, остатки некогда боевой бригады медленно загибались, газовый костерок на заднем дворе, запах наваристой перловки со страусятиной и вздымающаяся в конце улицы мрачная стена Зомбилэнда. И пара бабочек, порхающих над сломанным красным цветком у стены барака…

Вот и здесь… Подняв голову, я взглянул на выползшую из щели в стене белую большую бабочку, что расправила крылья, махнула ими разок и полетела на свет лампы. Сидящий за соседним столом Ватруха выбросил руку, ухватил насекомое за крыло и сунул в рот. Кусанул, медленно зажевал, не отрывая взгляда от разложенных перед ним запчастей, в то время как выпущенные из пальцев откушенные крылья с кружением медленно падали на пол.

Да… вот и здесь как там… Круговорот дерьма неизменен. В попытке стать купающимися в ореоле славы героями гоблины убивают и подыхают. Бабочки стремятся к свету… и тоже подыхают.

Доев кашу, я мельком глянул на моющуюся за прозрачной пластиковой перегородкой Ссаку — полевой душ из бочки с водой и шлангом, поставленных на стальной каркас под потолок — и неожиданно фыркнул.

Таро сука Манаро Семь Вода…

Проведя пальцем по столу, я подтащил к себе пластиковую карту наподобие карточной игральной. Ее принес Хорхе, что разузнал о всей этой херне со странными званиями и названиями и даже раздобыл кое-какие образцы. Все это красочное дерьмо зародилось лет так пятьдесят назад, а может и больше — никто уже не помнит. Зародилось в одном из лагерей, а затем медленно распространилось по Мутатерру. Все началось с большой бесполезной находки — здоровенный контейнер, что был битком набит упаковками колод Таро Манаро. Полезности никакой, но к вялому восторгу гоблинов на картах оказались изображены голые девки. И не абы какие девки, а прямо вот ухоженные и, конечно, без всяких там опухолей и шишек… Никто не знал, что делать с этими картами и они разошлись на сувениры. А еще через пару лет начался формироваться какой-то чуть ли не религиозный культ, где каждому новорожденному муту, недомуту или люду присваивались стихия и номер, а вместе с этим вручалась соответствующая карта, что отныне считалась его талисманом…

Охренеть…

На один такой гребаный «талисман» я сейчас и смотрел. Карта Таро Манаро Семь Вода. Голая девка, запрокинув голову и выставив намыленные сиськи, моется в душе — прямо как Ссака сейчас — а к ней входит покрытый вздутиями мутант.

— Может тебе помочь? — вякнул самый высокий из выводка Рэка, отодвигая пластиковую штору и робко суя голову внутрь — Спинку потере… ык!

Дернув головой, он обмяк так, будто хребет потерял и рухнул на пол, где и затих в луже медленно утекающей в сток грязной воды. Ссака подставила кулак под струю воды, смывая сопли и кровь похотливого мута. Хмыкнув, я щелчком пальца отправил пластиковый прямоугольник на пол, а сам сосредоточился на пергаментной карте. Вернее даже на двух картах — одна была перевернута, показывая начертанные на задней стороне обильные пометки и расшифровки.

Рассматривая карту, я изучал местность, скользя пальцем по свободным от завалов улицам, проулкам, скверам, площадям и не ленясь читать пояснения. В подобном деле мелочей не бывает. Сегодня у нас было легкое знакомство с Мутатерром, а вот завтра я планирую забраться подальше и открыть пару взрывных сундуков «пожирнее». При этом я старательно пытался выбросить из головы мысли о том, как сейчас поживает Каппа и что там поделывает Кевин. И где-то совсем уж глубоко на сумрачных задворках моего разума витала фотография Мокко…

Ладно…

Шаг за шагом… шаг сука за шагом…

Отправить