Глава седьмая

В броневике остался я, а за руль сел Рэк.

Садить орка с наемницей в одну машину и оставлять их там наедине я не собирался — иначе потом еще попробуй вскрыть снаружи эту консерву с кровавым паштетом.

Изуродованная жизнью и неумелыми руками танкетка, приняв в клетку самые крупные и не слишком ценные трофеи, выдвинулась вперед, выполняя свою природную функцию боевого сопровождения. Мы пристроились сзади, имея при этом отличный обзор благодаря приземистости впередиидущей машины. Одна беда — там, где дорога вполне подходила нам, снафф пройти не мог, а там, где было вполне комфортно ему, мы упирались переносицей броневика в преграду и приходилось отступать.

Передвигаться по старым руинам, без воздушной разведки и защищенного мобильного или удаленного стационарного компьютерного центра, что проложит дорогу — ад. Именно в эти рассветные часы я особо пожалел о том, что Ночная Гадюка осталась запакованной в контейнер. Мне бы не помешали ее возможности — вкупе с парой дронов тактической поддержки.

Но мы справились. И продвигались до тех пор, пока искусственное солнце не вышло на полную мощность, залив Мутатерр ярким светом. Встав за стеной стилизованного под красный вытянутый коралл здания, мы разложили лепестки солнечных панелей, после чего Хорхе принялся хлопать вокруг техники, Ссака встала в дозор, а я с Рэком опять отправился побродить по развалинам. На этот раз мы двигались в противоположную от бетонного каньона сторону, вдвигаясь в не хоженую и почти не исследованную территорию Мутатерра. Дублинцам сюда соваться и не надо было — к чему лишний риск, правда? Лучше уж мотаться туда сюда по самой окраине руин и потихоньку разбирать их на строительный материал.

А вот мы с Рэком сунулись. И охренели сразу же, как только свернули за оплывший угол похожего на выблеванное клубничное мороженное здания. Я был настолько впечатлен, что даже замедлил шаг. И меня впечатлила не вделанная в стену здания мозаичная табличка с надписью «Детский сад Фруктовая Тучка-Кучка», а площадь перед ним, что некогда была небольшим парком, если судить по контурам бетонных клумб.

Ловушки…

Самые различные всевозможные ловушки занимали собой практически каждый метр бывшего парка. Растяжки, подвешенные ветки и кирпич, торчащие из земли кое-как арматурины, давно провалившиеся ямы большие и малы, гниющие луки и арбалеты с лопнутыми тетивами, проржавелый дробовик с пластиковым прикладом и обрывком проволоки на спусковом крючке, воткнутые в песок таблички «Мины»…

— Командир…

— Уже видел — отозвался я, медленно скользя на полусогнутых вдоль стены бывшего детского сада.

Орк указал на главное «украшение» этой местности — вделанную в стену небольшую красную системную полусферу, что была безнадежно мертва, если только она не решила хитро замаскироваться с помощью внутреннего взрыва, что небрежно вскрыл ее корпус уродливыми лепестками.

— Задания, задания, сучьи бесполезные задания ради заданий — усмехнулся я, глядя на поле ловушек — Работа тупо ради работы…

— Это как в арсеналах, командир — рыкнул орк — Перекладывайте магазины с этого стеллажа на вон тот рядом. А потом приходит следующая смена и делает все то же самое ровным счетом наоборот. Дебилы!

— Это где ты так трудился?

— А хер его знает. Но я был вооружен и несчастен… это помню отчетливо. А я еще очень хотел заткнуть кулаком слюнявую пасть орущего на меня щегла в слишком большой для него униформе…

— Ясно — хмыкнул я, опускаясь на колено рядом со статуей счастливо улыбающегося мальчика, двумя руками держащегося за бетонный шнур пластикового воздушного шарика с остатками патрона внутри. Лампу ввинчивали, а не вставляли. Значит этот остров создал Россогор.

Рядом со мной опустился Рэк, спрятавшись за полуразбитым тазом спортсменки с поставленным вертикально веслом, с которого свисала сплетенная вроде бы из коры бечевка, удерживающая на весу горлышко стеклянной бутылки со смазанными чем-то темным осколками.

— Жопочистку посеял кто-то свою — заметил орк — Надо бы вернуть…

— Тихо — шикнул я, стаскивая шлем.

Наклонив голову, прислушался. И уловил доносящиеся до меня три голоса. Вроде мужские и вроде они как недалеко. Отражающееся от множества препятствий слабое эхо затрудняло мне задачу, но с пары перебежек от статуи к статуе, я наконец локализовал источник звука и двинулся к нему по прямой, одновременно привязываясь к местности.

Мы в двухстах метрах от освещенного утренним солнцем плоского высокого здания. От него нас отделяет несколько более мелких построек типа коттеджа на несколько семей и этот вот бывший парк, что заканчивается широкими нисходящими ступенями, разделенными каскадами бывших искусственных ручьев. Раньше тут плескала водичка, покачивали тенистыми кронами искусственные деревья, зеленела гибридная стойкая трава, а разлегшиеся на полотенцах гоблины прожигали очередной день ленивой жизни…

Вслед за обогнавшим меня орком приткнувшись к углу полуразрушенной кирпичной будки, глянул вниз и увидел наконец тех, к кому мы так торопились.

Три голых мутанта и мачете.

Какой сука интересный набор.

Оказалось, что я прошептал это вслух и орк тихонько добавил:

— А еще моток проволоки и та стеклянная жопочистка…

— Уймись!

— Да она говном пахла! Почему здесь все пахнет говном?

— Тихо…

Замолкшие ненадолго мутанты снова заговорили, и я обратился в слух, силясь понять причину их собрания, заодно рассматривая их невероятные до блевоты тела.

Один казался лопнувшей китайской паровой мясной булочкой — хер его знает почему мне на ум пришло такое сравнение. Но выглядел точь-в-точь как набитая жирным мясом белая лопнувшая булка, причем лопнувшая по центру и из этого зияющего отверстия наползло всякого, что чуть позднее заросло тонким слоем все того же белого подрагивающего теста с черными прожилками вен. Разъехавшиеся грудные мышцы повисли по сторонам вздыбленного торса, почти запрятавшись в подмышки несуразно тонких рук. Картину довершали огромные жирные бедра в частых опухолях и почти нетронутые ядомутом голени и ступни.

У второго взорвалась жопа, а не грудь. Огромный мясной нарост он уложил на металлическую колесную табуретку, под которой болтался пластиковый шланг, откуда медленно сочилось что-то бурое. Что-то сочилось… ну да… С трудом оторвав взгляд от жопы украшенной шлангом от древнего пылесоса, я взглянул на шарообразную лысую голову и понял, что там смотреть вообще не на что — разве что на две свешивающиеся по бокам черепа опухоли, что раньше явно были ушами.

Третий был самым маленьким и можно даже сказать сухоньким по большей части. Мутанта в нем выдавала только левая рука и левое же плечо — одна сплошная багровая опухоль, перетянутая грязным бинтом и подпертая снизу самодельным костылем. Длинные волосы — удивительно длинные — черным блестящим покрывалом накрывали багровую опухоль и казалось, что это распухшая вторая голова. В правой руке он держал мачете и аккуратно поливал его жиденькой струйкой мочи, неспешно при этом кивая и приговаривая:

— Раз вы решились — то и я решусь, братья.

— Че?! — вякнул опухолеухий, приподнимая руками наросты по бокам головы — Че ты сказал, старший брат?

— Говорю — раз вы решились, то я не подведу!

— Так ты давай уже! — хмырь с огромной жопой сердито топнул ногой, отчего все его опухоли на ляжках затряслись как готовые упасть с грозди гнилые виноградины — Страшно до жопы! Я щас передумаю!

— И уйдешь неподстриженным? — наигранно удивился хрен с мачете и тряхнул волосами — Что ты… они же все растут и растут гнойники твои. Пора уже резать. И по таблетке бункопрофена вы приняли! Зря что ли тратили? Могли за каждую таблетку по бутылке сам-самыча получить! Литровой!

— Да ясно все! Давай уже! Стриги!

— Так ведь мясо стричь надо — вздохнул тот и, покосившись на «уши» глуховатого, покачал головой — А вдруг задену что важное? Вены там толстые какие-нибудь… ты вот точно решился?

— Я уже не слышу нихрена и башку давит! Конечно решился! Руби у меня первым!

— А потом пройдись одним махом по бедрам мне со всех сторон! — торопливо забубнил жопастый — Они же все время лопаются… слизь течет… у меня там кроме слизи и нет ничего. Саша! Режь! Саша! Руби! Надо подлечиться! Надо!

— Вот вы торопливые! Видите — дезинфицирую инструмент! Ща пописаю еще чуток…

— Пописаю — хрюкнул Рэк — Это чмо писает… а мы смотрим на его пипетку слезливую… командир, можно я…

— Да задрало — буркнул я в голос и выпрямился.

Прыгнув, перелетел десяток ступеней, приземлившись на облюбованной ушлепками площадке. Выхватил мачете у остолбеневшего мутанта, крутнулся и в бодром темпе раз десять взмахнул тесаком. Шлепнулись на землю «уши» впавшего в ступор глухого, хреново заточенное лезвие срезало опухоли с одной стороны бедер, пошло по другой…

— С-У-У-У-УК-А-А-А!

— А-А-А-А-А-А-А!

— Тут скосил — вздохнул я и ударил еще раз — О… у тебя сосок улетел… давай и второй резанем?

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Отпрянув, обретший слух и лишившийся части свисающей сиськи мутант закрутился, разбрызгивая кровь и слизь. Он крутился до тех пор, пока не влип лицом в любезно подставленный орком кулак. Третий уже лежал смирно рядышком, прикрывая ладонями пах. Перешагнув его — по пути, едва не поскользнувшись на паре срезанных опухолей, что походили на закатных медуз — я двинулся к длинноволосому доктору, но чуть припоздал и Рэк добрался до него первым, уперев свой тесак ему в горло и ласково прорычав:

— Слышь ты, Рапунцхрен…

— Саша я… — бесцветно вякнул мутант, поднимаясь на цыпочки, что острие тесака не вскрыло ему подбородок — Хулло вам!

— Хухуло тебе в жопу, сука! — взревел орк — Где ваш сраный лагерь Ромашка?!

— Да там! Там! Вы кто?! — заорал в ответ перепуганный мутант, что совсем не выглядел как боец — Ох… Дублин?! Дублин попер на нас?!

— ГДЕ СУКА ТАМ?! — хрипящего орка не устроил расплывчатый ответ, и он решил нажать на тесак чуть сильнее. Разошлась кожа, брызнула кровь, рот мутанта жалобно перекосился, а здоровая рука взлетела вверх в странном салюте — Там мы! Там!

Его пальцы указывали на крышу того самого здания, что ночью выдавало себя мерцанием огней. О светомаскировке там озаботились, а вот о четком исполнении правил — нет. Как всегда…

— Лид! — крик Ссаки стеганул по нервам, а следом ударила короткая очередь.

— Р-р-ра-а-ампс! — завопил мутант, отшатываясь и падай на задницу.

Вскинув винтовку, я дважды выстрелил еще до того, как, собственно, понял куда палю. Пули пробили пыльное черное покрытие странной хрени, что подобно куску сухого дерьма вылезало из щели в бетоне. И вылезало это дерьмо бесшумно… Еще четыре очереди сошлись на толстом дергающемся теле, что выбросило на поверхность десятки мелких мокрых лап. Во все стороны полетели брызги и там, где они упали, камень зашипел. Поднявшись вертикально, тварь качнулась и рухнула, ударив всем телом о землю в том месте, где лежали отсеченные мной мутантские «огрызки». С жадным чавканьем пройдясь по бетону, черная змея опять вскинулась, но поймала чуть более светлым чешуйчатым дымящимся пузом еще пару десятков пуль и начало стремительно утягиваться обратно в щель. Когда почти все метры монструозной многоножки утянулись под землю, она «кивнула» верхней частью, выбросила из макушки подобие слизистого зеленого языка или щупальца, что ухватило бессознательного «ушастого» за ногу и резко дернула на себя, потащив по бетону. Выстрелив еще раз, я выронил винтовку и, шагнув вперед, долбанул картечью по мелко трясущимся десятками ножек, вылезшим из сухих складов. Еще раз… еще…. Подавившись картечью, тварь вскинулась, поперла обратно вверх, опомнившись, дернулась вниз и начала утекать, в то время как подброшенный и пришедший в себя мутант в ужасе орал, болтаясь в воздухе вниз головой. Я выстрелил еще дважды, спокойно стоя на месте и принимая на себя кислотные брызги. По прозрачному забралу потекли капли, оставляя за собой белые непрозрачные дорожки. А я все стрелял, вскрывая прижатые плотно кожистые складки, что скрывали в себе уязвимые ножки и грозди чего-то вроде мелких ягод или икры. Остальные делали то же самое, но будто плюя на наши усилия, монстр уходил под землю.

— Граната!

Мы синхронно отступили, присели, глядя как брошенный Ссакой металлический шар прокатился по мокрому от слизи и крови бетону и провалился в щель, куда утягивалась сучья тварь. Следом туда же ушел брошенный Хорхе красный шар зажигательной.

Двойной хлоп взрыва и… ублюдочная хреновина закрутилась в дыре как сверло в жопе не желающего расставаться с властью диктатора. Повалил дым, вылезли и исчезли жадные языки пламени, что где-то там под землей жрали истерзанную плоть. Отброшенный мутант пролетел десяток метров и канул в окне второго этажа ближайшего коттеджа с проваленной крышей. А мы продолжали стрелять…

Ко мне подскочил мутантский хирург-ссыкун и крикнул:

— Вы ранили его! Он уйдет сейчас! Свалит к хренам!

— Хер ему! — ощерился я, спешно перезаряжаясь — Еще гранат, гоблины!

Последовавший тройной взрыв и ожесточенная стрельба в один и тот же искромсанный участок длинной бьющейся туши сделали свое дело — еще раз качнувшись маятником, мясная хрень переломилась и с хрустом отвалилась, показав в отрезе десятки костей, жил и метры вывалившихся потрохов. Остаток утянулся в дыру, куда милосердный Хорхе швырнул еще одну зажигалку — прижечь жопную культю.

Тишина….

И лишь тихо булькают сжигающиеся сами себя потроха кожаной многоножки.

— Член с ногами! — заорал Рэк — Мать его! Вы видели, а?!

Жестом заставив всех замолчать, перезаряжаясь, я поинтересовался у смирно стоящего передо мной «хирурга»:

— И че ты не свалил?

— А не знаю — признался он с застенчивой улыбкой. Проведя рукой по окровавленной шее, он уточнил — Дублин попер на нас?

— Мы сами по себе — ответил я — Где Маруна Охотница? Где лагерь?

— Да там же все! — его здоровая рука опять вскинулась в указующем жесте — На крыше мы обретаемся! Там солнце, оттуда видно все. А вот вчера шумели в каньоне… и взрывы были. Вы?

— Мы — кивнул я — Как тебя обозвали?

— Пунгар я. Таро Манаро Шесть Земля.

— Ага… Слушай сюда, Пунгар… вижу там все оживилось нездорово — скрываясь за телом Пунгара, что стоял спиной к растущей за коттеджами высотке, я хорошо видел черные фигурки на крае крыши и в окнах — Сбегай до своего лагеря. И передай Маруне, что добрые чужаки прибыли с миром, с товарами для обмена и с деловым предложением. Ну и с бутылкой неплохого виски и парой сигар — чтобы мы тут могли посидеть с Маруной рядом с оторванным членом многоножки и мирно побеседовать на фоне этих природных красот. Передашь?

— А-ага… охренеть… вы рампса переломили! Рампса!

— Так ты уже побежал? — глянув на его костыль, я в принципе понял, почему он не убежал и добавил — Могу отрезать лишнее и утяжеляющее твой антилопный бег…

— Не надо! А парни? Их не брошу…

— Мы позаботимся о них — улыбнулась подошедшая Ссака и от ее улыбки мутанта продрала дрожь.

Я поощряюще толкнул мута в плечо:

— Ты главное поторопись. И если встретишь бегущий навстречу отряд упырков — а ты их встретишь — вели им прижать вздутые жопы к прохладному бетону и сидеть на месте, пока Маруна Охотница не решит, что и как делать дальше. Понял?

— Маруна у нас баба суровая! Я… я побежал! Слушайте… мы вот и Дублину постоянно кричали — давайте жить дружно!

— Охренеть — поразился Рэк — Вы же сука рейдами на Дублин перли!

— Так выбора не было! И мы лишь разок! А это не в счет!

— Маруна! — рявкнул я и подпрыгнувший мут развернулся и заковылял прочь, а я подбодрил его — Люблю палить навскидку по жопам ленивых гонцов!

— Да я искалеченный же! — провыл мут, ускоряясь еще чуток — Бегу… бегу… бегу…

Убедившись, что он движется в правильном направлении, я отдал пару указаний бойцам, а сам, подняв ставшее почти бесполезным забрало, присел рядом с дымящейся тварью.

Ну…

Размеры не впечатляют. Мы «отломили» примерно шестиметровый кусок многоножки, но хер его знает сколько еще метров этой туши скрывается под землей. Впрочем, размеры меня не впечатляли — не после Мира Монстров. Я больше заинтересовался «навесным» оборудованием этой полутораметровой в диаметре хрени. Десятки тонких ножек никак не могли выдерживать вес этой туши, но они прятались в кожистых по краям светлого брюха. В тех же расслабившихся и отвисших складках виднелись полупрозрачные то ли яйца, то ли икра или вовсе нечто невнятное. Между всем этим часто «росли» похожие на присоски ротовые отверстия, снабженные мелкими ярко-красными зубами. Из ртов вытекала слизь и куски мутантской плоти, которую эта тварь успела «слизнуть» с бетона. В верхней части туловища обнаружилась дыра побольше, откуда вывалился длинный зеленый язык, что на моих глазах стремительно чернел. Глаз я не увидел, а ноздри… тут столько дыр, что попробуй пойми для чего какая служит.

— Командир! — крик орка донесся с балкона того самого коттеджа, что недавно радушно принял на постой летающего мутанта — Он живой! И хочет еще!

— Не хочу я! Не хочу! У меня все сломано! — хриплый испуганный вой взлетел над коттеджем и осекся.

— Отрубился! — проинформировал меня Рэк — Тащить его? Там хрустит все…

— Воткни флажок и брось — махнул я — Его свои подберут.

— В жопу воткнуть ему?!

— Рэк! — не выдержала Ссака, успевшая оттащить второго мута подальше от кислотной лужи.

Беззвучно рассмеявшись, я отошел от куска мноногожки и обратил внимание на Хорхе, который деловито обходил бывший парк, заглядывая в каждую щель.

— Ну что?

— Других лазов вроде не вижу кроме этого — Хорхе указал на дымящуюся щель. Это хорошо… внезапно не выскочит…

Ответить я не успел — замер, когда ощутил под ногами содрогание земли. Вот это да… я отчетливо почувствовал как пусть на какие-то мгновение бетонная твердь под ногами качнулась. Со стен зданий полетела пыль, в одном месте не удержались многометровые щупальца растительности и зеленый водопад с треском рухнул вниз с высоты в несколько этажей.

— Землетрясение? — предположила Ссака — Легкий толчок?

— Не-е-е-ет — протянул я — Это не землетрясение. Тут либо остров под нами качнулся… либо обиженная кастрацией тварь топнула ножкой…

— Ну нахер! Какие у нее такие размеры?!

— Скоро узнаем — ответил я — Если удастся переговорить. Отступаем к машинам, бойцы. Не будем радушно подставлять жопы вражеским пулям….

Шагая следом за идущими к машинам гоблинами, я поинтересовался:

— Как удалось так быстро подскочить?

— Мы увидели — за Ссаку ответил Хорхе, глянув на меня явно впечатленными глазами — Земля приподнялась как волна в океане… потом еще раз — уже дальше.

— Что-то двигалось к вам — подтвердила наемница — Что-то большое. Разговаривать было некогда и мы рванули следом. Вот…

— Хорошо — кивнул я — Хорошо.

— Да хрена себе хорошо, лид… дублинцы про такое дерьмо не рассказывали.

— Ага — согласился — Но это мелочь. Долбанная фауна долбанного мирка. С этим разберемся. А вот с какого перепугу муты так испуганы? А они сука прямо испуганы… И боятся они не дублинцев. И не нас конкретно.

— Вот этих тварей многоногих?

— Нет — не согласился я — Хотя я догадываюсь отчего мелко трясутся их жопы… а если Маруна Охотница легко пойдет на мирный контакт… значит я прав…

— А нас не просветишь?

— Серые гиганты — произнес я — Серые огромные уроды в плащах с капюшонами. Те, о ком никто никогда не слышал. О огромных ушлепках с тяжелым вооружением. Тех, кто запросто казнит целый отряд мутов… И вот мнится мне, что просторы солнечного Мутатерра не особо рады этим вдруг явившимся серым великанам…

* * *

Я дремал почти два часа, прежде чем зевающий Хорхе мягко ткнул меня в плечо длинной палкой — я спрятался на втором этаже детского садика, рядом с нехилой дырой в стене. Хорхе залег за битое каменное крошево, заняв позицию поближе к броневику. Рэк залег у продолжающей заряжаться танкетки, а Ссака валялась в десятке шагов от меня, развалившись на демонстрационном стенде с надписью «Вымершие твари». Швырнув в нее пластиковым початком кукурузы, снабженным изображением креста, я приподнялся и глянул в украшенный великанским многоногим членом парк. Рядом с откромсанным куском плоти стоял невысокий широкоплечий мужик. Первое что бросалось в глаза, так это его сверкающая на солнце лысина, а второе — он не был мутантом. Легкая синяя безрукавка, свободные коричневые штаны с вывернутыми карманами, на ногах длинные сапоги. Крупный нос, широченная челюсть… Потаращившись пару минут на гору мертвого мяса, мужик потер ласину ладонью, после чего стянул с себя сорочку и, удерживая ее в руке, медленно повернулся пару раз, показывая неплохо развитые мышцы торса и покрытую росписью татуировок спину. Покрутившись, он замер в ожидании, продолжая молчать. Поймав мой короткий взгляд, Ссака слезла со стенда, прислонилась плечом к стене и крикнула:

— Страшная ты какая-то, Маруна… Не успела накраситься и шерсть с сисек выщипать?

— И не говори — весело отозвался мужик, безошибочно наводясь взглядом на здание садика — Да и годы берут свое.

— Морщинки лучистые ползут от жопы к губам?

— Точно! Пахучие сука ложбинки… старость Мутатерра пахнет жопой, да?

— Ну смотря чья… я вот планирую провести старость на солнечном пляже — отозвалась наемница — Чтобы она пахла кокосом…

Мне его веселье показалось наигранным. Губы улыбаются, глаза вроде тоже, но от всей фигуры мужика прет какая-то безнадега. А еще от него пышет диким нервным напряжением…

— Где Маруна? — из голоса наемницы пропала легкость, сменившись холодной жесткостью.

— Сами ищем! — крикнул мужик — Без шуток… Вчера вечером она ушла со отрядом на ночную охоту, решив добыть яиц клювожопа… а три часа назад ее рация выплюнула в эфир пару криков и шум стрельбы. После этого тишина… Не явись вы с другой стороны, мы бы решили… но вы ведь из Дублина прибыли, верно?

Ссака глянула на меня.

— Верно — крикнул я — Мы из Дублина. Слушай, лысый…

— Бритый.

— Да посрать. Перед тобой дверной проем. Заходи. Поговорим.

— Может все же видели где Маруну? Ну… случайно…

— Нет.

— Давайте начистоту… Маруну — вы?

— Лезь в здание! — уже злее произнес я — Захоти мы тебя шлепнуть…

— Да посрать на меня! Но ладно — кивнул тот и, оглянувшись, пару раз поднял над головой скрещенные руки, подавая сигнал своим союзникам, после чего размашисто зашагал к зданию, демонстрируя смелость.

Дождавшись, когда он перешагнет порог, я перекатился и упал в дыру, рухнув сквозь нее на пол первого этажа. Кувыркнувшись, поднялся, сделал шаг и остановился в метре от поднявшего руки незнакомца.

— Я Лука.

— Лука — повторил я, изучая его лицо — Говори, Лука.

— Маруну — вы?

Я лениво качнул головой:

— Нет. Даже не видели. И поверь — мне нахрен не надо тебе врать, гоблин. Ты просто мусор Формоза…

— Да вы и не с той стороны пришли — повторил уже сказанное Лука и, с шумом выдохнув, медленно опустился на колени — Дерьмо! Лучше бы вы… лучше бы похитили и потребовали выкуп… А я бы заплатил… Может все же вы?

— Нет.

— Тогда мне надо идти — Лука подскочил, но подошедший сзади Рэк надавил ему на плечо, усаживая обратно на землю. Изумленно моргнувший Лука попробовал подняться, но мускулистая лапа орка осталась неподвижной, не позволив удерживаемому подняться.

Временно успокоившись, посланец взглянул на меня, безошибочно опознав главного:

— Мне надо идти. Если она жива — есть шанс ее спасти.

— Только ее? — хмыкнул я — Она ведь вроде с отрядом ушла…

— Да знаю, что звучу как последняя эгоистичная сука… но Маруна — моя жена. И она беременна.

Удивленно моргнув, я присел перед Лукой и переспросил:

— Маруна беременна?

— Да.

— Беременный мутант Мутатерра? Ребенок здесь? В этом дерьме? Спятили нахрен.

— Она не мут, а люд! И че ты мне это предъявляешь, хрен городской? — захрипел в ответ Лука и сделал еще одну безуспешную попытку подняться — Я тут что ли главный гинеколог Мутатерра?! Откуда мне знать какого хера она забеременела?! Столько страху и радости разом… дерьмо! И ведь это уже третий случай!

— Третья женщина забеременела или…

— Ну не мужик же!

— Дебил! Я спрашиваю — Маруна твоя третий раз забеременела или…

— Нет. Три разные женщины.

— Все как Маруна? Без этих опухолей от ядомута?

— Куда там! Маруна чиста. А остальные… одна полный мут, другая недомут.

— Недомут — это как?

— Ну если меньше тридцати процентов тела искорежено — ты недомут, поздравляю. Люд, мут, недомут. У нас так.

— А почему не недолюд вместо недомута?

— Мы не расисты. И людей за эталон не считаем.

— Ясно… Три часа прошло как твоя Маруна пропала?

— Да.

— И какого хера ты отпустил ее охотиться? Беременную жену погнал в руины, а сам дома остался хер и лысину полировать?

— Сука! — он дернулся ко мне, но Рэк коротко ударил его сзади в шею и, подавившись возгласом, Лука сдавленно застонал, с яростью глянул на нависшего над ним орка — Убью!

— Попробуй — ощерился в ответ Рэк.

— Почему отправил ее, а не пошел сам? — повторил я ровным голосом.

— Да потому что я сам был на ночной охоте! Но охотился не на… на другую дичь, в общем.

— Конкретней!

— Не на клювожопов! И яйца их не собирал! И жену я сука никуда не отпускал! Но она долбанная Маруна и все всегда решает сама! Понял теперь?! Я женат не на бабе, а на сраном пружинном волчке! Дерьмо!

— Я не понял! На кого ты охотился?

— Да на таких как ты! На долбанных сборщиков, охотников и разведчиков из сраного Дублина! Если не обрубать ваши ублюдские осторожные щупальца, что потихоньку тянутся дальше от окраин — вы и сюда дорожку протопчете! Вот и бродим мы ночами! Своих прикрываем, чужих убиваем! Хотя… иногда и договариваемся! Думаешь у нас нет нормальных знакомых в Дублине?

— Как раз этого я не думаю — усмехнулся я — Понятно, что у вас там полно корешей и вы давно-о-о наладили взаимовыгодную мастурбацию…

— И нет никого не убили мы этой ночью, если ты мне решил за кровь предъяву кинуть! Почти вышли на одну потрепанную багги, что крутилась вокруг музея Технократии, но тут со стороны лагеря появились вспышки, потом стрельба… и мы рванули обратно! Вышли на связь, выяснили, что у нас потерь нет, хотя несколько групп сборщиков и выполняющих задания еще не вернулись. Сделали на всякий случай крюк, вернулись домой… и тут Маруна подала голос из рации. Крикнула пару раз и… все на этом… Слушай… если ты убил ее… ты скажи… не бойся…

— Не бойся… — рассмеялся я, поднимаясь — Ну да… Хватит повторяться. Я тебе пару раз уже ответил, что не видел твою жену. Спроси еще раз — и отрежу тебе кончик языка.

Заглянув мне в глаза, Лука медленно кивнул:

— Вот теперь точно поверил. Отпустите, парни. Прошу. Я бы не пришел сюда, не подумай я, что вы непричастны…

— Сам же сказал, что мы с другой стороны прибыли.

— А вдруг у вас пара отрядов?

— Хорошо — с одобрением кивнул я — Тыква у тебя тупая и дырявая, но что-то в ней все же булькает…

— Отпустите меня. Я должен…

— Какой месяц беременности?

— Ты охерел вопросы задавать?! Я тебе говорю, что…

— Отвечай! — рявкнул Рэк, встряхнув Луку как мелкого зверька — Отвечай, сука тупая! Быстро ответишь — быстро все кончится!

— Пятый месяц у нее!

— Когда появились беременности?

— Полгода назад первая!

— То есть еще не рожали?

— Нет. У одной выкидыш.

Сделав шаг, я оказался у него за спиной и, обходя Рэка, поинтересовался:

— Ты получил призыв о помощи три часа назад. Там твоя беременная жена. Почему ты не рванул туда сразу же? Решил, что она пузом там всех раскидает?

— Сука! Пошел ты! Жопу я твою рвал!

— Отвечай!

— Да потому что не я лидер лагеря! А она! И когда она пропадает — власть в руки берет кучка вечно испуганных старперов! А у них только и есть что бесконечные голосования и любимая присказка «Главное не торопиться!».

— И что?

— А то, что нет мне смысла в глубины Мутатерра соваться одному! Там такое дерьмо водится, что одиночку сожрет за секунду! И это еще не самое хреновое! Если Маруна еще жива, если она затаилась — а она у меня девочка умная, бывалая… есть шанс! И я его просрать не хочу! Мне нужна техника, нужны бойцы — но взять я их не могу! Сучьи старперы чавкают беззубыми ртами, заседают кружком, чешут седые жопы, и все приговаривают «Главное не торопиться!». Вот почему я все еще здесь, а не рядом с женой! И ведь бойцы тоже боятся против главных идти! Маруна их подмяла… а они вон как воспряли суки! Двоих я уговорил, еще двоих подкупил, но этого мало!

Обойдя крикуна, я схватил его ухо, выкрутил, заставляя задрать лицо. Заглянул ему в залитые слезами злости глаза и, выждав пару секунд, кивнул, отпуская ухо:

— Ладно. Двинули.

— К-куда? — моргнул тот.

— За твоей женой — буднично отозвался я.

— Зачем вам это?

— А просто так.

— Бесплатного не бывает.

— Это верно.

— И че почем? Нет, серьезно, у меня ничего особо и…

— Эй… — удивился я — Ты реально торгуешься, муженек безутешный? Может сначала найдешь жену, а потом уже будешь интересоваться ценой? Да даже если твоя жопа на кону…

— Да в жопу мою жопу! Спасибо! Даже если это сучья подстава — все равно спасибо! Двинули!

— Подставлять тебя… — рассмеявшись, я покрутил головой, разминая затекшую шею — Тебе повторить?

— Да понял я — выдохнул отпущенный Рэком мужик — Я мусор Формоза. Реально? Вот так просто? Погнали?

— Погнали — кивнул я — У твоих уговоренных и подкупленных помощников техника есть?

— Есть! Два эба.

— А?

— Два электробайка. А я пока без колес.

— Поедешь со мной — произнес я, направляясь к дверному проему — Ответишь на мои вопросы…

Догнавшая меня наемница, не скрывая изумления, пробормотала:

— Беременные мутанты? Вы охерели?! Если в них вкалывали какой-то там ядомут, то как это скажется на…

— Как они вообще забеременели? — задал я встречный вопрос — Как система могла допустить подобное? Тут какой-то охеренный сбой… и вопрос в том насколько он локален… или глобален…

* * *

Получив несколько уколов от особой красной здоровенной аптечки, Рэк отлепил ее от пуза, заменил стандартной, убрал лишнее в рюкзак и, с чавканьем сожрав пару просроченных белковых батончиков Бунк-Вит Дабл сука Рэд Форс, запил это дело теплой водой, после чего разлегся поверх забивших салон трофеев и уставился в заднее обзорное бронестекло, неспешно прихлебывая сурверский энергетик Сурвер Сварт Тенасити. Я херею с этих названий… такое впечатление, что долбанным сурверам настолько скучно сидеть в бункерах, что они тратят все свободное время на придумывания тупых длинных названий, используя для этого все известные им мертвые языки.

Машину вел я, а рядом сидел не замолкающий Лука, что был только рад моим вопросам и давал на них обстоятельные вопросы, изредка делая мелкие глотки сдобренного чуток самогоном кофе из банки.

Кофе мать их… Кафе Вигор Этерно Супервивьенте Экстра…

Взглянуть бы в мне в глаза придумавшего это название укурка…

Дорогу указывал Лука, иногда чередуясь в этом с едущим перед танкеткой эбом — как я понял из их частых переговоров по допотопному передатчику, впереди конвоя бесшумно катил Донс-Данс, старый друг Луки. В целом мне было посрать, но из их разговора было ясно что они неплохо притертые напарники, понимающие друг друга с полуслова. Вряд ли такого пришлось долго уговаривать поучаствовать в спасательной операции… и можно быть уверенным, что благодаря этой парочке немало гоблинов Дублина не вернулось домой…

Эб Донс-Данса с пассажиром за спиной, снафф Хорхе и Ссаки, что тащил в клетке еще один электробайк и двух вооруженных винтовками гоблинов в покореженных немалым количеством попаданий и небрежно залатанных кирасах. Залить пулевые пробоины расплавленным на костре пластиком из консервной банки? Нахера?! На тот случай если стрелять станут пулями из говна? Или чтобы не морозить пузо ночным сквозняком?

Замыкал конвой броневик со мной, Рэком и Лукой.

Построение так себе, прем чересчур плотной группой, но прем по свежим следам и поэтому я смирился со слишком большой скоростью. Но если впереди идущий эб вдруг завалится… сначала его даванет танкетка, а затем по нему проеду я. Тормозить не стану в надежде, что Донс-Данс соскребет зубами засохшую грязь с днища….

Но пока что все было спокойно и можно было спокойно поговорить, изредка обрывая Луку, когда его опять начинало тянуть на слезливость и нервные переживания. И с первых его слов я начал многое понимать.

Мутатерр почти весь в сумраке — во всяком случае изведанная его часть. Те алые полусферы, что находятся на условно обжитых территориях вокруг лагеря Ромашки и соседствующего с ним Моно давно уничтожены и никто не спешит восстановить их. Системе глубоко посрать на то, чем там занимаются в мертвых руинах ею же созданные мутанты.

Но задания все же выдаются — для этого надо навестить старую доску объявлений, что расположена у стены бывшего административного здания.

Доска представляет собой бронированный нехилый такой сенсорный экран и выглядит как стилизованное под кирпичную стену пространство, улепленное сотнями липких листочков с мелким текстом задания. Да листочков море и стоит выбрать один, как тут же на его месте возникает новый. Вот только девяносто девять процентов таких заданий тупо невыполнимы. Но иногда появляются и куда более внятные или даже легкие поручения. Такие задания особо ценны и к их выполнению относятся с трепетностью — всегда можно выбрать один их трех вариантов награды и мутанты, само собой, выбирают наиболее важное. Лекарства, оружие, боеприпасы… а если выпадает удача, то в качестве награды предлагают подарочную отсрочку в виде пластиковой перфорированной карты с номером. Если цифра 1 — карта считается за одну отсрочку. Если цифра 2 — две отсрочки. Максимальное число, как говорят здешние легенды — 11. Но это лишь догадки. А ведь карта отсрочки — это еще и ключ от взрывных сундуков, что раскиданы по Мутатерру. Попробуешь силой вскрыть такой ящик — и взрывом разметает не только содержимое тайника, но и самого взломщика. В сундуках всегда что-то ценное, но на каждом из стальных контейнеров тоже есть цифры — от единицы до одиннадцати. Отсюда, кстати, и догадка, что максимальная цифра 11.

Одиннадцать? Почему именно одиннадцать?

А хер его знает. Но цифра 11 начертана красным и обведена золотым кругом. Там что-то шикарное… наверное… карта с максимальной цифрой, что доставалась здешним счастливчикам это 5. Все потому, что нельзя выполнить одно задание и сразу получить столь большую цифру. За выполнение одного из заданий ты можешь — только можешь, но не факт — получить как вариант награды карту с цифрой от 1 до 3.

И это неплохо!

Очень неплохо!

Даже во взрывной «единице» всегда немало полезного — от пятнадцати кило качественной жратвы, к примеру! Или запас бинтов и мазей. А может несколько коробок с патронами!

Двойка — там примерно то же самое, но всего в два раза больше, плюс встречается оружие.

Тройка — вау-вау-вау! Там всегда крутой микс! Патроны, что-то из оружия, лекарства, пара бутылочек бухла, витаминные порошки, продовольствие… это круто!

Что? Можно ли взять и пихнуть в сундук с цифрой «5» сразу две карточки? К примеру, с цифрой «2» и «3», ведь их сучья сумма…

Нет нельзя. Пробовали. Взрыва нет, но сундук просто сожрал все карты и на этом веселье кончилось. Впустую просрали две карты — а могли ведь спасти от ядомута пару рыл.

Да… это всегда охрененно тяжелая гребаная дилемма!

Что сделать с доставшимся тебе пронумерованным перфорированным куском пластика?

Воспользоваться подробной картой с прочерченными разноцветными маршрутами, безопасно добраться до подходящего сундука и обогатиться? Лекарства общине всегда нужны. И ведь все зачтется тебе в репутацию — здешние ценят, когда ты делишься. Особенно болеутоляющими… Так что добыча с сундука — всегда радость.

Или же… дойти до лагеря Моно, выбрать наугад или осознанно бедолагу с вшитой непонятно куда капсулой ядомута, дождаться его в руинах и отдать ключ-карту ему? Или просто сделать закладку в консервную банку и подбросить к забору Монолита… Это ведь святая отсрочка…

Вот сука и думай, как поступить — обогатиться самому и чуток поделиться с другими из лагеря… или же спасти человека от превращения к кусок булькающего раздутого дерьма. Вот только хрен его знает, что это за человек и как он себя покажет в будущем. Они ведь все жалобные и слезливые пока там у стального куба. А как только получают все девять отсрочек…

Вот одно непонятно — а какого хера цифра «11»?

И ведь такой сундук всего один и находится там, куда еще хрен залезешь! О его местонахождении — золотой круг с двумя единицами — рассказал давно погибший легендарный охотник Брунор Бочка. И на карте их драгоценной то место хоть и указано, но отмечено ореолом вопросительных знаков — ведь кроме Брунора тот якобы здоровенный мать его сундук не видел никто. И да — Брунор Бочка погиб как раз потому, что тот сундук с золотым кругом свел его с ума. Он жизнь положил, чтобы выполнить череду заданий без единого провала, днюя и ночуя у доски заданий и выбирая лишь посильные и таким образом выбил себе карту-ключ «11». Собрал группу из пятерых крутых охотников и с ним ушел в дальний Мутатерр — как раз туда, куда мы сейчас движемся, но мы считай уже прибыли к местам охоты и сбора, а вот Брунор с охотниками ушел дальше. С тех пор их больше не видели. Вот ведь легенда, да, Оди?

— Ага — кивнул я сидящему рядом Луке и повернулся чуть в кресле — Эй! Рэк!

— А?

— Готовь жопу к заданиям.

— Вот дерьмо… опять горбатиться?!

— Ага — оскалился я — Опять… только надо найти подставных упырков, чтобы нам самим рожи и нейрочипы перед сканерами не светить. Найдешь мне два куска податливого мяса.

— Ага.

— Ссака! Слышала?

— Так точно. Найду три куска послушного мяса. Я так поняла они наша ширма? Задания получаем мы, награду получают они и тут же с горячими слезами благодарности отдают ее нам?

— Да.

— А взамен мы бросим жалкие крохи и оставим их жить?

— Да.

— Люблю я быть щедрой и доброй… поняла, лид. Сделаем. А эти цифры на твоей…

— Уймись.

— Поняла.

— Продолжай — глянул я на Луку — Расскажи про ваши самоубийственные рейды на Дублин.

— А что насчет…

— Про рейды, Лука — повторил я и мой потяжелевший голос заставил гоблина принять верное решение и заговорить по нужной мне теме.

— А что рейды? Дерьмо это! Выбора нет!

— Почему?

— Системе на нас посрать. Но как только нас становится в Мутатерре слишком много… то к каждому лагерю прилетает малый беспилотник и механическим голосом объявляет дату рейда. И называет количество бойцов, которое должен предоставить каждый из разбросанных лагерей. И это леденящее приветствие…

— Какое?

— Каждый раз долбанный беспилотник говорит одно и то же. И каждый раз начинает со слов, которые мы знаем наизусть. Если сами не слышали — то старые муты нам раз по триста повторили. Вот эти слова: «Процентное соотношение мутагенного Азиридина-3М достигло порога. Территориальный ПЦР положителен. Превышены нормы деструктивного мутагенеза. Критическая масса достигнута. Необходим сброс». А затем уже начинаются сухие приказы… и все кончается тем самым самоубийственным рейдом.

— Звучит как бред.

— Бред или нет… для немалого числа из наших это смертный приговор.

— А если не выполнить приказ?

— Такое бывало… к каждому не подчинившемуся лагерю прибывают беспилотники и сравнивают его с землей.

— То есть всегда подчиняетесь?

— Теперь да… при мне — всегда. Да и до меня всегда.

— И кто идет в атаку?

— Безнадежные муты — вздохнул Лука — Да… мы отправляем на смерть самых изуродованных, самых ленивых и самых конфликтных. Решается все жребием. Если кто-то против — связываем и в яму. Так и так он перед началом рейда получит от системы укол… и будет ждать только боя. Уйдет страх, боль… уйдет вообще все кроме жажды боя. Берсерки…

— Что за укол?

— Не знаю… но после того, как уколют их сначала бьет и корежит около часа. Потом затихают… и чуток подрастают, кожа сереет. А когда они приходят в себя, то… это просто живые машины смерти! Кирпичи крошат пальцами… трубы гнут… бегут так быстро, что их тела аж лопаются, но им плевать…

— Серые?

— Кто?

— Ты сказал, что они сереют.

— Ну да! Кожа сереет. Но не так чтобы сильно — просто оттенок такой… свинцовый что ли…

— Хм… серые великаны… серые муты-смертники… ты больше мне ничего не хочешь рассказать, Лука?

— Мы почти на месте.

— Но пока еще нет…

— Да не знаю я! Если ты про тех огромных хреносов — да я их видел! Но я понятия не имею кто они! И никто из наших!

Из передатчика послышался голос Донс-Данса:

— Подтверждаю слово кореша. Эти серые ублюдки непонятно откуда взялись. Не было их раньше! А теперь они подчиняют наших и уводят из лагерей!

В эфир вклинилась Ссака:

— А то, что ваши после последнего системного укола сереют — это типа совпадение? А то, что подрастают в размерах?

— Да думали мы об этом! — почти раздраженно рявкнул Лука и, тут же опомнившись, шумно выдохнул — Думали мы… но еще не одного не убили, чтобы содрать капюшон и заглянуть под него. Все что мы видели — огромных серых ушлепков крысоловов!

— Крысоловов?

— Ну… а как еще их назвать, если они наших музыкой подманивают и зачаровывают?

Я едва не поперхнулся глотком воды из фляги.

— Че?

— Да была ведь вроде такая кровавая история в прошлом! Нет? Там, где чуваку из дезинсекции за очистку нижних этажей жилой башни не заплатили. И тогда чувак увел туда вниз детей тех родителей, кто отказался платить. Заманил их музыкой, сладостями и…

— Че за херню ты несешь?

— Что мне рассказывали — то и пересказываю! Он заманил все потомство жадных жителей Небесной Башни 69 и…

— Да срать я хотел! Нет тех башен больше!

— Весь мир сгинул и отравлен — согласно кивнул Лука — Горе…

— Серые великаны. И… музыка?

— Без шуток! Они врубают какую-то музыку… и начинается сучья магия.

Я скривился:

— Не произноси этого дерьмового слова.

— Магия?

— Ты тупой?

— Но как не произносить, если по-другому не объяснить?! Повторюсь — врубается сучья музыка, которую и музыкой то не назвать. Пикает там что-то, завывает, сменяется шипящим шумом, потом немного ритма… и все это дерьмо начинает происходить внезапно! Вышла к примеру двойка или тройка сборщиков по окрестностям пошариться или пару мелких заданий выполнить и тут из какой-нибудь здания начинают идти эти вот ритмичные завывания.

— Дальше?

— Дальше… сейчас наши сразу убегают — кто в состоянии таскать свою жопу с такой скоростью. Остальные бредут прочь так быстро как могут. Иногда получается спастись всем. Но иногда кто-нибудь вдруг замирает на полушаге… потом разворачивается и идет на звуки долбанной музыки. И все — считай он стал рэттсом!

— Рэттсом?

— Надо же было их как-то назвать…

— Они атакуют ваши лагеря?

— Нет…

— Ты же говорил, что они уводят ваших из лагерей…

— Так и есть! Но сами лагеря они не атакуют. Просто стараются подойти поближе. В Ромашке тоже была одна такая попытка — отряд рэттсов засел на одном из необитаемых этажей рядом с основной лестничной тропой. И успели заманить шестерых сборщиков, а тех, кто не поддался чарам, убили. Итого семнадцать погибших.

— Примерно один из трех — задумчиво произнес я — Только муты?

— Что?

— Только муты реагируют на эту музыку?

— Муты и недомуты. Людам посрать. Как не крути все упирается в ядомут.

— Или в тот укол, что получили все заработавшие девять отсрочек люды — возразил голос Дэнса — Тоже фактор, Лука! Нельзя игнорировать! Эх нам бы сюда ученую….

— Что делают отряды рэттсов?

— Продолжают заманивать наших!

— И все?

— Ну… — помедлив, Лука развел руками — Да хер его знает. Я честно скажу…

— Ты уж напряги жопу — кивнул я.

— Мы за ними не ходим! Пара стычек была, погибло несколько наших и рэттсов, а получивший в спину пару очередей серый касадор просто ушел…

— Касадорами вы обозвали серых огромных ушлепков…

— Они охотятся на нас… как на крыс.

— Но лагеря не трогают — на этот раз голос подал Хорхе — Я… я бы тоже не стал трогать рожающий молодых курочек курятник, сеньор.

— Да — согласился я — Получается, что возникшие ниоткуда касадоры бродят по Мутатерру, держась поближе к мутантским лагерям и пополняют свои отряды свежим мясом. Но тогда какого хера они проводят демонстративные массовые казни собственных бойцов?

— Массовые казни? — Лука дернулся — Как это?! Нахрена?

— Как думаешь… кто напал на отряд Маруны? Касадор?

— Не знаю… там было много стрельбы и много криков…

— Ну… — глянув на начавший замедляться снафф Ссаки, я проворчал — Похоже скоро узнаем… Эй, Лука… пока горе не обрушилось на тебя…

— Не говори так! Она жива!

— Бахни навскидку — что еще помнишь о серых отрядах?

— Моя Маруна…

— Что помнишь?!

— Рэттсы иногда возвращаются! Ну не прям возвращаются, но их иногда видят рядом с лагерем и обжитыми зданиями! Крутятся… если окликнуть — убегают чаще всего.

— Одиночки?

— Когда как. Но максимум их двое или трое вместе. Иногда вооружены… Не атакуют, не лезут общаться, держатся на расстоянии, чуть что — наставляют стволы или копья.

— Ясно… что еще?

— Да вроде все…

— Что еще?!

— Ну… с недавних пор мы начали слышать далекие взрывы из глубин Мутатерра! Разок ночью видели зарево — километрах в сорока дальше вглубь. Может еще дальше… Но связано это с рэттсами или нет — не знаю!

— И разведку не посылали?

— Так далеко?! Да нахрена? Кто бы там не воевал — пусть воюют! Нам бы собственные задницы подольше сохранить и держаться подальше от всего вооруженного.

— Как круто…

— Круто? Да посрать! Я трезво смотрю на сучью реальность! С одной стороны нас поджимает гребаный Дублин, что с каждым днем становится все наглее и жаднее! С остальных трех сторон — чертовы мутировавшие твари, что не прочь нас сожрать и вечно расширяют свои территории. С рампсом уже встречались? А со стаей голодных кропосов сталкиваться приходилось? А проваливаться в подземную нору ктарануса? Нет? Вот и не надо мне тут про крутизну! Вам похрен — пришли и ушли. А нам здесь жить! И тут еще появляются вдруг ниоткуда касадоры, что уманивают из лагерей мирных мутов! Делают засады прямо под нами! И даже если мы их прогоним раз и навсегда, то ублюдочные системные беспилотники никуда не денутся! — Лука брызнул слюной, врезал ладонями себе по коленям — Они придут и погонят мутов на убой! А мы просто будем за этим пассивно наблюдать! Так сука пассивно, что даже сучий лишайник нам позавидует! И как только вроде все затихнет, как только я соберусь пройтись по границам нашей территории, что прогнать наглых упырей из Дублина, с моей беременной женой хрен пойми что случается на охоте! И как только я прилетаю в обосранную Ромашку и начинаю орать о спасательной операции, наши старперы, что крепко держат власть морщинистыми булками и беззубыми ртами, вдруг мне говорят успокаивающе — не будем торопиться… Да пошли вы нахрен!

— Уймись, Лука — предостерегающе рявкнул в передатчике голос Донс-Данса — Тут не все свои.

— Да посрать мне, Донс! Пусть докладывают кому хотят! Взять бы сука да сместить нахрен этих уродов…

— Так смести — широко улыбнулся я — Предложи им уйти… в почетную отставку.

— Как? — прохрипел чуть пришедший в себя после приступа бешенства Лука — Как предложить?

— Вежливо и добродушно скажи им: у вас час чтобы свалить, гниды — пожал я плечами — Они поймут и радостно отчалят.

— Да если бы!

— Отчалят — кивнул я — Ты уж поверь… Тут главное вложить побольше доброты в картечный патрон…

— Вижу! — взлетевший до крика голос Донса стеганул нас по нервам — Мать вашу…

Идущий впереди эб сместился в сторону и резко затормозил на гребне холма из битого кирпича и серой почвы. Танкетка ушла в другую сторону, давая нам пространство для прохода, и тоже остановилась, притершись к стене четырехэтажной дырявой постройки.

— Что там, Донс? — Лука остался сидеть и медленно наклонялся вперед пока не уперлся лбом в широкую приборную панель с дырами на месте давно вырванных экранов — Что там… скажи…

— Кровь… мясо… бойня… с-сука! И кропосы! Стая кропосов слева! Утягивает тела!

Следом тут же послышались выстрелы, к небу взвился тонкий скулящий вой.

— Природа всегда голодна — пробормотал я, хватая дробовик и дергая рычаг открытия двери.

Первым наружу вывалился Рэк и через секунду его выстрелы влились в перестрелку. Отшвырнув запоздало очнувшегося Луку, я шагнул из броневика и первое что сделал, так это прострелил темную башку невнятных очертаний, что пялилась на нас из перекошенного окна третьего этажа здания. Плеснув зеленой кровью, невнятная хрень нырнула вниз и упала к моим ногам, угодив башкой прямо под ботинок. С хрустом раздавив череп, я глянул на кожистые здоровенные крылья существа и шагнул в сторону, уходя от пикирующего удара такой же твари, чьи когтистые лапы схватили лишь воздух.

— Берегись! Виверы!

Выстрелом картечи разметав летуна, я крутнулся, убедился, что из окон пока больше ничего не валится и, глянув на занимающих позиции бойцов, навел оружие на продолжающих сидеть в клетке над танкеткой гоблинов.

— Нужно особое приглашение, ушлепки?

— Н-нет! Но виверы…

Я выстрелил и картечь, отзвенев по металлу прутьев и щитков самопальной брони, зацепила самого жирного и трусливого, заставив его оживиться и рвануть на себя дверь клетки. Через полминуты они уже залегли у гребня и присоединились к стрельбе. Не обращая больше внимания на яростное рычание и скулеж, что доносились из-за холма, я шагнул внутрь здания, тут же свернул на знакомые очертания и запрыгал по широким пластиковым ступеням, что вели на верхние этажи. Вместо лестничной площадки обнаружился провал, но я даже не замедлился, прыгнув, уцепившись за свисающие пластиковые лохмотья, похожие на измочаленную сеть, вытащил себя на шатающиеся стонущие ступени и побежал дальше по качающимся ступеням. Второй этаж… третий… из пустого проема на меня выскакивает крупная седая вивера, волоча за собой изодранные крылья. Ударом ботинка превратив вбив тварь в стену, выстрелом дробовика я убил еще оду виверу, что накрывала собой сложенной из тряпок и веток гнездо. Продолговатый кожистые яйца с желтоватым окрасом лопнули вместе с тварью, и красноватая слизь смешалась с зеленой кровью. А я уже бежал дальше по коридору, нацелившись на еще одну лестницу из пяти ступеней, что упиралась в приоткрытую дверь. Сквозь щель в коридор вползли толстые плети растений, продолжая свою работу по медленному, но неотвратимому уничтожению здания.

Услышав писк и шорох за дверью слева, выбил ее плечом, глянул внутрь и тут же отшатнулся, пропуская в коридор бросившуюся виверу. Пролетев коридор, она ударилась о стену, ловко извернулась, взмахнула крыльям и… приклад дробовика раздробил ее угловатую грудь, переломав хрустнувшие ребра. Обмякшая вивера рухнула на пол, пытаясь доползти до моих ног. Отступив, я глянул внутрь комнаты, сорвал с разгрузки звякнувшие кольцами две зажигательные гранаты и, зашвырнув их в небольшую комнату с парой выбитых окон, побежал дальше. За моей спиной тихо взорвались зажигалки и тихий писк тут же сменился яростным криком пары десятков глоток. Не знаю сколько там было тесно расположенных гнезд, но я увидел не меньше шести — и это только в одном углу комнаты.

Пнув дверь, я отлетел назад, когда створка отпружинила и не поддалась. Ухватившись пальцами за край металлической створки, я потянул на себя, сгибая преграду. Как только места стало достаточно, я сунулся в щель, ударом локтя отбил хищно потянувшуюся ко мне колючую лиану — острые шипы оставили белые борозды на пластике налокотника — и оказался наконец на небольшой крыше, что некогда была увенчана остроугольным стеклянным потолком по центру, что сейчас провалился почти полностью. Осталась лишь часть металлических ребер, на которых висела примотанная проволокой грудина с ребрами. А где остальное? Выглядит все так, будто тут кормили вкусняшками местную живность…

Но это все пролетело шелестящей привычной мысленной ухмылкой, в то время как я уже занял позицию на углу крыши, уложив дробовик под руку и взявшись за винтовку. Что у нас тут?

Холм из битого красного и желтого кирпича оказался частью кольцевого вала. Похоже, там некогда стоял дом, но внутренний мощный взрыв расшвырял его по округе, оставив пустоту в центре, выстланную нанесенной ветрами землей. И вроде как тут росло немало деревьев и кустарника, но сейчас осталась лишь изрытая земля, переломанные ветки и бревна.

Стоило мне увидеть знакомо сломанные и вдавленные в землю древесные стволы, как уже стало кое-что ясно. Тут поработала тяжелая боевая техника. Шагоходы. А вон те следы от тяжелых экзоскелетов или же они просто были нагружены сверх меры.

Мягко поведя стволом, я вжал спусковой крючок и с хриплым рыком мчащийся в атаку кропос упал с пробитой холкой. Прицел чуть в сторону… выстрел… мимо… выстрел… метнувшийся в сторону зверь упал и забился, пытаясь дотянуться оскаленной пастью до простреленного позвоночника. Перекатившись, я позволил спикировавшей вивере схватить пастью пустоту, вместо моей шеи и удариться пузом по крыше. Перекатившись обратно, ударил локтям, придавил своим весом, ощутив, как с хрустом поддаются ломающиеся кости. Сбросив тварь вниз, трижды выстрелил, заставив невнятную хрень с щупальцами вместо рук, но в целом похожую на огромного гоблина, отступить на пару шагов от орудующего тесаком Рэка. Получить три выстрела в центр кожистой груди и выжить… охренеть… Я начинаю понимать слова Луки… чтобы выдерживать такую конкуренцию здешние муты должны обладать настоящим арсеналом — регулярно пополняемым к тому же.

Перезарядившись, вбил две экспансивные пули в мотающего раздутой башкой крепыша с щупальцами и это наконец убедило его прилечь и отдохнуть на мокрых от крови камнях. Еще три выстрелы накрыли двоих из кружащей вокруг схватки стаи кропосов зерноедов. Остальные, будто получив некий приказ, бросились врассыпную. Глянув куда бежит самая быстрая и грациозная тварь, ведя за ней прицелом, я выстрелил и… пуля ударила в костистый щиток на спине крупного кропоса, что ударил более мелкую особь, буквально отшвырнув ее в сторону, спасая от моей пули. Зверь рыкнул, задрав голову глянул на меня и… они рванули прочь. Я успел выстрелить дважды, но пули ушли мимо. Усмехнувшись, я медленно кивнул, глядя на чернеющие щели в бетонных завалах, куда утекли проворные звери.

Ладно… ладно…

Ответом мне был долгий хриплый вой, что донесся уже с солидного расстояния. Услышав его оставшиеся звери попытались выйти из схватки, но этого им не удалось — озверелые гоблины добивали воющих тварей тесаками, прикладами, пригвождали копьями, стреляли в упор. И лишь один особо хитрожопый упырок… Встав, я глянул вверх, убедился, что небо чисто и, неспешно перезарядившись, дважды выстрелил. Первый выстрел выдрал кусок из бока затаившегося у стены кропоса, что почти слился с местностью. Второй выстрел выбил фонтанчик пыли у него перед мордой и показал куда бежать не стоит. Метнувшись в другую сторону, тварь помчалась вдоль стены и… столкнулась с вставшим ем навстречу блеющим от перепуга жирным гоблином, что недавно так не хотел покидать безопасную клетку. Прыгнувший кропос дернул башкой и побежал дальше, а закрутившийся гоблин, зажимая залитое кровью горло, рухнул на битые камни и заколотил пятками, оглашая окрестности булькающим визгом.

Последний выстрел я сделал в чернеющую пробоину в стене соседнего здания. Мне почудилось там даже не движение… а вроде как… какое-то присутствие. Пуля ушла точно в цель, но реакции не последовало, и я, подхватив дробовик и закинув винтовку за спину, прыгнул с крыши. Пролетев пару метров, приземлился на окутанные дымом и покрытые белым пометом толстые лианы. Шагнув за край «балкона», полетел дальше и финишировал на тяжко вздымающихся ребрах старого матерого кропоса.

— Реберный сегодня какой-то день — буркнул я, сходя с затихшей туши — Ссака! Рэк! Доклад! Хорхе! Какого хера ты там делаешь?

— Застряла — пожаловался бывший консильери, аккуратно тяня за торчащую из его ладони черную костистую иглу — Длинная сука… с зацепами… ушла неглубоко, но…

— Точно неглубоко? — участливо спросил я.

— Да точно, сеньор, но… МЕРДЕ!

Критически изучив шипастую иглу, я отбросил ее и целеустремленно зашагал к синему полуразрушенному зданию с большими арочными окнами. Часть стен обрушилась, но прочный каркас устоял и продолжал держать на себе остатки былой роскоши. Меня интересовала поросшая желтой травой кирпичная куча. Этакий почти аккуратный плотный газон, что поднимался до высоты второго этажа и упирался в пробитую во многих местах кирпичную стену. Местами на желтой траве имелись красные брызги и то, что вполне можно было опознать как отпечатки ладоней бредущего и то и дело припадающего к земле гоблина.

— Наши целы — проревел Рэк — А твари сдохли.

— Целы все кроме жирного труса — добавила догнавшая меня Ссака — Я сама хотела ему яйца отрезать, но ты успел раньше. Куда идем?

— Туда — указал я, уже шагая по склону и давя ботинками траву и кровавые пятна. Сделав еще несколько широких шагов, я остановился у неглубокой нише, прикрытой деревцами, заглянул внутрь, выпрямился и рявкнул — Эй! Лука! Тащи свою жопу сюда!

— Я ищу жену!

— Ты ищешь… а я нашел… Сюда давай!

— Бегу! Бегу!

Опустившаяся на колено Ссака осторожно взялась за плечо свернувшейся эмбрионом женщины, потянула на себя. Там тихо застонала и послушно перевернулась на спину. Бессильно мотнулась голова на шее, лицо уставилось вверх.

— Дерьмо — выдохнула Ссака, подаваясь вперед и прикладывая к губам беспамятной горлышко фляги — Это не звери… слишком… аккуратно…

— Да — кивнул я, глядя на лицо выжившей — Да… Эй! Лука!

— Я тут… тут!

— Какого цвета у твоей жены глаза?

— Что?!

— Какого цвета, сука, глаза у твоей жены!

— Синие! А что?!

— Да ничего — буркнул я, отступая и позволяя подбежавшему Луке упасть на колени рядом с женой.

— Маруна! О… о нет… о нет… твои глаза…

Зажав в ладонях безглазое лицо жены, Лука задрал голову и закричал, наполняя руины яростно гремящим эхом. Дернув досадливо головой, я двинулся вниз, цепко оглядывая место побоища.

— Осматриваем каждый камень! Изучаем каждый след! Я должен понять, что здесь произошло! Кто откуда пришел, сколько их примерно было, чем вооружены… Живо, гоблины! Живо!..

Отправить