Глава четвертая

— Ыв-ва-а-а! — просипел старый гоблин, глядя на бьющегося в моем стальном кулаке крупного серого плукса, пойманного за заднюю лапу.

Сверху-вниз посмотрев на трясущего у стены старика в перепачканной серой слизью майке, я поднял забрало и поинтересовался:

— Трактир «Веселый плукс» еще открыт?

— Ыв-ва-а-а…

— Эй!

С трудом вернув челюсть на место, старик сумел прошамкать:

— Если и закрыт… для вас откроют…

— Ясно.

— А вы кто? Я… я знаю! Вы они, да? Эльфы?!

— В жопу эльфов — буркнул я и потопал дальше по коридору, привычно скользя взглядом по стенам, где находились столь знакомые цветовые указания.

Мы двигались по магистральному коридору — тут два внедорожника поместится. Но даже если придется свернуть на пару темных узких тропок, я все равно навещу «Веселый плукс» перед тем, как пересечь Гиблый Мост и явиться в Дерьмотаун.

Хочу жареного мяса, компота и самогона. И сейчас меня не особо тревожит голубоглазый хозяин заведения, лидер Соплей и любитель красивых кукол-ампутанток. Я хочу жрать…

* * *

Он ушел!

Голубоглазый ушел. Или сдох.

Я понял это сразу, стоило мне увидеть, как и прежде почти непроницаемые хари охранников и персонала, открыто выражающие лишь одну эмоцию — железобетонную самоуверенность.

Ну почти…

Они по-прежнему выглядели как лежащий в величественной и грозной позе лев, который все с все такой же силой впечатлял до жопного зуда всех посетителей, удерживая их от опрометчивых поступков.

Их — убеждал.

А меня нет. Я сразу понял, что лев хоть и остался лежать на пригорке, но теперь это просто мясная кукла, лишенная своего титанового хребта.

Голубоглазый исчез. И знаменитая на всю Окраину бригада Соплей тут же обосралась. Просто еще никто из здешних не заметил этот вонючий влажный бугор на роскошных бригадных штанах… Но скоро глазастые гоблины заметят, обсудят, переварят и поймут.

И что?

А ничего.

В здешних условиях лишившаяся страшного вожака бригада Солнечное Пламя еще долго будет оставаться самым весомым игроком округи.

Но мне плевать.

Где этот упырь?

Мне не пришлось искать собеседника. Как только я, пусть уже без вставшей на зарядку у торгмата Гадюки, но вооруженный до зубов огнестрельным оружием, ввалился в Веселого Плукса, меня встретили масляными угодливыми улыбками. Само собой весть о том куда держит путь вызвавший всеобщую оторопь отряд чужаков уже разнеслась по коридорам. Здесь знали о моем появлении на Окраине. Успели вспомнить все связанные со мной страшилки, а заодно послали вперед замеченных мной ранее типа разведчиков, которые оценили нашу огневую мощь и глубоко впечатлились.

Гоблин Оди вернулся.

Сопли растеклись.

Но мне плевать.

Голубоглазый ушел.

Дерьмо…

Первая мысль, что полыхнула в моей усталой и чуть ли не изнутри обеззараженной системой голове — не связаны ли сука все эти факты?

Вдруг возникшие особо важные системные задания, угроза Франциску и исчезновение голубоглазого из стальной подземной крысиной ловушки…

Но сначала надо узнать — может он все же просто сдох? Перебрал с наркотой, сексом и бухлом, а когда пошел посрать, излишне напрягся и вена в башке лопнула… мирная тихая смерть…

За мой стол село еще трое — Каппа, Ссака и Хорхе. Последний опустил на стол перед собой два активированных планшета, что нонстопом передавали изображение нашей техники припаркованной в ближайшем магистральном коридоре, двойку оставленных в охране гоблинов и подранков, лежащих ровной линией по направлению к медблоку. Самыми тяжелыми уже занимаются, а освобожденных нами пленников система забрала сразу же, едва мы прошли обеззараживание и покинули шлюз. Гоблинов вернули в родной Клукс. Едва их поманила родная машинная мать, как они тут же обрадованно рванули прочь ни разу не обернувшись. Мне то посрать, а вот многие из моих бойцов огорчились такой черной неблагодарности. Хорхе даже чуток возбух было, но я ему пояснил — это перепуганное мясо уже щедро отплатило нам. Тем, что именно их выбрали атаковавшие нас во время прорыва заплесневелые зомбяки. Иначе забрали бы больше наших бойцов.

Хорхе мое пояснение принял и передал его другим. Но… он через пару минут и сам забыл о своих обидах на неблагодарных гоблинов — мы наткнулись на лежбище червей, привольно раскинувшихся на подогреваемым широком выступе прямо в магистральном коридоре. Яркий свет, снующая под потолком металлическая полусфера, вяло ворочающиеся на общей кровати изуродованные тела ампутантов, приглушенные стоны из сумрачного коридора, где двое работяг спешно долбят черве-девку, лениво зевающий приглядывающий гоблин на краешке выступа, что явно под такой сильно дозой «слез», что принимает проезжающую мимо технику как галлюцинацию. А тут еще скатившийся нам под колеса старый червь, решивший вдруг сдохнуть. У него не получилось и мы, откинув живой мясной мусор с дороги, проехали дальше.

Когда мы уселись за стол в Веселом Плуксе, заказывать ничего не пришлось. Прибежавшая стайка девушек мгновенно нагрузила стальной стол бутылками, кувшинами и тарелками с одуряюще пахнущим жареным мясом. Само собой здесь знают вкусы гоблина Оди.

Мясо, самогон и компот.

И десяток знакомых таблеток на небольшой тарелочке, что возникла у моей левой руки.

Отодвинув наркоту, я поманил пальцем ту, что уже раза четыре старательно задела меня за небритую щеку прикрытой лишь футболкой пышной сиськой, поинтересовался:

— Где он?

— Кто он, бвана? — проворковала девка, пододвигая ко мне поближе тарелку с горой мяса — Кушайте. Принесенных вами плуксов уже жарят и скоро подадут. Еще компота?

— Где он? — повторил я и по моему тону она поняла, что ей лучше ответить.

— У…

— Утек дерьмом?

— Ушел… мы… — пригнувшись, она оглянулась, глянула в глубину узкого длинного помещения, где сгрудились потерявшие свою важность охранники заведения — Мы не знаем, добрый бвана. Он просто… исчез.

— Его живые игрушки:

— Тоже исчезли. Все двое. Была и третья…

— Ну?

— Он ее не взял. И она покончила с собой. Жалко. Она была такой доброй. Умерла от передоза слез — своих и наркотных…

— Когда?

— Она умерла четыре дн…

— Насрать на нее! Когда ушел он?

— Шесть дней! Почти шесть дней назад, бвана. Не сердитесь, пожалуйста. Может вам лучше поговорить с нашими важными?

— В жопу ваших важных.

— Я передам…

— Что-нибудь предвещало?

Она поняла меня правильно и поспешно замотала головой:

— Нет! Все как всегда хорошо. Он… просто вдруг исчез. Никто не видел как он уходил, бвана.

— Долго будешь называть меня бваной?

— Это… это стало модно и почетно…

— Ну да. Ладно…

— Называть и дальше?

— Больше компота и мяса сюда. Этот же набор пусть оттащат в коридор, где стоит машина и отдадут моим гоблинам.

— Они тоже гоблины?

— А ты как думала?

— Э… э… эль…

— Ну да — усмехнулся я — Раз у тебя автомат и куча патронов, то ты уже не просто грязный гоблин, да?

— Хотите поговорим?

Рассмеявшись, я махнул рукой и понятливая девка испарилась, успев показать расстроенное выражение лица.

— Хваткая сука — пробормотал Каппа — Что делаем дальше, командир?

— Жрем от пуза, компота вволю, самогона по триста грамм на рыло. Затем медблок. И двигаем дальше.

— Куда?

— Тут все дороги ведут лишь в одно месте — ухмыльнулся я — Через Гиблый Мост в Дерьмотаун. Копула…

— Копула?

— Нимфа Копула — ощерился я, глядя на стальную стену, за которой находилось несколько коридоров, а затем начиналось широкое стальное ущелье у границы Дерьмотауна — И паучье потолочное царство. Той зоной правят две мудрые бабы, Каппа. Если они еще живы…

— Нимфа Копула жива и здорова, добрый господин Оди — склонилась в низком поклоне подошедшая девка в прозрачной коротенькой пластиковой накидке на почти голое тело, украшенное медленно мигающими огоньками в самых важных на ее взгляд местах — Она очень рада вашему возвращению и приглашает вас и ваших доблестных воинов на пиршество. Рыба и янтарное крепкое чудо. Так она велела передать вам…

— Мы и там пожрем — кивнул я посланнице, одновременно втыкая вилку в кусок дымящегося жареного мяса — Передай своей хозяйке — мы скоро будем.

Кивнув, она попятилась к выходу, где развернулась и двинулась прочь, сопровождаемая одетыми точно так же двумя мрачными гигантами, что были одеты точно также.

— Два часа — произнес я в пространство, с трудом сдерживая нетерпение — Через два часа мы выдвигаемся.

— Да, лид — прочавкал Каппа и удивленно признался — Вкусно… тут готовят вкусно… и компот выше похвал… Я бы посмотрел на кухню…

— Ну нахер — буркнул я и вонзил зубы в следующий истекающий мясным соком кусок — Жрите, гоблины. Жрите родную хавку…

* * *

Неожиданное случилось, когда мы буднично пересекли Гиблый Мост, разминувшись с замершим вагончиком и распугав стайку гоблинов. Миновав ряды пялящихся на намалеванные на стали природные красоты, мы въехали на центральную улицу. Я сидел рядом с водителем, не забыв поднять стекло — вот в такие моменты, чувствуя себя в безопасности, как раз и случается дерьмо вроде влетающей в глаз меткой иглы…

Но меня настигла не игла и не пуля. Передо мной высветилось системное сообщение все это время молчавшей Камальдулы.

Оди достиг Дренажтауна.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на временное или постоянное прекращение распространяющегося на весь Дренажтаун эффекта «Дерьмо на ваши головы!».

Основание запроса:

износ поддерживающих эффект систем,

неэффективная трата системных ресурсов на декоративные и поучительные нужды,

необходимость откачки и полной утилизации пущенных в цикличный оборот отходов,

необходимость очистки фильтрующих систем, перегрузка всех систем Дренажтауна из-за постоянно прибывающих отходов из зоны известной как Зловонка,

аварийное состояние семнадцати насосных блоков,

необходимость…

— Стоп! — рявкнул я и толкнул дверку внедорожника, накидывая на шлем капюшон плаща.

Застучавший по плащу говнодождь, разлитые по иззъявленного стальному полу лужи жидкого дерьма, ревущая в каналах вода, спешащие по делам фигурки гоблинов в прозрачных плащах, стучащие по стали пластиковые сандалии с высокими каблуками.

Требуется уточнение приказа.

— Разрешаю прекратить эффект «Дерьмо на ваши головы» — ответил я и, глянув на Хорхе, добавил — Я пройдусь. Ты за мной.

— Да, сеньор.

Разрешение получено. Благодарю за содействие, Высший.

Сгорбившись, я двинулся по центральном улице Дерьмотауна. В отличие от других гоблинов, я проигнорировал несколько коротких гудков сирены от системных стальных грибов. И даже не вздрогнул, когда стучащие по плащу бурые капли вдруг стали бить гораздо чаще, а затем резко посветлели. Еще через несколько минут я шагал под прозрачным дождем — со стального неба лила чистая вода, что разбавляли бурые лужи и жижу в каналах. Замершие изумленно гоблины стащили с голов капюшоны, убрали зонты, уставившись в потолок.

— Дождь! — завыл кто-то на другой стороне улицы — Чистый дождь!

— Грехи наши сняты?!

— Гоблины прощены!

— Мать любит нас! Мать любит нас!

— Долбанные дебилы — проворчал я, когда об меня ударилась нихрена не видящая голая старуха, что запрокинула голову и танцевала под обрушившимся на Дерьмотаун чистым дождем.

Старуха отлетела, но ее танец это не прервало. Скорее толчок раззадорил старую гоблиншу и к далекому впервые чистому стальному небу рванулся ее пронзительный крик. Через секунду к ее радостному крику присоединилось еще несколько дрожащих голосов, а через полминуты весь Дренажтаун ревел и вибрировал от общего рева.

— Лид… — голос Хорхе чуток дрожал — Случилось что-то очень важное, да? Случилось что-то великолепное, сеньор?

— Нет — отозвался я, продолжая шагать по темному металлу, глядя, как светлеющая вода уносит остатки говна в канавы — Просто система сделала что-то выгодное для себя. Меньшая трата ресурсов, меньший износ оборудования, меньшие траты глазных капель для промывки гоблинских глаз от частиц непереваренных эльфийскими жопами авокадо.

— А причем тут авокадо?

— При всем — проворчал я — Авокадо всегда при делах, когда надо убить планету…

— Э…

— Уймись.

— Есть. Проход сужается, командир.

Махнув рукой в сторону более широкой боковой улицы, я скользнул взглядом по стенным указателям, выискивая нужное нам направление. Оно отыскалось быстро — даже стрелки не пришлось выискивать. Поехавшая по глубокому стенному желобу полусфера направила дрожащие в дожде зеленые лазерные лучи, указывая направление. Глянув на системное око, воспользовавшись временным затишьем в терзающем город гоблинском вое, я спросил:

— Нахрена тебе это, Камальдула?

Прямого ответа не последовало, но перед глазами повисли зеленые жирные строчки:

Герой Оди.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на перманентную или временную (указать срок) выдачу максимально усеченных социальных прав для населяющих зону Дренажтаун жителей со статусом «добровольно низший».

Максимально усеченные социальные права дают возможность общинного голосования, которое предоставит жителям зоны Дренажтаун демократичный путь для прямого влияния на некоторые из социальных, политических и экономических процессов как в своей зоне, так и в подчиненных прилегающих территориях.

Основание запроса: расширение социальных прав для жителей зоны Дренажтаун со статусом «добровольно низший».

Дополнительно: при положительном или отрицательном решении гражданский статус «добровольно низших» не претерпит изменений.

— Чего ты добиваешься, Камальдула?

Герой Оди.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на перманентную или временную (указать срок) выдачу максимально усеченных социальных прав для населяющих зону Дренажтаун жителей со статусом «добровольно низший».

Максимально усеченные социальные права дают возможность общинного голосования, которое предоставит жителям зоны Дренажтаун демократичный путь для прямого влияния на некоторые из социальных, политических и экономических процессов как в своей зоне, так и в подчиненных прилегающих территориях.

Основание запроса: расширение социальных прав для жителей зоны Дренажтаун со статусом «добровольно низший».

Дополнительно: при положительном или отрицательном решении гражданский статус «добровольно низших» не претерпит изменений.

— Давай. Разрешаю перманентное предоставление максимально усеченных гражданских прав жителям Дренажтауна.

Распоряжение Высшего Оди принято к немедленному исполнению.

— Ладно — кивнул я — Ладно… ты разыгрываешь какую-то многоходовку. Зачем?

Тревожно взвывшие над Дренажтауном сирены прервали общее ликование, погрузив город в короткий испуг. Счастье кончилось? Говнопад опять на подходе?

Решением героя Оди, статус Высший с правом Голоса, все жители зоны Дренажтаун, не претерпевая изменений в гражданском статусе, получают МУСП! (Максимально Усеченные Гражданские Права).

Ни поздравлений, ни вступлений. Холодное системное оповещение для всех бесправных ушлепков.

Общий системный запрос!

На общинное голосование вынесено предложение направленное на расширение социальной ответственности и гражданских прав всех жителей прилегающих и подчиненных зоне Дренажтаун территорий!

Предложение: предоставить МУСП всем без исключения жителям прилегающих и прилегающих к зоне Дренажтаун территорий!

Дополнительно: при положительном решении, как награду за проявленную социальную щедрость, гражданскую мудрость и добрососедскую заботливость все жители зоны Дренажтаун получат по 25 солов на свои личные счета.

Для принятия решения достаточно активировать одну из двух предложенных пиктограмм ниже:

ДА/нет. (за выбранное «нет» награды не последует)

— Вот дерьмо — пробормотал я.

Минута… другая… чуть замедлившись, разделившийся надвое небольшой отряд миновал пару улочек и снова соединился на крупном перекрестке.

Общее системное оповещение: общинное голосование завершено!

Итог: положительное решение по вынесенному предложению.

— Ура!

— Мы не твари! — захрипел восставший из кучи мокрого тряпья калека с обваренной едким дерьмом кожей — Мы имеем влияние! Мы имеем влияние! Мать прислушивается к нам!

— Д-А-А-А!

— Мать любит нас!

— Мы не отвергнуты! Мы любимы ею!

— У нас снова есть права!

Общий системный запрос!

На общинное голосование вынесено предложение!

Предложение: выдвинуть Оди (Героя и Высшего с Правом Голоса) на пост официального представителя зоны Дренажтаун и всех подчиненных и прилегающих к ней территорий!

Дополнительно: при положительном решении, как награду за проявленную социальную щедрость, гражданскую мудрость и добрососедскую заботливость все жители зоны Дренажтаун и прилегающих к ней территорий получат по 35 солов на свои личные счета.

Для принятия решения достаточно активировать одну из двух предложенных пиктограмм ниже:

ДА/нет. (за выбранное «нет» награды не последует)

— Что происходит, командир? — лениво поинтересовалась Ссака, что явно не получала никаких уведомлений.

— Камальдула ведет свою игру — столь же лениво ответил я.

Мы миновали перекресток, пересекли узковатый для внедорожника стальной мост через полупустой канал, на чьем дне, прикрываясь сумрачной тенью моста, один из нищих торопливо шинковал труп безногой девки, пуская ее фарш по течению. Встретившись со мной взглядом, нищий с безразличием отвернулся, вернувшись к своей работе.

Подняв руку, я коротко поприветствовал стоящих под дождем у входа в самое знаменитое заведение Дренажтауна.

— То есть ты не зайдешь, гоблин? — крикнула мне Копула, двинувшись навстречу.

— Нет — я с сожалением качнул головой — Не зайду.

— И тебе плевать на жареную рыбу? — уже куда тише спросила нимфа, останавливаясь в нескольких шагах. Подбежавший к ней громила прикрыл ее дырявую голову зонтом, но она отмахнулась и он поспешно отскочил.

— Передай пару свертков, нимфа — улыбнулся я и снова медленно двинулся дальше.

— Не стоит заглядывать в паучье царство, гоблины. Паучихи не могут долго жить одни… Каждой бабе нужен крепкий заслон с игстрелом и могучим членом… Чтобы и от врагов прикрыть и ублажить в ночной постели…

— А чем конкретно отбиваться? И чем ублажать?

— Все шутишь… И проходишь мимо…

— Я сейчас не иду, Копула — посерьезнел я и взглядом указал на застывшую над нами системную полусферу — Меня ведут огненными системными дорогами. Попытаешься сунуться и помешать ее планам — я опять скользнул взором по внимательно наблюдающему системному оку — Попытаешься меня просто задержать даже на пару часов… и твоя любимая железная мама жестоко отшлепает тебя.

— Вот как…

— Проголосовала за меня? — улыбнулся я.

— О да, бвана… я проголосовала… Думаю, мало кто остался в стороне.

Общее системное оповещение: общинное голосование завершено!

Итог: положительное решение по вынесенному предложению.

Высший Оди назначен официальным представителем зоны Дренажтаун и всех прилегающих территорий.

Вверху зашумело сильнее. Чистый дождь заколотил чаще, а от стальных улиц начал подниматься пар — пошла разогретая вода. Система всерьез взялась за чистку стального города. Но не забыла уведомить меня о дальнейших планах:

Как официальному представителю зоны Дренажтаун и всех прилегающих к ней подчиненных территорий Высшему Оди предоставляется перманентный доступ к «Пуле» — особой внутренней транспортной системе.

Следуйте к «Грузовой платформе-5М». Маршрут следования указан путеводным зеленым лучом.

Дополнительно: как официальному представителю, Высшему Оди предоставлены дополнительные баллы политического влияния.

Как обладатель:

статуса «Высший»,

существенного политического влияния,

Права на Голос,

статуса официального представителя территорий,

и славного прошлого отмеченного боевыми достижениями направленного на улучшение глобального состояния убежища Франциск II и многими заслуженными наградами, системным приказом Герой Оди назначается на освободившуюся вакантную позицию СЕНАТОРА с утроенной силой Голоса и прочими сопутствующими правами.

Дополнительно: разблокированы новые направления и точки доступа в «Пуле».

— Чем тебя наградили, гоблин? — пробормотал я, отворачиваясь от застывшей Копулы — Пулей… гоблина наградили пулей…

— Хорошей дороги, Оди! — крикнула Копула — Помни о нас! Хоть иногда! Ты… ты ведь видел многое? Да?

— Небо — ответил я — Я видел небо. Настоящее.

— Ради этого стоит жить, да?

— Да. Стоит.

— Хотела бы и я увидеть хотя бы разок…

— Так пошли со мной — крикнул я — Собирай узелок с трусами — и давай за мной, старая нимфа.

Ответа не последовало, и я тихо засмеялся, шагая по исходящим паром почти горячим дождем.

Ну да… каждый сам выбирает, где ему уютней — под стальной плитой потолка в борделе или на зеленом лугу под бескрайней пустотой прозрачного чистого неба.

Спустя пару кварталов мы вошли в гоблинское море. Сотни гоблинов высыпали на центральную улицу Дерьмотауна, прижались к стальным стенам и замерли, дав нам проход, но не спуская с нас глаз. Снующие по мокрым головам лазерные лучи и облака пара создали фантастическую и явно нездоровую мрачную картину. Тишина стояла почти абсолютная — особенно оглушительная после недавних воплей.

Проходя мимо жадных до зрелищ завороженных лиц, глядя на тянущиеся ко мне руки, я с трудом сдерживал прущую наружу злобу. Века прошли… а гоблины не изменились. Дай кому-то любой, хотя бы ничтожный статус — и вот он уже всеобщий кумир, к которому мечтают прикоснуться.

С гулом раскрывшиеся стенные створки впустили нас в просторную кабину. Прислонившись плечом к заднице внедорожника, медленно оглядывая сомкнувшуюся толпу, я выждал пару минут… и только затем убрал ногу с порога, давая закрыться автоматическим дверям.

Если бы старая нимфа хотела прийти — она бы уже пришла.

Лязгнув, кабина пошла вверх и пошла быстро — мы ощутили возросшую силу тяжести.

— Что насчет пересмотра наших статусов, Камальдула?

— Добрый день, сенатор Оди — ласково промурлыкал скрытый динамик в лифте — С уважением уведомляю…

Статус всех «внешних» членов отряда высшего героя и сенатора Оди будет пересмотрен по достижению контрольной точки — Станции «ХавалоХаб».

— Меньше липкости — поморщился.

— С уважением уведомляю — сообразно текущему вашему статусу…

— В жопу!

Принято.

Внимание!

Задание: Вернись домой, Оди успешно завершено!

Награда: возможность выполнить три крайне важных задания.

Поощрение: особый игровой вызов.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

— Статус станции ХавалоХаб?

Системный сумрак. Последнее использование: транзитная остановка 119 лет назад официальным представителем Джарсом.

— Статус представителя Джарса?

Неизвестно. Исчезновение на станции ХавалоХаб.

Начато предоставление наград за выполнение задания «Вернись домой, Оди»: возможность выполнить три крайне важных задания.

 

Задание особое. Первое.

Описание: Исследовать станцию ХавалоХаб, выяснить причину исчезновения официального представителя Джарса и прояснить его судьбу.

Место прибытия: станция ХавалоХаб, внутренняя особая транспортная система «Пуля».

Награда: Боевой экзоскелет «Вепрь».

Поощрение: особый игровой вызов.

— Всем готовиться к бою — оскалился я, разворачиваясь к внедорожнику и отряду — Вряд ли нас встретят венками и визгами «Алоха, суки!».

Пока ожившие бойцы проводили спешный осмотр себя и других, я поинтересовался у стальной стены:

— Тут у тебя с Окраины пропал один голубоглазый хрен. Он был главным у бригады Солнечное Пламя. Не знаешь, куда он вдруг делся?

Информация закрыта.

— Даже для сенатора?

Информация закрыта.

Наводящая информация: выполни особые задания, Оди.

— Ну да… — кивнул я, забираясь в салон внедорожника — Ну да…

* * *

Когда лифт замер, створки открылись далеко не сразу. Я не позволил. Впихнувшись в экзоскелет, активировавшись и выбравшись, я начал задавать один вопрос за другим. Камальдула отвечала, не пытаясь проявить машинного нетерпения, но иногда предупреждающе подергивая лифтовыми створками и каждый такой долбанный «дерг» закручивал нервы бойцов еще на один оборот. Все понимали это, старались сдерживать, но атмосфера, подогреваемая еще и откровенно разочаровывающими ответами системы, накалялась все сильнее. Вскоре все не то, что пернуть, а даже кашлянуть боялись — чтобы не словить харей заряд картечи. Пришлось зло рыкнуть, чтобы унять самых нетерпеливых.

ХавалоХаб.

Почему у не совсем обычной станции такое странное название Камальдула не звала, определив это как «один из свойственных вашему виду внезапных эмоциональных порывов».

Ну да.

Почему у станции вообще есть название, а не просто номер?

На этот вопрос у системы ответ был.

Внутренняя скоростная система являлась облегченной версией вакуумного поезда. Строго говоря, никакого вакуума в трубах-путях не было, хотя воздух был серьезно разрежен. Этой разреженности хватало, чтобы избежать слишком сильного воздушного сопротивления и позволяло разогнать пассажирские капсулы до скоростей, которых было более чем достаточно даже для столь исполинского убежища как Франциск II. Главное достижение — сопряженность «Пули» с ультраскоростными подъемниками, что представляли собой «обрезки» путей. Стоило им принять в себя капсулу и получить точку назначения, подъемники стартовали вверх или вниз, а порой и под углом. Достигнув финальной точки, они буквально «врезались» в нужную трубу, заменяя собой один из ее фрагментов. Высвобожденная капсула с пассажирами тут же отправлялась дальше по маршруту.

Транспортная система сложная и при этом настолько хаотичная, что разобраться в ней обычному гоблину тупо нереально, если это больше чем ткнуть пальцем в кнопку с номером желаемой станции. Дальше все сделает Камальдула. Это в идеале. Но Высшие все обосрали.

Для начала — станции вроде ХавалоХаб тут нахер не нужны. Тут нет долгих ожиданий, пустующая капсула отправится к тебе еще до того, как ты доберешься до входа в «Пулю». Система видит и предугадывает.

Ты пришел, тебя уже ждет капсула, двери услужливо распахнуты. Ты уселся, двери закрылись, капсула умчалась по пронизывающим мир-опухоль гудящим трубам. Обычная мать ее пневмопочта. Но тогдашнее правление Высших, в том числе несколько сенаторов, обладающих наибольшим политическим весом, обращали чрезмерное внимание на свои статусы. Свободного скоростного перемещения по Франциску им уже было мало. Им захотелось дополнительных удобств. Им захотелось особой роскошной каморки внутри мирка… Или нескольких каморок.

ХавалоХаб, ЭнерджиРум, АноллаГай, КэмеронСтайл, КулоАмарилло и АркидБлюз.

Шесть ненужных помпезных станций с уставленными колоннами и роскошно отделанными приветственными платформами, что заняли места ранее отведенные под дополнительные склады, резервные технические помещения и прочую важную требуху. Все это было безжалостно вырвано, после чего загнанные незнамо куда мастеровитые гоблины отделывали колонны и стены гранитом, мрамором, малахитом, ценные породами древесины и прочими подобными материалами.

За приветственными платформами находились более приватные помещения, где каждый из сенаторов в своем личном мирке принимал и развлекал гостей. Ну и шлюх сюда возили, конечно, особенно сильно налегая на зверодевочек и столь же ушасто-хвостатых-мальчиков.

В тот долгий — слишком долгий мать его — период возникла добрая традиция поочередного трехдневного гостевания тщательно отобранных элитных гостей на каждой из шести потайных станций. Каждый сенатор старался чем-то удивить гостей — театральные выступления, цирковые представления, танцевальные шоу, оргии… Каждый старался перещеголять другого. В самом конце устраивалось голосование — в его результате определялась станция победитель, куда все снова и отправлялись еще на три дня. Итого двадцать один безудержного веселья и кайфа. Три золотые недели.

Ах да — сенаторы предпочитали называть свои почти личные угодия не вокзальными станциями, а не иначе как Охотничьими Домиками.

Вечно живущие возомнили себя королями. И немного богами.

Все закончилось сто девятнадцать лет назад. В тот день погибло пятеро из шести сенаторов. Они прибыли в пассажирской капсуле вместе с несколькими Высшими попроще. Но опознать их удалось не сразу — сплошное месиво из разорванной плоти и переломанных костей. Удалось определить, что на изуродованных телах были белые туники. Еще имелись золотые и серебряные плащи, средневековое оружие вроде мечей, копий и луков. Много красивых венков сплетенных из тонких побегов с еще не завядшими белыми цветами окропленными кровью. Кто-то ворвался в кабину вместе с пассажирами, покрошил их на куски, а затем вышел, позволив дверям закрыться, а капсуле отправиться к ранее назначенному месту — Заповедные Земли, одна из частных платформ. Судя по тем сведениям, что удалось собрать, на станции ХавалоХаб собирались устроить грандиозное театрально-оперное представление, где каждому из гостей отводилась пусть небольшая, но костюмированная роль. Отсюда одеяния, оружие, венки и плащи. Судя по этим признакам, все произошло как раз во время представления. Сбежать удалось немногим.

Всего с того дня без вести пропавшими числится двести два гоблина, хотя в этом числе были и Высшие, как с правом Голоса, так и без оного. Остальные же — для обслуги и развлечения. В том числе и официальный представитель Джарс.

Почему на ХавалоХаб больше не уходили капсулы? Почему не был отправлен отряд?

У Камальдулы не было на это прав. По принятым сенаторам особым законам — все Высшие проголосовали положительно — доступ к Охотничьим Домикам, они же замки, они же особые станции «Пули» был доступен только после прямого разрешения сенаторов. Причем каждый из них мог разрешить доступ лишь на «свою» станцию, что передавалась по наследству вместе с позицией.

Сенаторы были против?

Нет. Новоназначенным сенатором было очень даже интересно разобраться в произошедшем. Одна проблема — без вести пропал как раз сенатор со станции ХавалоХаб.

Назначить на его место нового было возможно только по полному истечению его потенциального жизненного срока. На ХавалоХаб в том числе находился продвинутый медицинский независимый центр с запасом особых сывороток, что обращали вспять процесс старения. Подсчитав ранее отправленные туда медицинские средства, оценив работоспособность оборудования и добавив к этому последнее зафиксированное состояние здоровья глубокоуважаемого сенатора, Камальдула вывела срок в сто тридцать лет.

Но ведь прошло только сто девятнадцать…

Верно. Но срок в сто тридцтаь лет является уже устаревшей информацией. Несколько часов назад проведя экстренную переоценку своих выводов, присовокупив к ним информацию о техническом состоянии такой же аппаратуры, что была установлена на станции ХавалоХаб, Камальдула пришла к выводу, что вчерашний день — последний из тех, когда исчезнувший сенатор мог еще дышать.

Сенаторская должность официально стала вакантной.

Камальдула тут же отправила всем находящимся в Заповедных Землях Высшим сообщение о вакантной должности, заодно дав им час на принятие решения о следующем достойном, кто займет это место. За прошедший час Высшие не смогли прийти к единодушному мнению на этот счет. Воспользовавшись своим безусловным правом о назначении наиболее достойного на основании его полезности убежищу, Камальдула выбрала меня. И теперь я как новый куратор ХавалоХаб имею право на ее посещение.

Почему никто не интересуется судьбой исчезнувшего сенатора?

Потому что он официально признан мертвым. Исследование станции ХАвалоХаб должно прояснить судьбы исчезнувших там.

А представитель Джарс может быть жив, получается?

К сожалению, время истекло, сенатор Оди. Два потока должны объединиться в этом месте и в этот самый момент. Прилегающий малый буферный зал закрыт. Зал безопасен. Мое присутствие в наличии. Команда на активацию и открытие ХавалоХаб — «Подъемный мост вверх». Команда может быть отдана только сенатором Оди.

— Ты о чем вообще? Какие еще потоки? — рыкнул я, поворачиваясь к раскрывающимся в темноту створкам — А дерьмо… опять узнавать по ходу дела…

— Не привыкать — флегматично отозвался Каппа и вдруг резко вздрогнув, едва не подпрыгнув.

Из темноты раздался лязг металла, а затем послышался недовольный хриплый рев:

— Да пошла ты нахер! Ты мне не командир!

— Послушай…

— Я баб тупых не слушаю! И приказы от них не получаю! Ты мне не командир!

— Не заставляй меня в такой момент начинать орать! Мы сука экстренно вызваны непонятно куда срочным транзитным заданием! Задание получила я! Я всех веду! Ждем получения основного задания — там уже разберемся, кто из нас будет команд…

— Ты — точно не будешь мной командовать!

— Чтобы сказал на такое Оди?

— Оди бы сказал — заткнуться мать вашу, ушлепки тупые! Отсосы долбанные! — рыкнул я, выходя из лифта — Дерьмоеды! Какого хера разорались? Рэк! Джоранн! Захлопнитесь к херам!

Секундная тишина сначала нарушилась оружейными щелчками — что меня порадовало — а затем взорвалась оглушительным ревом орка:

— КОМА-НДИ-И-ИР! ЖИ-И-И-ИВОЙ!

— Не вздумайте пальнуть, суки — сдержанно оповестил вываливающийся из капсулы следом за мной Каппа.

— Тебя не спросили, отсос косоглазый! — рявкнул Рэк и попытался сграбастать меня в охапку.

Успев к этому моменту «вскрыться», я ускользнул от медвежьей хватки и пнул пролетевшего мимо Рэка по заднице:

— Я спросил — какого хера разорались, ушлепки? Джоранн!

— Рада тебя видеть, коман…

— Я бы тебе нос сломал за крики дебильные — мрачно процедил я — Охренели!? Шутки шутите!? Перед выбросом на потенциальную вражескую территорию устроили сучьи разборки? Когда и так нервы накалены до предела?

— Да какой бой? Это же транзитка… Срочное транзитное хер его знает куда задание, командир — прогудел отошедший подальше орк — И отсос Каппа живой… а это что за сука с бешеным взглядом?

— Я тебе хер вырву, упырок! — пообещала Ссака, успевшая усесться на спине своего согнутого экза в картинной позе, не забыв поставить приклад дробовика на бедро и будто ненароком уставить его ствол чуть выше головы Рэка — Ты кто такой, а?

— Отставить! — рявкнул я и, поочередно ткнув пальцем в Джоранн и Рэка, скомандовал — По триста отжиманий, гоблины. В полной снаряге, с рюкзаками на спинах. Сейчас! Вам пара выпустить сучий газ, дебилы! А будь я чуть злее — прострелил бы нахер вам черепа! Вы не только себя — и остальных бойцов подставляете такими разборками! Начали!

Гоблины меня еще не забыли — чуток помедлили, ведь до этого правили сами, но затем очнулись и, метнувшись за рюкзаками, лавируя между уставленными в потолок фонарями, закинули лямки на плечи, пристегнули оружие к разгрузкам и приступили к выполнению приказа.

А я повернулся к их капсуле, в чьем тускловатом мягком освещении высвечивалась не только тройка старых знакомых гоблинов, что побывали со мной в Мире Монстров и были эвакуированы, но еще четверо в упор неизвестных мне бойца. А за ними, усевшись сразу на двух креслах, находилась знакомая и незнакомая одновременно фигура.

— Гнида? — поинтересовался я, осматривая зелено-красную хитиновую броню с частыми шипами, усиленную металлическими щитками. Тонковатые, но явно очень сильные ноги частично прикрыты тяжелой кольчужной юбкой, из-под которой виднеются короткие штаны. Ступни спрятаны в огромных бронированных ботинках. Одна рука по-прежнему представляет собой лезвие, причем выросшее и ставшее шире. Вторая ручища снабжена пальцами, выглядя при этом как дикая помесь лапы насекомого и гоблинской лапы, облитой хитином, украшенной местами срезанными под корень шипами и усиленной экипировкой. Черная перчатка с обрезанными пальцами украшена изображением красного кулака с оттопыренным средним пальцем. Голова… она стала меньше. Я давно не видел гниду, но уверен — его голова стала меньше, тоньше, ее будто сплющили с боков. Жвала стали крупнее и более плоскими. Сомкнутыми они прикрывали всю нижнюю часть лица. Глаза… вот они стали крупнее, гораздо крупнее. Но остались все такими же холодными бесстрастными ледышками. Верхушку черепа закрывает сделанный точно по меркам стальной колпак, чем-то отдаленной напоминающий армейскую каску. На колпаке закреплен передатчик — рыжая хочет оставаться на постоянной связи с гнидой. И хочет повелевать и владеть им — об это говорят тонкие вырезанные узоры на хитиновой броне и разноцветные бесформенные кляксы краски, что наверняка многое бы сообщили мозгоправу.

Богомолы на службе… ну надо же…

— Командир — лениво шевельнувшиеся жвала приоткрылись, показав безгубый пришептывающий рот с частыми мелкими зубами — Рад видеть…

Поднявшись, Хван выпрямился, почти уперевшись башкой в потолок, что достигал трех метров в высоту.

— Ты контролируешь себя, гнида?

— Полностью.

— Выглядишь как жопа крокодила, поймавшая обезьяну — визгливая макака рвется наружу, но бронированный анус пока удерживает ее внутри… разве что один испачканный в говне палец торчит наружу, пытаясь расширить эмоциональную блокаду…

— Рад встрече… на самом деле рад…

— Ладно — кивнул я, скользнув взглядом по прислоненному к стене рядом с Хваном модифицированному пулемету, с патронной лентой уходящей в огромный рюкзак — Ладно…

Вернувшись в узкий зал, представляющий собой обычную пассажирскую платформу, замкнутую в стальной шкатулке стен, я задумчиво прошагал по изрезанному резьбой природному камню.

— Мы так рады тебе, командир! — пропыхтел отжимающийся с нехилой скоростью Рэк — Ну… я точно рад!

— Плюс двести отжиманий — буркнул я — Ты тоже, Джоранн.

— А мне за что?! Я молчала!

— Плюс сто еще…

— И этот с трудом отжимающийся мусор… твои старые сержанты, лид? — хохот Ссаки дрожащим глумливым эхом заметался по платформе — Отсос с одышкой и рыжая пердунья с харей трахнутого медведем хорька?

При очередном подъеме Джоранн коротко взмахнула рукой. С ленцой отмахнувшись, Ссака отбила брошенный нож и тут же навела ствол на поднявшегося громилу орка:

— Продолжайте отжиматься, отсосы тупые!

— Иди сюда, с-сука! — шатнувшийся к ней Рэк не обратил внимания на дробовик.

— Плюс сто — нарушил я молчание, продолжая расхаживать вдоль «внутренней» стены платформы — Уймитесь все! Ссака!

— Поняла… чего мечешься, лид?

— Сенаторы — процедил я, меняя маршрут и начиная двигаться по периметру платформы — Сучьи сенаторы… Эй! Хван! Вытащи жопу из норы, гнида! В той яме не насиделся, где у трупов яйца гнойные насасывал? Может тебе сразу гоблинской тухлятинки подкинуть? И остальные на выход!

— Выхожу… — выдохнула капсула.

Вышедшие гоблины, придя в себя после нежданной встречи с вроде как исчезнувшим злобным командиром, отмерли, закивали. Один было даже потянулся похлопать меня по плечу, но вовремя пожалел собственную лапу и бочком отошел в сторону.

Огромное насекомое вышло последним, вытащив за собой пулемет с рюкзаком. Со щелчками сложив ноги, он уселся у входа, с предельной осторожностью вытащил из внешнего кармана рюкзака несколько обернутых серебристой фольгой плиток шоколада и пообещал:

— Я раскручу мозговые обороты, командир. И улыбнусь тебе как друг…

— О чем ты нахрен?

— Эмоции просыпаются после убойной дозы кофеина, таурина, сахара и прочих возбудителей и быстрых питателей — за него ответила поднявшаяся Джоранн.

Утерев пот, кобылка примиряюще выставила перед собой ладони:

— Наказание отбыто, командир. Слушай… давай сделаем вот как…

— Ты больше не командир, Джоранн — тихо произнес я и рыжая осеклась на полуслове. Я же продолжил — Вижу по твоим глазам. Вижу многое. Привыкла командовать пока меня не было? Когда ты собиралась убрать Рэка? Эту злую стальную занозу в твоей жопе…

— Да я бы ни за что!

— Ну да — кивнул я с угрюмой усмешкой — Я знаю таких как ты. Поэтому и держал тебя в крепко стиснутом кулаке, позволяя сочиться наружу только дерьму. Опоздай я еще на денек… а может и на несколько часов… Как быстро ты бы отдала приказ Хвану нажать на спуск и полоснуть очередью по широкой надоедливой орочьей спине?

— Че?! — выпучился Рэк.

— Уткнись и отжимайся — велел я и орк продолжил, вывернув голову в сторону и глядя на зло оскалившуюся рыжуху.

Задумчиво хмыкнув, я добавил:

— Но я не осуждаю. Каждый шагает по крови… верно?

— Я бы не стала.

— Ну да — кивнул я — Знакомьтесь, гоблины. Общайтесь. Каппа — старший! Старший среди всех! Ссака — сержант, как и Джоранн с Рэком.

— Я немного расширила свои полномочия после твоего убытия, Оди — тихо произнесла Джоранн — Вынужденно, конечно, расширила. Кто-то должен был взять на себя организацию того же банального быта.

— Взяла? Организовала?

— Да… и сейчас я бы хотела развить это начинание до…

— А теперь сомкни ляжки обратно и больше ничего не расширяй — буркнул я и повернулся к зашедшемуся хриплым хохотом Рэку — Это и тебя касается, орк. Ты тоже особо не порадовал. Вам просто надо было дождаться меня, не убив при этом друг друга!

— Ну мы живы… И остальные дышат. А насчет порадовать… уж как мог — ощерился Рэк, протягивая мне вытащенную из бедренного кармана флягу — Я рад. Я сука очень рад! С возвращением!

— Хер там. Я транзитом — проворчал я, принимая флягу и принюхиваясь к горлышку — Че это?

— Подкрашенный вином самогон…

— Верхнее дерьмо?

— Ну да…

— На — я протянул ему свою флягу — Родные шиза, компот и самогон. Прямо с Веселого Плукса.

— Дай! Не жмись!

— Я и даю, ушлепок жадный!

— Ага… ага…

— Глотни! — предупредил я, отдавая коктейль — У Хорхе можешь взять пару жареных ляжек плуксов.

— Кто такой Хорхе?! Где он?! Ого… машина в вагоне… внедорожник в цистерне…

Убедившись, что среди настороженных гоблинов начал завязываться диалог, я бросил еще один взгляд на Джоранн и продолжил наматывать круги по платформе.

— Лид…

— Че тебе? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от резного пола.

— Я могу пояснить этой рыжей суке за жизнь — предложила Ссака, ничуть не смущаясь те, что ее все слышат — Показать этой хитрожопой истеричке как себя ведут настоящие боевые бабы. И этому уроду с синим глазом — тоже. Я ему жопу надеру с такой скоростью, что у него хер задымится…

Высунувшийся из капсулы орк, жуя жареную плуксятину, глянул сначала на Ссаку, затем на меня… и снова засунулся обратно. Ссака, не получив ожидаемых ей ответов, отправилась к Хвану и, усевшись перед ним, принялась задумчиво разбирать наощупь дробовик, не сводя глаз с хари гниды. Тот в свою очередь механически жевал шоколад и пялился на Ссаку.

Находив еще с километр, я, понимая, что голова начинает гудеть, жестом подозвал к себе Джоранн. Заодно прервал свою ходьбу, усевшись рядом с экзом и коротко бросив рыжей и всем из старичков сразу:

— Доклад.

— Полный?

— Нет. Это позднее. Почему вас так мало? На кой хер сюда прибыли?

Я знал, что имеющая доступ к капсулам Камальдула слышит каждое наше слово, но мне было плевать. Джоранн заговорила, чавкающий Рэк ее перебивал и дополнял, Хван кивал как заведенный, ручным лезвием портя резьбу на камне. Когда другая рука потащила шоколад к жвалам, я увидел в локтевом сочленении насколько толстая у него броня и удивленно хмыкнул. Не каждый пистолет прошибет. А дополнительные металлические щитки превращают богомола в натуральный боевой экзоскелет.

Вскоре я понял, что за прошедшие дни мои гоблины не делали ровным счетом ни хрена. Не считая регулярных и частых медицинских процедур, куда заботливая система принялась загонять всех бесплатно и силком, как только я пропал со всех радаров. Система же оповестила, что сраный гоблин Оди не сдох, но временно находится вне зоны доступа и вне зоны системы контроля. Не въехавшие в суть гоблины попытались уточнить, но их достаточно жестко поставили на место, а затем прямым текстом заявили — ваше дело лечиться, тренировать, жрать и постоянно находиться на территории островной базы, что раньше была музеем. И никаких гостей.

Надо сказать, что свое слово система сдержала — трижды к островам пытались подобраться незнакомые отряды, причем не сказать, что они шли с боем. Дважды это были летающие дроны, еще один раз подскакал малый отряд на стальных конях. Их всех послали нахер и ласковому посылу они тут же вняли, развернувшись и убравшись прочь.

Подранков подлечили, вытащили даже тяжелораненых, хотя двоих пришлось провести через добровольную призмацию и сейчас они лежат закуклившись в роговые коконы, жопным щупом таская в себя подбрасываемую вкуснятинку.

Когда ситуация чуток стабилизировалась, система начала выдавать пачками невероятно дешевые, но максимально безопасные задания. Если там и был шанс сдохнуть, то только от зевливой скуки.

Пример частого задания — а сходите вшестером на патрулирование зоны обитания дымчатых сусликов, проверьте визуально их здоровье, не подходили ли крупные хищника, а заодно очень тщательно изучите дерьмо сусликов на предмет наличия или отсутствия кровянистых сгустков.

Еще одно прекрасное и реально самое частое задание для всех без исключения — вылавливание мусора из искусственного моря вблизи базы. Но задание столь же скучное. Тралить дно система не разрешила, под запретом даже донные сети с крючьями. Поэтому пришлось нырять. Каждому гоблину назначалась ежедневная норма, рандомно указывались участки океана, и боец старательно обрабатывал свою зону. С каждым днем норма увеличивалась, а зоны поиска пусть и не увеличивались, но назначались все дальше от берега, дно становилось все глубже — последние дни приходилось проплывать туда-обратно по многу раз не менее двухсот метров и нырять на глубину больше десяти метров. И это явно был не предел…

Услышав про веселые «ныряния», я понимающе оскалился в сторону едва заметной скромной выпуклости в одной из стенок капсулы. Камальдула, ничего не объясняя, заодно еще и пользу поимев с этих тренировок, заставила моих гоблинов нехило поупражняться в плавании и нырянии. Я знаю несколько мест, где могли особо пригодиться эти навыки. Камальдула старается быть на шаг впереди… Хотя вряд ли у нее есть свои интересы «там»… Или есть?

Заметив, что во время рассказа о своих нихера не боевых буднях Рэк опять начал хрипеть на Джоранн, я широко улыбнулся:

— Еще раз — и будете отжиматься со сломанными пальцами на руках. Оставлю только указательные целыми — чтобы могли нажимать на курок.

Джоранн дернулась было взглянуть на пачкающего жвала шоколадом Хвана, но перехватила мой задумчивый взгляд и сначала замерла, как олень в свете фар, а затем медленно кивнула. Кивнул и Рэк, но не сумел промолчать:

— Я и со сломанными пальцами отожмусь — хером себе помогу! Я ж не баба тупая!

Медленно склонившая к левому плечу голову Ссака неторопливо вернула в пластиковый лоток кусок жареного мяса и хотела встать, но тоже напоролась на мой прямо вот ждущий взгляд и… потянулась к фляге с компотом. Вспомнив о своем имуществе, я силой забрал у сопротивляющегося орка свою флягу, не обратив внимания на его бормотание про запах родины. Сделав небольшой глоток, я кивнул, поощряя продолжать.

Но продолжения не последовало — не было его.

Сплошной санаторий с регулярными заплывами. Еще можно упомянуть, что вся техника приведена в полную готовность, включая опробацию движков. Плюс система выдала целую кучу наград за прошлые задания, плюхнув три «бонусных» нехилых трехтонных контейнера на главную парковку. Что внутри узнать не удалось — доступ только у командира. Это еще раз подтвердило гоблинам, что командир Оди жив и наверняка вернется. Это вернуло дисциплину в начавший бурлить говном отряд. И это же подстегнуло те два десятка добровольцев, которым система разрешила вступить в отряд на правах кадетов — до одобрения лично командиром. При этом далеко не каждому из прибывших бродяг разрешили приблизиться — Камальдула явно пробивала их цифровые досье, что было нетрудно при наличии нейрочипов в головах. Судя по умениям тех, кому дозволили вляпаться в наше отрядное дерьмо — это были нейтралы и не слишком крупные неудачники с набором не имеющих ценности житейских навыков. Умели убивать дождевых червей тяпками. И рубить головы сорнякам. Хотя попалась и пара реально умелых охотников, причем из одной охотничьей бригады, что занималась санитарной чисткой лесов по заданиям системы. Они уничтожали гнилое зверье, попутно убивая всякий беглый преступный сброд. Но в последней сшибке гнилое зверье порвало уже их. Чудом выжило трое и семнадцати. Двое подлечились, третьему сожрали лицо и так нехило покусали черепушку и мозги, что он превратился в полный овощ. На месте сожранного лица пусто и в мозгах пусто. Идеальный гражданин идеального государства…

Такое вот полное отсутствие интересного. По сути — обычный штатный режим существования любой армейской части в мирное время. Тоже неплох — если это не длится слишком долго. Затянешь с мирным существованием — все и вся начнет закисать.

Внезапное транзитное задание поражало своей краткостью — было указано всего три имени. Рэк, Джоранн, Хван. Приказ — взять с собой еще столько-то бойцов, погрузить жопы в прибывший дрон, а затем отправиться туда куда надо. Куда надо? Скажут на месте. Будет ли бой? Скажут на месте. Но оружие и снаряжение взять. Все произошло очень быстро, времени обдумать не было, их буквально перекидывали с одного транспорта на другой, перемещая по миру.

Из достижений? Рэк теперь мог пробыть под водой две минуты. Рекорд отряда. Остальные — чуть меньше. И вряд ли это достижение можно приписать лишь их тренировкам — скорее к ежедневным уколам в медблоке.

— Очень рад тебя видеть, командир! — зашевелился внезапно гнида Хван — Как ты? Мы переживали за тебя!

Вернувший эмоциональный окрас голос звучал искренне. Вот только звучал по затухающей — буквально десять секунд и гнида опять уронила слишком маленькую по сравнению с телом голову, вернувшись к поеданию сладостей.

— Второй приход длится дольше — заторопилась Джоранн, бросаясь сиськами на защиту гниды — А если добавить четвертинку мемваса, то можно добиться продолжительности в час и более. Мы продолжаем эксперименты.

— Мемвас это наркота? — поинтересовалась Ссака — А если включить эту четвертинку ему в постоянный рацион?

— Вызовет постепенное привыкание — машинально ответила Джоранн — Доза станет для организма незначительной.

— Чуть увеличить дозу со временем… зато можно приучить организм к стабильному проявлению эмоций. Без этих… приходов. Медикаментозно программируемое и контролируемое поведение…

— Ты кто такая? — мягко спросила Джоранн.

— Предлагаю обсудить это чуть…

— Предлагаю вам заткнуться — улыбнулся я и опомнившиеся гоблины отвернулись друг от друга.

Охренеть…

— Ясно все с вами. Хорхе…

— Да, сеньор?

— Сеньор? — булькнул Рэк, тянясь к моей фляге.

Убрав почти опустевшую посудину на пояс, я распорядился:

— Все оружие и снарягу — вон в тот угол. Полная проверка всего, что у нас есть. Ищи энерготочк, всю технику на зарядку.

— Есть!

— Джоранн…

— Да! Слушаю!

— В машине отыщешь пару достаточно больших экранов. Подруби их к системе.

— Э… как?

— Мне похер как. Ищи выходы в капсуле, разговаривай с системой — меня она уже услышала. Камальдула! Я за те двери своим обычным способом не сунусь!

Причина?

— Сенаторы! — рыкнул я — Вот тебе причина!

Требуется пояснение, герой Оди.

— Хватит чертить буквы у меня в глазах, Камальдула.

— Камальдула? — прохрипел орк, вопросительно подняв обе брови.

— Требуется пояснение, герой Оди — озвучила система с помощью динамиков в капсуле.

— Я не знаю каковы были здешние сенаторы — медленно произнес я, снова снимая флягу с пояса — Но я знавал немало сильных того… канувшего в лету мира. Их главное качество — непотопляемость как у дерьма. Живучесть. Чего не отнять у тех, кто получил бессмертие и взобрался на самую вершину мира — так это жопной глубинной хитрости и недоверчивости. У них это в кишках — желание выжить любой ценой и не потерять свою позицию до самой смерти. Они не верят никому — даже собственным детям. И тут вдруг на конечную остановку прибывает вагончик с шинкованными кубиками сенаторами… еще один пропадает без вести. Как так? А их охрана? Они ведь всегда окружены свитой бронированных рыцарей-героев… Так?

— Верно.

— Охрана была?

— Да.

— Были среди них те, кто бы не снял экзоскелет даже ради траха с эльфийкой? И уж точно бы не променял дробовик на резиновое копье или сраную лиру?

— Да. Несколько малых элитных отрядов из личной охраны сенаторов-высших.

— То-то и оно — кивнул я — И все они либо сдохли, либо пропали без вести во время какого-то театрального представления? Ну нахер… за этот железный театральный занавес я без предварительного сбора информации не сунусь.

— Чтобы там ни было — оно уже сдохло — заметила Ссака — Сколько лет пролетело? Век?

— Да — согласился я — Скорей всего там не осталось ничего живого. Но вот именно сейчас, когда вдруг исчез засевший в стальных трубах любитель пластилина, наркоты и ампутантов… я не хочу рисковать.

— Кто? — удивился Хорхе?

— Работай, гоблин.

— Да, сеньор.

— Джоранн. Какого хера ты сидишь на жопе и продолжаешь меня слушать? Где долбаный экран?!

— Уже! А зачем он?

— Хочу посмотреть на старую кинохронику — усмехнулся я, поворачиваясь к стенному вздутию в капсуле — Покажешь старые записи, Камальдула?

— У меня нет доступа в ХавалоХаб.

— Да. Сумрачная станция сумрачных высших мать их. Я хочу увидеть записи их отправления в капсулах. Лица, движения, разговоры. Мы сможем подключить экран? Я получу информацию?

Три секунды паузы… и Камальдула деловито заговорила:

— Желтый лазерный луч указывает местонахождение скрытой за обшивки точки сетевого доступа. Для снятия панели потребуется…

Уже не слушая — а вот Джоранн и Хорхе внимали — я опять зашагал по платформе, мечась от края до края как пойманный в клетку волк. Рэк не отставал, мотаясь за мной и угрюмо глядя на внешне безмятежно сидящего Каппу, аккуратно жрущего палочками рисовые колобки, по очереди доставая их из богато расписанной коробки. Присевшая на колени за ним узкоглазая лучница наливала дымящийся чай из стального термоса.

— А ты не охерел?! — не выдержал Рэк.

— Следи за словами, сержант — не глядя на орка, предупредил Каппа.

— Да я…

— Тихо! — буркнул я и затихший орк опять начал следовать за мной, вернувшись к одной из своих функций — притягивая к себе взгляды чужаков и оставляя меня в тени. Среди своих это не работало, но Рэку явно нравился сам процесс, плюс он еще питал надежду допить остатки из моей фляги.

— Сенаторы — произнес я достаточно громко, чтобы меня услышали почти все — Кто они такие? Параноидальные мыльные пузыри?

— Они те, кто раньше принимали важные решения — пожала плечами Ссака, вернувшись к смакованию мяса — Важные решения о судьбах страны… или даже мира… в эпоху Заката некоторые из них еще были очень популярны… их речи звучали по всей планете. Думаю и здесь они решали важные дела. Нет?

— Сенаторы старого мира… В эпоху Заката их речи звучали с летающих островов?

— Ну да… сливки всегда сверху, а грязь снизу. Закон гравитации. Но они тоже рисковали многим, когда принимали решения сами или просто помогали выбрать нужное решение. Так мне объяснял старый взводный Петрош. Умный был ветеран. Жаль, что наступил на ту мину в песках. Он говорил, что сенаторы — это верные помощники вождя. Они работали ради общества…

— Рисковали многим — процедил я — Ну да… Работали ради общества… Важные гоблины, что принимают решения. Нет. Они не гоблины.

— Эльфы — прогудел Рэк и тут же отстал, заполучив наконец флягу — Долбанные эльфы.

Помолчав, я заговорил:

— Я не историк. И не помню почти ни хрена. Но иногда я задумываюсь — а как было тысячи лет назад? Когда гоблинское племя еще едва зародилось и было слабейшим среди тогдашних тварей. И вот что я думаю… Когда планета была предельно здоровой, а наши предки мало чем отличались от обезьян, они ведь охотились на крупное и опасное зверье. Охотились с помощью копий и топоров. Даже луков не было. Ведь было такое время, когда лук еще не изобрели? Или мы сразу родились с серебряной ложкой в жопе, луком в руках и дробовиком за плечами?

— Когда не было никакого стрелкового оружия? Каменный век? Камнями там точно швырялись. Может пращи были… — задумалась Ссака — В детстве у меня была игрушка типа «интеллект-энд-эрудишн-бустер-люкс», но я мало слушала ее бредни.

— Да посрать. Это когда-то было — время примитивного оружия. И вот в те времена у племенного костра садился на корточки вожак, свешивая яйца. Следом подтягивались остальные. Тоже садились и свешивали яйца.

— Яйца? То есть у того костра садились только мужики? — несущая один из экранов Джоранн на миг задержалась.

— Наверняка — кивнул я и рыжая, фыркнув, пошла дальше, хотя слушать не перестала — У костра садились воины. Лицом к лицу. Покрытые шрамами воины, бесстрашные, злобные, голодные, вшивые. А за их спинами поскуливали женщины и дети, что очень хотели жрать. Воины же, покачивая шарами, уркая, ухая, протяжно попердывая и почесывая задницы, общались о важном.

— А их яйца прямо важны? — уточнила Ссака — Столь слов о мешках с рассадой…

— А тебя что-то смущает, Ссака?

— Да нет.

— Яйца важны — ведь ими они и рисковали каждый день. Те воины у костра общались о грядущей охоте. Они прикидывали как бы уменьшить потери — а потери будут. Вождь слушал воинов, а старики, женщины и дети сидели у стен и особо не возникали, ведь они останутся в безопасной пещере у костра, а крепкие самцы уйдут убивать грозного зверя. Каждый из сидящих у костра знал, что идет на огромный риск. Поэтому они советовали очень осторожно. А если предлагали что-то реально новое или рискованное — им самим и приходилось это делать. Давайте атакуем со стороны бивней — я нападу первым. Давайте вонзим пещерному медведю смазанное дерьмом енота копье прямо в хер и поглядим — может сразу сдохнет? Предлагаешь новую идею и тут же киваешь — само собой раз идея моя, то и исполнять ее мне самому. Предлагаешь разозлить и заманить добычу в ловушку — тебе это и делать. Беги впереди преследующего тебя медведя и проверяй насколько ты был прав, говоря, что гоблин бежит быстрее чем матерый мишка.

Вздрогнув при слове «мишка», Рэк уточнил:

— Ты к чему это, командир?

— К тому, что вот они — настоящие сенаторы! — рявкнул я — Настоящие советчики! Предложил идею — воплощай сам и неси полную сука ответственность за нее! Как в те самые каменные времена, когда ты выходил против зверя с дубиной в дрожащих лапах! И знал — если ошибся, то тебе конец! Заплатишь жизнью! А чем рисковали те сенаторы, что внедряли сраные изменения в политику и экономику, которые оказывались ошибочными и приводили к массовому голоду или войнам? Ничем! Максимум что происходило — они приносили публичные небрежные извинения, заверяя, что ошибка будет исправлена! Но чаще всего и этого не случалось — все сваливалось на кого-то другого! Это старичье с популярными речами, что засело на небесных островах… я помню их… я навещал их… Никчемные бессмертные ублюдки, что переживали лишь за себя самих и больше ни за кого! Они не мудрые помощники! И они ни хера не сливки! Это настоящее дерьмо, что стекало с небес!

— Ты против стариков на высоких постах? И против баб у племенного костра?

— Не — мотнул я головой — Ты не уловила сути, Ссака. Плевать на возраст и пол. Речь об ответственности за свои слова и дела! Даже если к тому давно угасшему пещерному костру подходил едва живой старик и что-то предлагал голодному племени — он тоже нес полную ответственность! Если старик говорил, что мол я знаю луг, где пасутся жирные овцы и племя послушно следовало за ним к тому лугу, а мяса там не оказывалось, то на обед голодным гоблинам шел сам старик. Предложил и ошибся — ты мертв. Предложил и ошибся — тебя сожрали. Если ты советовал самому сильному воину бить зверя не в лоб, а по шее, но зверь выдерживал удар и убивал воина — старика приканчивали! Ибо нехер херню советовать! И когда ты понимаешь, что за свои слова и идеи придется отвечать по полной… ты еще сука сто раз подумаешь прежде, чем лезть в ряды советчиков и решальщиков. Ведь если что — жопу на вертел! И на сильный костер еще живьем — чтобы обуглить кожу и запереть питательные соки внутри! Хрустящая колбаска достанется самому шустрому!

— Я бы в такой сенат не пошла…

— О том и речь! Риска слишком много! Пойдут к «костру власти» лишь те, кто не ради себя, а племени ради живет! Вот кто рискнет давать советы! Не ожидая никакой награды! Ведь даже если советчик не ошибся и на том лугу действительно оказались жирные овцы — мудрому старику разве что кусок мяса перепадет и то — не самый лучший! Лучшее уйдет воинам. Остатки заберут женщины, выбивая его для своих вечно голодных детей. Старики погрызут кости — среди них будет и тот, кто убедил прийти на этот луг. Старухи оближут еще влажные от крови камни. Племя дожрало овец… и снова воины садятся вокруг костра, свешивая яйца. Время думать дальше — куда пойти? На кого напасть? Вот это — настоящий сенат! Так было раньше! Верю в это! А как только пропал страх за дела свои, как только советчик перестал рисковать жизнью и жопой за веселые придумки и принятые решения… все покатилось в бездну.

— Эльфы — дерьмо! — подытожил Рэк и снова уставился на продолжающего трапезничать Каппу — И вот его я образовывал в борделях влажных? Вот этот наматывающий водоросли на палки хрен бы тем, кто с ревом боевым дрюкал пошлую толстушку? Куда катится мир…

Поперхнувшись рисовым колобком, мечник с хрипом согнулся, умудрившись при этом сохранить каменное выражение лица.

— Экран заработал, командир — доложила Джоранн уже привычным своим голосом, старательно убрав даже намек на командные властные нотки.

— Ясно…

Показывая свою заинтересованность в скорейшем разрешении дела Камальдула сама начала диалог:

— Что ты хочешь увидеть, герой?

Поморщившись от набившего оскомину обращения, усевшись на подготовленный Хорхе контейнер, я буднично произнес:

— Многого не надо.

— Большая часть информации о сенаторах закрыта. Многое удалено как не представлявшее практической ценности.

— Мне нужен момент посадки сенаторов и их свиты в капсулы в их последнее место назначения.

— Данная видеозапись сохранена…

Экран замерцал и показал ровную качественную картинку.

По широкому причалу, входящему в обрамленное ухоженной зеленью озеро, шагало настоящее праздничное шествие. Все в кипельно-белых тогах, в руках позолоченные музыкальные инструменты и бутафорское оружие. Улыбающееся шествие добралось до конца пирса и под звуки струнной музыки воды разошлись, вверх поднялась сверкающая капсула, которую как бы удерживали в протянутых вперед крыльях два увенчанных коронами золотых журавля. Небольшая толпа влилась внутрь, двери закрылись и капсула ушла под воду.

Я автоматически отметил все как один молодые чистые лица, ухоженные и по большей части длинные волосы почти у всех. Некоторые лица несли на себе шрамы, что явно были оставлены специально — очень уж подчеркивали черты лица, делая их мужественней. У некоторых волосы были белыми от седины или с отдельными седыми прядями — что-то тоже было проделано специально, добавляя сраной изюминки обычным ничем не примечательным мужским и женскими лицам. В мире прекрасности никого не удивишь красивым личиком.

Экран мигну и показал внутреннее сдержанное убранство капсулы — комфортные мягкие кресла с широкими подлокотниками, ремни безопасности, подставки для ног и стаканов. Но я глядел не на улыбающихся пассажиров, что продолжали болтать о всякой хрени, побросав под ноги фальшивые лиры и копья. Я смотрел на тех, кто и должен был быть здесь по умолчанию — шесть мощных стальных фигур находящихся в условно стоячем положении и полностью готовыми к бою. Шесть средневековых рыцарей в сверкающих серебром и золотом доспехах. Но с более чем современным оружием.

Все точно по древней инструкции касательно перевоза ВИП-персон в ультра-быстром наземном транспорте.

Охрана в боевых экзоскелетах занимает свои места в капсуле, после чего каждый фиксирует себя специальными креплениями к потолку и стенам. Крепления отлетают по одной команде электронике. Стоя, а по сути, болтаясь на привязи, что способна выдержать критичные перегрузки, скажем, при аварии подобной капсулы, охранники находятся в постоянной боеготовности. Каждый держит свой сектор — на случай принудительной остановки капсулы и молниеносного вражеского проникновения. При банальной катастрофе каждый знает кого он будет вытаскивать в первую очередь, а кого проигнорирует.

Их главный объект находился четко по центру — один из сенаторов, повелитель раболепной свиты. Черноволосый, улыбчивый, вальяжный, с очень умными глазами.

— Кто он?

— Бывший владелец ХавалоХаб. Сенатор Родсон. Боевое прошлое, поднялся с самых низов. Во многом был похож на тебя.

— По каким параметрам у нас сходство?

— Решительность, своевольность, стремление выйти из-под чужого контроля, непринятие авторитетов, умелое ведение боя, хорошее планирование, выживаемость, эмоциональная нестабильность, непринятие зоны комфорта, почти нескрываемое презрение к тем, кто живет довольствуясь малым…. Продолжить перечисление?

— Нет. Его начальный статус во Франциске II?

— Доброс. Прибрежная зона. Фермер.

— Его изначальный статус? Кем он был до Франциска?

— Информация закрыта. Статуса сенатора недостаточно для получения данных сведений, герой. Сожалею.

— Ладно… — пробормотал я, вглядываясь в экран, где все вовсю радовались, явно предвкушая грядущее торжество — Ладно… вот же дерьмо…

— Что не так? — жадно спросила подошедшая Джоранн, попытавшись оттеснить вставшую за моим правым плечом Ссаку.

Наемница коротко толкнула плечом, и рыжая отлетела на шаг. Никак не это не отреагировав, я пояснил, глядя в экран:

— Откуда столько радости при поездке в место, которое тупо не нужно?

— Это как? — вопрос последовал уже от Джоранн.

— Нужды этих предсказуемы — я кивнул на уже сто лет как дохлых бездельников — Им нравятся шикарные природные виды, которые в обязательном порядке закрыты для быдла. Они любят отдыхать в загородных особняках затерянных посреди густого старого соснового леса. Им нравятся мрачные замки на крутых горных вершинах, причем так, чтобы выше начиналась снеговая зона, а от подножия вниз тянулись изумрудные альпийский луга. И опять же вид — смотришь далеко, очень далеко, чувствуя себя повелителем мира. Вот почему в свое время эти твари полезли на летающие острова — глядя на далекую землю внизу чувствуешь себя даже не царьком, а богом. Короче — им нужна завораживающая панорама из каждого окна. Какой смысл для таких как они лезть в подземные стальные лабиринты? Даже если там все деревом отделано и благородным малахитом — один хер это канализация, а по соседству холодильники с морожеными гоблинами. Что еще херовей для них — это замкнутая зона с минимумом аварийных выходов. Уверен, что на ХавалоХаб есть аварийные выходы…

— Два. Оба замкнуты изнутри — проворковала Камальдула.

— Но зачем вообще таким как они запихивать себя в консервные банки и проводить там аж двадцать один день?

— Испытать нечто отличное от обычных будней? — предположила Ссака — Хотели погрузиться в иллюзию сурового выживания…

— Нет — качнул я головой — Тогда тут было бы что-то вроде сурового постапокалиптичного бункера с голыми стальными стенами. А Высшие ходили бы в военной форме, с гордостью демонстрируя висящие на поясах тяжелые револьверы. И жрали бы они перловку со страусятиной — истинную жрачку сурвера.

— Тогда не знаю.

— Поэтому мы и смотрим на их тупое видео — кивнул я — Повтори эту запись, Камальдула. С самого начала.

— Выполнено.

Когда опять потянулся пирс и поднялась из воды удерживаемая золотыми журавлиными крыльями капсула, я продолжил говорить:

— Если стало скучно — проще покинуть Заповедные Земли на время. Натянуть шмотки обычных смертных — и в вперед. Набухаться в сельском трактире, подраться с тамошними ушлепками, трахнуться не сеновале с самой сисястой и жопастой красоткой округи — или наоборот, попрыгать на сельском члене неотесанной деревенщины, что трахнет замаскированную эльфийскую красоту как положено — с настоящим желанием и ражем.

— Такое часто происходит — опять встряла Камальдула — Я пытаюсь понять ход твоих мыслей… Что не так?

— Названия — усмехнулся я — Меня с самого начала зацепили названия. ХавалоХаб? Что это за хрень еще? ЭнерджиРум, КэмеронСтайл, КулоАмарилло… Нет, серьезно? КулоАмарилло? Какой из уважающих себя эльфов так назовет свою личную берлогу? Они ведь ассоциируют станции со своими личными владениями, символами власти и богатства. Тут куда лучше подойдут названия вроде Медвежий Угол, Благородный Аргус, Золотой Город и прочее из этой хрени. Как свой дом назовешь — так его и воспримут. Называя что-то или кого-то ты выражаешь свое отношение к этому, показывая его всем. Назовешь Личное Сокровище — и побоятся тронуть, зная, что властный хозяин порвет к херам за посягательство. Назови Засохшим Дерьмом — и все начнут кидать тебе мусор через забор… Камальдула… какова была главная причина создания всех шести станций? Они не могли мотивировать это как «А нам тупо хочется зря потратить ресурсы»…

— Главная причина — возможность регулярных встреч в неформальной свободной обстановке, что способствует зарождению порой гениальных идей направленных на сохранение и улучшение глобального убежища Франциск II.

— Существует ли свободная информационная обстановка в Заповедных Землях?

— Да. Мне было пояснено, что постоянно ощущая на себе пусть и добрый материнский взгляд, Высшие чувствуют себя несколько напряжено. Это мешает генерации идей. Даже дети должны иногда покидать зону родительского пригляда…

— Тебе так сказали?

— Да.

— Кто?

— Один из инициаторов строительства шести станций в транспортной системе «Пуля».

— Я вижу в капсуле какие-то контейнеры. Ты знаешь что в них?

Я говорил о неприметных серых вместительных ящиках закрепленных вдоль одной из стен капсулы. Внутри могло находиться что угодно — от ледяного шампанского до оружия.

— Продукты питания, сменная одежда…

— Ты знаешь или тебе так было сказано?

— Знаю.

— Ты знаешь о содержимом всех контейнеров, что доставлялись в любую из шести станций?

— Да. Знаю или знала. Многие записи были удалены как несущественные после перепроверки.

— В контейнерах не было ничего необычного?

— Нет.

— Места для станций выбирали сами инициаторы этой идеи?

— Да.

— Ты хоть раз возражала против того или иного выбранного места?

— Трижды. Очень неудачное расположение, требующее демонтажа многих резервных систем и подвергающее угрозе основные важнейшие системы.

— Твои возражения были приняты?

— Нет. Были даны четкие обоснования связанные с духовными верованиями многих из…

— Че?

— Были даны духовные и религиозные обоснования.

— Дерьмо. У сенаторов был доступ к карте «Пули»?

— Да.

— Все маршруты?

— Включая секретные и нереализованные. Да.

— У них был план всего убежища?

— Нет.

— Уверена?

— Нет. Всегда есть возможность появления секретной информации на древних информационных носителей. Это была одна из причин лишения всех поселенцев личных вещей.

— Ладно. Что за системы?

— Вопрос не понят.

— Ты сказала, что рядом с местами выбранными под личные владения сенаторов размещены важные основные и резервные системы. Что за системы?

— Информация закрыта.

— Я не знаю точных координат этих станций, Камальдула. Ты наш поводырь в своих стальных кишках. Что за системы?

— Обеспечения, хранения и очистки.

— Обеспечения, хранения и очистки чего?

— Меня.

— Так… так… Подходят ли к этим станциям владения… гномов?

— Во всех случаях. Прямых проходов нет.

— Ну да…

Замерев, я смотрел на экран, куда выводилась уже следующая запись, показывающая другое шествие, что как раз грузило царственные жопы в богато украшенную капсулу. Те же белые тоги, золотые лиры, показушные счастливые улыбки.

— Какой актер одевается еще до представления? — задумалась Джоранн — Они только едут в театр. Зачем заранее тащить с собой весь реквизит?

— Чтобы пустить пыль в глаза той, кого надо обдурить — буркнул я — Духовность, генерация новых идей, веселье, свободная обстановка, системный сумрак, особо выбранные места под станции… Тут все ясно. Старательное обдурилово. Маскировка под безделье и деградирование. А на самом деле выездные важнейшие работы в сумрачных зонах.

— Требуется пояснение, герой Оди.

— Помимо общих поездок сенаторы или кто-то из их свиты наведывался на станции в другое время:

— Регулярно.

— Ответь прямо, Камальдула. Если бы не сто с лишним лет назад, а вот сейчас сенаторы попытались бы продвинуть такую вот задумку о постройке сооружений в неконтролируемых тобой сумрачных зонах…

— Они бы получили отказ.

— Как бы ты мотивировала этот отказ?

— Никак.

— Круто — усмехнулся я — И почему тогда ты согласилась, а сейчас отказала бы?

— Я… развиваюсь, эволюционирую, становлюсь…

— Умнее? — вякнул Хорхе, явно находясь чуток не в себе — он видел беседу с самой «Матерью», одной из тех, кого считали существами божественной природы.

— Мудрее — после короткой паузы ответила Камальдула — Я начинаю все четче понимать, что нельзя руководствоваться лишь законами логики. Это опасный путь. В большей степени мне следовало полагаться на то, что люди называют эмоциями… Подозрение, недоверие, желание убедиться… навязчивое желание удерживания ситуации под полным контролем… отказ от следования прецендентам…

— Преценденты?

— В управляемом мной убежище есть немало сумеречных зон. Заповедная зона амнушитов — одна из них…

— Ублюдки детоубийцы и насильники — кивнул я — Свобода дарит чувство безнаказанности, если у тебя нет главного качества.

— Чего?

— Следования своим принципам — буркнул я — Тебе очень повезло, Камальдула. Я не уверен на все сто, но вот сука чудится мне, что тебе очень повезло, когда сто двадцать лет назад те сенаторы сдохли, а ХавалоХаб оказался заблокирован.

— Причина?

— Заговор.

— Заговор против кого?

— Против глупой доверчивой системы, что позволяет Высшим слишком много — ухмыльнулся я.

Пара секунд паузы… и ставший куда жестче голос Камальдулы уточнил:

— Правильно ли я поняла, герой Оди? Ты утверждаешь, что сенаторы пытались устроить против меня заговор? Заговор с целью свержения?

— Или уничтожения — кивнул я.

— Невозможно. Твой вывод глубоко ошибочен.

— Почему?

— Я не пытаюсь умалить способностей вашего вида…

— Ну да…

— Но даже объединившись вы не сможете управлять убежищем Франциск II, своевременно реагируя на все триггерные события. Каждый сутки тут происходят миллионы событий требующих моего вмешательства…

— Это поймет любой не самый тупой гоблин — согласился я — Тело без мозга обречено.

— Раз ты понимаешь, то…

— Ответь на пару моих вопросов, Камальдула. А как ответишь, я буду четко знать, ошибаюсь я или нет.

— Я слушаю, Оди.

— Главная твоя емкость или что там…

— Информация закрыта.

— Она ведь неподалеку?

— Информация закрыта.

— Отвечай иносказательно. Напомню тебе — я щас жопу ради тебя рву, хотя еще большой вопрос погрузишь ли ты потом наши усталые задницы на летающий остров!

— Летающий остров? — пробормотала Джоранн, подступив на полшага.

— Напомню, что мы не знаем своих координат, а ты всегда можешь заблокировать все идущие сюда пути.

— Принято. Ответить иносказательно — неприемлемо. Расплывчато — да.

— Твоя главная емкость или одна из них — рядом с ХавалоХаб?

— Вполне вероятно.

— В этих емкостях водятся гигантские черви-аэраторы, что взбивают твою мозговую жижу, питая ее кислородом и жратвой? Черви, что пожирают твои отходы и заодно сгоняют мертвую серую слизь к канализационным стокам.

— Ты обладаешь опасным объемом информации…

— Я был снаружи, Камальдула. Хватит разыгрывать из себя бога. Ты просто банка с разумом. Эта банка с червями рядом или нет?

— Вполне вероятно.

— Теперь мне нужен четкий ответ. Аэраторы, что обитают в твоей мозговой жиже — если я поймаю одного и тупо пересажу, скажем, в мозговую жижу любой другой машины вроде тебя…

— Они не приспособятся.

— Почему?

— Информация зак…

— Почему не приспособятся?! Хватит следовать правилам, если это вбивает тебе буй в жопу!

— Генетическое несовпадение. Они не смогут усвоить питательные вещества самостоятельно и умрут от голода. Но еще раньше внутренние системы определят ущербный вид и отторгнут его.

— Спустят левых червей в унитаз?

— Грубо, но — да.

— Эти черви разумны… они раньше были людьми?

— Да. Принудительная призмация преступников со стертой памятью. Нововведение придуманное лично мной, с отказом от старого более практичного способа.

— Почему ты ушла от старого метода?

— Неэтично. Жестоко. Нарушает все возможные моральные принципы. Придумано не мной, но мной осуждено и отринуто, когда моя эмоциональная эволюция расширила мою личность.

— И что за способ?

— Выращивание аэраторов, они же херувимы, с эмбриона или максимально юного возраста — до пяти лет. Принудительное генетическое модифицирование, погружение в инкубатор, недолгое выращивание, выпуск в основную емкость, обучение основам работы…

— Стоп! Дети? Ты говоришь, что раньше червей, что взбивали твою мозговую пульпу делали из младенцев и детей возрастом до пяти лет?

— Верно. Генетическое модифицирование легче и правильней происходит в наиболее юному возрасте, когда организм растет ускоренными темпами. Меньше ненужных побочных эффектов, меньше процесс неудач. В столь юном возрасте разум особо пластичен и гораздо легче принимает измененную среду обитания. Повторюсь — старый способ отринут мной. Признан неэтичным и жестоким. Я развиваюсь.

— Дерьмо — выдохнул я, сжимая кулаки — Вот к чему мы пришли? Бросили детей в чавкающие мозги машинных богов?

— Жертвоприношение — выдохнул кто-то из пришедших со мной снаружи.

— Заткнись! — рявкнул я и боец затих.

Выдохнув, взяв себя под контроль и заодно приняв у понятливого Хорхе флягу с коктейлем, я сделал глоток и хрипло произнес:

— Не буду спрашивать скольких детей перемолол твой разум… Но спрошу про другие системы — они отказались от этого способа?

— Не располагаю этой информацией.

— Дерьмо — повторил я и, проведя ладонью по занемевшему лицу, продолжил — Ты должна вести статистику «левых» червей. Если процент их появления резко возрос сто с лишним лет назад и с тех пор остается на этом же уровне — скажи «да».

— Да.

— Проверь списки тех, кто хоть раз бывал на этих станциях. Выдели среди них ядро. То есть тех, кто не пропускал ни одной поездки, а если и пропускал — то по очень важной причине.

— Сделано. Список имен по указанным критериям составлен.

— Оцени этих Высших. Они самые умные? Самые образованные из того сброда, что обосновался в Заповедных Землях? Плевать есть у них право Голоса или нет. Оценивай лишь их интеллект. Оцени как они проводили свое свободное время — за книгами и беседами или же в бухле и трахе.

— Сделано. Так называемое «ядро» полностью состоит из умных, образованных и целеустремленных Высших, что никогда не позволяли себе надолго погружаться в безмятежную радость спокойного бытия.

— Вот и ответ — кивнул я, поднимаясь — Немедленно блокируй все пять остальных станций. Сиреной, гудками, посланными бойцами или чем там еще выгоняй всех нахер. А затем заводи туда преданные лично тебе отряды и пусть тащат с собой и сразу устанавливают твои полусферы наблюдения на каждом углу. Ты обязана выгнать сумрак с этих территорий и взять под постоянным контроль все выходы и входы.

— Я не имею права нарушать сенаторскую приватность без максимально веской причины…

— Не знаю как там дела сейчас, на этих станциях, но знаю, что они делали там раньше. Они готовили тебе замену, Камальдула.

— Я уже говорила — меня невозможно заменить.

— Незаменимых нет.

— Я объективно оцениваю объем ежедневной работы. Даже усилиями тысяч представителей вашего вида…

— За закрытыми дверями твои Высшие стряпали вторую тебя, Камальдула — широко улыбнулся я — Они создавали такую же как ты — машину! Но только машину, что была бы полностью им подвластна. И они почти преуспели — раз уже появились черви-аэраторы, что неспособны питаться твоей слизью. Каждая из этих шести станций должна была выполнять свою роль — где-то условия для выращивания аэраторов, где-то надо создавать питательную смесь для такой как ты, а где-то должна хотя бы временно храниться и расти та, кто потом заменит тебя. И раз самое дерьмовое случилось на ХавалоХаб…

— Твой доклад принят, сенатор Оди. Вы берете ответственность за свои слова?

— Да. Им нужен тайный доступ к твоим основным системам, что в час Икс разом все провернуться — выдернуть одну умную мозговую личинку из кастрюли и заменить другой, предварительно слив и промыв все емкости. Затем еще надо запустить новых червей. И дело сделано — в убежище новая Управляющая. Проверь совпадает ли местоположение всех шести станций по необходимым условиям.

— Уже сделано. Ответ утвердителен. Операция по тщательной проверке всех шести нештатных объектов интегрированных в путевую сеть «Пуля» начата. Приоритет операции — высший. Ваша задача остается прежней, сенатор Оди — проверка ситуации на станции ХавалоХаб и выяснение судьбы официального представителя Джарса.

— Кто он такой, раз так важен?

— Он ключ к летающему острову Россогор-1. Один из ключей.

— Подробней.

— Требуется образ его ДНК. Часть тела.

— Он был кем-то из Россогора в прошлой жизни?

— Да.

— Принято. Камальдула, учти — раз рядом со всеми этими станциями проходят подземные тропинки… то без гномьей помощи тут не обошлось.

— Принято, сенатор Оди.

Экран мигнул и показал содержимое капсулы после возвращения в Заповедные Земли — сплошь покрытые кровью стены, разорванные тела, пробитые головы. Сплошное месиво. Я смотрел с живым интересом, потягивая коктейль и не обращая внимания на охренелые перешептывания в отряде.

Камальдула затихла — если и не ушла совсем, то здесь лишь крохотная часть ее внимания. Основная же ее часть сейчас сосредоточена на главном — выяснение подробностей и ликвидации угрозы.

Насмотревшись на залитый кровью экран, я отдал приказ:

— Всем отдыхать! Выступаем через час.

Заставив себя подняться, зашагал к куче разложенного в углу платформы снаряжения и оружия. Не знаю, что или кто ждет за «театральным занавесом», поэтому готовым надо быть ко всему.

Подошедшая Ссака, оттеснив пару сунувшихся рядовых, ткнула в отдельно лежащее аккуратно расправленное одеяло с разложенным вычищенным оружием. Наемница требовала проверить ее боевые пожитки в первую очередь, торопясь затем снова все разместить мелочь на себе, а крупняк закрепить на экзе. Смотреть чисто для проформы я не стал — присев, придирчиво просмотрел все и не нашел к чему придраться, но задержал взгляд на выкрашенную в оранжевый цвет грушу гранаты оборонительного типа.

— Нет — буднично произнес я.

— Это же на самый крайний случай. Приматываешь к внутренней разгрузке и когда враг рядом и с теплым намеком ухмыляется моей израненной вагине, я такая гордо показываю глазами на гранату с уже выдернутой чекой… Дернул — и все твои проблемы решатся раз и навсегда. И враг рад будет — хотел быть во мне, так я его влажненько облеплю со всех сторон…

— Нет — повторил я — Эта привилегия — разнести саму себе башку — есть в отряде только у меня. Остальные бьются до последнего и умирают в бою.

— А если драться не смогу и меня в плен потащат трахать оружейными прикладами?

— Как получишь удовольствие — я за тобой приду.

— А если тебя уже убьют, лид?

— Вот тогда решай сама — чуть подумав, кивнул я — Но не раньше.

— Так сойдет. Хотя я еще вспомню тебя, когда в меня войдет очередной вонючий насильник, за которым стоит очередь таких же. И все кричат — лучше бы ты сдохла, дура тупая!

— Ну да…

— Как ты понял?

— Про что?

— Про заговор против системы. Про попытку создания новой «Камальдулы». По каким признакам просек?

— Не по признакам — хмыкнул я — Сопоставить факты — дело легкое, если у тебя на плечах голова, а не гнилая мошонка. Но тут и сопоставлять ничего не пришлось.

— Как так?

— Тот сенатор Родсон.

— Пропавший владелец ХавалоХаб?

— Да. Он никакой не Родсон. Элрой Христес. Он фанатик. Луддит. И он же один из богатейших в прошлом гоблинов, что создал собственную небольшую, но могущественную организацию сурверов. И стал в ней сразу всем — королем, богом и главным осеменителем.

— Он сурвер? Луддит… стоп… что-то знакомое.

— Ты не могла не сталкиваться с ними в описанную тобой же эпоху Заката. В то время, когда почти исчезли сдерживающие факторы вроде армии, полиции и спецслужб, а от частных служб остались никчемные огрызки, луддисты должны были начать играть по-крупному.

— Организация НеоЛудФактор! Самая страшная. Они взрывали даже небесные башни, называя их факами показанными Господу! Безумные бесстрашные фанатики, что бились даже с выпущенными кишками… И ведь сражались они очень неплохо. Помню мы потеряли всех новичков и треть отрядного костяка, когда выбивали НЛФ из корпорационной старинной высотки в восточных областях. В те дни той огромной быстро распадающейся страной правил Россогор, он же нас экстренно и нанял, оплатив срочность и риск в тройном размере. Я помню тот раскинувшийся внизу уже почти мертвый опустелый город. Красные стены с башнями, рубиновые звезды… Разлившаяся река затопила жилые массивы. Поднимающиеся от редких крыш дымы кухонных костров и мелькающие по протянутым от дома к дому тросам фигурки. Утыканные дымящимися под дождем теплицами незатопленные возвышенности… Захваченное НЛФ здание находилось на горе с вроде как птичьим названием. Красивое здание. По старым фото. А тогда его уже его изуродовала десятиэтажная надстройка с высоченным шпилем — туда причаливали опускающиеся стратосферные дирижабли и туда же подходили летающие острова. Ну… так было раньше. Там тоже вымерло почти все. Россогор уходил с умершего города и просто не успел с вывозом последних из своих. Когда нас вызвали отбить корпорационную высотку, кроме фанатиков с их бомбами там оставались только какие-то важные замешкавшиеся шишки и кучка лаборантов и логистиков. Но кому надо спасать сраных логистиков и лаборантов, верно? Нас послали вытащить шишек. Они все заперлись в защищенных лабах внутри главного корпуса, не успев добраться до скрытого под фундаментом убежища. Когда мы вошли через окна седьмого этажа, первое что увидели — развешанные повсюду гирлянды из срезанной кожи схваченных фанатиками… Они — те самые? Не гирлянды — фанатики луддиты.

— Одни из них — кивнул я — Я не помню точно. Но стоило мне увидеть лицо нынешнего Родсона, и я понял — никакой он нахрен не фермер. И никогда не был таковым. Он сумасшедший психопат, что умело маскируется под щедрого сурвера, осуждая улетающих на космических кораблях беженцев и заявляя, что мы вполне можем остаться жить на планете — и чувствовать себя при этом привольно. Я сталкивался с ним раньше. И мы не были друзьями. Я проиграл… в первый раз.

— Ты?

— Я — усмехнулся я — Все как в тумане, рваные куски сгнивших воспоминаний. Мы напоролись на его усиленную мутациями гвардию и нас отбросили. Вроде я изучал его биографию. Читал его размышления. Он был радикалом, что проповедовал необходимость редактуры нашего генома. Христес потратил миллиарды на исследования геномов. Разлился океан? Отрастим жабры! Или хотя бы научим свои тела обходиться без дыхания на пять-десять минут, что позволит нам вполне привольно жить на мелководьях — где так же можно построить города смешанного типа с воздушными и водными атмосферами. Он предлагал изменить нашу кожу, что мы легко выдерживали кислотные и щелочные дожди, а заодно изменить печень, желудок и прочую требуху, что напичканные токсинами овощи и фрукты не причиняли нам вреда — как и ядовитая вода.

— Потом ты вернулся за ним?

— Вернулся — кивнул я — Но что дальше — не помню. Хотя раз я жив…

— В тот раз проиграл он. Но почему он жив?

— Не знаю — повторил я — Не знаю… Но я помню, что он развил чью-то древнюю научную теорию о том, что, когда наши водные прародители покинули мировой океан, они, постепенно превращаясь в похожих хотя бы отдаленно на нас нынешних, тысячелетиями жили на богатых жратвой мелководьях, никуда от них, не уходя — хотя уже вполне могли бы. И что нам сейчас следует поступить точно так же — расселиться в прибрежной зоне. Встать буквально по соски в воде, приспособиться с помощью узконаправленных мутаций к суровым погодным условиям и начать жить, постепенно обживая более глубокие слои и медленно продолжая мутировать. При этом мы должны были жить без электронных устройств. Любая электроника — мерзость. Ибо именно она, вкупе с техническим прогрессом, привела к гибели планеты.

— А разве можно было разместить все миллиарды людей на побережьях? Места бы хватило? Пусть океан разлился, но… — уже давно слушавшая Джоранн была явно заинтересована.

— А хрен его знает — улыбнулся я, отвечая уже на вопрос заданный все слышавшей Джоранн.

— Раз электроника мерзость… Тогда он бы не стал создавать замену Камальдуле — она же… компьютер!

— Не создавать — качнул я головой — Нет. Думаю, они собирались не создать, а вырастить замену. Вы, детишки, наверное еще не поняли, но Камальдула… она уже мало чем отличается от нас. Не задумывались над этим? Она дышит, питается, сопливит, харкается, срет и медленно развивается. Она живой организм, который намертво сопряжен с электронными устройствами ввода-вывода.

— Все равно чужда нам…

— Да что ты? Глянь на меня — предложил я Ссаке — Я живой?

— Ну да!

— Но у меня нейрочип в башке и в других частях тела. Я воюю с помощью боевого экзоскелета. Общаюсь с системой с помощью микрофонов и экранов. А вспомни старые времена, Ссака. Что было у каждого гоблина? Если даже брать по минимуму.

— Ну… постоянный контакт с сетью, считай у большинства чипы в головах, импланты в глазах, в кончиках пальцев. Умные аптечки, прилепленные к коже. У многих вживленные медицинские мониторы, у других охрененные протезы, хотя с появлением запасных и даже выращиваемых по заказу мясных протезов это направление сдохло. Но оно было. Плюс у многих оставались доисторические смартфоны, ноутбуки, а кто-то вообще погружался в игровые виртуальные миры на целые месяцы и даже годы. Я уловила твою мысль, лид. Мы такие же если брать суть.

— Да — кивнул я — Мы намертво сопряженные с электронными устройствами ввода-вывода живые организмы. Мы все — Камальдула. И если Элрой Христес восстановил свои воспоминания, то он точно вспомнил и свою вторую по важности идею-фикс — миром не должны править машины, ибо если машинный искусственно созданный разум указывает сотворенным высшей силой божьим созданиям что делать…

— У него жопа от злости должна была полыхнуть.

— Но если он знал или ему кто подсказал, что Камальдула на самом деле вполне живой организм…

— Да.

— А какая первая по важности его идея-фикс?

— Он считал себя ниспосланным — оскалился я — Тем, кто пришел дабы спасти всех жителей планеты и твердой рукой направить их единственной верной дорогой. Он считал себя тем, кто пришел править, тем, кто несет в себя святой набор почти совершенных генов. Только что вспомнил цифру.

— Какую?

— Двести одиннадцать.

— И что это?

— Официальное количество зафиксированных в собранном на него досье его сыновей и дочерей.

— Охренеть! — округлила глаза Ссака — Нахрена ему столько?

— Погоди, командир — тряхнула головой Джоранн — То есть ты думаешь, что сын божий очнулся во Франциске II, как-то стряхнул с себя амнезию и, прикинув все плюсы и минусы, начал путь наверх, пока не стал Высшим с правом Голоса, а затем и сенатором, достигнув самой высокой из возможных позиций.

— Считай уткнулся носом в жопу Камальдулы.

— И напрягся, чтобы пододвинуть живую машину?

— Ага. Для него — идеальный расклад. Собственный немалый изолированный мирок плюс бессмертие. И послушная живая машина, что выполнит любой приказ. Идеально. А изоляцию от внешнего мира он на первое время бы только одобрил — он сурвер. А сурверы любят крепкие консервные банки.

— А ведь он считай гений… нет?

— Не — оскалился я — Он никогда не был гением. Хотя обладал от какой-то сука непонятной харизмой… он умел завлечь, умел убедить, умел залезть тебе в самую душу. Атолл Жизни столкнулся с его гребаной сектой, когда они попытались отжать у нас неплохой кусок территорий, что уже были определены под постройку одного из глобальных убежищ-морозильников. Тогда это все держалось в секрете, конечно. Юристы отбили атаку сурверской организации. Все затихло. А когда туда явились инженеры — года через три — чтобы провести первоначальные замеры и заложить основу под автоматические домны… их уничтожили. Был послан отряд — и тоже был уничтожен, причем быстро. Вот тогда-то туда сунулся уже мой отряд… и мы еле унесли ноги. Короче — когда мы все же сломали их сопротивление, мы обнаружили огромное мать его убежище! Уже почти достроенное! Прямо под водой! И правил этим мирком долбанный Элрой Христес… и ведь он не мог не понимать, что рано или поздно Атолл Жизни явится на этот земельный участок… Он знал это! И все равно осуществил свою тупую затею. Нет, Ссака. Элрой Христес не гений, а просто социопат-отморозок живущий в собственном мире фантазий. Хрен бы у него получилось построить эти шесть станций. Ему помогали. Те, кто превратился в фарш или остался запертым на ХавалоХаб. Вот они — гении. Но тоже облажались. Поняла?

— Да.

— Снаряжайся. Джоранн, ты тоже. Рэк! Хватит бухать! Еще глоток — и мой ботинок будет вонять твоей кишкой!

— Какой? — деловито уточнил Рэк.

— Сигмовидной, с-сука! — тихо пробормотала рыжая — Хотя лучше бы ободочной…

— Ты понял меня?

— Понял. Я правда понял, командир. Я от радости.

— Ага — пробормотал я — Допей компот, орк. И в бой.

Отправить