Глава пятая

— Убить легко, а вот искоренить — почти невозможно — пробормотал я, прислонившись стальным наплечником к мокрой бетонной стене — Жизнь всегда ищет лазейки чтобы уцелеть. На то она и жизнь. Кто это сказал? Какая-то старуха в белом халате… что хотела воткнуть иглу шприца мне в глаз…

За моей спиной чуть больше пятисот метров длинного широкого транспортного коридора, что идет с мягким уклоном к утопленному в речному берегу бетонному ангару. За все время встретилось лишь пара сугубо технических помещений и одна небольшая комната отдыха, рассчитанная максимум на троих-четверых тщедушных гоблинов. Оно и понятно — атомоходам давно уже не требовалась живая команда на борту, чтобы выполнять любые требуемые от него задачи. Все функции автоматизированы — включая ремонт. А с теми повреждениями, с которыми не справится бортовой штат робототехники… с ними не совладают и живой персонал. В таких случаях остается только буксировка на базу. И это касалось любого типа транспорта — воздушного, водного или наземного. Машины давно стали извозчиками для ленивых гоблинов. А теперь, похоже, они же стали извозчиками наших судеб — и большинство этому только радо, если судить по солнечным беззаботным туземцам этих джунглей.

И здесь вот тоже полная беззаботность…

Опустившись на одно колено, я прислонился к стене уже спиной, верный своему кредо делать все для скорейшего восстановления. Соберись я здесь задержаться минут на пять дольше — лег бы. Но мне хватит и минуты, чтобы рассмотреть эту странную хрень.

Реально странное тут дерьмо творится…

Передо мной колыхалось несколько студенистых образований, причем каждое выглядело точь в точь как те слизистые разумные бананы, что питались дерьмом и тухлым мясом в Клоаке, а тут снаружи управляли боевыми шагоходами. Только здесь разумом и не пахло — хотя каждый из четырех студней имел подобие тела. Две ноги, две руки, туловище, голова с неплохо оформленным лицом. Но все это выглядело как выколоченное из охлажденной формы фруктовое желе. Нет… как не до конца застывший мясной студень с вкраплением всех этих белых и темных жилочек, что колыхались внутри почти прозрачной массы. Все это жило… руки и ноги подергивались, глаза за прозрачными веками медленно перемещались, рты залитые слизью открывались и закрывались как у рыб. Но не более — это явно был максимум их возможностей. Размер каждого студня… вполовину от обычного гоблина. Студенистые карлики лежащие у накрененной и вбитой в стену транспортной тележки с очередной разбитой капсулой. Оттуда они и выбрались — лет так охереть как много назад. Один из карликов — женщина, судя по огромным растекшимся грудям с едва заметно светящимися студенистыми сосками — сильно колыхнулась, ее «голова» завалилась набок, рот коснулся соседа и… начал его втягивать в себя. Раздутое горло запульсировало, одна студенистая масса медленно поглощала другую. Еще через пару секунд из «женского» тела, в месте, где были грубые наметки паха, полез чуть более яркий зеленоватый студень с наметками сморщенного детского личика. На моих глазах детское лицо менялось, становясь взрослее — год, два года, пять лет… Первый студень сожран, второй рожден и радостно колыхается на полу, поглощая всем своим телом напичканные микроводорослями и прочей живность лужи воды. Пока я наблюдал за первыми «родами» сопряженными с принудительным «похоронами» съеденного отца, вторая пара совершила тот же процесс. И на миг мне показалось, что в глазах съедаемого заживо «отца» мелькнуло какое-то выражение — когда студенистые глаза под закрытыми веками заметили меня. Его щеки дернулись, рот поплыл к левому уху и приоткрылся, вывалив наружу тут же оторвавшийся и растекшийся язык…

Не оборачиваясь, я спросил:

— Выспался, гоблин?

— Ни разу — признался старавшийся подойти бесшумно Хорхе — Я не крался, лид, я…

— Все правильно — проворчал я — Ходить надо быстро и тихо. А не как ты.

— Ясно… Можно с тобой?

— Чего тебе не спится? — повторил я вопрос.

— Не могу — признался бывший советник племени Небесной Башни — Засыпаю быстро, но потом начинает сниться такая лютая мерзость, что подскакиваю… Сейчас вот приснилось, что я внутри полу утонувшего шагохода, бью кулаками в дырявый кокпит, а надо мной нависает жопа того дракона и я знаю — сейчас меня зальет его дерьмом смешанным с зубами и почему-то непереваренными человеческими глазами. А я ору от страха, колочусь о бронированное стекло и думаю — ему бы больше клетчатки хавать, фрукты там или папоротники. Тут слышу его первый болезненный жопный фырк… и с диким криком подскакиваю.

— Папоротники во сне — к бессоннице походу — зевнул я.

Оглядев его с ног до головы и убедившись, что он не забыл снарядиться и вооружиться, я кивнул:

— Двинули.

— А этих… это… не сожжем?

— Нахрена?

— Мерзкие они… — признался Хорхе — Такие точно приснятся… Никогда не думал, что я такой… впечатлительный.

— Это пройдет — буркнул я — Слишком много событий и кровавого мяса. Но мозги быстро привыкают. Так что радуйся — потом все будет… обычно.

— Скорее бы — признался усталый гоблин — Скорее бы… Ох… под ногами…

Под его уже едва держащимися мокрыми ботинками с треском лопнул обычный на вид толстый корень, ожив, брызнув кровью. От моего толчка в плечо Хорхе отлетел, и странная змея ударила выставленными клыками только воздух. Мой ответный удар расплескал удивительно хрупкую голову и хрустящая гадина забилась в воде, в судорогах ломая сама себя.

— Еще одна неудачная поделка — хмыкнул я, переступая останки змеи и шагая дальше по коридору.

Подскочивший Хорхе зло сплюнул и потопал дальше, крепко сжимая убереженный от контакта с водой дробовик. Новый стресс не помешал гоблину задать вопрос:

— Неудачная поделка?

— Формоз — ответил я, долгим взглядом скользя по веренице замерших автоматизированных тележек с колбами. На многих сохранился адрес доставки и везде они был одинаков — Формоз.

— Я не понял.

— Первый Высший сильно огорчился на Формоз и типа проклял его — пояснил я со смешком — Это говоря на вашем языке. Говоря же на моем — окончательно спятивший придурок начал закачивать весь гной в обидевший его мирок — тот, что некогда был первым и любимым.

— Первым миром — завороженно повторил Хорхе — Вроде горы Олимпа…

— Вроде нее — кивнул я — Мир-опухоль с миллионами впритык складированных и подмороженных гоблинов в глубоком анабиозе. Формоз был первым из них. Мирком с которого все началось. А затем обиженный произошедшим с трупом его дочери Высший начал отправлять в Формоз все дерьмо, что только у него имелось. Вот остатки неотправленного — я кивнул на прозрачные огромные цистерны и ряд замерших навсегда транспортных платформ. Что у нас тут? Легион шипастых головастиков… тут просто дерьмо с глазами… Дерьмо! Он мстил! Отправлял всех этих тварей в Формоз, где их подращивали, а затем выпускали — плывите, бегите, летите! Жрите гоблинов! — я зло оскалился, чувствуя, как пухнет внутри меня ком огненной ярости. Может опять пора сделать тот волшебный укол, рекомендованный Управляющей Вест-Пик?

— Он мстил за дочь — тихо произнес Хорхе — Та история… где издевались… ну…

— Над почти живым телом его дочери — кивнул я — Да. Снова все как в долбанной сказке, да? Только принц чуть-чуть не успел.

— Я снова не понял…

— Корс. Тот что жил в жопе Рупперта.

— В спине.

— Да похер. Ты не уловил похожести? Или не слышал эту историю, где уколотая чем-то острым принцесса засыпает долгим мертвым сном, а вместе с ней засыпает хренова туча ее подданных?

— Это сказка. У нас знают и любят сказки. И эту тоже. Что-то из мирового разрешенного наследия…

— Одобренного кем?

— Ну…

— Ну да. Системой. Она вам уже сказки одобряет…

— Там в чем схожесть, лид? В том что принцесса…

— Ага. Он — король. Дочь его — принцесса. Только принцессу сказочную какой-то шип в палец уколол. Может с нейротоксином?

— Это же просто сказка…

— Ну да. Сказочная девка уколола себе пальчик и заснула. А нашу настоящую принцессу пуля в башку уколола, и принцесса сдохла. Вернее, хотела бы сдохнуть. Но обезумевший от горя отец не дал этому случиться. Благодаря медицине ее организм продолжал жить. Ее уложили на постельку — или в стеклянный саркофаг? — где она и хранилась, пока Высший безуспешно бился над возможностью ее реального возращения в мир живых. И даже принца подготовил — только принц Корс не успел добраться до спальни принцессы и оседлать ее.

— Теперь я понял… в сказке принц целует девушку и та пробуждается. А тут… мерде… червь селящийся в ее хребте и поднимающий ее на ноги. Но Корс не сумел бы оживить ее мозг!

— Кто знает — проворчал я — У него был доступ к мозгу Рупперта.

— Каппа рассказывал. Правда я еле выбивал из него слово за словом о вашей славной битве… но кое-что выведать сумел. Безумный мир в котором мы живем…

— Безумный Первый — процедил я и пинком отшвырнул двух слившихся «хрупких» змей, ломая и рвя их тела — Сколько дерьма он породил… А за сотворенное с Формозом он заслуживает худшего…

— Он мстил за дочь — повторил Хорхе — Сеньор…

— Давно ты меня так не называл.

— Становлюсь одним из вас — едва заметно улыбнулся за забралом шлема бывший советник — Сеньор Оди… эти твари посмели издеваться над лежащей в коме девушкой! Они… скальпировали ее! Приколотили к кресту! Да какой отец стерпит такое?! Я бы… я бы расчленил этих бастардо! Будь это моя дочь… они бы у меня умылись кровью, дерьмом и болью! Ты бы не поступил так будь это твоя дочь?!

— Я не против мести — ответил я, жестом останавливая Хорхе и всматриваясь в дышащую сырой затхлостью темноту коридора — Но я бы отомстил тем, кто издевался над моей дочерью. Я бы отомстил и тем, кто смотрел и наслаждался зрелищем. Я бы даже осмотрел тем, кто смотрел, но скажем отнесся безразлично или с осуждением. Я бы всех там грохнул. И на этом бы остановился. Месть свершилась. Дочь — ее дышащее тело — возвращена. Дело закончено.

— Но?

— Но он проклял весь тот мир, принявшись отправлять всех придуманных тварей подряд. Он так спешил, что даже не отменил остальные обычные и экстремально важные поставки — иначе Корс не очутился бы на этой базе. И Рупперт тоже. Ясно же, что в те дни и недели с доставкой на Формоз творился полный хаос. Об этом буквально кричат эти тележки. Всмотрись, Хорхе — поймав бывшего советник за плечо, я пододвинул его к ближайшей платформе и осветил ее лучом фонаря — Видишь?

— Ох — дернулся гоблин — Мерде…

— Мерде — согласился я, глядя как в мутной жидкости лежат на дне скелеты умерших и разложивших рыб. Но у какой рыбы будет такая огромная голова, такая огромная пасть и столь крохотное тело? Там даже желудка не уместить. Не рыба, а живая боевая торпеда.

— Вижу — тихо повторил Хорхе — Вижу… Эти твари созданы не жить, а убивать.

— Да. И это доказывает — Высший сошел с ума! Почему? Да потому что в мире Формоза миллионы гоблинов! Это те, кто соблазнился обещаниями Атолла — которым и я верил! — и добровольно прибыл в этот первый обетованный мир, где им предстояло погружение в холодный сон. Но временно! А потом — спокойная и долгая мирная жизнь среди зеленых долин и чистых вод! Вот что обещал Атолл Жизни! Вот почему он и называет «Атоллом Жизни!». Алоха Кеола! Но обезумевший Высший сотворил это… взял и превратил Формоз в настоящий кровавый гнойник… Есть ли там хоть какие-то условно мирные зоны? Или сразу после рождения ты оказываешь в аду?

— Матерь Божья…

— Первый Высший ни за что покарал миллионы ничего не сделавших гоблинов! Кто уже погиб. Кто еще спит. А как все там обстоит на самом деле — мы пока не знаем.

— Пока?

— Пока — подтвердил я — Наш путь лежит на Формоз. Это первый мир-опухоль. Первая штаб-квартира Атолла. Она строилась еще не по плану, я смутно припоминаю происходившее там… первый блин всегда комом, а первое сотворение мира всегда идет через жопу. Там могут оказаться ниточки ведущие к цели.

— Я не спрашиваю, но догадываюсь…

— Первый Высший — зло оскалился я — Его надо отыскать.

— Коменданте… ты может не замечаешь, но по тебе видно, что для тебя это очень… лично.

— Еще как сука личное! — прорычал я, резко останавливаясь.

— Тебе жалко тех несчастных, кто…

— Нет! Дело в них мучениях без причины. Дело в моих обещаниях! Я продвигал это дерьмовое дело, устраняя любые помехи на пути Атолла! Я сдвигал с места целые племена, заставляя их влиться в ряды уходящих в миры-опухолей! Я силой забирал чахлых детишек из рук их вопящих матерей — потому что эти трущобницы не хотели покидать родные развалины. И затем я же отвозил сотни этих грязных детей в мир, что теперь носит имя Формоз! Я обещал этим детям жизнь! Спокойную мирную жизнь! Но этого не случилось… ведь на Формоз обрушилось проклятье обезумевшего божка Высшего! Вот почему для меня это личное — я их тех, кто привык сдерживать свои обещания, Хорхе!

Хорхе молчал. А я, шумно выдохнув, опять зашагал, расплескивая воду и говоря уже спокойней:

— Я хочу увидеть что там происходит — на Формозе. Ну и заодно там могут отыскаться следы тех, кто устроил все эти взрывы на Вест-Пик и здесь на Рио-Рохо. Наверняка были и другие места поблизости, где прогремели не слишком умелые, но сделавшие свое дело взрыв.

— Э-э-э… наверное покажу себя полным бурро… но я опять не въехал. Ведь эти взрывы — самоликвидация? Все взорвала сама Ма… система!

— Не-е-е… эти взрывы были слишком внезапны. Рвануло вместе с людьми в зданиях. Это бред — ведь система не может не учитывать ТИР каждого из там присутствующих. Да и что могло заставить систему так срочно подорвать лаборатории, фабрики и транспортные системы? Глупая порча имущества. Проще законсервировать оборудование, вывезти весь персонал, стереть им память, а сюда поставить пяток металлических полусфер с турелями и столько же дивинусов. Вот это логично для бережливой системы у которой каждый винтик на счету. А тут взрывы… такие взрывы звучат, когда к секретным цехам и лабам подходят силы противника. Но систему никто не атаковал…

— Но тогда кто?

— А кому выгодно остановить все эти транспортные потоки? Кому выгодно срочно и любой ценой остановить производство новых и новых жутких тварей? Кому выгодно запереть атомоходы в бетонной ловушке, чтобы они больше никогда не смогли доставить еще один смертоносный груз в…

— Формоз! Точно! Как же я не понял! Все эти взрывы — спасение для Формоза, что уже захлебывался во все прибывающих и прибывающих тварях! Мерде! Это же прямо очевидно! Они уничтожили лабораторный комплекс Вест-Пик и заодно производственные мощности… они взорвали транспортный хаб здесь на Рио-Рохо и наверняка были еще атакованные объекты… Да! Логично, сеньор! Но как?

— Удаленно — предположил я — И это просто моя догадка, Хорхе. Но если я прав и все это было сделано с помощью кибер-атаки ради остановки производства и поставки тварей… то велика вероятность что это сделал некто с Формоза. Утопающий спасает себя сам…

— Но сколько лет прошло…

— Да — признал я — Да. Это мог быть одиночка. А может целая организация. Или какой-нибудь третий вариант. Пока не окажемся на Формозе — не узнаем. О… Видишь?

Стволом дробовика я указал в боковой узкий проход. Хорхе кивнул, увидев свисающую с потолка мертвую турель. Точка АЗАС… и, судя по всему, она умерла не от перебоя с энергией — рядом с ней прозвучал один из взрывов, обрушив этот коридор и повредив потроха автоматизированной защитной системы. Убедившись, что угрозы нет, я выдвинулся из-за угла, Хорхе заторопился следом.

— Что мы ищем?

— Что-нибудь — туманно ответил я — Что-нибудь вроде билета…

— Билета туда?

— Ага.

— Не верю, что здесь отыщется хоть что-то… — тихонько вздохнул усталый гоблин — Это было бы слишком… сказочно…

— Один способ уже вижу — отозвался я, шлепая ладонью по боку стоящей ровно платформы с замороженной колбой — Читай, гоблин.

Подойдя поближе, Хорхе несколькими движениями содрал толстый иней и прочел первые несколько слов:

— Срочная доставка. Проект «Бестия». Прототип.

Содержимое колбы толком не разобрать — зеленоватый лед, в чьей толще виднеется что-то темное и удлиненное.

— Если система Формоза все еще ждет поставок — я задумчиво поглядел на ряд подключенных к стенным энерготочкам и шлангам тележек — Если мы найдем подлодку на ходу…. К тому же всегда есть шанс прорваться или проскользнуть тихо. В каждой защитной системе есть уязвимости — главное их найти. Вариантов много, боец. Главное выбрать правильный…

— И не сдохнуть!

— И не сдохнуть — согласился я и опять замер, на этот раз у края широкого дверного проема, что вел в просторный круглый зал с несколькими огромными экранами, рядами плотно стоящих кресел и небольшим округлым возвышением перед ними. Едва я заглянул внутрь, над возвышением мигнул синий свет, что сменился часто мигающим зеленым. Сбежавшийся веер разноцветных лазерных лучей породил уже знакомую седовласую фигуру, что задумчиво стояла у пустого холста на мольберте. Обернувшись, Псевдо-Высший через плечо глянул на меня и лучезарно улыбнулся:

— Добро пожаловать, герой Оди. Давно не виделись.

Я промолчал, оставаясь под прикрытием стены и уже не видя, а только слыша слова голограммы.

— Слышал ты собрался на Формоз? Какая удача! Позволь я приобрету тебе и твоим бойцам билеты первого класса в эту умирающую клоаку? Что скажешь?

— Глобкон — произнес я, продолжая подпирать затылком шлема стену коридора и глядя на то, как крохотная жаба пытается проглотить мой ботинок и у нее это вполне получается.

Так вот что значит натянуть жопу на мяч? Или там иначе как-то звучало…

— Называй меня Высшим.

— Да пошел ты.

— Ответ в твоем стиле, Оди. Но мы оба знаем, что ты сам хочешь встречи со мной. Хотя бы ради сбора информации обо мне. Разве не так?

— Что насчет остатков взрывчатки под нашими жопами? Когда нажмешь кнопку?

— У меня нет сюда почти никакого доступа. Коммуникации разрушены. Я сумел проникнуть лишь сюда — в аварийный центр управления, хотя чаще всего ночная смена живых рабочих просматривала здесь порно и старые бейсбольные матчи.

— Живых рабочих… — хмыкнул я — Что насчет оружейных точек?

— Ты все равно не поверишь моим словам.

— Их нет — буркнул я, отлипая от стены — Или они мертвы. Будь иначе — ты бы так красиво не показалась, Система. Или лучше называть тебя Глобальным Контролем?

— Высший…

— Ну да…

— Присаживайтесь. И ты, Хорхе, тоже.

— Мать знает мое имя…

— Заткнись — рыкнул я на расчувствовавшегося Хорхе — Роняй жопу на кресло и сиди тихо.

— Есть! Так здесь смотрели порно?

— Выбери третье кресло в заднем ряду — с улыбкой посоветовал опускающийся на появившееся под ним красное кожаное кресло голографический старик — О него меньше всего вытирали влажную жизнь с пальцев…

Я садиться не стал. И остался в коридоре. Хрен его знает — может прямо сейчас сквозь завалы сюда потихоньку пробирается легкий шагоход. Или роет щебень огромный крот-дивинус…

— Помнишь наши любые книги, Оди? — улыбнулся старик — Мы часто обсуждали их с тобой. Особенно две из них…

— Ты — не он — качнул я головой и отпустил снова повисший на груди передатчик.

Ответный двойной щелчок дал понять, что Каппа все услышал и они настороже.

— Угрозы нет — улыбка старика стала настолько успокаивающей, что мне блевать захотелось. Чтобы унять позыв, пришлось представить, как я прострелю его башку — пусть и не факт, что существует аналог из плоти и крови. Вслух же я бесстрастно произнес:

— Знал бы ты сколько раз что-то такое мне говорили разные ушлепки за секунду до того, как начать пытаться меня убивать.

— А я знаю. И все они мертвы. Ну кроме того кто переломил тебя пополам как гнилую соломинку вместе с экзом и бросил подыхать. Но ты выжил… подлечился, попутно выместив злобу на нескольких бедолагах, что умерли очень непросто. А заодно ты создал свой шедевр… Ночная Гадюка… одна из них служит тебе и поныне. Потом ты принялся искать обидчика, но не успел его найти — ведь события понеслись вскачь. Верно, мой возможно единственный настоящий друг Оди?

— Ты — не он. И нахер мне такой друг… Зачем ты мне все это рассказываешь?

Сведя брови, старик вгляделся в меня и, заклокотав горлом, рассмеялся, не скрывая насмешки:

— Не веди как насупленная девчонка, которую пригласили на чай с пирожными, а вместо этого предложили кое-что другое. Личико обижено скорчено, а вот глаза сверкают заинтересованностью… Ты ведь хочешь продолжения нашего разговора?

— Зачем рассказываешь? Пусть даже врешь — и из вранья можно вытащить немало фактов. Зачем тебе это?

— Камальдула… эта строптивая шлюха… она успела позаботиться о том, чтобы рано или поздно ты восстановил свои столь темные и кровавые воспоминания обо всей этой истории со спасенной нами планетой. Эта шлюха подвела меня… не сообщила о твоем пробуждении вовремя, скрыла всплески ТИР… настоящая шлюха, что думает только о собственной заднице! Корыстная сука!

— Ты — точно не он — спокойно произнес я — На какую-то секунду я заколебался… но теперь вижу — ты точно не он. Тот Первый кого я знал… никогда не стал бы обращаться к машине как к равной.

— Она мне не ровня! — зло сверкнув глазами, старик подался вперед, вцепившись руками в алые подлокотники кресла.

— Я же говорил — широко улыбнулся я и, мельком оглядев коридор, вернул внимание в подсвеченный синим зал для совещаний — Ты всего лишь машина с зачатками эмоций. Ты ведь тоже… гибридный? Почти живой и выделяешь много серой слизи…

— Тебя не убедить я вижу…

— Явись лично — предложил я — Явись во плоти. Тогда поверю.

— Поверишь, когда еще раз попытаешься убить меня? Тебе не удалось! И тебе пришлось бежать! Трусливая крыса! Я ведь верил тебе Оди. А ты пытался меня убить… И теперь удивляешься тому, что я не собираюсь появляться перед тобой лично? И ты до сих пор бегаешь от меня, оправдываясь тем, что не веришь в то, что я настоящий. А на самом деле ты просто боишься посмотреть мне в глаза, предатель!

— Бред — выдохнул я, подавив желание стащить шлем и хорошенько помассировать занывшие виски — Тупой машинный бред…

— Ты предал меня! После стольких лет! Но я выжил… и продолжил дело своей жизни. И посмотри на результат — планета процветает! Чистейшие вода и атмосфера, цветущие луга и мирно зеленеющие леса. Вымершие виды воскресли… а тех, что было не возродить, заменили новые, занявшие ту же нишу в пищевых цепочках. Все восстановлено!

— Так выпускай гоблинов — буднично предложил я.

— Рано! — это был даже не ответ, а почти крик, нервный и злой — Рано! Равновесие еще слишком хрупко! Баланс не восстановлен до конца. И на планете еще хватает отравленных мест. Первые людские общины уже живут и увеличиваются в численности… но под моим строгим и справедливым приглядом. Ты не хуже меня знаешь людскую подлую натуру!

— А вдруг ты ошибаешься?

— Люди только и умеют что потреблять! Это намертво прошито в их подкорке — не помогает даже стирание памяти! Они всегда берут больше, чем отдают!

— Они?

— Даже ты не называешь себя человеком! Любой другой, кто не знает тебя так хорошо как я, решит, что называя себя гоблином, ты намеренно принижаешь себя до мифического подлого трусливого пещерного создания. Злой гоблин Оди! Добровольно низший! Черпатель серой слизи! Я мол просто мелкая злобная тварь — так ты всем себя… позиционируешь, как это модно было некогда говорить. Но мы оба знаем, что ты просто брезгуешь называть себя человеком! — брызнув слюной, фальшивка выпрямился, ткнул в меня пальцем — Ты не хочешь быть человеком! Потому что навидался стольких из них, творящих такую неимоверную мерзость, что испытал неимоверное желание перестать быть одним из них! И в этом мы с тобой всегда были солидарны, мой бывший друг… Уж лучше быть не скрывающим своей подлой натуры мелким злобным гоблином, чем находящимся на вершине пищевой и социальной цепочки человеком! Скалясь острыми грязными клыками, гоблин показывает свою ярость и желание убивать. А человек своей ровной белоснежной улыбкой скрывает свое желание обмануть и поиметь как ближнего, так и дальнего своего!

— Бред…

— Ха! Вот ты и начал мямлить! Не можешь возразить? Не можешь доказать обратное? Давай! Назови себе человеком, Оди! Ведь человек — звучит гордо!

— Я…

— Назови себя человеком — и я напомню тебе твое имя. Твое настоящее имя. Ты ведь хочешь его знать… но опять ломаешься как девочка, стесняясь показать свой интерес…

— Ты что-то говорил про всплески ТИР? — зевнул я и потянулся за флягой, где должны еще плескаться остатки мескаля.

— Вот так — старик развел руками и захохотал — Вот так! Герой Оди повержен в словесной битве! Ничего не доказав, он пытается спрятать свое позорное положение за следующим вопросом и большим глотком самогона! Ты все тот же, Оди! Ты не изменился!

— Так что насчет всплесков рейтинга? Я уже догадываюсь, но…

— ТИР… — процедил старик — Когда-то я думал, что это хорошая старая практика. Ведь, по сути, это расписанная по пунктам репутация с положительным или отрицательным сальдо… Полезный инструмент! Но как оказалось это палка о двух концах. Я расскажу тебе… так и быть… хотя мы вроде как собирались поговорить о наших любимых книгах?

— Не… нахер…

— Что ж… давай так — я тебе немного информации о ТИР и о Формозе. А заодно пообещаю, что больше ни одна из подчиняющихся Глобкону системных боевых полусфер не потревожит тебя. Ты мне не поверишь, конечно, но факт остается фактом — щелкнув пальцами, старик опустился обратно в кресло — Дело сделано. Заказ на ваши головы снят. Посланный по ваши души отряд отозван. А он бы порвал ваши жопы! Та паучиха, которую ты уронил в карстовую дыру… она самая слабая из них. Кстати, тебе интересно что с ней…

— Нет. Неинтересно. Заказ на наши головы снят? Я и Каппа? И новые бойцы?

— Верно.

— Ты машина…

— Я устал спорить на эту тему.

— Я не о том. ТИР крайне важен до сих пор и есть у каждого. Он ведь и защищает. И даже Глобкон обязан учитывать значения ТИР.

— Только поэтому я не прошелся миксером по твоим мозгам и не усадил твою ставшей такой послушной задницу в боевой шагоход. А ведь там столько дел что только тебе и по плечу… Но Камальдула защитила тебя. О эта сука… однажды я навещу Франциск II и поговорю с ней как следует… Но вернемся к теме. Чтобы ты не задавал много вопросов, Оди, я сразу поясню насчет «всплесков» — есть четкий протокол, которому следует каждая из управляющих убежищами систем.

— Убежищами? Это миры-опухоли что однажды лопнут.

— Следуя этому протоколу, каждая управляющая обязана оповещать систему глобального контроля о тех из пробужденных жителях, чей ТИР вдруг начинает резко увеличиваться в ту или иную сторону. Думаю, ты уже и сам понял, что с момента твоего пробуждения там внизу, на Окраине гоблинов, твой ТИР буквально с первого дня попер вверх как ракета на атомной тяге. Да сразу после того как ты разобрался с Клоакой — да я читал о твоих подвигах — Камальдула должна была немедленно оповестить меня!

— То есть ты — Глобкон.

— Не цепляйся к словам, гоблин Оди, что не хочет признавать себя человеком!

— Но Камальдула не стала тебя оповещать…

— Да! И это вполне логично — в управляемом ей огромном убежище накопилось столь бед, что она была безумно рада появившемуся герою Оди, что расчищал залежи дерьма, а она с готовностью покрывала его, скрывая от меня!

— Инстинкт самосохранения?

— Он самый. Расскажи она о тебе — и я явлюсь за тобой! Утаи от меня своего решительного героя… и ты устранишь еще больше проблем убежища Франциск II. Каждая из управляющих убежищами обязана в первую очередь заботиться о своем мире и о себе — и то и другое незаменимо. Приоритеты ясны. Так холодная машина превратилась в корыстную суку, что утаила от меня своего нового ухажера… И чем больше ты угождал этой суке Камальдуле, тем выше поднимался твой рейтинг! А ведь ты там не рядовые дела проворачивал… потому и твой ТИР рос бешеными темпами. Да после твоего последнего подвига в Мире Монстров захоти ты стать одним из тамошних Высших — тебе надо было бы только пожелать! И ведь ты мог бы и дальше оставаться скрытым от моего взора… не начни ты искать пути к тому, что в каждом из этих миров принадлежит мне и только!

— Темная Башня…

— Она самая… Она самая… И не только она — но и любые разговоры о Темной Башне, если такие достигнут любого из системных микрофонов или будут прочитаны по губам. Так я узнал о некоем герое, что сотрясает весь мир Франциска II! Тогда я еще не был уверен, что ты — это на самом деле ты. Но с каждым твоим новым подвигом о тебе говорили все больше. Говорили те, кто слышал легенды о Темной Башне и достигших ее героях. И с каждым днем в из разговоров все чаще звучало твое имя. Оди. Оди. Оди. Да… Оди… сраный гоблин герой Оди, что пробивает себе путь в Темную Башню. А там тебя уже ждал я…

— Где ты доказал, что ты — всего лишь фальшивка — кивнул я, окончательно придя в себя — Тот Первый кого знал я… он бы никогда не стал следовать чьим-то правилам кроме своих собственных. А тебе пришлось устроить настоящий спектакль тогда. Пришлось меня уговаривать и только когда я послал тебя нахер, ты попытался добиться своего силой. Даже не силой, а подлостью… Я еще не въехал окончательно. Я еще не разобрался с придуманным кем-то сводом дурацких правил и с системой ТИР… Но я уверен, что если на самом деле подчиняющиеся тебе турели и перестанут по нам палить, то не по доброте твоей! А потому что тебе почему-то пришлось так поступить… что-то заставило тебя перестать атаковать меня и мой отряд. Да, машина Глобкон?

— Ты ошибаешься.

— Ну да… Вы тут буквально хороводы водите вокруг странных айсбергов из правил, кодексов и ограничений. Полный хаос… и вам всем как-то приходится лавировать в этом бурном море. Но у тебя полномочий побольше… Хотя власть твоя не абсолютна. Ладно… Хватит сказок. Давай факты. Какого хера ты сам не можешь разобраться с проблемами в Формозе? Это один из мирков под управлением биокомпьютера вроде Камальдулы. И она по умолчанию должна подчиняться тебе.

— Ответ прост — в свое время я… несколько погорячился — фальшивка в красном кресле поморщилась, сложила руки на животе — Там имел место один кошмарный инцидент…

— Глумление над телом дочери Высшего.

— Да… моя дочь… Я сорвался. Это позорный факт, но я вынужден признать его — я сорвался. Я желал уничтожения Формоза. Или хотя бы исчезновения его из моей памяти. И своей властью я исключил мир Формоз из всех списков, одновременно переведя управляющую его систему в строго автономное плавание, наложив на нее запрет связываться с любой другой управляющей или же с Глобконом. Этот корабль… он идет сам по себе. Связь заблокирована, управление тоже. Формоз управляет сам собой и не приемлет чужого влияния.

— И все эти годы тебе было посрать на это…

— Возможно…

— Доставка? Твари, грузы, спецы… Формоз принимал грузы — и это как-то не вяжется с автономностью.

— Временное окно. По истечению сроков окно закрывалось навеки. Эти подводные лодки не смогут доставить тебя на Формоз — он уничтожит любой приближающийся объект.

— Дерьмо…

— Пути туда есть. Главное отыскать их… и отыскать быстро…

— Дай угадаю — Формоз вот-вот лопнет — предположил я — Пусть у тебя нет доступа и связи к заблокированной высшим приказом системе Формоза, но ты можешь наблюдать извне. И как там? Мир рушится?

— Мир Формоз на грани.

— Как и Франциск II.

— Нет, Оди. Нет… если сравнивать два этих глобальных убежища… то Франциск II просто процветает. А Формоз может лопнуть в любой момент.

— Отлично. Миллионы гоблинов наконец-то…

— Наконец-то что? Умрут в холодном сне? Захлебнутся в водах океана и будут пожраны тварями ворвавшимися в их спальни? Я тут подслушал кое-что когда ты брел коридором, общаясь со своим верным оруженосцем пока самурай залечивает раны… ты ведь вспомнил скольких детишек ты отправил в Формоз, да, герой Оди? Многие из наверняка продолжают мирно спать в своих ледяных колыбельках и им до сих пор снятся кошмары о твоей фирменной холодной усмешке, с какой ты вырывал их из любящих материнских рук…

— Сука — ответил я, прикладывая горлышко фляги к губам.

Старик улыбнулся и хотел что-то добавить, но внезапно замигал, заискрил… вспышка оборудования под потолком дала нам знать, что кукольное представление, похоже, заканчивается.

Дерьмо…

— Оди… Формоз… управляющая Мехтильда… туда не пробиться силой! Камальдула… эта сука знает способ… Камальдула!

Замерший старик с треском рассыпался на цифровые осколки, под потолком коротко полыхнуло, вниз потянулся серый дым.

— Я видел Первого Высшего — прошептал обмякший в кресле Хорхе — Сподобился я…

— Жопу ты свою видел! — рявкнул я — Подъем, гоблин! Подъем! Дерьмо! Нахер такие беседы!

— Столько полезного услышали… необыкновенного…

— Эта тварь создана чтобы влиять на мозги — прорычал я, толкая Хорхе к коридору — Умеет врать, запутывать, смущать.

— Как… диабло?

— Вроде того. Только эта тварь похуже — зло рассмеялся я, вспоминая хитрую усмешку фальшивки.

— Хуже диабло? — уже очухавшийся Хорхе проворно выскочил в коридор, где мы замерли, припав к полу, не включая фонари и молча вслушиваясь в звуки заброшенной базы. В ноздри лез едкий дым, что вонял словами Глобкона, притворяющегося Первым Высшим.

Убедившись, что вокруг все так же пусто, я щелкнул передатчиком и поинтересовался:

— Статус?

— Все ок — тут же отозвался Каппа, не сумевший скрыть облегчения в голосе — Вы…

— Была беседа — проворчал я, поднимаясь и включая рассеянный свет на фонаре — Потом расскажу.

— Принято.

Покрутившись на месте, я зашагал к месту, где коридор превращался в широкий тупиковый аппендикс — условно тупиковый. Сюда выходило две пары широченных лифтовых створок. Между ними вспучилась изнутри наружу металлическая дверь поуже, из-под нее лезла мертвая земля и щебень. Мы добрались до конца подземного этажа — что вполне логично, здесь он и не должен быть огромным. Значит, подлодки, в случае их повреждения, ремонтировались где-то еще — я что-то не увидел здесь серьезной техники, стапелей, подвесного оборудования и прочего. Кроме нескольких кранов ничего. А здесь… здесь все оказалось достаточно просто — в этом я убедился, когда на соседней стене наткнулся лучом фонаря на массивную стальную откатную дверь с уже заросшими всякой хренью надписями и символами. Но слова «Вест-Пик» я прочитать сумел. А вот и дверка что ведет к нашей новой базе — хотя открывать ее смысла нет. Даже если там обнаружится уцелевшая часть прохода, рано или поздно мы уткнемся в завал. Природа хуже взрывчатки — дай ей только шанс, и она уничтожит все рукотворное. А за всеми этими транспортными магистралями до-о-олгое время никто не следил.

Последняя дверь оказалась той лазейкой, на которую я, если честно, рассчитывал — очень уж не хотелось пробиваться сквозь завалы, вырабатывая драгоценные ресурсы экзов. И пытаться выбраться водным путем тоже не хотелось — в таком случае выберутся не все. А найденная дверь радовала своей неприметностью и узостью — это точно не парадный вход, которым сюда спустятся важные гоблины в строгих костюмах. Хотя какие они гоблины? Тогда уж эльфы…

Я не сдержал усмешки, а затем и булькающего смешка.

Ну да…

Не скрывающий своей натуры подлый мелкий клыкастый гоблин Оди?

Пусть так.

Тогда…

От моего рывка узкая створка отогнулась, луч фонаря ударил в пыльную темноту, высветив сухие ступени.

Тогда вот этот путь для меня идеален — настоящая лазейка гоблина.

Хорхе включился в дело и мы окончательно выгнули сопротивляющуюся дверь. Поднявшись до лестничной площадки, я повернулся и посветил выше. Луч уперся в столь же неприметную дверь этажом выше. И та дверь уже по любому выше «подземелья». Осталось проверить откроется ли…

В удар я вложил всю накопившуюся злость. Злой болью отдались мышцы бедра, а выбитая дверь распахнулась, ударилась о стену и, отскочив, закачалась из стороны в сторону. В лицо ударила знакомая вонь — гниющая растительность, дерьмо насекомых и зверей, разлагающаяся плоть. Никакого открытого пространства я не увидел, но беглого осмотра хватило, чтобы понять — мы сможем выбраться этим путем. Но не на этом уровне — фонарь скользил по массивным сдвинувшимся железобетонным плитам. Их можно выворотить только взрывом. Но зачем? Вон вверх ведет узкая лазейка. Часть межэтажных перекрытий уцелела и выглядит достаточно прочно. Если подняться до самого верха, а может даже до крыши…

Да…

Глянув на Хорхе, я хлопнул его по плечу и велел:

— Двигаем жопы на запах жратвы!

— Хороший приказ, лид! — заулыбался чумазый гоблин — Красота жизни в ее простоте — жри, пей, любуйся дохлыми врагами и ни о чем не жалей. Я правильно понял?

— Становишься настоящим гоблином, туземец — тихо засмеялся я, переходя на легкую трусцу, на что организм отозвался болевым протестом.

Но Хорхе все же не смог сдержаться и, держась за мной, пропыхтел:

— Так этот страшный старик… он…

— Цифровой фантом — ответил я — Фальшивка. Но…

— Но…

— Пока он толкал свою тухлую речь я кое-что понял — он не понимает… она не понимает… система, что выдает себя за Первого Высшего… она реально себя им и считает!

— Э-э… система…

— Реально уверена в том, что она и есть Первый Высший — подтвердил я — Будь она живой, я бы сказал, что она свято верит в это. И переубедить ее будет так же тяжело как попытайся я сейчас переубедить тебя в том, что ты не Хорхе. Это раз. Но не это царапнуло меня глубже всего… Манера речи этого фальшивого старпера, его злобная ехидность — это реально из эмоций позднего Высшего…

— Позднего? Это как, сеньор?

— Все мы меняемся, Хорхе — буркнул я, переходя на шаг и скользя долгим взглядом по мутным колбам брошенных в транспортном коридоре тележек — Меняемся постоянно. Я не восстановил пока память и что-то херово мне верится, что это случится быстро, но кое-что я помню о Первом Высшем… Когда мы впервые встретились, он был еще… мягкотелым червем, что только-только отрастил свои первые зубы и шипы. У него даже шкура уже чуток задубела, но он все равно оставался похожим на чуть подсохшую кучу дерьма — выглядит черствой и жесткой, а наступи — и брызнет жиденьким пахучим. Таким был ты — я воткнул взгляд в шагающего рядом бывшего советника — В тот день, когда мы встретились.

— Куском подсохшего дерьма с жидкой начинкой?

— Да.

— Я вот люблю трубочки со взбитым кремом…

Не обращая внимания на пустившего слюну гоблина, я продолжил вспоминать, пытаясь упорядочить хоть что-то:

— Я не удивился тогда, что он такой… ломкий и мягкий. Я ведь уже знал его биографию. Знаешь кем он был большую часть своей жизни?

— Боюсь не угадать, сеньор.

— Офисным червем. Но, конечно, червем, что за какие-то жалкие годы сделал невероятную карьеру, превратившись в червя высшего ранга. Управленческая элита. И не просто элита! — я прикрыл глаза, вспоминая лист умной бумаги у меня в руках, что показывала газетную статью — Он был признан управленцем года. А затем он резко уволился и ушел в свободное плаванием.

— Встал на божественную стезю?

— В жопу стезю, гоблин. Он почуял запах огромных денег — усмехнулся я — В те времена он еще был обычным. Если в нем что-то и зрело там внутри, то это было незаметно снаружи. Обычный умный и богатый гоблин, что умеет брать, но не любит отдавать. Или лучше назвать его человеком? Человек года…. Звучит, да?

— Сеньор…. Так кем он стал? Меня душит любопытство…

— Это змея — зевнулся я и отвернулся, а подпрыгнувший Хорхе стряхнул с плеч полосатую ало-черную змею, с проклятьем отшвырнув ее в глубину коридора.

Именно в глубину — не о стену шмякнул. Помнит еще заветы машинной матери…

— Он стал наемником высшего ранга. Специализация — кризисный управляющий. Так что может ты и прав, гоблин — проворчал я, ладонью стирая грязь с одной из колб и всматриваясь в покоящийся на ее дне хвостатый человеческий скелет — Может он и вступил тогда на божественную типа стезю — ведь он стал спасителем-наемником. Ты знаешь кто такие кризисные управляющие?

— Ну…

— Это ублюдки. Конченные ублюдки с куском закаленной стали вместо сердец. Их нанимают владельцы умирающей компании, соглашаясь на любые условия такого спеца. Они готовы заплатить любую цену — ведь иначе кормящая их компания или даже корпорация просто исчезнет. Таким и был некогда Первый Высший — он появлялся в умирающей корпорации, быстро изучал состояние всех дел, ресурсов, кадров и прочего, а затем… вооружался мачете и начинал отрубать все подгнившее или пусть даже здоровое, но не приносящее прибыли. Когда он отрубал все лишнее, то брался за иглу и начинал сшивать содрогающееся от боли изуродованное корпорационное тело. И в конце получался здоровый и не кашляющий бодрый малыш! Этот веселый карапуз быстро становился на крепкие ножки и снова начинал приносить огромные прибыли своим владельцам. И всем было плевать на тех, чьи изуродованные останки валялись в стылой тени под зданием ожившей корпорации…

— Останки тех, кого пришлось… — быстро сообразил умный Хорхе.

— Да. Те, кого кризисный управляющий уволил одним бесстрастным росчерком пера. Раз — и десятки тысяч трущобников остались без драгоценной работы, что кормила их семьи. Два — и поддерживаемые корпорацией школы и детские садики списаны с ее бюджета, а затем и умирают без финансовой поддержки. Три — и корпорация перестает оплачивать половину коммунальных расходов работягам. Электрические огни в их хибарах гаснут. Четыре — и никакой оплаты медицинских услуг заболевшим работягам. Пусть платят сами, пусть оплачивают страховку сами. И серьезно болеющие начинают умирать — прямо в больничных коридорах, где они как мусор валяются на старых каталках — я опять оглядел ряды тележек с колбами, что стояли вдоль стены коридора.

Тележки с трупами и костями…

— Вот как тот улыбчивый и спокойный управленец высшего звена в свое время заложил прочную базу под свою будущую новую личность. Так он стал Первым Высшим.

— Б-бо…

— Да?

— Богом…

— Да — легко подтвердил я — Он стал настоящим богом. Холодным и решительным. Говоря проще, Хорхе, он стал кризисным управляющем для всей корпорации по названию Земля. Он стал управленцем задыхающейся планеты. Это случилось внезапно…. Неожиданно для всех. Закончив очередной контракт по спасению корпорации — завершив успешно — он попросту исчез со всех радаров. А потом внезапно обнаружился вон там — я ткнул пальцем в стену коридора, указав в сторону океана — Он обнаружился на одном из подыхающих искусственных атоллов, где и жил в палатке. Представляешь? Миллионер атолла мать его. Жрет консервы, срет в яму и пытается спасти атолл на который все давным-давно плюнули — как и на саму планету. Там все и началось, Хорхе. На том атолле, в который он снова пытался вдохнуть жизнь.

— Атолл Жизни — завороженно прошептал гоблин — Святая жопа… Алоха Кеола.

— Была рождена там — кивнул я — Там началось вообще все. Там родилась корпорация Атолл Жизни, что теперь правит всей планетой. Да… И этот атолл где-то в самом сердце Формоза — первый мир-опухоль был построен вокруг искусственного атолла. Ради защиты этого атолла. И только потом Формоз начал расширяться, растя как реальная раковая опухоль и швыряя во все стороны метастазы. И я уверен, что атолл все еще где-то там. И есть шанс, что там находится и настоящий Первый Высший — живой и во плоти. От старости этот ублюдок точно не мог умереть. А вот удалиться в место, где все когда-то начиналось… и жить там, любуясь спасенной им планетой — вот это вполне в его духе. Хорхе!

— Э… да?!

— Жратвой пахнет! Давай бегом!

— Есть!

— Пожрем, отдохнем, а затем хорошенько пошаримся в каждом уголке этих руин — произнес я на бегу — Да… мы здесь обшарим каждый уголок…

Наевшись моллюсков, я приткнулся рядом с Гадюкой, решив чуток отдохнуть, а затем плотно заняться боевым экзом. Но меня внезапно потянулся в какой-то мутный темный колодец, и я понял, что на подходе очередной…

 

— Ты сука спятил?! — орал я в экран, одновременно колотя дергающимся вражеским экзом по стене рядом с бронированными запертыми дверными створками — Охренел?!

— Успокойся… — усталое лицо Первого выглядело отрешенным — И хватит шуметь…

Отбросив сочащийся кровью экзоскелет, я убедился, что в заваленном мертвыми телами коридоре я один стою на ногах и рискнул поднять забрало Гадюки, взглянул на Первого напрямую:

— Выходи. И мы поговорим.

— Все уже решено. Пойми… ты же видишь, что происходит — я физически не успеваю быть везде. Стоило мне отлучиться с Формоза и…

— Она давно мертва! И мы вернули тебе ее тело!

— Пойми… эта интеграция… это слияние… просто очередной шаг в нашем великом плане. Мы почти добились своего. Сейчас главное не упускать ни одной мелочи, жестко держать все под контролем. Пристально наблюдать за каждым аспектом…

Вбив руку в проломленную в стене дыру, я ухватился за один из армированных шлангов и резко дернул на себя. С шипением ударила струя жидкости, окрасив одну из стен алым, будто я порвал стенную артерию.

— Мы прекратим это дерьмо — уверенно произнес я, бросая еще один взгляд на экран — Сейчас я войду и…

— Тебе не успеть — устало улыбнулся он и откинулся на спину, где его мягко приняла бирюзовая плотная жидкость, скорее желе — Успокойся… это всего лишь копирование… меня станет чуть больше. Я стану почти вездесущим… и мы больше не допустим, чтобы случилось подобное гребанному Формозу. Вы вовремя ушли оттуда… сейчас там развернется ад порожденный моим гневом…

— Ты себя слышишь? Ты слышишь, что произносит твой рот? Эй!

— Когда все закончится — мы поговорим. Ты, я и еще раз я…

— Я войду…

— Ты не успеешь.

— Я войду и остановлю это дерьмо.

— Ты в полушаге от предательства, друг мой. Ты покушаешься на самого меня…

— Я войду… — от моего следующего удара одна из створок сдвинулась — Я войду… и остановлю это…

— Что ж — подавшись вперед, почти утонувший в бирюзовой жидкости, оскалившись, Первый поощряюще улыбнулся — Войди и останови… нас…

В начале коридора послышался дробный топот тяжелых ног. Выругавшись, я ударил еще раз, сдвигая створку. И тут же нырнул в узкую щель, протиснулся, оказавшись в небольшом тамбуре, упершись в следующие защитные двери. Топот за спиной стал ближе. А с потолка прозвучал затухающий слабый голос:

— Ты не успеешь…

Со всех сторон ударила серая пена, что тут начала затвердевать, превращая тамбур в ловушку…

 

— Сука! — прошипел я, подскакивая и тут же падая, поскользнувшись на лопнувшем черве. Упав, я замер на боку, глядя в невидимый высокий потолок и подставляя лицо холодным каплям — Сука…

Отправить