Глава одиннадцатая

Льющая со стен вода сплошной пеленой закрывала квадратную дыру в стене, в желтовато-тусклом свете вечных ламп полураспада загадочно мерцая и успокаивая утомленные игрой в смертельные прятки затаившихся гоблинов. Стоя сбоку и искоса глядя на мерцающие переливы, я уж было начал вспоминать азы седалищной медитации, когда прямо сквозь пелену с плеском прорвалась мокрая голова какого-то упырка, разом все испортив. С выдохом сожаления я опустил тесак, снося ему голову с плеч — и снова я не добрался до сладостного дзена всепонимания и всепрощения… Не дают гоблину эволюционировать в нечто мечтательное и очень доброе…

Голова с плеском ударилась о пол и покатилась под уклон. Подхватив сунувшееся следом обезглавленное тело, я помог ему выпасть порезвее, чтобы тем, кто мог находиться со стороны уже дохлой жопы, это все показалось отважным нырком. Сбросив его на пол, столкнул под уклон и там его подхватили мои измотанные спутники, чтобы оттащить в сторону и обобрать. А я остался на месте, готовясь к следующему раунду игры «крот и молоток» или вернее «тесак, мудак и его тупая отвага». Моя уловка сработала, и вторая голова показалась почти сразу за первой. Я повторил удар, перерубил еще одну шею, а вот третьему неожиданному как понос из стены хренососу отрубил только ухо и часть щеки. Он с визгом ушел обратно. Выругавшись, я выдернул второй труп, сорвал с плеча трофейный игстрел, сунул ствол в водную пелену и разрядил в дыру весь магазин. Перезарядившись, отскочил подальше, замер в напряжении и… из покрасневшего зеркала воды один за другим вытекли два истыканных иглами дохляка. Тот, что со срезанным ухой и щекой, щерясь в приветственной усмешке, разжал пальцы и выронил округлый предмет.

— С-сука! — рявкнул я, подхватывая его и забрасывая внутрь дыры. Через мгновение я уже несся вниз, маша рукой — Живее! Живее мать вашу!

И конечно они замешкались… и конечно пришлось забрасывать последнего как мешок с дерьмом в дыру выхода. За спиной глухо рванула граната, выбросив в коридор поток воды вперемешку с обломками. Но не это самое страшное из возможных и… несколько последовавших детонаций подтвердили мои опасения. С оглушительным треском пространство позади меня вздрогнуло, провернулось и… начало проседать. Отовсюду удали тугие струи воды, ширясь с каждой секундой. А мы на дне гребаного узкого колодца очередной лифтовой шахты!

— Живее! Живее!

Подхватив плечом что-то блеющего «белого» подранка, я попер и себя, и его по железным ржавым скобам, а внизу с треском бетона и визгом металлоконструкции продолжало что-то рушиться. Пот лил ручьем, руки и ноги жгло как напалмом, но я продолжал тащить его вверх, пока упырок вдруг не соскочил чуть в сторону со словами:

— Я устал! Я боюсь! Мне нужна пауза-а-а-а-а! — руки слабака соскочили со скользкого металла и, размахивая руками, он канул в шахту навстречу вздымающейся пенной воде.

Охренеть…

Догнав остальных, я следом за ними перевалился через край люка и рухнул на сухой пол. Ох…

— Где Сримгри, проводник? — громогласно поинтересовался голосом Шейны боевой экзоскелет в конце коридора.

— Он взял паузу! — ответил я, захлопывая металлический люк и запирая его на все четыре замка.

Как же хорошо, что эти здания строили как во время появления в жизни бытовых массивных экзоскелетов, самоуправляемых платформ и дронов, так и в то время, когда уровень океанов начал неумолимо повышаться. Как раз в те времена и были разработаны правила постройки — чтобы люки и подходы к ним были достаточно большими для свободного подхода экзов, а все важные технические переборки герметично и надежно запирались как в подлодке. Люк должен сдержать воду. Если только само здание не рухнет…

— Паузу⁈ — рявкнула Шейна.

— Да он потом сам, наверное, расскажет — махнул я рукой, пробегая мимо — Давай быстрее!

— Уже трое в минус!

— Двое из-за тебя! — напомнил я, подхватывая уже златовласку и ускоряя бег по ведущему хер его знает куда темному коридору, едва освещаемому лучами фонарей.

Тут я не погрешил против истины. Двое были на совести пошедшей за мной и застрявшей в подводном проходе Шейной. Пока она там ворочалась и выбивала себе достаточно пространства, булькавшие за ней «зеленый» с «синим» не выдержали затянувшегося спектакля и выразили протест пузырями и рвотой. Откачать не удалось, хотя одному она под водой случайно наступила на голову и тут уже скорее надо было не откачивать, а надувать… Остальных я протащил за собой по тросу первыми, и они выжили. И вот теперь «взял паузу» перепуганный хмырь из Браво Бланко. Нас стало на троих меньше — из тех восьмерых, что начали побегушки на выживание. Тяжелораненого чужого мы бросили там же, а раненая в живот «своя» сдохла незадолго до этого — только зря потратили заряды аптечки.

Бегущая навстречу темнота закончилась тупиком и парой дверей, одна из которых скорее находилась в полу, чем в стене, а вторая в потолке. А ведь начинали по ровному полу — и либо здание потихоньку закручивается штопором, либо безумным архитекторам снова было делать нехер. Шейна выбила нижнюю дверь стальной ногой и… едва не улетела в затопленное пространство, а по ноге ударили черные щупальца. Два выстрела из дробовика решили проблему охотящейся одной «гривы», но оттуда полезли еще и выстрелы продолжились, пока я открывал верхнюю дверь. Заглянув, увидел заваленные мебелью апартаменты, заросшие плесенью стены и больше ничего. Нам годится…

Подтянувшись, перевалился внутрь, отбивая себе ребра выступающими частями нахапанного оружия, свесил руки вниз и поочередно втянул к себе всех, кроме Шейнов. Та, отстрелявшись, на автомате протянула мне руку — хватай и тащи мол, я же сраное перышко на вонючем ветру. Ага… а чё нет… ща втащу. Постучав себя пальцем по лбу, я откатился от входа, отогнал остальных и, перепрыгивая всякую хрень, помчался по комнатам в поисках выхода. Выбежав в самую большую комнату, резко затормозил и едва не отвесил челюсть в изумлении — тут оказался зал со здоровенным панорамным окном. Раньше за ним высился урбанистичносраный величественный бизнес-пейзаж, а сейчас там колыхалась черная толща воды, пронизанная редкими нисходящими лучами с поверхности. Прозрачный материал был не стеклом, а скорее частью мощной внешней стены, поэтому наружное давление держал без проблем, хотя сначала я и поймал холодок в груди, подумав, что доплавался и вот мой персональный вход в смерть. Но даже оценив ситуацию, дальше я не пошел, а наоборот — торопливо отшагнул обратно и жестом остановил прущих следов. Вот дерьмо… за окном, в какой-то паре метров самое больше, медленно и грозно проплывал подводный средний экз Экстратерресто…

Отсюда надо валить и сро…

Не успел я убраться в коридор, как машина за окном резко крутнулась, зажгла прожектор и воткнула гребаный луч аккурат в том место, где я находился секунду назад.

— Засек, с-сука! — выдохнул я, с грохотом влетая в соседнюю комнату — Шейна!

— Да⁈

— Сюда! Живо! Надо снести эту стену! Сейчас!

— А что не так? Проблема?

— Твоя вялая медлительная жопа — вот наша проблема! — заорал я — Живо! Картечью! А вы все назад!

С направлением у нас было туго — пока всего одного. Ну и хер с ним…

Пробив выстрелом внутреннюю стену, Шейна расширила дыру тесаком и корпусом, проломилась внутрь, а мы следом.

— Дальше! Дальше по прямой, пока не скажу ласковое стоп слово! — рявкнул я ей вслед — Живо, уродина! Живо!

Злобный ответ. Выстрел. Удары тесаком. Таран корпусом — и мы уже в следующих роскошных апартаментах. Экз со стоном снес и разметал полированный рояль, впечатал в стену старинный стол и ударился о стену, экономя патроны. От тряски раненная Шейна застонала, но мне было не до ее жалоб на судьбу — я со злобой смотрел на плывущего параллельным нам курсом ублюдочного Экстратерресто с зажженным прожектором. Как бы я хотел достать тебя, тварь…

— Дальше! Дальше!

Пробежав через дверь — разнообразия ради — уперлись в следующую стену, но уже чуть дальше от внешней стены здания. Выстрел, грохот разлетающихся блоков, вой перегруженных сервоприводов и… мы ухнули в воду с разбега. Вместо пол лишь залитая темной водой пропасть. Я поймал в охапку двоих и виток троса на спине экза, Шейна сцапала остальных, и мы беззвучно канули на очередное дно, сквозь сомкнувшуюся вокруг нас воду наблюдая за неотступно следующим за нами лучом вражеского прожектора.

От нагрузки мне едва не вырвало руки из плеч — а в этих краях не стоит превращаться в зомби или червя, ведь новые руки вряд ли купишь даже за деньги. Хотя хер его знает какие технологии прошлого скрываются в небоскребах правящих родов…

У Шейны хватило мозгов не нырять слишком глубоко — нам сейчас не игр в декомпрессию для тех, кто лишен экзов. Да и в груди уже жжет даже у меня, а те, кого я продолжаю удерживать, уже на грани большого вкусного вдоха океанской водицы.

Зацепившись за какой-то выступ, подняв тучу ила, Клоун походя проломил пару гнилых стен, прыгнул и… прорвав пленку, мы оказались в родной среде. Здесь и задержались, стоя на карачках и пытаясь не выплюнуть дрожащие легкие.

Дерьмо…

Слишком много движения и ныряния, слишком быстро сгорает в крови кислород…

— Куда дальше⁈

Осмотревшись с фонарем, я понял, что вариантов у нас всего и оба сомнительные — либо нырять обратно и спускаться глубже, либо пройти по пояс в воде по тому, что раньше было частью парковочного этажа не самой бедной высотки. Я выбрал второй вариант и Шейна двинулась первой, обходя остовы гниющих в ржавой воде летающих машин.

Флаеры.

Выбравшись из трещины в полу, мы пересекали то, что некогда было парковой для роскошных флаеров, блестящих полировкой, с отделанными настоящей кожей салонами, способными развивать бешеной скорости и неплохой высоты. Хотя чаще всего машины использовались для пускания пыли в глаза и подчеркивания своего образа жизни.

Карабкаться по круто накрененному скользкому бетону было бы тяжелой задачей, что отобрала бы у нас остатки сил, но Шейна выступила в роли стального бурлака, с помощью тросов поднимая нас все выше. То и дело она смещалась в сторону, чтобы найти менее опасное место подъема — многие машины были готовы скатиться вниз от легчайшего толчка. Двигались мы почти в полной темноте — пара тусклых вечных сурверских ламп не в счет. Они освещали разве что наши посерелые вымотанные рожи… и либо мы этим пытаемся вызвать сочувствие у суровой реальности, либо даем подсветку цели потенциальному снайперу. Но гасить огни я не стал — это станет приговором для тех, кого я и Шейна тащим с собой. Они идут только благодаря морально подбадривающим их слабым огонькам, передвигают давно закостеневшие и одновременно ватные ноги только благодаря этому тусклому свету надежды…

— Там! — Шейна первая заметила и показала мне — Видишь?

Напрягая горящие от морской соли глаза, я вгляделся:

— Вижу. Давай туда.

— Задерживаться не стоит…

— Сколько осталось Клоуну?

Пауза… и короткий обреченный ответ:

— Минут пять-десять. Дожираю последние крохи энергии на этом гребаном подъеме…

То есть выбора у нас нет — без экза гражданских отсюда не вытащить. Да и мы с Шейном вряд ли выберемся без помощи Клоуна — разве что научимся разбивать бетонные стены и убивать флеборр собственными тупыми головами.

Клоун подтащил нас до стены и выбил дверь, над которой ровно горел одинокий желтый фонарь. Протиснувшись в проем, экз погремел там, выбросил наружу какой-то мешающий хлам и голос Шейны обрадованно оповестил:

— Есть нить подзарядки! Что-то маломощное, но заряд пошел… Тут сухо и есть место для всех. Что-то вроде малой технической комнаты, совмещенной с… жилым помещением?

Заглянув, я окинул клетушку быстрым взглядом и определил:

— Конура охранника. Богатые любят, когда за их дорогими игрушками приглядывают всякие нищеброды, не способные купить даже гайку от флаера… Все внутрь!

Бесцеремонно запихнув всех по очереди в помещение, я пока оставил гореть фонарь над дверь, а сам, скользя жопой по склизкому бетону, начал спускаться обратно.

— Ба-ар?

— Ждите! — рыкнул я.

Судя по только что услышанным звукам вскрытия и голосу, Шейна выбралась из экза. И без подкрепления динамиками Клоуна её голос звучал совсем хреново. Бравый командир Браво Бланко стремительно теряет силы… еще чуток и у меня добавится мертвого груза на руках.

А как ты сам, гоблин?

Прислушавшись к своим ощущениям, я убедился, что действовать могу. Да мне херово так, как давно не было, тело измочалено нагрузками и ударами, меня трясет от холода и усталости, но я еще могу действовать. А это главное.

Спустившись до подсвеченной зажатым в руке мигающим трофейным фонарем машины, сохранившей часть алой краски на боку, я оглядел её, выбрал место, уперся ногами и резко толкнул. Флаеры не бывают слишком тяжелым — каждый лишний грамм ведь надо поднимать в воздух и мощные движки решают эту проблему лишь отчасти. Так что… еще удар… опять скрежет… еще удар… И машина скользнула на полметра вниз, чуть развернулась жопой к склону и… поперла дальше, набирая скорость. По пути зацепила еще одну тачку, так крутнулась, ударила сразу по двум, сорвав их с насиженных за века мест. Распластавшись на спине, расставив ноги, я улегся на вибрирующем полу, подняв голову и наблюдая как машины одна за другой влетают в дальний угол парковки с дырявым полом — откуда мы и вылезли. Основное шум затих за пару минут. Там еще что-то со скрежетом уминалось, похрустывало, словно старые машины с ворчанием укладывались в новые могилы, а я уже поднимался по склону, ориентируясь на свет фонаря.

— Что это было? — Шейне было настолько хреново, что она уже даже не пыталась изобразить бодрость, стоя в проеме и держась за косяк здоровой рукой.

— Гремящая затычка на точке входа — пояснил я и заглянул ей в глаза — Не вздумай скопытиться, боец. Впереди еще пара рывков.

— Ты это уже говорил — проскрипела она и попыталась выпрямиться — Ох… мерде…

— Тебе надо лечь, Шейна! — укоризненно заметила лежащая на полу ничком Сусана.

Рядом с ней вповалку лежал остальной «балласт» и все они неотрывно смотрели на свет стоящей у их голов вечной сурверской ламп.

— Дерьмо! — подытожил я и ударом приклада разбил фонарь над дверью.

— Ты что⁈ — опускающуюся на пол Шейну как током ударила — Рабочая лампа! Могла бы еще послужить!

— Заботишься о древних технологиях — значит еще не агонизируешь — через силу ухмыльнулся я, но вряд мою шикарную ухмылку разглядел хоть кто-то — Будьте здесь.

— А ты?

— Разведка — ответил я, берясь за игстрел — Никуда не уходите! Проход внизу завален — если решат пойти нашим путем, то им придется все это разгребать, и мы услышим. Проверю как есть еще варианты отхода…

— А если ты завалил единственный выход? — в глазах приподнявшего голову декламатора не было ничего кроме тоскливого ужаса — Если мы теперь тут заперты?

— Прекрати… — попросила его Сусана, но он не услышал её и начал вставать.

— Кто ты вообще такой, чтобы решать за нас всех? Я высокородный! Род Браво Бланко! Основная генетическая ветвь! Даже не ветвь — ствол! Ствол наследия — я! И она! — он ткнул пальцем в Сусану — Нас бы никто из них и пальцем не тронул — пылинки бы сдували!

— Основная ветвь и ствол наследия — медленно повторил я, разглядывая это несуразное трясущееся существо со взглядом перепуганного и готового на все животного.

— Так и есть! Надо было остаться в том бассейне! Ну похитили бы нас — и что? Какая разница где с золотых блюд кушать? Так и так нас поменяли бы на что-нибудь или кого-нибудь самое позднее через месяц!

— Прекрати! — повторила Сусана — Они нас спасают!

— Спасают? Фэйррос уже мертв! Остальные тоже погибли! Где тут спасение? А так нас бы всех забрали живыми и невредимыми!

— Вас — да — кивнул я, поддерживая разговор совсем не ради этого никчемного упырка — Вас бы забрали живыми. Но вот её — я кивнул на сидящую у стены безразличную ко всему Шейну — Её бы убили в первые секунды захвата.

— И что с того⁈ Кто она такая⁈ Никто! Да она рождена, чтобы умирать ради таких как я!

Я медленно кивнул, давая понять, что услышал. Взглянул на Шейну. Она продолжала сидеть в той же позе, глаза закрыты, покрытое коркой грязи лицо не выражает эмоций. Переведя тяжелый взгляд на продолжающего что-то уже не говорить, а орать долговязого декламатора и щелчком зажег фонарь, направив луч света себе в лицо. Декламатору потребовалось не меньше секунды, чтобы оценить мой тяжелый взгляд, и он резко заткнулся, вильнул глазами и опять уставившись на сурверскую лампу, затих. Отвернувшись, я пошел прочь, на ходу проверяя состояние игстрела.

Машинка, кстати, отличная. Такую модель я прежде не встречал, но модулей в неё напихано немало. Умеет быть дробовиком, дальнобойной винтовкой и автоматом. Остальное я пока не изучил. Жаль только осталось к ней всего два картриджа на сто игл каждый.

Хотящий жить высокородный декламатор почти не ошибся — привычных в его понимании выходов с заваленной флаерами парковки не было. Та часть, где находились ведущие в апартаменты лестницы и лифты, была отделена от нас завалами, с которыми не так быстро справиться даже отряду тяжелых строительных экзов. Вместо одной стены навечно опущенные стальные переборки — там дальше выступ, на который выезжали машины перед взлетом и на который садились же. Другие стороны — сплошной железобетон с особыми добавками для стойкости состава к коррозийным осадкам. А вот потолок порадовал — в дальней части я отыскал технический люк. Преодолевая боль, взобрался, раздраил его и отшатнулся, когда лежавшая на нем масса грязи выбила его и извилистым монструозным куском дерьма деловито полезла вниз, ускоряясь с каждой секундой.

Перехватившись, шипя от боли в давно уже разодранных до мяса ладонях, закинул ногу на одну из тонких железных балок и повис, ожидая, когда зданию надоест блевать. Это случилось только минут через пять и последние три из них в дыру под напором хлестала затхлая вода. Я успел заметить промелькнувшую флеборру — тварь ударило о пол и унесло потоком к завалу из машин и грязи. Помимо твари сыпалось и другое — все то, что копилось в затонувшем здании столетиями. Когда я уже начал задумываться над тем не открыл ли я проход прямиком в бездонную сраку океана и скоро нас затопит, водный поток захирел, разделился на отдельные ручьи, сменившиеся десятком струй и наконец, я смог заглянуть внутрь. И увидел дочиста отмытую лестничную шахту, откуда продолжало капать, а за одной из перекладин спрятался ухмыляющийся череп.

Качнувшись пару раз, закинул себя внутрь, уцепился за лестницу и начал подниматься, стараясь не обращать внимания на воющие от боли мышцы голеностопов. Лестница привела меня в технический подуровень с низким потолком и чуть побродив в нем, я отыскал несколько распахнутых дверей.

Коридор за одной из них шел в обе стороны, был освещен аварийными лампами и явственно изгибался — скорей всего это кольцевой технический уровень, идущий по периметру здания. А значит там полно гребаных прозрачных элементов, позволяющих увидеть нас всем плавающим вокруг здания ублюдкам.

Второй вариант был в разы привлекательнее — на полу остатки грязи, бьется пронизанная черными струнами рыба, а по мелководью вяло пытается уползти очередная «грива». Я всадил в нее не меньше двадцати игл, прежде чем тварь наконец обмякла и сдохла. Пройдя дальше, осмотрелся еще чутка, убедился, что тут для нас уже куда больше вариантов для игры в прятки и вернулся обратно.

За время моего отсутствия не изменилось почти ничего. Все также валялись почти бездыханными на полу, но воспрявший духовно декламатор что-то горячо втолковывал тихо возражающей ему Сусане. До меня донеслось её обрывочное:

— Так нельзя! Нет! — и, увидев меня, они затихли.

Харя декламатора была искажена детским негодованием золотого мальчика, которому никто и никогда не смел возражать — до сегодняшнего дня. Ничего спрашивать я не стал. Уселся у входа так, чтобы не попасть под возможный выстрел, но услышать любой шум и провалился в короткую черную дрему…

* * *

По современным меркам один из богатейших людей планеты был еще молод — чуть за сотню лет — и он негодовал:

— Это же безумие! Полнейшее безумие!

— Не безумие, а спасение — мягко поправила его Ирма Уотсон, улыбаясь так, как улыбаться могла только она.

И только ей по силам было убедить всех тех, кто родился с золотой ложкой в сраке, за время долгой жизни увеличил размер столового прибора до здоровенного черпака и оставил его там же, чтобы сохранить осанку благородно прямо, нос высоко задранным, а характер тяжелым и не уступчивым.

— Слишком радикально! Не я и до этого осознавал глобальность замысла… но это уже перебор! Вы планируете запихнуть в ваши глобальные убежища вообще все население планеты!

— Не запихнуть, а направить в добровольном порядке и для их же блага — она улыбнулась еще мягче.

Я в их разговор не вмешивался и оставался почти незаметным, утонув в старинном сером кресле с высокой спинкой, уложив ноги на скамеечку перед ним, руки на мягкие подлокотники и, сквозь прозрачный пол, наблюдая за очень медленно плывущим в сторону побережьем. Частный стратосферный дирижабль опустился так непривычно низко, что не требовались никакие электронные устройства наблюдения — вполне хватало собственных глаз, чтобы оценить это убожество. Свинцовые волны, обильная желтая пена, выброшенная на береговую кромку дохлая рыба и застывшие в песке черные скелеты не сумевших выжить деревьев.

Разговор за моей спиной продолжался уже больше трех часов. Тщетно. Вся магия убеждения Ирмы Уотсон, нанятой специально для подобных деликатных случаев, спасовала перед его бараньим упорством.

— Меня не убедить! И как я уже сказал — с завтрашнего утра все принадлежащие мне медиа ополчатся против всего, что творит Атолл Жизни и против него самого! Это неприемлемо!

— Вы же один из наших главных инвесторов… вложили огромную сумму…

— И с этого момента инвестициям конец! То что вы творите — слишком радикально! Изначально речь шла лишь о нескольких регионах планеты, находящихся в особо тяжелых экологических условиях. Там постройка этих ваших глобальных убежищ была полностью оправдана! Но вы! Вы пошли куда дальше! Вы решили нашлепать эти ваши куполы по всему земному шару! Даже в относительно благополучных регионах!

— Вот именно — относительно благополучных. И только пока… но что с ними будет завтра? Через год?

— Это слишком радикально и глобально! Нет! Вам придется прекратить возводить свои убежища! И я приложу все усилия, чтобы с завтрашнего дня у вас на это не было ни единого цента!

— А вот в этот раз вы произнесли не совсем правильные слова, господин Саундстрем — Ирма тепло улыбнулась ему — Вы сказали — слишком глобально и радикально.

— Все верно! Так я и сказал! И хватит с меня этой беседы…

— Подождите! — выставив ладонь, она умоляюще улыбнулась.

Я сидел к ним спиной, но наблюдал за всем с помощью умных очков — в том числе и за поведением трех его телохранителей. Они занимались тем же самым.

— Ведь мы направились именно в это место как раз для наглядной иллюстрации моих слов. Дайте мне еще несколько минут и я смогу убедить вас…

— Две минуты! Не больше!

— То, что мы делаем, это, несомненно, глобально, но совсем не радикально. Да, мы, как вы выразились в начале нашей беседы, очищаем планету Земля от населения. От всех людей. Тотальная чистка. Но ведь это лишь временная мера. Мы никого не убиваем, а наши убежища — это лишь комфортабельные спальни для миллиардов, откуда спустя положенное время они выйдут обновленными, здоровыми и счастливыми. Они ступят за порог… и узрят столь же здоровую и счастливую планету, снова готовую выдерживать такое количество людей.

— Все это есть в ваших рекламных рассылках! Пока что я не услышал ничего нового, а две минуты почти истекли…

— Я лишь делаю упор на том, что наши действия глобальны, но не радикальны. Но вот иной пример — Ирма сделала красивый жест и поверх огромного панорамного окна, смотрящего на океан, наложилась цветная схема — Видите огромную дугу, идущую по волнам и тянущуюся к берегу в километрах и километрах отсюда?

— Вижу.

— Мы летим над гигантской воронкой. Над ударным кратером Чикшулуб, образовавшимся после падения на планету астероида, господин Саундстрем.

— Я знаю историю!

— Вот это — и глобально и радикально. Один мощный удар… за которым следует массовое вымирание земной биосферы. Поднятая пыль отрезала доступ солнечным лучам на годы, резкое похолодание, критическое для многих падение уровня кислорода в атмосфере, безумные по силе землетрясения и цунами… Случись это сейчас — счет умерших людей шел бы на миллиарды. Вот это — радикальность. Вот это — невозвратные потери. Но как бы оздоровилась планета после такой встряски… Но мы действуем куда мягче и медленне. Мы — не падающий на землю астероид, господин Саундстрем. Мы… каждое из строящихся наших убежищ это нечто вроде аварийного стержня в реакторе… насколько мне известно ваша семья начинала в сфере атомной энергетики, и моя аналогия должна быть вам понятно…

— Конечно. Аварийные стержни опускаются в тело реактора и замедляют цепную реакцию…

— И если опустить стержни полностью…

— Цепная реакция прекратится.

— В точку! Это и пытается осуществить корпорация Атолл Жизни! Мы нацелены на долгий, спокойный и полностью контролируемый процесс. Каждое глобальное убежище — это аварийный стержень реактора в роли которого выступает наша многострадальная планета. Мы уже на самой грани и стерни пора вдвигать на полную длину… И как только это случится — вызываемая людьми цепная реакция исчезнет, получившая передышку планета начнет исцеляться, дрожащий реактор начнет успокаиваться…

— Звучит так, будто вы собираетесь трахнуть не только планету этими стержнями, но и всех нас! И под нами я подразумеваю не нищие массы быдла, а таких как я! Нет! Вы ломаете давно сложившийся миропорядок! Вы уничтожаете бизнес! Не понимаете? Корпорации существуют только благодаря людям, которые что-то покупают, которым надо жрать, пить, где-то спать, лечиться, воспитывать своих гребаных мерзких детей… Людям всегда что-то нужно — люди и только люди вертят колеса предпринимательства. Без людей… не будет и бизнеса. И знаете, что произойдет если ваша безумная затея осуществится?

— Что же? — Ирма мило улыбнулась в ожидании ответа от резко вставшего столетнего старика.

Он ткнул ей узловатым пальцем в грудь, сильно надавил, заставляя отступить на шаг:

— Произойдет то, что Атолл Жизни станет полным монополистом! Полным владетелем всего и вся! Ведь позволь вы этому осуществиться… и все люди мира станут принадлежать вам и только вам! Вы не спасители планеты — вы те, кто подминает её под себя! И не только людей — вы забираете все, что им принадлежало! Подписывая ваши чертовы бумажки, они отказываются в вашу пользу от своих домов, магазинов, земель, лесов, озер и даже целых чертовых улиц — они отказываются от всей своей собственности ради жалких бонусов внутри убежищ! Думаете я и стоящие за мной серьезные люди не видят и не замечают, что на ваш сраный Атолл Жизни переписаны уже целые города по всему миру⁈ Целые города, мать вашу! Мегаполисы уже на тридцать процентов принадлежат вам! Атолл становится собственником планеты и… собственником всего мирового населения!! Вы уже непонятно как стали совладельцами лунной колонии! Глубоко влезли своими щупальцами в ближний космос — хотя, казалось бы, вас должна интересовать только планета! И вы… вы думали, что мы вам позволим это провернуть?

— Думали — признался я, вставая и щелкая пальцами.

Получив мощнейший разряд, телохранители выгнулись дугой, задымились и рухнули на шерстяной ковер или вернее на то, что выглядело им. Обычных бойцов это убило бы, но прокачанные солдаты дымились, но ворочались, пытаясь встать. У одного даже получилось. Но против влетевших в комнату бронированных громил шансов у них не было. Весь отряд из полусотни чужих элитных солдат уже нейтрализован и сейчас их раздевают, погружают в сон и отправляют в ближайшее убежище — прямиком в холодильники.

— Я же говорил — у тебя не выйдет — заметил я, поворачиваясь к Ирме.

— Ты говорил — мило улыбнулась она, держа беззвучно трясущегося господина Саундстрема в локтевом захвате и выдавливая из столетнего старца жизнь — Плохо… он говорил от всей их ассоциации… нас ждут проблемы.

— Да когда их не было — буркнул я — Эй! Не убивай его.

— Дай девушке отыграться за тыканье его пальцем в её нежную грудь…

— Не убивай — повторил я, заглядывая в выпученные умоляющие глаза старика — Таких как он я ненавижу… и просто сдохнуть… этого маловато будет. Отправьте его в холодильник. Контракт — добровольно низший…

* * *

Сука…

Уже второй час мы играли в гребаные догонялки с гребаной Выдрой-М7…

Мы никак не могли оторваться, а он никак не мог нас догнать.

На той парковке мы провели больше трех часов. Я бы и дольше там просидел, но под сваленными мной в кучу флаерами сначала загремело, а затем равномерно застучало. Пробивают себе путь. Через стены было бы быстрее, но в моих лапах ценный для них козырь — златовласка с декламатором — и они не могут наугад пробивать дыры, боясь затопить все и убить так нужных им цели.

Через люк в потолке мы поднялись на этаж, миновали перекресток, где я чуть задержался и установил ловушку, истратив на нее почти всю имеющуюся у меня найденную на трупах взрывчатку. А затем заставил всех ускориться, чтобы убраться отсюда как можно дальше.

Взрыв прозвучал где-то через полчаса и это было плохим знаком — они двигались быстро, пробивая и обходя любые заслоны. Подгоняя отстающего долговязого, умудряющегося накосячить просто везде, я погнал крохотную группу через лабиринт смятых как картонные коробки комнат замершей вверх тормашками многоэтажки. Немало количество дешевой мебели мебели являлось монолитной частью пола и сейчас все это висело на потолке. Порой чудилось, что мы прорываемся через массовую галлюцинацию, проскакивая через бьющие сквозь стены тугие водные струи, скользя на хрустящих под ногами раковинах моллюсков и с хлюпаньем давя огромных бурых слизняков.

И где-то у самого подвала — нынешней крыши — гребаный экз Выдра нас и догнал, выпустил очередь и убил последнего «чужака», не считая меня. Нас осталось четверо. И я использовал две последние гранаты, запихнув их в щель над дверью. Выдру убить я и не надеялся. Но задержать и сбить со следа этим трюком получилось, хотя мы едва не подохли после обрушившихся на нас со всех сторон водопадов. Здание расползалось как комок туалетной бумаги, а мы бежали сквозь него…

И снова нам пришлось уходить глубже из-за догнавшего юркого экза, одинаково хорошо чувствующего себя как под водой, так и на суше. И только благодаря узким лазейкам в покоящемся под Церрой железобетонном массиве, нам удавалось уходить, а ему приходилось идти в обход. Каждый раз я делал неожиданный ход, внезапный поворот, несколько раз возвращался назад по своим же следам, потом тащил всех под прямым и неожиданным для самого себя углом в сторону… и один хрен через какое-то время упрямый экз нас находил.

Видимо я совсем стал тупым, но осенило меня только к исходу второго часа догонялок и после того как Выдра едва не снесла мне полбашки прицельным выстрелом. В какой-то крохотной темной клетушке, пока Шейна тихо вскрывала уже тупым и погнутым лезвием тонкую стену, я включил фонарь, неспешно достал пистолет, щелкнул предохранителем и вжал глушитель в левую ушную раковину декламатора.

— Отдай, сученыш — ласково попросил я — Считаю до десяти. Раз… десять…

— А? Что?

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Пистолет дернулся в руке. В стену плеснуло нереально красной в свете фонаря кровью и ошметками уха.

— Тебе следовало поторопиться — вздохнул я, прижимая упырка к стене и вжимая глушитель в его правое ухо.

— Что ты делаешь, Ба-ар? Прекрати! Прекрати! — экз с визгом сервоприводом повернулся ко мне, едва не прибив златовласку и… Клоун застыл на месте, а пистолет уже вжимался не в ухо, а в лоб высокородного дерьмоеда.

— Отдай, сученыш — повторил я, заглядывая в его побелевшие от дикого ужаса глаза — Считаю до пяти… раз…

— Вот! Вот! Вот!

Выдернув предмет из-за молнии многослойного защитного костюма, он чуть ли не швырнул его в меня.

— Вот!

— Вот — согласился я и ударом рукояти пистолета разбил ему губы и выбил пару зубов — С-сука! И я тупой…

— Ба-ар! — в рявке Шейны уже не было недавней экспрессии — Его нельзя трогать! Он…

— Ну да… генетический ствол наследия… отстрелить ему его что ли вместе с яйцами?

— Н-не… не надо! Нет!

— Я не понимаю — пискнула Сусана.

— А че тут понимать? — удивился я, показывая ей толстую металлическую пластину — Это маяк. Подающее сигнал мощное устройство. И сигнал с него уходит к тем, кто рыщет повсюду в поисках наших взопрелых жоп. С-сука! Как же я раньше не допер! Совсем плох стал после мозговой чистки и выковыривания электронных изюмин… дерьмо! — я с огромным трудом сдержал внезапно сильную и рвущую меня на части звериную ярость, рыча в лицо трясущегося упырка — Дерьмо! Я дебил определил вашу троицу как самую ценную и автоматом записал вас всех в жертвы похищения… даже не подумав, что кто-то из вас может быть заодно с похитителями…

— ЧТО⁈ — изумленного ужаса в усиленном динамиками голосе Шейны было столько, что она и оглушила и чуток отрезвила меня — Не может быть! Он один из молодых столпов рода Браво Бланко! Он…

— Он предавший вас дерьмоед! — процедил я, крутя в пальцах пластину — И вот доказательство. Пока мы в этой сраной каморке, окруженной стенами потолще, нас не найдут. Но как только высунем жопы наружу… нас мгновенно обнаружат и снова кинутся по следу. Та Выдра… машина быстрая, пилот тоже явно не новичок, но даже будь на его месте я сам и в своем родном экзе… даже у меня не получилось бы отыскивать юрких крыс раз за разом… Надо было раньше это понять. Но я устал… с-сука как же сильно я устал… Следовало догадаться еще когда нас отыскали на той парковке… а о чем кстати ты тогда нашептывал Сусане, ублюдок? А?

Трясущийся декламатор шипел кровавой слюной и молчал. За него ответила златовласка:

— Он хотел, чтобы мы убедили Шейну пристрелить тебя, а затем дождаться похитителей и сдаться им, убедив, что Шейну трогать нельзя и она должна стать частью будущей сделки по обмену. Я отказалась. Так нельзя! Но я не знал что он… что он… предал нас…

— Я не предал! — прохрипел высокородный — Я… я просто устал быть на третьестепенных ролях! Я хочу играть более важную роль! Хочу присутствовать на советах с самой Седьмицей! Но меня не замечают! И я… я согласился, когда мне предложили… клянусь — тебя, Сусана, пальцем бы никто не тронул! Нас бы обменяли самое позднее через неделю, и мы стали бы героями! И тебя бы тоже заметили! И… и ты могла быть стать моей женой… мы бы сплели наши ветви в истоме… у нас был бы сын!

Драчливый Клоун шевельнулся и… голова высокородного улюдка оказалась зажата в медленно сжимающейся ладони. Ухмыльнувшись, я отошел на шаг — чтобы мозгами не забрызгало, прислонился к противоположной стене и принялся наблюдать и добавлять Шейне решимости своими словами:

— Давай, уродина — жми! Сделай ему тыквенный тост с мозговым джемом… Но как же я не допер. Ведь первый неправильный сигнал — почему погоня продолжается так упорно даже после кучи смертей, после очевидного провала операции. Тут не те условия, слишком много риска… но они продолжают упорно нас искать. И вот до меня дошло — они боятся. Они так и не узнали почему операция сорвалась и предполагают худшее — этот упырок на чем-то прокололся, потом во всем признался и продолжает петь певчей птичкой. А раз они так испугались — значит, знает он очень немало и нельзя, чтобы он добрался до дома. Но при этом они пока не уверены и все же хотят взять их живьем, а не кусками… Шейна, сжимай уже пальцы… пусть брызнет мозжечковая птичка…

Зарычав, я ударил кулаком в стену:

— УБЕЙ ЕГО УЖЕ!

Встряхнув головой, вскинул глаза и увидел испуг в глазах вжавшейся в угл Сусаны.

— Выдохни — буркнул я, прилагая все силы, чтобы не броситься на все живое в этой каморке и не начать стрелять — Это стресс выходит… у меня либо кровавым поносом — либо через агрессию. Дерьмо… Шейна!

— Да?

— Либо уже убей — либо хватит ему прическу делать!

Шейна медленно разжала руку и экз выпрямился. Покрутив в пальцах пластину, я подкинул её на ладони и спросил:

— А эти трахнутые флеборры быстро плавают по мелководью?

— Более чем.

— Помнишь того подранка в соседней комнате? Ты задела картечью.

— Помню.

— Поймай ее живьем, всади ей в жопу эту пластину и швырни ее в ту шахту мусоропровода которой мы сюда поднялись и где тот поток, что нас едва не унес — приказал я — Поняла?

— Я быстро.

— Давай.

— Ба-ар…

— Уже вернулась? Или я в кому впадал?

— Не убивай его — попросила она — Его надо доставить в башню Браво Бланко живым.

— Нахера мне это?

— Тебя озолотят — за нее ответила Сусана — Ты поднимешься как истинный герой на лифте на верхние уровни башни Браво Бланко, где тебя встретит мой отец… и лучшие наши врачи. Хотя…

— Хотя?

— Тебя озолотят даже если эта гнида сдохнет прямо сейчас — Сусана мило улыбнулась, глядя на одноухого высокородного.

— Госпожа!

— Шейна! — прошипел я — Иди и пихай пластину в жопу с иглами! Или я ее тебе в жопу запихаю и сделаю отвлекающей приманкой! На следующий забег наперегонки с гребаной Выдрой меня просто не хватит!

— Я поняла… ох… — экз шатнулся, сработали гироскопы и он выпрямился — Я в порядке. Я в порядке…

— Да тебя никто не спрашивал, мать твою, в порядке ли ты! Бегом, гоблин! Бегом!

— Кто⁈

— БЕГО-О-О-О-ОМ!..

Отправить