Глава седьмая

– А с нами не пошли – заметил Рэк, пытаясь придать морде безмятежный вид, но явно сильно страдая.

А нехрен было столько жрать. Я сам позволил себе чуток лишнего, попробовав каждое из упомянутых старшим вергом блюд, особенно отдав должное Сладкой Перди, добавив к ней десяток глотков медовухи с интересным названием Пчелкина Матка. Накрытые прямо у гостевых домов столы ломились от невиданной и одуряюще пахнущей еды. Но я удержался. А когда увидел, что идет повальное обжирание, жестко пресек, велев убирать остатки трапезы. Тех остатков было столько, что еще весь Уголек хватит накормить.

Почему я вспомнил Уголек? Я удивленно покрутил головой, понимая, что вспомнил без всякой причины, а может даже и с легкой ностальгией. Мне настолько проник в душу этот казарменный городок приткнувшийся у стены вонючего Зомбилэнда?

Кажется, мне нельзя нигде оставаться дольше чем на сутки – становлюсь слишком мягким.

Будь злее, гоблин! Будь злее! А если начинаешь размякать – вспомни про номер на груди и червей ползающих в залитых дерьмов стальных тупиках.

Рэк…

Пережрал.

Пузо оттопырилось настолько, что он еле напялил на себя панцирь, но это только усугубило ситуацию. Поймав мой взгляд, вперевалку шагающий орк состроил страдальческую морду, намекающе постучал по сдавливающему его панцирю.

Я тихо сказал:

– Какой ты нахер сержант, орк? Где сраный пример для только брошенного на жаровню мяса?

– Понял, лид. Понял… не знаю, что на меня нашло… ох сука… понял… но что делать?

– Если идется – иди. Не идется – блюй. Ты же не овца, ты волк.

– А волки блют?

– Волки блюют. Знаешь когда ты взвоешь, Рэк?

– А? В смысле?

– Когда я назначу Каппу твоим командиром – недобро улыбнулся я – А следом подниму в иерархии того же тигра, что сейчас рвет в разведке полосатую жопу, в то время как ты плетешься какого-то хера рядом со мной и жалуешься на слишком полный желудок. Но добьет тебя то, что однажды я поставлю звеньевым ту мурчащую тигрицу, что тоже сейчас рвет бока и жопу о колючки, ползая в пыли и нюхая кучки плесневелого дерьма, чтобы отряд не нарвался на засаду. Ты понял меня, орк?

– Я… я блевать. И жопу рвать…

– Стой.

– Да?

– В остальном ты был очень неплох – вынужденно признал я, вспомнив ту адскую тренировку, что вернувшийся вместе со мной орк устроил новичкам перед ужином – Ничего не могу хренового сказать. Но помни – ты должен быть выше на голову тех, кто пришел в отряд после тебя! Они должны задирать голову в небо и там, над облаками, видеть твои по-отечески заботливо покачивающиеся сержантские шипастые яйца округлой кубической формы. Понял меня? Еще чуть лучше, орк.

– Еще чуть лучше! Я усек! Но в разведке мне за тиграми пока не угнаться…

– Они хороши – признал я и это – Кошки на то и кошки.

– Я бы погладил ту киску… но боюсь пальцы вместе с жопой откусит…

– Проследи, чтобы те, кто плетется за телегой, толкали лучше – велел я – Когда проблюешься…

– Ага!

Вскоре, украсив природу удобрениями, рыкающий и глотающий воду орк уже был позади отряда, щедро раздавая люлей охающему мясу, что еще не восстановилось после вчерашнего.

Вчера действительно было неплохо… не прямо ад, если честно, но было неплохо.

Когда мы вернулись, я уселся проверять оружие и переваривать увиденное и услышанное. А мои ветераны взялись за новичков, выведя их за ворота и для начала уложив в широкую сточную канаву, что тянулась вдоль частокола с медведями. Что-то крича про то, что он научит их плавать в желобах с дерьмом, Рэк плюхнулся туда и сам, на самом деле показав не на словах, а на деле. Они проползли канаву несколько раз, таща на себя все снаряжение и оружие. Вытащив их, он проверил у каждого оружие. Тех, у кого оружие оказалось забито грязью он пихнул в канаву еще раз, а остальных заставил стрелять. После, помня мои требования, Рэк показал всем как быстро привести себя в порядок, как спешно почистить оружие, как держать его так, чтобы оно не окуналось в грязь и не скребло по земле при любом передвижении. Затем они поменялись с Каппой. Мечник плюхнул своих в канаву, а Рэк повел новичков на пробежку вокруг поселения, заставляя их падать, вставать, снова падать, перекатываться, ползти, идти гусиными шагом. И он делал все вместе с ними. Повторял каждое движение. Поощрял одобрительным рыком тех, кто держался, злобно орал на тех, кто сдавался, не забывая угощать их пинками. Потом стрельбы. Еще два круга. Снова стрельбы. Финальная спешная очистка всего снаряжения, тщательная помывка, осмотр своих и чужих тел, затем поголовный медблок и только затем их допустили к уже накрытым столам. Вот тогда дорвавшийся до вкуснятины и медовухи Рэк чуть сорвался. Но это еще ладно. Озверевшее от голода и перегрузок тело требовало своего. Жрать! Я как гоблин это чувство понимаю и одобряю.

После ужина был отбой. Жесткий отбой. Никакого общения. Всем спать. Это я приказал отдельно и очень жестким голосом, озвучив лично. Наемники мы или нет, служим за деньги или славу – плевать. Дисциплина будет армейская. И мне насрать. Мне вняли. И отрубились.

Я сам спал всего три часа. Дождался посылку. Получил задание. Ознакомился. Растолкал сержантов и велел трубить подъем. Следом была разминка – рекруты после вчерашнего окостенели настолько, что многие и ходить не могли. И вот после разминки был столь же обильный завтрак. И Рэк снова сорвался, набив себя как поросенка перед тем, как сунуть в духовку – даже яблоко из пасти торчало. Оно уже не лезло в переполненную утробу, но сержант упорно держал его в пасти, старательно посасывая.

Посасывающий сержант…

Оглянувшись на удивительную повозку, я убедился, что драгоценный груз по-прежнему с нами и продолжил сканировать местность, по несколько раз вглядываясь в каждый холмик, в каждое пятно пожухлой травы, в каждую лужу с потревоженной ряской.

Повозка примечательная. Стальной контейнер высотой в два, шириной в три и длиной в три метра. К нему приварены железные оси. На оси насажены стальные колеса высотой в мой рост. Спереди крепкие и длинные оглобли. Сзади дугообразная толстая полоса – удобно толкать. Лошадей или машины не предлагалось. Но и так все ясно – впрягайтесь, гоблины! Время бурлачества вернулось…

Контейнер плотно закрыт. Никаких замков, защелок. Нет и сенсора – что логично. Будет тупо, если мы дотащим нужную посылку до места, но окажется, что электроника сдохла и мы не сможем вскрыть долбаный ящик. Поэтому мне вручили… гаечный сука ключ. А крышка контейнера была затянута на хренову тучу гаек. И ведь я даже возразить ничего не могу – логично. Никакое зверье вскрыть не сможет. И не каждый разумный справится – гайки нестандартные, почти круглые, такие еще попробуй защеми. Но если я потеряю ключ… поэтому мудрая система присобачила к ключу цепь. И вот я гоблин несу на шее дополнительную тяжесть – ключ покачивается под панцирем на груди, ударяясь о прилепленную аптечку.

Хочешь смейся, хочешь плачь…

Шагнув чуть в сторону, я мягко взялся за винтовку, начал было поднимать… и опустил, опознав спешащую нам навстречу парочку.

Тигры вернулись. И тащат добычу – насаженного на палочку гоблина… гоблин жив и тихонько повизгивает, бессильно помахивая головой.

Охренеть…

Хорошо хоть не за «вертел» тащат – за руки и ноги. А длиннющая палка так и торчит, входя где-то в районе жопы, а выходя из плеча. Тигры сперли чей-то ужин прямо с костра?

Притащившие гоблина разведчики радостно улыбались, сознавая насколько нелепой и гротескной выглядит их находка. Достаточно бережно опустив «гостинец» на бетон, они устало то ли уселись, то ли улеглись рядом в позах невозможных при нормальном телосложении. Кошка так ляжет. Гоблин – нет. Ну или надо охренеть каким гибким. Отметив в голове и их гибкость и то, что они дышат слишком тяжело, я тоже присел, задумчиво глядя на стонущего в бетон гоблина.

Толстая сучковатая ветвь на самом деле вошла в не в задницу, а в левый бок, после чего пронзила все тело под небольшим углом и вышла из правого плеча. По идее этот сучковатый кол – даже если забыть про остальные внутренние органы – должен был пронзить и сердце. Но гоблин почему-то продолжал жить вопреки всему. Но это ненадолго – мелкая периодическая дрожь, побелевшая кожа, частое неглубокое дыхание, стекающая из уголка рта почти черная кровь… ему осталось мучаться совсем чуток.

– Уже… – выдохнул гоблин – Уже не больно… уже тепло…

– Кто так с тобой? – поинтересовался я, глядя на запекшуюся и забитую землей входную рану. Кол залепило как пластырем. Но внутреннее кровотечение это остановить не могло.

Гоблин меня не слышал. Трясясь, он бубнил, с каждой секундой говоря все быстрее:

– Мы пошли далеко от дороги. Далеко! А затем Боблс говорит – давай посмотрим клетки… ну давай… краем сука глаза… прокрались… а там… там быки и козлы в боулинг живыми кричащими шарами играют… так кричали… мы видели! ВИДЕЛИ! Огромный бык… бросил связанную на песок… воткнул ей пальцы в глаза… другой рукой начал резать ей шею… сзади… она так кричала… так кричала… а он медленно дорезал, а потом швырнул! А там столбики из голов пробитых арматурой… как кегли! Кегли! Он попал и все кричат стра-а-ай-йк! Стра-а-а-ай-йк! Но не страйк! Бык чуток промазал. Один столбик устоял… всего один… и он ревет – мне нужен еще один визгливый шар! Тащите кучерявого! И к нему – к огромному миносу… подтащили его одного… и ему пальцы в глаза. Хлюп! И шар насажен… осталось отрезать лишнее и можно бросать… я… я… я не выдержал и побежал… нас заметили… но я бегаю быстро. Я бегун! Я бежал километры! А потом вижу – шумит и бурлит! Вот лазейка! И я прыгнул… затем огонь внутри… боль внутри… боль! Я виноват. Виноват. Прости меня, Боблс! Прости! Тебя поймали! Я видел. Тебя поймали… Выбей страйк, Боблс! Выбей страйк, дружище! Ты заслужил страйк! Ты победитель!

Выложившись в этом крике, гоблин с тупым стуком врезал головой о бетон, скрипнул зубами и затих.

– Ладно – кивнул я задумчиво и поднял глаза на отдышавшихся тигров – А теперь вы.

Разведя лапами, тигр заговорил:

– Нашли его у берега. Там узкая, но с сильным течением река. Небольшой водопад выше по течению метрах в четырехстах. Сперва думали, что это труп. А он как шевельнется. Мы глянули, оценили. И решили отломать вместе с веткой сосновой. Это же сосна? Пахнет хвоей и говном…

– Ясно – произнес я, поднимаясь – Хвоя, боулинг и говно… Спасаясь от погони прыгнул в водопад…

– И сам себя насадил на кол – продолжил за меня Каппа и медленно кивнул – Так и должен умирать предатель. Он искупил. Но лучше бы кол вошел в задницу и вышел через рот. Это было бы истинным искуплением.

– Продолжаем – махнул я рукой и удивленно глянул на сгрудившихся бойцов, не могущих отвести взгляда от насаженного на кол придурка – Чего встали?! Все по своим местам! И вперед!

Через полминуты отряд продолжил движение, фланговые звенья снова отошли на пару десятков метров, тигры же легко запрыгнули на двигающуюся повозку, усевшись рядом с возлегающим Баском, чья болезнь снова свалила его с лап. Поймав мой взгляд, он зашевелился, начал сползать с повозки, но я коротко рявкнул, и он затих, прижавшись щекой к металлу и слепо смотря в пространство. Но лежащий рядом дробовик он держал цепко. И пусть оставался вялым, всего равно выглядел уже не настолько дохлым.

Мы двигались по бетонке, обеспечив себя разведкой и флангами прикрытия. За тылом приглядывала намеренно отставшая тройка бойцов набранных нами еще в Угольке. Те, кто пережил первую «давилку», с каждым днем становились сильнее и злее. Но я на них особо не полагался, заставляя одного из сержантов брать с собой пару рекрутов и с ними отбегать метров на шестьсот, чтобы осмотреться и убедиться в том, что за нами не топают потихоньку прячущиеся в складках местности злыдни.

Складки местности… странноватое выражение, что как нельзя точно подходило к окружающей нас панораме. Эти природные красоты намеренно расположены так, чтобы окружающее пространство казалось безграничным. Перепады высот, рощицы там и сям, озерца, без нужды петляющие старые русла ручьев, каменные осыпи, что едва сдерживались хвойными деревьями. Шумящий водопад в стороне от дороги. Вроде мелочи. Но это приводило к тому, что взгляд безостановочно метался от одного нового объекта к другому, а млеющий от удовольствия первобытный мозг чувствовал себя на седьмом небе и требовал шагать и шагать дальше, чтобы доза удовольствия никогда не кончалась. Думаю, что в старые «начальные» времена та же самая Тропа Здоровья была очень популярна среди здешнего люда. Возможно многие двигались по ней постоянно, раз и навсегда завязнув в закольцованном бытии вечного путешественника. А вот эти боковые тропки и дорожки, что подобно спицам громадного упавшего колеса, ведут от «обода» Тропы к некоторым достопримечательностям и селениям, только добавляют реалистичности этому миру и позволяют комфортно добраться до самых интересных его частей.

Во всяком случае так планировалось. Вот только что-то очень сильно пошло не так.

Как результат – разбитые памятники, заброшенные музеи, разрушенные зоопарки, спятившее зверье, воющие в лесах изуродованные машинным правосудием призмы и робкие блеющие гоблины, что давно уже превратились в домоседов и предпочитают носа из родных селений не казать.

Зверье…

Вон оно валяется меховыми кучами вдоль дороги.

Крупный волк с длинной воспаленной раной во весь правый вздутый бок, его голова пробита парой игл. Еще один волчара лежит чуть в стороне, уткнув исполосованную рубцами морду в песок. Их уработали проносящиеся над нашими головами «голуби», что несут мертвый покой и посмертную радость вышедшим к дороге больным зверушкам. Без веского повода система не может пристрелить разумного, но вот зверей мочит с бесстрастной готовностью. Белку-то нахрена? Откинув ботинком лежащего на бетонке поседевшего и странновато раздутого зверька с облезлым хвостом, я пошел дальше, медленно осматривая черного медведя лежащего рядом с объеденным трупом гоблина.

Дроны проносились над нами чуть чаще, чем один раз в час. Это показывало, насколько сильно система заинтересована в починке полусфер и искоренению сумрака на пути, ведущем от Тропы к Кронтауну. Задумчиво поглядев на раскрашенное синим стальное небо, откуда было бы так удобно наблюдать за происходящим на грешной земле – так удобно и так по божественному – я оглянулся на допотопную повозку со стальным системным глазом и тяжело вздохнул. Логика… никакой сука логики… или она есть, но я ее пока не осознал.

Еще через полчаса ко мне подбежал покрытый пылью Каппа, жестом погнавший сопровождавших его бойцов вперед. Мечник доложил:

– Идут в паре километров за нами. Идут очень медленно.

– Чернобородый?

– Его отряд – кивнул азиат и на пару секунд приложился к фляге – И к нему прибилось еще немало… всяких… есть и несколько телег с ящиками.

– Хорошо – кивнул я – Бери с собой четверых посвежее, прихватите чего пожрать и топайте на тот взгорок. Наблюдайте. Когда между нами останется километр – сообщите.

– Понял, командир – без нужды поправив висящий на стальной груди бинокль – выпросил у меня на время – Каппа чуть выпятил нижнюю губу, глянул на Рэка и отправился выполнять задание.

Усмехнувшись, я жестом подозвал орка и велел:

– Привал. Прямо щас. В темпе проверять копыта и все трущиеся места, осматривать снарягу и оружие.

– Так ведь даже не прошли толком… – удивился орк.

– Знаю – кивнул я – Но дальше пойдем дебрями. Предупреди всех – никакой пальбы из огнестрела пока я не разрешу. Ты в ответе.

– Понял. Уходим с бетонки?

– Ага. Тигров ко мне.

– Ща!

Когда бесшумно подбежали еще более пропыленные хищники, я в нескольких словах описал то, что хочу проделать, после чего отправил их отдыхать.

Сам же, взобравшись на повозку и усевшись рядом с дремлющим Баском, вцепился зубами в белковый батончик, с небольшой высоты оглядывая рассевшееся и разлегшееся мясо. И я уже видел из кого в будущем может выйти толк, а кто, скорей всего, не переживет первый же бой. Я видел и тех, с кем в будущем возникнут проблемы – если не принять жестких мер прямо сейчас. Это видно по их взглядам, по их позам, по тому, как они оценивающе поглядывают на всех, кого считают слабее себя. Но я вижу и то, что расхаживающий среди бойцов Рэк тоже многое замечает и не скупится на тычки ботинком, на злые окрики и поторапливания. Не забывает он и про себя, мерно жуя и делая глотки из бутылки с чем-то красным.

– Километр! – предупреждение Каппы донеслось минут через двадцать.

Двадцать минут на километр?

Очень медленный темп продвижения.

– Подъем! – велю я и спрыгиваю с повозки – Тигры! Мне нужен маршрут! Рэк! За полосатыми марш!

– Есть!

– Есть!

– Да, лид!

Уже через несколько минут – медленно! – отряд поднялся, развернулся и двинулся прочь от бетонки, шагая по зеленому узкому лугу, зажатому между двумя рощами. С одной стороны шумят березы, с другой лесок потемнее и посерее. Повсюду высокие кусты и обилием синих и красных ягоды – настолько крупных и сочных, что сразу напрашивается вывод о одомашненных или даже выведенных лабораторно культурах. В дальнем от нас ягоднике блаженствовал крупный бурый медведь, набивая мохнатое пузо сладким угощением. На нас он не обратил никакого внимания – идут и идут себе мимо тощие гоблины, невкусно пахнущие потом и железом. Щебечущие птицы, стрекочущие и пиликающие насекомые, влажная духота, яркий солнечный свет – все это навевало сонный лад. Но я расслабиться себе не позволил и не пропустил появления в «темном» лесу еще более темного высокого силуэта. Зверь. Большой могучий зверь, вставший за стволом старого дерева и внимательно смотрящий на проходящий отряд. Солнечный луч пробился сквозь лиственную крышу и высветил рыжий с черными подпалинами мех, обрубок уха на мощной полускрытой деревом голове. Успел я заметить и мигающий под основанием уха голубой огонек. За нами наблюдал еще один зверь-хранитель напичканный электроникой и несомненно имеющий важную цель. Рощица осталась позади. Еще через минуту ведущие нас тигры круто свернули, и мы последовали за ними, на этот раз спускаясь в широкий неглубокий овраг. На его заросшем каменистом дне шумел ручей, но ни тигров, ни меня это не смущало. И повозка, с ее высоченными колесами, с легкостью преодолела столь мелкие препятствия. Прогрохотав, сдирая с камней зеленую корку лишайника, мы пошли на штурм склона. Я продолжил сидеть на повозке, держа под рукой игстрел и придерживая ногой проснувшегося Баска, вцепившегося в край контейнера. Залегшего под упавшим на склон еще живым дубом зомбака я увидел сразу. И тут же всадил ему в башку две иглы, утопив по одной в каждом глазе. Огорченной слепотой зомби подпрыгнул… и угодил под удара топора одного из рекрутов, лишившись головы. Переведя оружие, я наугад прошелся иглами по густой зеленой стене очередного ягодника, чем спровоцировал очередную тварь показаться и угодить под чуток трясущиеся злобные тесаки. Глянув на мелко нарубленный булькающий мясной салат – на зомбака пришлось ударов двести – я поморщился и зло глянул на хватающих ртами воздух придурков. Двое зажимали раны на руках. Третий тупо смотрел на правую ладонь лишившуюся трех пальцев.

– Культы и жопы пеленать на ходу! – буркнул я и Каппа тут же наградил лишившегося пальцев гоблина пинком в поясницу, возвращая его к реальности.

Убедившись, что отряд снова двигается, я добавил:

– Головы зомбаков отхерачить и передать Баску – пусть развешивает.

Войдя в лесок, мы спустились с очередного склона, обогнули пару потрескавшихся глыб и принялись за очередной подъем. Охающие и пыхтящие гоблины изо всех сил толкали повозку, упираясь в нее плечами, руками и даже лбами. Когда кто-то из толкающих или тянущих вдруг решал чуток передохнуть, он тут же натыкался на мной мрачный взгляд и мигом возвращался к делу. Взобравшись на вершину поросшего лесом холма, мы прошли еще метров двадцать и здесь я объявил привал. Обрадованные гоблины повалились на мягкую травку. Кто-то потянулся к незнакомым лично мне лиловым ягодами и на его пальцы тут же опустился мой ботинок. Вдавливая хрустящие пальцы в землю, я произнес в искаженное испуганное лицо:

– Ягоды могут вызвать гребаный ураганный понос. Он обессилит тебя, сделает мертвым никчемным грузом с мокрыми склизкими штанами, и я перережу тебе глотку, чтобы ты не тормозил нас. Так что? Хочешь скушать ягодку, мясо? Давай. Кушай…

– В жопу ягодки, лид!

– То есть все же хочешь?

– Нет! Во вражескую жопу весь сука этот куст!

– Вот теперь правильно мыслишь боец – удовлетворенно кивнул я, убирая ботинок – Пусть они жрут странные ягодки. А мы потом будем жевать наши протеиновые батончики и стрелять по их воспаленным поносным жопам. Да?

– Отныне это моя мечта, лид! Покажите мне воспаленную жопу! Дайте цель!

– Хорошо… – усмехнулся я и требовательно зашевелил пальцами в воздухе.

Шевелить пришлось секунд двадцать, прежде чем донельзя грустный Каппа вернул мне бинокль и занялся протиркой пыльного снаружи и мокрого изнутри забрала шлема. Едва он приступил – тут же схватились за шлемы и «его» бойцы. Хорошо. Такие рефлексы я одобряю.

Дав тиграм отдохнуть, я, шагая к выбранному камню, приткнувшемуся к старой согнутой березе, я на ходу отдал пару приказов и от отряда выдвинулось три пары дозорных, что залегли на трех разных склонах облюбованного нами холма.

Этот холм я заметил еще с дороги. К нему и приказал вести нас таким путем, что он даже издалека казался очень сложным. Потому мы и ныряли в овраги, потому и штурмовали склоны, оставляя видимый даже с дороги след.

Усевшись на камень, я открыл флягу, прижался спиной к теплому шероховатому стволу, сдул с коры любопытно шевелящегося длинными усами и шипастыми жвалами жукам, сделав пару медовой воды, приложил к глазам бинокль, смакуя растекающуюся по языку чуть горьковатую сладость. Умеют же сделать напиток – не хмельной, не приторный, но при этом бодрящий и питающий.

Ну и что у нас на дороге?

А на дороге у нас веселое зрелище – злобный чернобородый командир пинающий распластанного болтуна, а рыжий пытается его унять.

Келлий месит Петроса. А отряд стоит и смотрит. У многих ухмылки на лицах. У многих безразличие. Но все чаще бинокль выхватывает на их лицах тревожное испуганное ожидание чего-то пока непонятного, но наверняка плохого.

Еще бы. Ведь они думали, что шагают за щитом. Что их бесплатное прикрытие – мы – возьмет на себя первый вражеский удар. А это, в свою очередь, позволило бы им издалека трезво оценить ситуацию и принять верное решение.

Развернуться и уйти к Медвежьему Полю – в безопасность.

Дождаться финала чужой драки и либо продолжить идти за теми из нас, кто выжил и победил.

Дождаться финала и добить обескровленного противника, небрежно шагая по нашим трупам.

Так и так – они в выгоде.

Так и так их шкуры целы.

А тут бах… и гребаный ушлепок Оди вдруг их поимел, круто свернув с бетонки и по непролазным с виду дебрям уйдя непонятно куда. Природа поглотила нас… и Петрос, что наверняка не удержался от очередного язвительного замечания в адрес недальновидного командира, сейчас принимал боками тяжелые удары и уже не шевелился, ерзая ободранным лбом по дороге. Кинувшийся рыжий уперся плечом в живот командира, оттеснил его, перехватил ствол дробовика – интересного дробовика, необычного – что-то закричал в перекошенный яростью светозарный командирский лик.

Секунда… другая…

Сплюнув, Келлий отошел, содрал с пояса флягу и надолго присосался к ней. Оторвавшись, поморщился, выдохнул, сделал еще пару глотков. Нихрена себе… судя по роже он сосал из фляги самогон. И высосал разом грамм триста – это на разгоряченный то долгой ходьбой и буцканьем Петроса организм.

Как хорошо… люблю, когда дебилы в трудной ситуации прикладываются к бутылке горячительного ради успокоения.

Это всегда облегчает мне дело…

Давай, Келлий, давай… у тебя снова три варианта развития событий.

Вернуться обратно в Медвежье Поле, а оттуда к перекрестку и терпеливо ждать сбора толпы.

Свернуть с дороги и пойти по оставленным нами следам. Но с твоими взятыми на буксир повозками… с теми пузатыми и явно не героями, сопровождающими… с теми испуганными девками сидящих на повозках и нервно разглаживающими складки на длинных юбках…

Еще ты можешь сделать самое-самое тупое, но при этом самое очевидное и одновременно ожидаемое мной…

Зло топнув, Келлий еще злее заорал и резко махнул рукой, указывая направление. Рыжий мудрец попытался возразить, но его тут же послали куда подальше, затем командирская рука резко хлопнула по висящему на боку дробовику.

Ну да… посыл понятен – если еще хоть одна гребаная сука вздумает оспаривать мои приказы, вздумает возражать, то я…

Вот только не время и не место сейчас насаждать авторитет, Келлий. Если не уверен – прислушался бы. Но гонор и злоба гонят тебя вперед.

Гонят по дороге – именно на нее и махнул тупой командир.

Повозки шатнулись, дебилы шагнули, лежащий Петрос шевельнул жопой. Их геройский отряд продолжил движение по гиблому большаку, направляясь точно к заброшенному Зооприволью.

Я зло оскалился. Ну да… все как и ожидалось…

Повернув голову, я наткнулся взглядом на лежащих бок о бок тигров, смотрящих на меня с терпением хищников или даже падальщиков.

– Идем рядом с ними. Параллельно тропе. Не знаю насчет них, но нас точно не должна заметить ни одна падла. Выдвигайтесь вперед и смотрите в оба. Возьмите бинокль. Подмечайте каждую мелочь. Ведите нас тихо и скрытно. И если кто встретится…

Тигрица молча провела когтем себе по горлу и зверолюди бесшумно поднялись.

– Ты очень злой – улыбнулась мне Тиграла – И безжалостный.

– Знаю – вернул я улыбку.

– И тебе плевать на людей.

– Знаю.

– Это хорошо – подытожил Тигр, принимая от меня бинокль – Это хорошо…

Через мгновение они будто растворились в густой колючей траве, оставив на зеленых колючках пару рыжих шерстинок. Медленно шевелил лапами раздавленный давешний жук, смыкая и размыкая не спасшие его грозные жвала. Из щелей в хитине медленно вытекала зеленоватая слизь, обломанные усы шевелились все медленнее. Подоспевшие к концу агонии красные огромные муравьи деловито собирали жучиные кровь и кишки, уносили отломленные лапы. Поглазев на раздавленного тигриной лапой жука, я бросил взгляд на медленно шагающий по дороге чужой отряд и поднялся. Надо торопиться…

* * *

На отряд чернобородого Келлия напали в полдень.

О нападении я узнал минут за десять до того, как оно случилось.

Мне даже бинокль не понадобился. Стоя на одной из нижних ветвей вековой сосны, не обращая внимания на тигров и Рэка занявших другие ветви, я видел как медленно и неумело смыкались смертельные клещи вокруг ни о чем не подозревающих придурков весело шагающих по дороге прямо к смерти.

Келлий не забыл выдвинуть вперед и в стороны разведчиков.

Первой погибла левая двойка, что лишилась голов и части потрохов едва только зашла за массивный булдыган. Их прикончил всего один призм с правой рукой-лезвием и левой в виде клешни.

Следующей умерла правая двойка. Их убил громадный минос. Деталей я не видел – слишком далеко. Даже в бинокль не все разглядишь. Но его доспехи и мелькнувшие в зарослях рога прояснили личность убийцы. Как и способ – когда минос неумело крался от места убийства, в его руке покачивался тяжелый тесак. В другой руке бычара держал наткнутую глазами на пальцы отрубленную голову.

Передняя тройка наткнулась на обычных гоблинов, вооруженных дробовиками. И здесь случилось немыслимое – разведчики, гипнотизируя перепуганными взглядами прижатые к их переносицам стволы, послушно громко проблеяли родному отряду что-то вроде «Все в порядке», махнув над кустами дрожащими ручонками. У них был шанс предупредить шагающий следом за ними отряд. Но они этого не сделали, понадеявшись непонятно на что. Их убрали умело и быстро – вроде как обычными свиноколами. Ну как умело… рты им все же пришлось затыкать ладонями и один из разведчиков успел перед смертью погрызть лапу убийцы.

Я наблюдал, считая, запоминая, предполагая, шаря взглядом по не подающим признакам жизни дебрям, непрестанно строя и расширяя схему касающуюся здешних хозяев.

Тем временем, лишившийся глаз и ушей, но не подозревающий об этом отряд дебилов бодро промаршировал еще метров пятьдесят, поравнявшись с нами – последние километры мы шли с опережением вдоль дороги.

Ушедшие вперед тигры первыми принесли вести о затаившихся впереди гоблинах, что явно замыслили что-то недоброе. Причем разбойники затаились грамотно. Очень грамотно скрылись под покрывалами из листьев и веток, забились меж камней. Причем сделали они это вроде как даже с излишней тщательностью и вообще без нужды – их позицию нельзя было увидеть с дороги. Но они спрятались, они не курили, не готовили пищу, не пели, не наигрывали и не насвистывали губами или жопами мелодии, они не шумели. А это уже дисциплина. Причем явно вбитая многими сильными ударами так крепко, что гоблины и пошевелиться лишний раз боялись. В общем, спрятались они так хорошо, что даже лесные хищники тигры могли вляпаться, если бы не повозки – вот где был прокол в маскировке. Несколько пустых вместительных телег были спрятаны очень надежно. Более того – они стояли в специально подготовленном вроде как загоне, что сразу бросилось тиграм в глаза. Были посажены – не воткнуты обрубками в землю, а посажены и политы – густые взрослые кусты, причем в несколько рядов, что вкупе с деревьями образовало этакий загон. Выезд из загона – на противоположной от дороги стороне. Внутри четыре деревянные повозки с крепкими большими колесами. Укрытие идеально в плане визуальной маскировки – хрен увидишь. Но вот запах… повозки смердели мясом и дерьмом. Свежатина, тухлятина – все перемешалось. Дерево пытались отмыть и даже отскрести – тигры успели неплохо разглядеть повозки и затем уже обнаружили местонахождение разбойничков – но все равно повозки воняли. Это позволило мне понять главное – вот место удара. Мы приблизились к точке, где обычно пропадают идущие в город гоблины. Здесь их убивают или пленяют, грузят тела и их добро на повозки, которые уже доставляют в основной лагерь.

Где находится их главный лагерь я тоже догадывался – пронзенный от жопы до шеи гоблин ведь блеял что-то про клетки и боулинг. Есть хоть какие-то ориентиры. Есть и четкая цель – я знаю, где находится место, куда следует доставить новую полусферу. Вот только соваться туда рановато – сначала надо основательно обескровить тех, кто считает себя хозяевами этого места.

Увидев, как вокруг все еще ни о чем не подозревающего отряда смыкаются клещи, я мельком оценил атакующих и спрыгнул на пружинящуюся подушку из хвои и мелких веток. С недовольным писком прыгнула в сторону белка дожевывающая крупного красного кузнечика. Рядом со мной приземлились тигры, упал Рэк, вырос как гриб Каппа. Не обращая внимания на то, как умело тигры перетягивали мое внимание на себя, заставляя считаться со своим присутствием и нервируя тем самым ветеранов и зля набранных еще в Угольке бойцов, я быстро и четко перечислил то, что желалось мне в текущий момент.

Как оказалось желалось мне прямо немалого. Каппа, взяв десятерых, побежал между деревьев вниз, догоняя рванувших выполнять мокрое задание тигров. Рэк занялся остальными, стронув с места повозку. Взбодренный энергетиком Баск уселся, закрепил себя ремнями и положил на колени дробовик. Убедившись, что в целом все по плану, я побежал, уходя чуть в сторону и прокладывая себе новый маршрут, ведущий к той же точке, куда стремились тигры. Меня гнал азарт – кто успеет первым? Кто лучше? Я? Или измененные зверолюди?

Я опередил Тигра на пару секунд, первым пролетев мимо мирно ссущего разбойника с задранным к небу блаженствующим лицом, на бегу глубоко полоснув его ножом по горлу. Он тихо закричал, зажимая перехваченную артерию, но его крик мне и был нужен – с травы подскочило еще два сони, выдавая свое положение. Ударив по еще одной глотке, я… остановился, глядя, как недовольные своим опозданием тигры расправляются с притаившимися обозничками. Когда подоспел Каппа все уже было кончено, землю обильно удобрила пролитая кровь, местность украсилась трупами.

Как раз в этот момент раздался первый залп, а затем от скрытой деревьями дороги понеслись испуганные крики, заглушаемые новыми выстрелами и звериным воем.

В земле у моих ног откинулся небольшой люк, из дыры выглянул сонный дедок, зевнувший и с завистью заметивший:

– Сучки визжат. Трахать их будут…

– Наверное – согласился я, мягко перерезая дедушке горло, столь же мягко надавливая на его лысую макушку, впихивая брызжущего кровью ушлепка обратно в неглубокую узкую яму, ставшую его могилой.

Прикрыв люк над бьющимся в агонии дедком, я махнул рукой:

– Дальше. Глубже. Больнее.

– Хороший девиз – согласилась усмехнувшаяся тигрица, жадно нюхающая воздух – Тот призм?

– Тот призм – кивнул я, бросив взгляд на подходящий основной отряд и опять бросившись бежать.

Когда я уже смогу ничего не делать?

Шастаю тут по лесам в поисках огромных кузнечиков – прямо как давешняя белка…

Ломанные шастанья – а в лесу попробуй иначе – кривой удачи вывели меня прямо на вражеского призма, который, надо отдать ему должное, услышал мое приближение и был настороже. Вылетев на крохотную поляну с разложенными трупами разведчиков, я круто затормозил в полутора метрах от выставленной вперед клешни.

– Ну здравствуй, мягкий – издевательски прострекотал призм, явно приняв меня за убежавшего с дороги труса. Тут он заметил за моей спиной пару прикладов и стрекотать перестал, делая резкий замах лезвием.

Отпрыгнув, я молча рванул прочь. И получил в спину новое издевательское и обрадованное одновременно:

– А ты все же мяг…

Коротко глянув через плечо, убедился, что напрыгнувшие сзади тигры не зря мясо ели, успев не только перерезать кузнечику глотку, но и оторвать ему клешню. Брызжа зеленоватой кровью, хрипя, кузнечик завертелся смертоносной юлой, срезая высокую траву, кусты и перерубая тонкие деревца. Налетев на камень он наконец-то остановился. Дальше я уже не глядел, сосредоточившись на выполнении плана.

Двоих гоблинов, что тащили куда-то безвольно волочащуюся девку, я встретил метрах в двухстах от последней остановки. Встретил… и опять пробежал мимо, вызвав изумленные недоуменные вскрики. И эти тупорылые поступили так же, увидев пробегающего мимо вооруженного незнакомца – бросили девку, схватились за оружие, развернулись ко мне и… умерли, когда их настигли урчащие огромные кошки.

– Ой мама… – причитала бьющаяся в траве полузраздетая девка – Ой сука мама… домой хочу! Домой!

Всем было плевать на причитания поздновато опомнившейся деревенщины, только сейчас понявшей, что большой мир жесток, похотлив и ему плевать на красоту и глубину твоей души. Мы оставили ее среди трупов.

Еще тройку возжаждавших женской плоти мы обнаружили среди зарослей. Эти уже успели дорваться до самого вкусного и были так поглощены, что нас увидела только их жертва. Ее мы тоже оставили в тех же кустах, не обращая внимания на ее чуть разочарованное «спасибо» полетевшее нам вслед.

Я знал, что так и будет. Я знал, что есть несколько типов подобных ублюдков. Первый тип больше всего жаждет женской плоти – ну или мужской. Первым делом хватает объект желания и тащит в кусты или же раскладывает прямо на дороге. Второй тип ублюдков ориентирован на добычу – кроны, оружие, снаряжение, личные вещи. Это их интересует. Это они хватают в первую очередь. Пока первые лапают в кустах нежную молодую плоть, эти хитрованы режут морщинистые шеи старух, срывают украшения, рубят пальцы с перстнями. Третий тип думает только о кровопролитии. Этим не нужен секс, не нужно бабло, они во время налета пытаются унять жажду крови, пластая и пластая тесаками уже мертвое мясо.

Четвертый тип… те, кто воспринимает это как работу. Для них нет разницы. Работа и работа. Резать глотки или окучивать капусту – для них все одно. Более того, эти ребятки, отмывшись от крови, попав в городской трактир, не борзеют, не строят из себя крутых, скромно сидя в темном уголку, тихонько потягивая пивко и исправно оплачивая счета. Они заплатят сполна и в борделе. Если их пьяных будет отчитывать деревенский верг, они, с уважением сняв шапки, будто покорно кивать и извиняться, но за ножи не схватятся. А потом вернутся в леса и снова начнут равнодушно убивать, в свободное время мечтая о отпуске и холодном пивке.

И последний… тот, кто во главе. Тот, кто послал разбойников в очередной рядовой налет за боеприпасами и свининой. Тот, кто все организовал – включая загоны для мясных повозок и укрытия для личного состава банды. Этот тот, кто хочет здесь вечного сумрака – вот его главная цель. Ведь именно в сумраке он может увеличивать свою армию и расширять свою территорию. И этот «кто-то» не может не торопиться – он знает, что однажды система не выдержит и пошлет сюда боевой отряд настоящих героев – оттуда, с Кронтауна. Вернее, система уже это сделала и послала сюда меня, решив положиться на однажды уже оправдавшего ее доверие подземного гоблина Оди. И столь предусмотрительный хозяйственный главарь не мог этого не ожидать. Поэтому я и не тороплюсь к его давно обжитым территориям – к Зооприволью. Сначала надо пройтись по краешку.

Проблема в том, что кое-что не вязалось с последним типом – с главарем.

Где он?

Тот огромный минос, что втыкает пальцы в глаза визжащих от боли и ужаса жертв?

Не верю. Не верю и все тут. Главарь должен быть другим. Должен быть иным. Кем-то столь же страшным, но при этом кем-то поумнее. Минос в вызывающе красных доспехах… нет. Не он.

Как не верю и в то, что это следы миноса я видел на той лесной прогалине. Нет. Там прошагал кто-то покрупнее и потяжелее.

И причем здесь требование отдать ребенка? Хотя это может быть всего лишь легендой. Послышалось что-то одному из чудом спасшихся гоблинов, он добавил еще от себя и вот результат – демон ходит по лесам и требует отдать ему ребенка, чтобы принести его в жертву… гребаный бред.

Ладно… можно не гадать – скоро у нас появится хотя бы парочка говорливых разбойничков, что с великой радостью расскажут мне все их секреты и подробно опишут каждую деталь внешности главаря, включая точное количество родинок на всех частях его тела. Они у меня хором и на все голоса споют про своего главаря и…

Тяжелый удар из-за пригорка чуть замедлил меня и заставил удивленно взглянуть в ту сторону – я не смог определить природу звука. Следующий звук – такой же тяжелый удар о землю – меня притормозил куда сильнее. А третий звук заставил меня остановиться и круто развернуться к новой опасности. Из-за пригорка донесся резонирующий грозный рев, затем земля снова дрогнула у меня под ногами.

– Ладно – кивнул я, снимая с плеча винтовку – Хрен с ним… убедили… это кто-то прямо большой.

– МАЛЬЧИК! ГДЕ МАЛЬЧИК? ОТДАЙТЕ МНЕ МАЛЬЧИКА! Я НАЙДУ ЕГО! НАЙДУ-У-У-У-У-У! – хриплые крики переросли в еще более злобный рев, земля задрожала сильнее и чаще.

– Тигры в шоке! – сообщила мне остановившаяся тигрица, стряхивая с когтистых пальцев кровь – Это нахрен кто?!

– Посмотрим – ответил я, снова переходя на бег – Посмотрим…

– Один бесхвостый убежал. Шустрый! Как раз туда и рванул – сообщил догнавший нас Тигр.

– Кто-то злой – добавил пристроившийся с другой стороны Каппа, с трудом скрывая рвущееся наружу возбуждение – Кто-то грозный!

Обернувшись, мечник велел топающим следом гоблинам:

– Не отставать в беге к смерти!

Ему надо поработать над мотивационными девизами…

Мы уже оббегали пригорок, когда оттуда донесся еще один яростный рев:

– ТЫ СМЕЕШЬ БЕЖАТЬ?!

В ответ послышалось скулящее:

– Великий и грозный! Нас атаковали с фланга…

– ЗНАЮ! ПОЭТОМУ Я ПРИШЕЛ! УБЕГАЕШЬ?! ТВАРЬ!

– Нет! Я…

– УМРИ, ТРУС!

Шлепок.

Над кронами деревьев, беспорядочно крутясь, пролетело нечто, шлепнувшееся спиной на острый расщепленный пень и затихшее. Глянув на уцелевшее лицо, Тигр сообщил, перепрыгивая подохшего:

– Тот бесхвостый что утек.

– А теперь растекся – с горловым смешком добавила тигрица, намекая на вытекшее из разорванного чудовищным по силе ударом гоблинского пуза дерьмо.

– Стоп! – приказал я, останавливаясь у очередной поросшей молодым кустарником каменной гряды, идущей вдоль русла неглубокого ручья – Залечь!

Забегать за пригорок я не собирался. Зачем, если, судя по становящемуся все тяжелее топоту, противник сам направлялся прямиком к нам и явно не боялся шуметь…

Упав, я чуть поерзал, выбирая место поудобней и в итоге угнездился на песчаном ложе меж двух камней. Остальные с шумом попадали рядом, щелкая и звеня оружием.

– Пока я не выстрелю – не дергаться! – приказал я, произнеся это почему-то не в голос, а свистящим шепотом.

Может и на меня как-то действуют эти бухающие удары чьих-то ну запредельно тяжелых… демонических мать его копыт?

– Все же демон? – едва слышно поинтересовался Каппа – Выпущен или бежал из Дзигоку… из ада? Демоны любят мясо. Много мяса… и те вонючие повозки…

– Прекратить бред, сержант – усмехнулся я, припадая к прикладу винтовки – Это не демон.

– РЕБЕНОК! Я НАЙДУ ЕГО! ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДУ! – проревела шагающая громадина, что была уже совсем рядом и тут же, тем же голосом, но с совсем иной интонацией, добавила – А ДЕРЬМО! ЗАДРАЛА ЭТА ХРЕНЬ!

Еще один бухающий шаг, с хрустом раздались в стороны березы, взлетела в воздух старая листва, в воду ручья с шумом опустилась огромная четырхпалая белая лапа монстра. Или не лапа, а нога? У белых гиппопотамов ходящих не на четырех, а на двух… ногах? Лапах? Хрен с ним. Пусть будет нога.

Стоя на кромке каменистого берега, у ручья высился огромный стальной гиппопотам. Четыре метра в высоту, два с половиной в ширину, с огромным прозрачным выпуклым пузом, внутри которого сидел прекрасно различимый и крайне злой на вид мелкий гоблин. Вот он передернул плечами, злобно зыркнул по сторонам, пользуясь всеми преимуществами прекрасного обзора. Повел руками… и огромный стальной гиппо тоже шевельнул лапами-манипуляторами, водя из стороны в сторону как-то прилаженными к ними двумя штурмовыми винтовками. Одна магазинная. В другую входит длинная патронная лента, свисающая вниз, а затем уходящая за стальную задницу. За плечами гиппо что-то вроде проволочной корзины в которой стоят еще два гоблина. У одного в руках автомат, другой держит винтовку с оптическим прицелом.

– Твою мать – прошептал я изумленно – Это экзоскелет! Странный сука экзоскелет…

Более чем странный. На белой груди отчетливо видна яркая разноцветная надпись «Хранитель ЗооПриволья». Декоративная улыбчивая голова с разинутой пастью, выпячен розовый стальной язык. За головой сидящего в защитном прозрачном пузыре – исклеванном белыми знакомыми отметками – зажглась зеленая лампочка и из пасти хрипло зазвучал динамик:

– ДЕТИШКИ! ВРЕМЯ ИГРАТЬ В ВЕСЕЛЫЕ ПРЯТКИ! ДОБРЫЙ ХРАНИТЕЛЬ ГИППОНЯМЧИК КЕША БУДЕТ ВАС ИСКАТЬ! – заткнувшись, гиппо сделал новый шаг вперед, пересекая ручей, крохотный гоблин внутри злобно прошипел и экзоскелет многократно усилил его слова – ГРЕБАНАЯ ХРЕНЬ! КОГДА ЖЕ Я СМОГУ ЕЕ ВЫРУБИТЬ!

– Да норм, босс! – прокричал сверху гоблин с автоматом – Твоей харизме только на пользу!

– ЗАТКНИСЬ, МРЕЗ!

– Да, босс!

– Я ЛЮБЛЮ И ЗАЩИЩАЮ ДЕТЕЙ! ВСЕ ДЕТИ МИРА – ПОД МОЕЙ ЗАЩИТОЙ! ПРИРОДА РУЛИТ!

– Босс! – встревоженно подскочил хрен с винтовкой, смотрящий в нашу сторону – Там!

Я вжал спусковой крючок и глазастый хмырь, что уже целился в нас, пользуясь высотой позиции, поперхнулся пулей. Запрокинув пробитую башку, он выронил оружие и рухнул на дно проволочной корзины.

Выстрел.

Второй гоблин упал поверх первого, автомат остался болтаться на краю, за что-то зацепившись ремнем.

– АХ ТЫ СУКА! – взревел белый гиппо, вскидывая манипуляторы и наводя оружие на нас – СОСИТЕ МОИ ПУЛИ, УШЛЕПКИ!

– Лежа-а-ать! – крикнул я, зарываясь в песок – Вот сука!

Пронзительный треск. Воздух над нами вспороли пули, защелкали о камни, выбивая белую пыль, взрывая песок. Лежащий неподалеку гоблин подскочил, закрывая голову руками рванул прочь и тут же упал, исклеванный пулями, что нашли слабые места в экипировке.

– Я ВАС ВСЕХ ПОИМЕЮ! ВО ВСЕ ЩЕЛИ! – проорал крохотный гоблин и динамик тут же услужливо добавил – УВАЖАЕМЫЕ РОДИТЕЛИ! НЕ ЗАБЫВАЕМ, ЧТО ВОЛЬЕР ПРИРОДНОГО ЗАЩИТНИКА ГИППОНЯМЧИКА КЕШИ РАБОТАЕТ ТОЛЬКО ДО ПЯТИ ВЕЧЕРА. НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ! ДЕТИ! А ТЕПЕРЬ ДРУЖНО СКАЖЕМ НАШИМ ПАПАМ И МАМАМ НА ПРОЩАНИЕ… СУ-У-У-У-УК-И-И-И-И-ИИ!

– Убью! – вскочил еще один воспитанник Каппы, вскидывая дробовик – Я…

Несколько раз дернувшись, он рухнул на камни, с хрипом пустил изо рта и пробитой шеи кровавые ручьи. Чертыхаясь, извиваясь в чересчур узкой каменной щели, я выудил из кармана разгрузки зажигательные и перезарядил. Стрелять в прозрачный бронеколпак особого смысла нет. Ждать, когда у дебила закончатся патроны – это дело, но…

– Босс! Босс! – из подлеска за спиной переставшего палить главаря выскочило полдесятка вооруженных ушлепка, что тут же принялись палить в наше каменное укрытие.

– ВЗЯТЬ ИХ! – провизжал бронированный хмырь и дернул ногами – Гранаты!

Белая громадина сделала пару шагов, разом оказавшись почти вплотную к нам. Еще через секунду на его загривке возникла пара новых гоблинов. Но этих недоумков ничему не научила жизнь и с помощью дробовика Каппа быстро доказал это, превратив лицо одного в месиво, а второго зацепив лишь краем. Но этого хватило, чтобы верещащий гоблин рухнул в корзину. Простучав по морде гиппо и прозрачному пузу, на песок упала граната. Округлая ребристая граната. С чекой. Мы оба уставились на нее одновременно – я и сидящий в пузыре. Я широко ухмыльнулся и почти не целясь прострелил бегущему через ручей гоблину башку. Сделав еще шаг придурок рухнул, из головы пошел дым и полетели искры.

– Мозг дымится – значит думает – повторил я усмешку, рывком наводя ствол на главного гоблина.

Тот инстинктивно отшатнулся, громада белого гиппо со скрежетом качнулась.

– СУКИ-И-И-И-И!

На этот раз почти все пули достались мне. Вжавшись в песок, я терпеливо ждал, понимая, что если даже чуток приподниму башку…

– Граната! – тревожно крикнули слево.

Тут же раздавшийся хлопок взрыва и последовавшие крики дали понять, что долго нам так не продержаться.

– Демоны – процедил я, рывком подтягивая под себя ноги и бросаясь вперед, едва гребанный гиппо прекратил палить – Сука!

Прыжок. Подхватив гранату, я перекатился, чудом избежал попадания под опускающуюся стальную ногу, ухватился за низ корзины, взобрался по вибрирующей сетке и перевалился внутрь, упав на окровавленные тела. Выпрямился я уже с автоматом, разом упокоив двух лежащих за бревном умных ублюдков, укоротив им штаны вместе с ногами и добавив по несколько стальных карамелек в головы – рассасывайте.

– ПОШЕЛ НАХЕР С МОЕЙ ГОЛОВЫ! – заорал гиппо и стальной монстр начал крутиться, медленно возвращаясь к ручью – СНИМИТЕ ЕГО! НУ ЖЕ! УБЕЙТЕ!.. ОЙ КАКОЙ КРАСИВЫЙ МАЛЬЧИК! МАЛЫШ! А ТЫ ЛЮБИШЬ ПРИРОДУ?! А ДЕРЬМО! – споткнувшись, великан рухнул в ручей, продавив колпаком яму в воде.

Вылетев из корзины, я кого-то сбил, ткнул ножом в податливую плоть, провернул и тут же вскочил. На меня дернулся ствол дробовика, но выстрелить бегущий хмырь не успел, нарвавшись лицом на чей-то выстрел и разом потеряв немало важного из своей уникальности.

Пока стальная хрень ворочалась, я успел подскочить и оценить ситуацию с жопы. Всегда надо оценивать с жопы – вот и тут отыскалось прикрытая сеткой щель, которую я отодрал и закатил внутрь гранату – уже без чеки. Отбежав, повернулся и спокойно стал смотреть, как воющий от ярости гиппо поднимается с ручья.

– Я ВАС ВО ВСЕ ЩЕЛИ! – хрипел динамик в декоративной башке – Я СЕЙЧАС ВАМ!

Гулкий взрыв подбросил гиганта и снова уронил в ручей. Из развороченной взрывом стальной задницы повалил черный дым, запахло горелой проводкой.

– А-А-А-А-А-А-А! НОГИ-И-И-И! МОИ СРАНЫЕ… – поперхнувшись, динамики замолкли, из омываемого водой бронепузыря едва слышно донеслось горестное и тоненькое – Ножки мои-и-и-и-и… оторвало нахе-е-е-ер…

Экзоскелет рывком перевалился на бок, сам себе придавливая и выворачивая манипулятор, другой рукой послал в небо очередь и… затих в этой странной молящей позе. Лежащий на бок пузатый титан молящий у неба пощады. А вот хер тебе… ох… что-то меня чуток мутит…

– Что ж в этом мире все через жопу то делать приходится – вздохнул я, позволяя себя присесть и оценить непонятно когда полученную рану на правой ладони. Глубоко меня зацепило… – Каппа!

– Да, лид?

– Что там?

– Потеряли пятерых, тигрицу чуток контузило, еще четверо легкораненых. Ну и ты.

– Я в норме. Давай, выковыряй мне этот гной из стальной оправы.

– Да, лид. Я быстро.

– Живым.

– Хорошо.

Привалившись к стволу дерева, я покрутил звенящей голову, борясь с желанием содрать шлем. Нельзя. Еще ничего не кончено. Мы сделали немало, но еще далеко не вся банда подохла. Так что расслабляться нельзя.

– Командир!

Глянув на торопящийся отряд с повозкой, умудрившийся продраться сквозь все дебри, на машущих тесаками гоблинов, я облегченно вздохнул – главный груз в целости и сохранности.

Сраный демон…

– Открывай!

– Мои ножк-и-и-и!

– Сука открывай! Демон херов! – не унимался Каппа – А то там и замуруем, ушлепок!

– Ножки-и-и-и…

– Не останавливайтесь – сказал я Рэку, заставляя себя подняться – Направление то же. Двигаемся к тому длинному холму, там находим укрытие и тормозим. Тигр… давай свою тигрицу на повозку. А сам вперед. Я за тобой. Рэк! Без остановок! Каппа! У тебя три минуты! Либо достань мне этого придурка, либо убей!

– Эту хрень бросать жалко – заметил орк, жадно глядя на дымящийся экзоскелет.

– Вытащим – кивнул я – Как все закончим. Вперед, гоблины! Все только начинается!..

Отправить