Глава шестая

Глядели товары мы недолго. Торговаться и вовсе не пришлось. Подарков было немного, но нам они понравились. Шлюху приготовили заранее. А когда мы разместились на вместительном корабле, то оказалось, что путешествие наше закончилось, не начавшись – чуть отошли от мелководья, вдоль берега прошли в сторону Зомбилэнда и там встали на якорь. Как выразился засевший на мостике Лео – надо глянуть лоции, но в принципе мы на месте, разве что чуток двигателями придется подработать.

Я понимающе кивнул – лоцирование дело важное, пусть себе лоцирует. И спокойно уселся в облюбованном местечке с прекрасным видом на мрачную бетонную стену Зомбилэнда. В одиночестве я сидел минут десять, а затем обзавелся компанией.

– Слыхал вы на трахнутых тунцах приплыли? – непринужденно начал беловолосый крепкий парень, старательно морща лицо в улыбке.

– Ага – кивнул я, лениво поглаживая приклад лежащего на коленях дробовика.

– Держи! От всей души! За подвиги ваши! – с все той же добросердечной широкой улыбкой парень протянул мне уже открытую банку пива – От всей души!

– От всей души – повторил я, бросая короткий взгляд на корму, где рядом с моими бойцами присело несколько столь же улыбчивых парней Лео – Щедрый ты моряк, да?

– Вы герои! А мы так… дно тралим, мусор собираем.

– И принижаться любишь…

– Да ну брось. Выпей пивка.

– Выпей ты – улыбнулся я, мягко отталкивая банку обратно к нему – За мое здоровье. Залпом.

– Да я не могу – Лео порядок любит. А это тебе из моей личной заначки – сверкнул зубами моряк.

– Ну да – кивнул я и, поняв дробовик, прижал дуло к его лбу – Выпей залпом, сука. Прямо сейчас. Или сдохни.

– Эй! Ты чего! – с лица парня мгновенно пропала улыбка, глаза уставились вверх – Ты что! Я к тебе как… Лео к тебе как…

– Выпей – повторил я – Даю три секунды. Раз.

– Успокойся! Щас выпью!

– Два…

– Вот! – приставив банку ко рту, он принялся глотать пиво, больше проливая на грудь.

– Молодец – похвалил я, расцветая извиняющейся улыбкой – Молодец.

– Да ты чего вообще! Как спятил вдруг!

– Так там не яд? Что-то другое? Снотворное?

– Ты опять! Успокойся, герой!

– Да я спокоен – пожал я плечами и нажал на спуск.

Грохнуло. То, что осталось от еще полной пивом тупой башки откинулось назад, следом потянулся труп, глухо стукнув о палубу. Рывком выпрямившись, я прикладом выбил стекло иллюминатора и направил дуло на схватившегося за очень интересную на вид пушку Лео:

– Замри, придурок – посоветовал я, не обратив внимания на еще два донесшихся с кормы выстрела и раздавшийся следом захлебывающийся от боли крик – Замри.

– Да ты чего – просипел Лео – Ты чего… спятил что ли?

– Я? – удивился я и коротко кивнул вломившемуся на мостик Рэку с игстрелом наизготовку – Ну может и спятил. А ты против что ли?

– Я не въезжаю – сбился на хрип Сквалыга и описав телом дугу, хлопнулся мордой о стол – О! Дерьмо! Полегче, бугай!

– Я тебе сейчас якорь с руки сдеру и в жопу запихаю – прорычал Рэк – Ладони на стол и затихни, падаль! Командир! Двоих пристрелили, двоих прирезали, троих распластали. Еще одного Хван чисто случайно зарезал…

– Норм.

– Парни… парни… – зачастил Лео – Парни… парни…

Опустив дробовик, я неспешно пошел вдоль борта, попутно выбивая иллюминатор за иллюминатором и задумчиво говоря:

– Ты такой добрый, щедрый и покладистый… что аж до блевоты. Скажи мне, Лео… на кого ты работаешь?

– Что?! Эй! Ты параноик?! Ты бредишь! Ты… А-А-А-А! – завывший Лео не сводил взгляда с пробившего его ладонь ножа – кажется, последнего нашего еще не подаренного и не сломанного свинокола, что в очередной раз нашел себе тощую свинку и вкусил ее крови. Воющий Лео тут же осекся, когда рядом с левой еще целой ладонью тяжело ударил о стол топор.

– Подарками нас завалил…

– Я от всего сердца!

– Дробовик, триста патронов – сто с картечью, двести с пулями. Новенький рюкзак. Банки бухла. Много бухла!

– Да я от всего сердца!

– Легко быть щедрым, когда знаешь, что скоро вернешь себе все подарки, да?

– Эй! Да ты чего, герой?! Ты что? Я от всего сердца! Я с понятием! Я такой же как ты!

– И ведь взятки гладки – кто с тебя спросит? Никто. Даже если Кассандра наведается – скажешь, что вы попросили показать подводный проход… вот ты и показал… а что там дальше – кто его знает? Да?

– Я…

Без размаха выбив очередное стекло – это оказалось куда крепче – я продолжил:

– Ты попался на том, что меры не знаешь. Ладно покладистость и откровенность в начале – можно списать на твою доброту и на желание отомстить зомбакам. Ладно… но такие подарки? Да какой из тебя тогда торговец?

– Я… послушай…

– А кто дарит столько бухла тем, кто отправляется на задание? Нам витамины и упаковки ядреной шизы дарить надо. А не литры самогона! А когда ты понял, что мы не торопимся бухать… то решил немного постоять на якоре и послать парней с уже откупоренным пивасом. Что подмешал в пиво?

– Послушай, Оди. Послушай.

– Я ведь узнаю. Не все пиво пролилось. Я волью в тебя все оставшееся… сколько там банок?

– Четыре банки.

– Я волью в тебя четыре банки. Даже если там обычное снотворное и ты просто заснешь… это ведь многое докажет? А если там что посерьезней, и ты загнешься от передоза… разве это наша вина?

– Ваще не наша – заржал орк и врезал Лео локтем по затылку, отчего тот снова впечатался носом в стол.

– Стойте! Ладно! Ладно!

– Так-то лучше – улыбнулся я, останавливаясь у последнего иллюминатора – открытого – и нацеливая дробовик на жопу Лео – Ну говори…

– Послушайте…

– Говори суть, сука! Пока я тебе картечью дерьмо до мозга не вбил! Родное к родному… да?

– Гномы! ГНОМЫ! За ваши головы гномами назначена охеренная награда! И еще одна немаленькая – за расписную руку какой-то суки с черными ляжками! Ничего личного, парни! Ничего личного! Я ведь даже вас отпустить не мог – они бы узнали и тогда…

– Как я и думал – вздохнул я – Логично че… какая разница, спускаешься ты на этаж ниже по лестнице или просто ныряешь… верно?

– Убить дерьмоеда, командир?

– Нет. Отрежь ему уши, обыщи и гони пинками на палубу к остальным. Побеседуем. Покормим рыбок.

– Понял, командир. Он считай уже летит с визгом.

– А-А-А-А-А-А!

– Ой да ладно тебе – ласково забубнил орк – Давай, поверни голову, не прижимай ухо к столу. Подставляй… я сказал – подставляй!

– Парни!

– Подставляй, сука! Подставляй под нож свое сраное ухо, гоблин!

– Я… постой! Я заплачу! Заплачу!

– Ухо!

– Постой!

– Н-на!

– А-А-А-А-А…

– Был нос – нет носа… да не шмыгай ты так обиженно… глаза ведь я тебе пока не вывертел… ухо!

Добравшись до носа, я оглядел живописную картину разбросанных тел и стоящих над ним моих бойцов, глянул на свисающего с борта матроса с вспоротым брюхом и удовлетворенно кивнул:

– Вот это я понимаю морская прогулка. Одно понять не могу…

– Чего? – глянула на меня рыжая, вдавливающая дробовик в пах серому от ужаса мужику.

– Разве нас не должны угощать бесплатными орешками и фруктами?

Призм повернулся к одному из матросов и, неглубоко воткнув ему лезвие в левое плечо, обиженно спросил:

– Где мои орешки, падла?

– У-У-У-У! Гы-гы-гырецкие в кармане! Левом кармане! Угощайся, сук…герой! А-а-а… как же печет… Только не вытаскивай! Не вытаскивай! Плеснет же фонтаном!

– Ах ты гребаный извращенец – покачал уродливой головой Хван – Ты ничего такого не делал с орешками?

– Нет! Нет! Что ты! Показать где?

– Командир?

– Свяжи ушлепка. Свяжите их всех. Перетяните как колбасу. Нет, Джоранн. Не ты. Есть у меня странное чувство, что Каппа умеет это делать получше нас всех вместе взятых.

Ничуть не удивившись, мечник коротко кивнул, развернувшись, полоснул по протянутой сквозь край брезентового полотнища веревке мечом, вытянул конец, резанул еще пару раз и, убрав оружие, подступил к матросу с веревочным отрезком и принялся за дело.

Еще через пару минут наружу вылетел воющий и уже совсем не бравый капитан, упавший многострадальной харей вниз и тяжко – прямо вот от всей души – протяжно застонавший. Он попытался подняться, поднял жопу и… подбежавший сзади орк с лихим уханьем вбил ему носок ботинка между ног. Лео даже не вскрикнул – рефлекторно выбросил руки в стороны, прямо как птица попытавшаяся улететь и просто мгновенно отключился, с тупым звуком уронив голову. Следом к палубе скорбно прижался познавший ад пах. Орк победоносно поднял кулаки:

– Ласточка ахуха! Люблю ее исполнять… как только что понял… Эй! Рыжий! На тебе исполнить?!

– Нет! Нет! Не надо! Пожалуйста!

– Не надо? Хм… А что мне за доброту будет?

– Я… я… пожалуйста! Не надо ахуха! Не надо ласточку! Не надо!

Но орк уже забыл о рыжем, переключив внимание на сосредоточенно работающего уже со вторым матросом Каппу.

– Охренеть ты его перетянул замысловато! То-то я думаю девки в борделе шептались о странном заказе во пятую комнатушку… и то-то она так стонала… с ней ты так же поступил, да?

– Нет – ответил азиат.

– Научишь меня?

– Отвали.

– Эх… – вздохнул Рэк и снова повернулся к рыжему – Сделаешь мне одолжение?

– Конечно! Что надо?

– Чашку кофе и метр твоей кожи, но так, чтобы с сосками и чтобы между ними как раз был метр.

– А? – рыжий робко подался вперед – П-простите… а?

– О! – очнулся призм и ткнул уже связанного парня лезвием – Пошли за гы-гырецкими орехами! И пусть там не будет пустых…

Я не мешал забавам бойцов. Пусть. И весело, и полезно. Переломив дробовик, я выбросил гильзу, дозарядил и потопал в каюту, служившую тут камбузом. На самом деле не помешает выпить бодрящего сладкого кофе и заодно порыться в съестных запасах капитана. В ближайшем же шкафчике отыскал настоящее сокровище и решил пока довольствоваться этим – двумя блоками банок с кофе. Сладкий, со сливками, крепкий. В коридоре разминулся с возвращающимся призмом, толкающим перед собой облегченно икающего пленника и хрустящего орехами – разжевывая вместе со скорлупой. Брутально… я даже позавидовал такой небрежной брутальности…

Я успел выпить две банки кофе прежде, чем Лео Сквалыга очнулся. Он не сразу осознал себя – голым, перетянутым во многих местах веревкой, висящим, с заломанными за спиной руками, с предельно растянутыми в стороны ногами. Сквалыга висел на носу корабля. Остальных мы раскидали по каютам и их сейчас вовсю расспрашивали о всяком интересном. Потом сравним итоги ответов.

– О-о-ох… – просипел Лео, когда наконец сумел сфокусировать на мне отупелый взгляд – Оди… Оди…

– Слушаю.

– Мы же цивилизованные… цивилизованные практичные люди… всегда же можно договориться. Любую вину можно загладить, замаслить, засахарить.

– В этом вот сука и есть большая беда! – ткнул я в него пальцем – Вы перестали верить в последствия. Вот в чем жопа этого мира!

– Я не… не понимаю… послушай, Оди. Я накосячил. Да. Но у меня ведь есть веские причины… важные резоны… я человечек маленький… я…

– Во-во! – кивнул я – В точку! Вот так все дерьмо и начинается. Натворил, налажал, а потом, вместо того чтобы сказать – да, облажался, наказывайте! – или хотя бы просто молчать… вы начинаете извиваться, юлить, вертеть жопой в попытке выскользнуть. Пусть с ободранными боками и без ушей – но выскользнуть! Ради этого ты готов предать свои убеждения, свои принципы, свою веру. Ты готов отречься от всего, сдать любого, заплатить любую цену – лишь бы выжить!

– Да! Да! Лишь бы выжить! Я видел ад! Я видел смерть! Он дохнула на меня смрадом – в том гребанном втором больничном корпусе! Я ощутил всей своей шкурой ее приближение… и я побежал…

– Вот как – хмыкнул я.

– Не я один! Жирный Клоун тоже бежал! Да потом его замучило чувство вины, и он покончил с собой. Кретин! В чем наша вина? У нас не было шансов! Останься мы там – все бы погибли! Все до единого! А так я, уцелев, много понял, многое осознал, сделал важные выводы, стал жить иначе. Я получил шанс – и воспользовался им. Оди! – глотая стекающую из отрубленного носа кровь, бубня, пришептывая, Лео пытался заглянуть мне в глаза – Оди! Это как раз такой случай! Просто дай мне шанс! Один крохотный шанс! И я сделаю для себя выводы – правильные выводы! Я больше не поступлю подобным образом. Я больше никогда! И я лично снаряжу лучшим образом десять полных сквадов! Ты слышишь, Оди? Сто бойцов будут снаряжены по высшему классу! Кирасы, огнестрел каждому третьему, полсотни топоров, столько же щитов, рюкзаки с запасом жратвы, десяток аптечек – каждому лидеру. И всю эту армию можешь возглавить ты. Покажи кого снаряжать – и я сделаю это! Я искуплю!

– Ты так и не понял – поморщился я – Никто не понимает… ну и хрен с ним. Лео Сквалыга… дезертир, предатель и жадный ублюдок. Я дам тебе крохотный шанс – но только в обмен на предельную откровенность. Ты мне расскажешь все что знаешь. Ответишь на каждый мой вопрос максимально полно. И когда ты опустошишь себя, когда выжмешь свой тухлый мозг без остатка – я подумаю, что с тобой делать.

– Немного бы гарантий… самую малость, а? Развяжешь? Дашь банку кофе? Я прошу самую малость.

– Не пытайся наладить со мной связь – покачал я головой и положил ботинок на одну из туго натянутых веревок – Еще раз попытаешься – и я хорошенько надавлю на эту веревку. А она крепится к не слишком туго пока затянутому тонкому проволочному кольцу. А кольцо… знаешь за какое опухшее место твоей вонючей туши держится это колечко? Посмотри вниз, Лео.

– Ох… – тяжело сглотнул изуродованный капитан и торговец – Ох… кровообращение мое… только не дави! Не дави, герой! Не лишай меня их!

– Вопрос первый. Кто такие гномы? Только давай по без тупой мистики и пафоса. Можешь отвечать.

– Механики, инженеры, литейщики, гребаные психи и на всю голову трахнутые кровавые фанатики. Они приносят в жертву живых людей! Представляешь?! Я вот в шоке был, когда узнал. Думаю и тебе такое поперек горла, да, Оди?

Надавливая ботинком на веревку, я улыбнулся:

– Я же сказал не пытаться, хреносос. Я же сказал.

– А-А-А-А-А! – хриплый вопль не долго звучал в одиночестве. Чтобы не оставлять капитана одиноким в его пении, к нему почти одновременно присоединилось еще два бодрых голоса из его команды.

– О-О-О-А-А-Х-Х!

– СУ-У-У-У-К-А-А! Мое лицо… мое сраное лицо… отдай ЕГО-О-О-О-О! Нет! Нет! Не выбрасывай за борт! Не выбрасывай, сука рыжая! Не выбрасывай! А-А-А-А-А-А-А!

– Опять больше развлекается, чем работает – хмыкнул я, убирая ногу с чуть провисшей веревки – Ты осознал?

– Да! Матерь! О Матерь! Да!

– Продолжай о гномах. Только факты. Ты сказал, что они литейщики. Это ты о чем?

– Они куют металл! Гребаные гномы куют металл!

– Кирасы, прочая стальная новенькая защита…

– Гномы! Гномы! Гномы!

– Дробовики?

– Гномы! Они… они могучая сила! Непреодолимая!

– Что еще они производят?

– Многое! Очень многое! То, что в здешних торгматах или руках местных торговцев – мелочи! Большая часть идет туда – ближе к Землям Завета.

– Логично – кивнул я – Больше спроса.

– Больше нужды! Там – ад!

– Вот как?

– А ты как думал? Потому многие герои – даже те, кто преуспевает в Зомбилэнде, раз от раза спасая свою задницу – решают либо остаться навсегда в Угольке, либо отказаться от статуса и вернуться в родные селения. Тут – геройский детский садик. А там…

– Ты говорил – там ад.

– И это не шутка.

– Давай к гномам. А то твои яйца быстро чернеют… или лиловеют?

– Оди… послушай…

– Я же сказал – не пытайся…

– Но это же сука банально!

– Ого – чуть удивленно приподнял я бровь – Первый раз слышу твои настоящие эмоции. Из передавленных яиц вылезло настоящее «Я» Лео Сквалыги? Может это панацея… каждому тупому лживому ублюдку стальную удавку на яйца, которая пусть сжимается при каждом косяке… и в мире живо прибавится честных и принципиальных гоблинов…

– Это банально! – упрямо повторил Сквалыга – Банально! Сам посуди – я вишу голый, распухшие яйца отбивают ритм о бедра, в жопе свистит задумчивый ветер и весь этот попахивающий съеденной вчера паэльей натюрморт… банален!

– Ну если для тебя это банально…

– Мы оба знаем, что будет дальше. Ведь так? Я буду жалобно попискивать и, тяня время, чтобы побольше пожить, стану выдавливать из себя крохи информации. Ты, чтобы ускорить процесс, начнешь сильнее давить на проволоку, по моим седым яйцам побежит кровь, на лбу вздуются вены, может я обделаюсь от боли прямо на палубу… но все равно расскажу все или почти все. А затем ты убьешь меня и моих парней. Разве не так? Все кончится именно этим.

– Все правильно – кивнул я – А чего ты ожидал, везя меня гномам и собираясь ошарашить наркотой или снотворным, чтобы сдать нас им как свиней на бойню… какого ты ожидал отношения, Лео?

– Я не спорю – за мной косяк. Причина косяка двойная или даже тройная – жадность, страх, желание упрочить связи. Я виноват.

– Уже можно стягивать удавку на яйцах?

– Погоди! Дай мне шанс сделать тебе предложение.

– Не интересует.

– Погоди! Речь не о пушках и снаряге. Речь совсем о другом. И для тебя – куда более интересном. Стоит человеку заговорить – тем более заговорить зло и от души – и ты тут же узнаешь о нем немало. Тебя не купить. Но тебя можно удивить. И заинтересовать кое-чем… особенным… Дай мне сделать тебе предложение – и большего я не прошу.

– Хм… – на самом деле задумался я и принял положение поудобней, опять ощутив слабое поднывание в пояснице – Ты тянешь время? Кто-то спешит сюда?

– Нет! Никто! Мы стоим на якоре над одним интересным местом куда я собирался спустить вас в водолазном колоколе. Ты видел его – на кормовой надстройке под брезентом.

– Там, где стальной самодельный манипулятор с лебедкой?

– Точно. Мы должны спуститься к ним. А к нам они подняться не смогут – во всяком случае не здесь.

Задумчиво пожевав кофейную слюну и сплюнув за борт, я коротко кивнул:

– Ладно. Озвучивай свое удивительное предложение.

– Три истории! Первая – образовательная. Касается флешбэков. Я назвал ее «Изоцитрат». Вторая – историческая, но с тропинкой в настоящее. Ее название «Мясная хижина». И третья, чисто историческая и при этом мерзкая… назовем ее «Я просто дэшнул мыльницу».

– Охренеть…

– Не ожидал?

– Не ожидал – признался я – Ты первый раз меня удивил. Аж тревожно… и захотелось выдавить сока из твоих мохнатых бубенцов.

– Так интересно?

– Интересно. Что ты хочешь?

– Минимальных нормальных условий. Минимальных! – заторопился Лео.

– Озвучь.

– Пусть перестанут уродовать моих парней. Дадут им посидеть спокойно пока я рассказываю. Снять удавку с моих яиц, опустить меня на палубу, дать чуток выпить воды, чтобы смочить глотку, самогона, чтобы зажечь мозги, и кофе, чтобы взбодрить кровоток – а то боюсь яйца отмирают. Я прошу немного! Для таких историй – немного!

– Действительно немного…

– И эти истории – уникальные. Не уверен насчет «Изоцитрата», но вот остальные две – их знаю только я. И ведь я знаю много уникальных историй. Просто эти… особенно подходят к случаю.

– Хм…

– Что скажешь?

Вместо ответа я перерезал веревку идущую к яйцам и полоснул по следующей, освобождая ноги капитана. Затем крикнул:

– Пока не трамбуем мясо! Дать мясу отдышаться, напиться, погреться на солнышке.

– Эх… – донеслось из кают – На самом сука интересном месте…

– Рэк!

– Понял я, понял. Не будем впихивать хронометр… пока что…

– С-спасибо вам, герои! – булькающе донеслось в ответ.

Шлепнувшийся на палубу Лео чуть полежал на бочку, нежно массируя промежность. Я поставил рядом с ним кофейную банку и вернулся на облюбованное место, попутно проверив окрестности и убедившись, что горизонт чист.

– Рассказывай – велел я, когда голый капитан отхлебнул чуть кофе – Если первая история зайдет – получишь воду и самогон.

– И трусы?

– Хорошо. Ты все еще пытаешься выжить, Лео?

– Я… я пытаюсь – ответил он, поглаживая живот – Я пытаюсь… Но еще… я просто хочу спокойно рассказать свои истории. Если сдохну – они выживут. Может и ты, попав яйцами в чью-то удавку, захочешь рассказать и выпустить эти истории.

– Ты бредишь.

– Пусть так! Зато вот он я – настоящий!

– Если бы ты был таким с самого начала… все было бы иначе – заметил я – Давай, старый капитан и хреновый торговец. Рассказывай.

– С какой истории начать?

– Сколько времени у нас есть?

– Да сколько угодно! Но если речь о пути под воду – нужное нам место откроется не раньше полудня.

– Ладно. Начинай с истории образовательной.

– Изоцитрат.

– Изоцитрат, что бы это не значило.

– Как скажешь, герой! – сделав несколько жадных глотков кофе, капитан поблагодари – Спасибо! Хороший у тебя кофеек.

– Он ведь вроде как твой – фыркнул я.

– Уже вроде как твой – парировал действительно оживший и ставший каким-то… настоящим… чернокожий чертяка – Итак! История выбрана – «Изоцитрат»! Хотя это скорее коротенькая, но очень поучительная лекция. Как-то Чистая Тропа выплюнула к моей базе пару старперов. Дряхлые, усталые, больные старики, что говорили, что хотят лишь передохнуть пару дней. Но… старые их колени больше не хотели сгибаться и остаток своих дней старики дожили у меня – ни в чем не нуждаясь. Были чистые гамаки, укрытие от дождя и ветра, сытная свежая жрачка и даже самогон.

– Щас расплачусь.

– Я не о том! Слезу из тебя не давлю. Стариков я пригрел. И все чаще стал вечерами с ними сидеть. Занятные оказались деды. Бродяги, что всю свою жизнь провели на Тропе. Первого – черного как я, высокого – звали Мгаму. Второго – пониже, поседее, побелее, помрачнее – звали Коннором. Они были очень разные. И очень похожие. Всю жизнь бродили… и всю жизнь вспоминали, вернее пытались вспомнить прошлое.

– Флешбэки?

– В точку! Они бредили этой темой. Ей только и жили. Она их двигала вперед.

– Хватит рекламы.

– Но в этом суть! Когда чем-то живешь – знаешь об этом многое. Вот и они сумели-таки добыть кое-что! Со временем рассказали и мне, когда поняли, что возраст больше не даст им выйти на тропу. Мгаму еще мог… но Коннор уже еле поднимался. И Мгаму тоже остался…

– Трогательно… Поднимайся и ты, старик. Время запаха паэльи…

– Стой! Как раз ведь к сути подошел! Вот тебе бросок ошеломительной силы – если ты прямо сейчас наведаешься в любой медблок Матери и там, во время рутинного осмотра или еще чего, скажешь отчетливо и ясно «Прошу инъекцию изоцитрата алого лайма»… тебе сделают бесплатный укол. Мать просто сделает тебе укол. Повторить можно будет через неделю ровно. И этот укол повесит тебе в медицинском статусе дополнительную строчку с недельным таймером и названием «ИАЛ. Период полураспада». Ну что? Интересно?

– Да – коротко ответил я – Что это дает?

– Флешбэки! Когда они приходят и уходят – в голове остаются лишь какие-то обрывки, верно?

– Верно.

– С этим уколом, пока он действует, если ты словишь флэш… в голове потом останется куда больше! Не измерить, конечно, сколько ты там запомнишь из общего объема флэша, но все равно! И это еще не все! Еще одно правило мне рассказали – чтобы флэш был поярче и подлиннее, организм должен быть переполнен питательными веществами и сахарами. Больше жрачки для мозга – ярче флэш! И чем здоровее тело – тем лучше. Видать, чтобы питательные вещества не оттягивались на ремонт травм. И последнее, считай вишенка на торте – для полного комплекта тебе понадобится боевой энергетик «Алый Лайм 7КМ». Это важно! Именно такой – а разновидностей «Алого Лайма» целая куча. Тут он не продается, сам я не пробовал.

– А где продается?

– В торгматах рядом с Землями Завета. Там все самое лучшее, Оди. А здесь… игрушки для детишек… Я заслужил трусы и глоток воды?

– Ты заслужил – кивнул я, вставая.

– А жизнь?

– Нет. Пока только грязные трусы.

– Уже что-то.

– Первая история закончена?

– Закончена. Я проверил все сам – кроме «Алого Лайма 7КМ». Его не нашел пока – хотя заказы бросил по всем доступным каналам.

– И как эффект?

– Все правда. Все до единого слова стариков. Флэши ярче и полнее. А в голове остается куда больше. Вещь!

– Вещь – повторил я и жадно глянул на виднеющийся перед Зомбилэндом городок Уголек с медблоками – Ладно… ладно…

– Да! Понимаю! Я как узнал – сразу рванул в Уголек и первым делом потребовал себе укольчик. И Мать уколола! Без обмана! Я не обманываю, Оди! Я не лгу тебе!

– Вижу – кивнул я, носком ботинка подталкивая к нему комок тряпок – Одевайся. Умрешь человеком, а не разодранной обезьяной.

– Спасибо! Спасибо!

– Каппа! Принеси воды и самогона! – крикнул я и снова повернулся к успевшему натянуть трусы капитану – Давай дальше.

– Какую историю теперь?

– Мясной дом – после краткого колебания решил я.

– О! – Лео растянул разбитые губы в широкой улыбке – Отличный выбор! Есть обезболивающее? Нос жжет, яйца горят, десны полыхают, в башка трещит будто меня лицом о стол били.

– И пару таблеток пэйнкиллера этому торгашу! – добавил я с усмешкой.

– Спасибо, герой. Спасибо.

– Если эти уколы и таблетки усиливают и проясняют флэши… зачем система их делает? – задумчиво спросил я у океана.

За него ответил Сквалыга:

– Это какая-то закладка хитрая. Бэкдор. Я так думаю.

– Лазейка? – я хотел бросить опустевшую банку в воду, но передумал и кинул на палубу.

Не бросай в море то, что не хотел бы увидеть в своем желудке. Откуда эта фраза? Но она всплыла в моем мозгу сама собой, когда я смотрел на волны.

– Лазейка – кивнул Лео, пытаясь стереть с груди кровь рваной майкой.

– Оставленная кем?

– А хрен его знает. И никто, наверное, уж не знает. Разве что ублюдочные Высшие.

– Ого – коротко рассмеялся я – Вот это неожиданно. Не любишь эльфов? Тут ведь все слюнями восторженными обливаются стоит вспомнить о эльфах.

– В жопу эльфов! В жопу Высших! От них все беды, Оди! Они уничтожили старое! И сейчас они же херят новое! А мы… а мы продолжаем выживать и смотреть на происходящее дерьмо с робкой недоуменной улыбкой… Все то дерьмо, что приключилось с нами однажды – повторяется. Повторяется прямо сейчас! И знаешь почему?

– Расскажи мне.

– Потому что те, кто сидел наверху тогда – опять сидят там же! Просто обгаженную ветку сменили на чистенькую. Но срать продолжают! Из моих историй ты это сам поймешь! Главное слушай!

– Выпей самогона – поощрительно кивнул я, когда беззвучно подошедший мечник опустил на палубу пару бутылок и столько же стаканов. Рядом лег моток бинта и пластыря. Умный мечник.

Азиат вопросительно глянул на меня. Я кивнул:

– Останься и послушай, если хочешь. Нашим повтори – никакой наркоты и бухла. И пусть поглядывают по сторонам и за борт.

– Понял.

Каппа отправился передавать мои мудрые приказы, а Лео, чуть дрожащей рукой налил себя чуток самогона. Хлопнул стопку. Зашипел от пронзившей разодранный рот боли. Прополоскал пасть водой и сплюнул красным. Умылся. Аккуратно налепил на частично исчезнувший нос пластырь. Намотал пару витков бинта. Налил себе еще рюмку и, выпив уже неспешно, присосался к бутылке с водой. Я ему не мешал, медленно попивая кофеек.

– Мясная хижина – правильно понял мое молчаливое ожидание Сквалыга.

– Ага – отозвался я.

– Это история бледного усталого старика Коннора, что любил делать странные коктейли и спал с открытыми глазами. И это история о Высших того мира и этого. Что ты знаешь о семьях, что назубок знают свою родословную и вывешивают портреты предков длинным стройным рядом в главном зале родового поместья?

– Круто загнул – восхитился я – Если и знал – память блокирована. Но я помню длинный портретный ряд паучьих королей и королев…

– Паучьи короли… звучит безумно… Наверное, похоже… но все же не то. Одно дело короли и совсем другое – прямая родня. Ведь с родной кровью нам передается очень многое, да?

– Не знаю. Но ты рассказывай.

– А я уже рассказываю, герой. Я уже рассказываю. Старик Коннор, как он выяснил благодаря долгим восхитительным и кошмарным флешбэкам подкрепленным силой «Алого Лайма», служил доверенным лицом одного богатейшего ублюдка, усердно выполняя для него особые поручения. Действительно особые поручения, но при этом далеко не всегда сложные. Как говорил сам Коннор – он доставал мясо для ежегодного мясного проекта хозяина. Интересно?

– Интересно – признал я – Давай подробности.

– Само собой. Без них эта история ничто. Так вот… Раз в год, начиная где-то с марта, Коннор регулярно получал от хозяина сведения о том, какое мясо он должен добыть. Касательно мяска всегда были определенные критерии. Некоторые критерии всегда одинаковые – мясо должно быть здоровым, не истощенным и живым.

– Здоровым, не истощенным и живым – повторил я – То есть к примеру – доставить к такому-то сроку здоровую упитанную и живую свинку. Я правильно понял?

– Абсолютно! Это критерии по умолчанию. А вот дальше уже начинаются нюансы. Дело в том, что нельзя было заранее угадать какое мясо потребуется в следующий раз. Это знала только книга. Особая толстенная книга в дорогущем коричневом кожаном переплете. Толстенная книга с несколькими сотнями пожелтелых листов. И в этой книге каждый лист был отведен одному живому существу. С иллюстрацией, названием и кратким описанием. И нет, герой, в книге были не только одомашненные животные вроде коз, коров, свиней, кур или уток. О нет! Там было все! Змеи, ящерицы, всякое дикое зверье от мышей полевок до медведей гризли или тигров.

– Богатые могут многое себе позволить – пожал я плечами – И что?

– И там были не только животные… – продолжил Лео и махом опрокинул еще одну стопку – Ух! Таблетки плюс самогон – радость старости. В той книге были и люди. Десятки наций, десятки цветов кожи.

– А вот уже настоящая такая кровавая изюминка – признал я, с щелчком открывая следующую банку – Хочешь сказать, что иногда Коннор отправлялся за…

– За человеком – кивнул Лео – Все верно. Это всегда была игра. Дело случая. Даже хозяин Коннора не знал на какой странице откроется книга в этот раз – это определяли броски особых многогранных кубиков. Первый раунд – определение страницы с типом мяса так сказать. Вторые броски определяли пол и категорию возраста. Самка или самец. Предельно юный, юный, молодой, зрелый, закатный, умирающий. Как тебе категории?

– Запутанно.

– А как по мне – охренеть как мерзко. Ты вот говорил про свинку. Предположим, на ней страница и открылась. Следующий бросок определил, что это будет самка. Третий бросок указал, что это будет свинка предельно юного возраста – то есть новорожденная. Только что выпавший из свиноматки поросеночек. Именно его Коннор тут же доставит хозяину. А тот начнет главное действо – неспешно разложит поросеночка, срежет с него мяса ровно столько, сколько требуется для детали мясной хижины, подморозит, обрежет, сформует, бережно закрепит на нужное место. И только потом поросенка умертвят. Ну прямо максимально свежее мясо не правда ли?

– Деталь? То есть…

– Тебя только это слово зацепило в моей истории? Да. Деталь хижины. Ее часть. Модель небольшой такой хижины полностью сделанной из мяса. Фундамент, стены, крыша, мебель и даже занавески. Все строго по плану. Мясо от первого выбранного жребием существа идет на фундамент. Мясо следующего пойдет на стены…

– Хижина собирается из различного мяса.

– Да. Фундамент из свинины… это если книга откроется на свинке. А если долбанная книга откроется на странице с изображением чернокожей человеческой пары… то в этом случае Коннор доставит хозяину контейнер с мирно спящей чернокожей девочкой младенцем. И уже она станет фундаментом гребаной мясной хижины.

– Я понял принцип.

– И ты так спокоен?

– Рассказывай. Что дальше?

– А дальше… дальше ничего. Вот срезано мясо с новорожденной свинки. Следом будет отрезан еще один кусочек – для зажарки и немедленного поедания. Остатки Коннор выбросит – но сначала хозяин должен увидеть агонию и смерть.

– Ты описываешь сумасшедшего больного ублюдка.

– Не все так просто, Оди! Не все так сука просто! Слушай! Дальше кубики бросаются снова – ведь ежегодный проект надо возводить! Вот определено следующее существо – и Коннор едет доставать нужное мясо. Неважно какое! Будь то предпоследний в мире тигр или особо редкая громадная ящерица – он достанет! Если это будет эскимосская восьмидесятилетняя старуха – он достанет! Коннор достанет все! У него на это неограниченный бюджет и связи по всему миру. Смекаешь?

– Весь год он доставляет выбранных жребием существ хозяину, тот срезает с них мясо для хижины и немедленной зажарки, наблюдает за агонией и снова бросает кубики.

– В точку.

– А что потом?

– А потом новогодний сокровенный ужин. Собранная хижина достается из морозилки – идеальная до мельчайших деталей вплоть до дров у стенки. Дров из мяса десятилетнего европейского мальчика или там зрелой бронзовокожей жительницы каких-нибудь островов… Хижина ставится в духовку, умело запекается. А затем сжирается чавкающим хозяином, запивающим свой ужин дорогой водкой безбожно разведенной дешевой сладкой газировкой. И не спрашивай почему такой напиток – не знаю. Ну как тебе история?

– Так себе.

– Ожидал такого ответа. Вот тебе главное продолжение – тот богатый ублюдок творящий подобное, в том прошлом был Высшим. Настоящим высшим. Политиком из верхнего эшелона. Тысячи важных связей, знакомства со всеми, рычаги власти в окровавленных руках. Вся его семья издавна была такой. Никто почтальоном не работал. Все правили.

– И?

– Когда Коннор очнулся уже здесь – добросом – и позже начал восстанавливать память, он вспомнил кое-что. Его отец, его дед – все они служили тому роду. И все они делали одно и то же для отца и деда нынешнего хозяина.

– Мясная хижина?

– Да. Но и это не главное. Главное в другом – однажды Коннор очутился в городе Кронтауне. И там он увидел плакат с изображением щедрого высшего эльфа – седовласого, величественного, красивого, богато одетого и восседающего в золотом кресле. Ты уже понял кто был тем эльфом?

– Хозяин Коннора?

– Да. Коннор не мог ошибиться. А за плечом того хмыря – еще один эльф. Похожий на первого как внук походит на дедушку. Так-то вот, герой Оди. Ты говоришь – последствия! Ты говоришь – жопа мира! Ты говоришь – ложь! Нет! Все что ты сказал – все дерьмо! Настоящая беда этого мира в том, что те, кто правил старым миром, топя его в грязи и крови – правят и здесь! Они просто сменили если не ветку, то дерево. И продолжают срать нам на головы, продолжают пожирать нас! И продолжают оставаться для нас недосягаемыми. Меня ты можешь бить, резать, уродовать, обвинять. Ой-ой-ой Лео Сквалыга обманул ушлепка Оди… это мелочь! А вот что ты сможешь сделать одному из тех, кого здесь с любовью и трепетом называют Высшими?! Ничего! Думаешь он прекратил забавляться с мясной хижиной? Нет! Ему наоборот стало легче это делать! Ведь такие как он сделали суперфокус – стерли таким как мы память! Вот тебе моя поучительная история о вонючем далеком прошлом. Понравилось?

– Пойдет – задумчиво кивнул я – Ты заработал право сесть на стул и окунуть яйца в ведерко со льдом. У тебя есть ведерко со льдом?

– Пока так перебьюсь. Но я еще не закончил. Еще есть бонус.

– Ко второй истории?

– Ага.

– Ну давай.

– Хозяин после новогоднего обжорства и водки любил поболтать с верным слугой. Да и Коннор сам был из наблюдательных. И жили они с тем родом целые столетия. В общем знали всякое сокровенное о господском роде. Так вот – там все такие были! Все! Весь род! Да и вообще весь их род отличался вечной проблемой с рождаемостью. Вернее, детишки рождаться рождались, но выживали редко. Род почти вымер и его спасли только достижения современной медицины. Сдвиги в психике у всех начинались рано. Но еще более-менее контролировались в юных годах. А вот потом… потом начиналась мясная хижина… И была еще одна особенность – все они без исключения загонялись на насекомых.

– Жрали их?

– Нет. Просто загонялись. У каждого были аквариумы с муравьями, всякие там ульи, жучиные фермы. И все они мечтали загнать насекомых себе под кожу. И даже пытались это сделать. Вроде как муравьев пихали себе в разрезы кожи, жуков, гусениц.

– Охренеть.

– Да. Охренеть. Они мечтали, чтобы под их кожей ползали насекомые. Семейные доктора уже не удивлялись, вытаскивая из наследничков всякое живое или подохшее гнилое дерьмо с кучей ножек. Это прекращалось только в зрелые годы – с началом мясных проектов.

– Круто.

– Еще не круто. Погоди. К сорока или сорока пяти годам начинались слеты с катушек. Причем основательные – уже без возврата к нормальной жизни. Становились буйными маньяками. Таких запирали в родовом гнезде. Первыми женщины слетали с рельсов относительной нормальности. Мужики обычно держались до шестидесяти. Иногда чуть дольше. Такая вот тебе веселая история, гоблин.

– Говорю же – интересно. Можешь сесть на стул.

– И как-то Коннор обмолвился, что он всей душой был привязан к этим ублюдкам. Но особенно любил юную наследницу – веселую девчушку носящуюся по темным коридорам и мечтавшую о розовом платье, белом пони и о том как бы загнать себе под кожу как можно больше классных разноцветных бабочек.

– Вот теперь и я выпью грамм тридцать – буркнул я, протягивая руку и беря стопку.

– За твое здоровье, герой – ощерился Лео – Третью историю слушать будешь?

– Давай.

– Хорошо, что она последняя в списке.

– Почему?

– Для нее нужен особенный настрой. И начинается она особо – простенько. А ведь все интересное начинается именно так – обыденно. Ты уже догадался, кто главный герой этой истории?

– Мгаму? Такой же как ты – высокий и черный? Кстати – ты невысок. Я бы даже сказал, что ты коротышка.

– Так и знал, что ты заметишь – вздохнул Лео и осторожно коснулся своего обрезанного носа – Ну… теперь вряд ли кто будет обращать внимание на мой рост.

– Конечно не будут – кивнул я – Ведь ты умрешь. Кто смотрит на рост разлагающегося трупа с аккуратно простреленным виском? Разве что гробовщики…

– Лучше в море меня – сказал Лео и задумчиво потер подбородок – О грустном давай потом. А сейчас о мерзком.

– Начинай.

– Двое мужчин сели в поезд. В обычную дешевую магнитку, что мотается между бюджетными небесными башнями. В такие поезда всегда набивается полным-полно народу – ну сам знаешь какого. Тех, что вечно без денег и проводят жизнь в пути с работы или на работу. Соль земли. Пахари. Безличная колышущаяся мрачная масса…

– Ты будто сам там был – заметил я.

– Почти. Мгаму любил выпить. И любил раз за разом повторять эту историю. Так что я почти поверил, что это все происходило со мной лично. Ну или что я хотя бы сидел в том вагоне в шаге от них, слыша каждое слово и видя все происходящее… Включи воображение, герой. Представь, что и ты сидишь там же – на истертой задницами исцарапанной пластиковой скамье. Сидишь напротив и слышишь каждое слово, видишь каждый жест. Итак! Два мужика сели в поезд…

Все как всегда. Обычный день. Но в этот раз в наугад выбранный стоместный вагон вошло удивительно мало народу. А в тот угол, где уселись два относительно молодых мужика, вообще никто не пошел – все приткнулись поближе к дверям. Так что они могли спокойно поговорить о своем. Одеты они были как все – дешевые серые не продуваемые куртки, громоздкие тяжелые ботинки с негнущимися, но почти не знающими сноса подошвами, штаны нейтрально рабоче-повседневного ношения. В таком прикиде можно сунуться куда угодно в их сегменте общества – низах величественных небесных башен высящихся над умирающим океаном. Один из мужчин черный, бодрый, выбритый до блеска, курчавые волосы аккуратно пострижены. Второй, какой-то весь серый и кожей, и одеждой европеец… возраст вроде тот же, но взгляд давно потух, а во внешнем облике появилась та самая расхлябанность, что громко заявляет – ширинка ведь закрыта? А на остальное плевать!

Чернокожий наслаждался кофе. Его приятель зажал стакан между бедер, ему на штаны плескал остывший кофе, но он не обращал на это внимания – пятном больше, пятном меньше… Зевнув, он спросил:

– Как всегда до третьей станции, Мгаму?

– Нет, Курц – улыбнулся его бодрый приятель – Сегодня мы до конца – по полной программе. До семнадцатой.

Серый Курц впервые оживился и глянул на приятеля с искренним удивлением в сонных глазах.

– Ты чего?

– У меня получилось – широко-широко улыбнулся Мгаму – У меня сука получилось!

Двери вагона с легким шипением сомкнулись и магнитка тронулась, покинув первую небесную башню и начав стремительный путь по огромному кольцу. Проводив ушедшую назад станцию взглядом, Мгаму задумчиво произнес:

– Помнишь? Ровно семь лет назад. Мы с тобой сели в этот поезд и махнули по всему кольцу, рассматривая каждую башню, глядя на мерцающие огни там наверху – в облаках и над ними – и мечтая, мечтая, мечтая…

– Что толку? – махнул рукой Курц – Где я был – там я и есть. Погоди, Мгаму. Ты сказал – получилось?

– А еще семь лет назад мы условились, что каждый год в этот самый день мы будем садиться в поезд и кататься по кольцу. Помнишь?

– Помню, но…

– И мы еще спорили кто из нас первым станет богатеем… – белозубо рассмеялся Мгаму – Спорили до хрипоты.

– Да… и следующие шесть лет катались на этом поезде как побитые жизнью дворняги. Морщин и усталости больше – денег и задору меньше. И катались уже не по кольцу… максимум проезжали несколько станций – и с каждым разом их становилось все меньше. Затем мы стыдливо сидели на жесткой пластиковой скамейке, ожидая обратной магнитки, пили дешевое кофе и говорили о чем угодно, но только не о деньгах и успехе. Что мы тогда обсуждали? Сиськи и талию Молли Далли?

– Точно.

– Погоди, Мгаму. Ты вот сказал только, что… что у тебя получилось?

– Получилось – подтвердил Мгаму – Так ты помнишь тот наш спор? Ведь последние лет пять мы про него стыдливо не вспоминали.

– Что толку вспоминать? Мы обломали зубы. И остались тем, кем родились – нищим дерьмом. Мгаму! Хватит юлить! – повысил голос Курц и тут же оглянулся на сидящих поодаль пассажиров с боязливой извиняющейся улыбкой – Вот черт… только внимания к себе привлечь не хватало.

– Забудь. Наплюй.

– Тут могут быть копы в гражданке. Или федералы.

– Срать на копов. Срать на федералов, Курц. Делай что хочешь. Если возникнут траблы – я разрулю.

– Ни хрена себе заявленьице – засмеялся Курц – Не шути так, придурок. Камеры читают по губам. Пасть хотя бы прикрой. И говори потише.

– Плевать – повторил Мгаму – Плевать. У меня получилось!

– Да что получилось?!

– Я богат.

– Ну да – Курц так затрясся от смеха, что снова расплескал кофе – Ну да. Вижу по прикиду.

– Ностальгия – пожал плечами Мгаму, расстегивая молнию и стаскивая старую рабочую куртку.

Его приятель потрясенно вылупился, увидев на Мгаму облегающую и даже на вид крайне дорогущую рубашку с коротким рукавов и радужным мать его отливом.

– Хотел сделать сюрприз – пояснил Мгаму, довольный произведенным эффектом – О… вторая станция…

– Вот черт! Охрененная рубашка! Будь у меня такая вчера – и жирная Кусса не ушла бы с тем придурком с накачанными химией руками. Кто задарил?

– Купил.

– Да такая стоит немеряно!

– Курц… я же говорю – я разбогател. Получилось. И знаешь… я ведь ничего такого вроде как не сделал. Я просто дэшнул мыльницу! И с этого все началось… Послушаешь? Ведь мы давали друг другу слово – рассказать о своем успехе в деталях, если однажды выгорит. У меня получилось… рассказать?

Понявший наконец, что друг не шутит, Курц медленно и как-то торжественно кивнул. Обрадованный вниманием Мгаму просиял и с готовностью заговорил:

– Мы ведь оба чем только не пытались заниматься. Последнее, чем я решил заняться – штамповка на тридэхе всякой пластиковой дребедени. Печатал всякие типа элитные шкатулки, фигурки солдатиков и рыбок… весь последний год я создал сайт со своим товаром, я повсюду таскал с собой огромный рюкзак этой херни, пытаясь ее впарить хоть кому-то… но не брали даже бесплатно. Кому это надо, если в любом социальном центре тебе бесплатно напечатают такое же? И… не хочется сейчас об этом даже вспоминать, но я отчаялся. Я реально отчаялся. Мысли были самые грустные. Жить в нищете… в крохотной комнатушке, где я даже не могу вытянуться во весь рост… разве это не дерьмово?

– Ну… – робко пожал плечами Курц, что последний год жил не только в точно такой же комнатушке, но и делил ее с еще одним работягой. Но Мгаму не требовалась реакция и он продолжил, не заметив попытки сочувствия.

– Дерьмово так жить! Я понял, что не получится у меня. Не сбудутся мечты. Смогу смириться с тем, что я пустое место? Подумал и понял – не смогу. И решил покончить с этим делом разом – мало ли пьяных придурков прыгает в океан с полукилометровой высоты? Да каждый день десятки и всем давно плевать. Не знаю почему, но подохнуть я решил утром. Может просто боялся? Или перед смертью хотел насладиться полетом – видеть, как проносится мимо мир и как океан все ближе… Так что я неплохо выпил, закинулся дешевой таблеткой оранждрима и отрубился. В результате проснулся с жутким бодуном и со странными воспоминаниями о виденном сне. Невероятно отвратное сновидение. Я брел какими-то темными коридорами, отмахивался от жутких тварей, переступал через искалеченных обезноженных людей, пытался вытащить из слизи кого-то плачущего, затем другого и третьего, стирая и стирая слизь с их искаженных лиц… Мрак! Я допил остатки из бутылки, сожрал пачку просроченного бекона и сел за ноут. Не знаю почему, но я захотел выплеснуть увиденный сон хоть куда-то. Мог бы – под ноги бы себе выплеснул. Выблевал бы. Лишь бы поделиться с реальностью этой лютой хренью – и пусть считают меня психом. Вариантов было немного – я нырнул в программу дизайна с помощью которой штамповал свою дешевую хрень. Нырнул…, а когда оторвал гудящую башку от ноутбука, то понял, что уже снова вечер, что я трезв как стеклышко, а на экране медленно крутится нечто настолько уродливое, что аж блевануть на клавиатуру хочется. Я даже и подумать не мог, что у меня в голове живет такое настолько мерзкое, что хочется окунуть в череп раскаленные клещи и вытащить это дерьмо из шипящих мозгов…

– Ты в порядке? – опять попытался Курц и снова его попытку не заметили.

– Поделка жуткая. Мерзкая. Противная. Но… в ней что-то было. Что-то живое. Что-то особенное. Сам не помню как я запустил тридэху и дэшнул эту штуку. С оставшимися у меня цветами был напряг, так что я использовал оставшиеся. Результат оказался странным – багрово-синим. И когда эта штука получила материальность… она стала еще страшней. Не знаю, как ее описать. Там все смешалось. Что-то вроде глубокой чаши, а из ее стенок – изнутри и снаружи – выдаются задницы, искаженные хари, скалятся зубы, бегут и бегут вены соединяющие воедино лица и жопы. Да, по сути, там ничего больше и не было – жопы и рожи! И все! Ну еще очертания плеч и торсов – с дырами как от ударов мачете. Я выплеснул всю скопившуюся в душе больную черноту в эту чашу. Ментальная блевота заполнившая чашу до краев… Целую ночь я крутил ее в руках. И все думал, как поступить – расколошматить эту мерзость или…

– И? Что сделал-то?

– Я выложил ее на свой сайт. Как товар – Мгаму с чуть смущенной улыбкой взъерошил волосы, чуть подпортив аккуратность стрижки – Назвал первым, что пришло в голову – мыльница. Название ведь так и не придумал. Назначил цену – несуразно большую по моим тогдашним бедняцким меркам.

– Бедняцким меркам – эхом повторил Курц – А что потом? Ведь было что-то потом?

– Еще как! – похоже, что Мгаму доставлял огромное удовольствие неподдельный интерес друга – Еще как! Но сначала я до жути испугался… представь, захожу я на свой сайт где-то через час. Захожу просто чтобы почитать негативные комменты – ведь я реально создал что-то невероятно уродливое. Захожу, а сайта нет. Просто нет! Я начинаю удивленно шлепать по клавиатуре, я пишу в службу поддержки, а мне приходит следующий ответ – подобного доменного имени не зарегистрировано. Моей страницы просто нет! А потом открылась дверь…

– Какая дверь? – Курц невольно дернулся, когда ближайшая к ним дверь вагона с шипением раздвинулась – Твоя дверь?

– Моя. Домашняя. Дверь открылась послушно как котенок, даже замком не пискнула, а за ней пара туго упакованных в деловые костюмы громил. Они молча взяли меня за шкирку, посадили в ожидающий флаер, положили в отдельный контейнер мое уродское творение, и мы отправились в двухчасовой перелет. И я быстро понял, что мы летим туда, куда обычным смертным путь заказан.

– Куда именно?

– Туда – Мгаму неопределенно махнул рукой и только сейчас Курц заметил на его руке блестящий золотой браслет дорогих и вроде как даже старинных часов. Тех, что надо заводить вручную, крутя крохотную и наверняка тугую головку сбоку.

– А там?

– А там меня завели в настоящий сад, по настоящей хрустящей под ногами песчаной дорожке довели до наст… короче, Курц – там все настоящее. Сад, дорожка, беседка, стоящий в глубине сада увитый плющом мрачноватый особняк. И хозяин этого места был настоящий. Хотя и пугающий до жути – признаюсь. Я даже не заметил, как он подошел – только моргнул, а он уже сидит напротив и протягивает руку для рукопожатия. Улыбка, светлые волосы, простая одежда, внимательный взгляд и очень необычные вопросы. Тебя когда-нибудь спрашивали про отношение к пластилину, Курц?

– А? К пластилину?

– Ну да. Тебя когда-нибудь спрашивали, что ты думаешь про пластилин?

– Да вроде нет… может в детстве?

– А меня вот спросили. Сначала про пластилин. Потом про отношение к настоящему морозу и кедрам.

– Кедрам?

– Такое дерево. А потом хозяин сказал мне, что у меня настоящий талант. Что я создал своей «мыльницей» нечто очень настоящее, нечто истинное, натуральное, показывающее, к сожалению, недоступный нам потрясающе восхитительный мир. Он сказал мне спасибо! За то, что я показал ему воплощение идеального мира. Он сказал, что хотел бы жить в таком мире – упоительно темном, тесном, наполненным пресмыкающимися податливыми телами, истекающими слизью… Он поблагодарил меня…

– Он псих?!

– Ш-ш-ш! – Мгаму укоризненно прижал ухоженный палец к губам – Ты что? Мы бываем психами. А они – нет. Никогда. Они эксцентричны, Курц. Эксцентричны.

– Да я слова такого не знаю, Мгаму… и че тот мужик?

– А ничего. Он заплатил мне за мыльницу. Заплатил очень щедро. И дал несколько советов.

– Каких?

– Простых… и важных. Сказал никогда не сдерживать себя – пусть то темное, настоящее и сочное, что живет во мне, продолжает расти, продолжает давать плоды. Сказал никогда не повторяться в своих шедеврах – создавать только уникальные вещи. Никаких копий. И он показал мне одно темное страшноватое местечко в сети, где очень богатые и очень… эксцентричные люди показывают свои сокровища, позволяя насладиться их созерцаниям. Через день, попав туда по рекомендации, я оказался в месте… в невероятном месте, Курц… просто невероятном. Там я еще раз и увидел свою мыльницу. На ней сидела фигурка голой и прекрасной безрукой девушки. Ты видел статую Венеры Милосской? Только тут вообще без одежды, с раздвинутыми ногами и сидела она очень эротично. Сидела на моей мыльнице и с улыбкой смотрела перед собой яркими синими глазами, ей в рот входила толстая трубка исходящая из огромного стального контейнера с надписью «токсично» … а из глаз, ртов, ноздрей и задниц на моей мыльнице медленно вытекала светящаяся масса… тоже синяя…

– Как унитаз что ли? – хрипло хохотнул Курц – Но описал ты дерьмо какое-то нездоровое.

Мгаму едва заметно поморщился, покачал головой:

– Это искусство, Курц. Высокое искусство.

– Тот мужик твою мыльницу как сральню под девку безрукую пихнул. И это искусство? Тогда я тоже так могу!

– Ну да…

– И что тот мужик потом?

– Больше я его не видел. Да и некогда – я с головой погрузился в работу, выплескивая из себя все самое… особенное. И деньги потекли полноводной ревущей рекой…

– Полноводной текущей рекой – завороженно повторил Курц, прикрыв глаза и пытаясь представить несущуюся на него денежную реку… пластиковые банкноты, звенящие металло-керамические монеты, кредитные карты, экраны с мерцающими цифрами… все это вздымается на ним огромным валом, собираясь погрести в богатстве…

– Они сказали, что во мне звенит струна особого таланта. Что такой как я рожден только для одной цели – помогать им придумывать и воплощать для себя новые темные фантазии. Я придумываю и леплю – а они воплощают в жизнь, наслаждаясь каждой секундой. Последнее что я создал и продал для одной пожилой леди, любящей цветущие сады – Гибрид Восторженной Агонии… как тебе? Звучит?

– Да я…

– Это несколько тел хирургически соединенных воедино. Гибрид из четырех тел с единой кровеносной системой. Четыре организма с тремя головами и шестью конечностями на всех. Все тела живы, все они продолжают существовать, бродя под цветущими величественными деревьями… Когда я создал свой шедевр… я плакал… а когда мне показали мою скульптуру, воплощенную в жизнь, воплощенную в живом мясе… я рыдал как ребенок…

– Погоди… в чем воплощенную?

– Это были слезы счастья. Я создавал, я творил, а они воплощали в жизнь и вдыхали жизнь… Но это и есть их суть – ведь они правят миром, Курц. Они над нами. Они высоки. Они недосягаемы. И я плакал еще и потому, что был счастлив оказаться им полезным. А потом я понял, что уперся в творческую стену. Перестал расти. На ум не приходило больше ничего действительно сокровенного и неповторимого. Само собой я задался вопросом – почему? И вспомнил, что очень скоро должна состояться наша ежегодная встреча в поезде. И вот я здесь. Ведь я понял кое-что очень важное – ты всегда был катализатором для той сочной темноты, что разлита в моей голове…

– Что-то я не въехал… ты выпил? Кольнулся чем? Несешь какую-то хрень…

– Скажи мне, Курц. Ты помнишь наши обещания семилетней давности?

– А? Ну…

– Мы тогда спорили кто из нас первым станет отвратительно богатым. Мы даже сыграли десяток раундов в камень-ножницы-бумагу. Сначала было на два из трех, потом на три из пяти, на семь из десяти… Ведь тебе не везло, и ты как всегда легко менял правила в свою пользу. Но в девяти из десяти раундов победил я.

– Ты помнишь такую мелочь?

– Ты просто не любишь вспоминать проигрыши – мягко возразил Мгаму – Так ты помнишь?

– Да помню, помню. И это… поздравляю… я еще ни черта не понял толком, но… может угостишь друга настоящим говяжьим стейком? И расскажешь все поподробней.

– Не получится, Курц – улыбнулся Мгаму – Не получится. Ведь ты должен выполнить свое обещание.

– Какое?

– В тот раз, проиграв в камень-ножницы-бумагу, ты ударил меня со злости.

– Я же извинился! Ты знаешь меня – я несдержанный. Может поэтому не могу задержаться ни на одной работе. Я социально агрессивный, понимаешь? Мне в детстве мало уделяли внимания родители и вот… это не я придумал. Так сказал мне врач. Да ударил я тебя. Но извинился же!

– В тот день ты ударил меня три раза. И знаешь – за время нашей долгой дружбы начиная с раннего детства, ты часто колотил меня ни за что. Просто вымещал злость, просто хотел меня колотить, чтобы почувствовать мою боль, мою беспомощность.

– Эй, эй… успокойся!

– И знаешь… все эти годы, чтобы мне стало легче, утирая кровь с разбитого носа, я воображал себе, как творю с тобой всякое. Как бью тебя кулаками, пинаю, щипаю, толкаю в лужу, заставляю униженно меня умолять о прощении, как щелкаю перед твоим перепуганным лицом зажигалкой, как зажимаю твои пальцы плоскогубцами и начинаю медленно выворачивать их из суставов…

– Ого… ну нихрена себе…

– И это помогало мне жить. Помогало забыть обиду. Это будоражило мое воображение, увеличивало темноту в моей голове. Добавляло мне… сочной липкой ментальной уникальности… я становился сильнее благодаря тебе. Но в тот день семь лет назад, когда ты снова разбил мне нос, а потом начал извиняться, я вдруг представил, как ты падаешь в открытую дверь несущейся над бездной магнитки… И в тот момент я… я едва не кончил прямо себе в штаны, Курц. В голове зашумело… Это было потрясающее ощущение! Настоящий взрыв! Восторг! И тут вдруг… все началось сбываться! Я сижу, прижимаю к носу влажную салфетку, воображаю себе успокаивающую картину, а ты, успев бросить небрежное «Ну извини. Ты знаешь какой я несдержанный», вдруг добавляешь зло: «Если ты разбогатеешь первее меня – я сука прыгну с этого гребанного поезда!». Да… ты сам сказал это. А я добавил – тогда и я прыгну, если ты станешь богатым первым. И засмеялся робко… а ты вдруг обиделся и снова меня ударил. В четвертый раз. Помнишь?

– Да я же говорю – у меня есть небольшие проблемы со сдержанностью. Я давно уже изменился, Мгаму. Давно! Я и бывшую свою почти не трогал. Ну разве что изредка – когда эта сука реально косячила. Я теперь другой!

– Я стал богатым – широко улыбнулся Мгаму – Я стал богатым, Курц. Прыгай.

– Что?

– Прыгай с поезда, сука. Прыгай!

– Да ты чего? – Курц невольно отшатнулся, но на его губы быстро вернулась улыбка и он опять принял небрежную позу – Придурок? Ну стал ты богатым. Почему я должен прыгать и умирать?

– Потому что ты обещал.

– Да пошел ты нахер! И двери заблокированы – тут ведь автоматика. Короче – ты бредишь, чувак… Эй! Ты слышишь меня? Че там бормочешь?

– Тебе надо прыгнуть, потому что твой прыжок поднимет меня на новую творческую ступень… и это обогатит наш мир новыми шедеврами… новыми моими уникальными творениями…

– Не дождешься!

– Прыгай с поезда, сука!

– Слушай, Мгаму… я не хочу тебя бить. Но если ты не заткнешься, то…

– Давайте – произнес Мгаму, откидываясь назад.

– Что давайте? – недоуменно спросил Курц и испуганно ахнул, когда его руки оказались в стальных тисках двух подошедших пассажиров – Что за херня?!

Через миг он заорал еще громче – дверь летящего на полной скорости вагона открылось. Внутрь ударил ураганной силы ревущий ветер.

– Мгаму! Мгаму! Какого хера! Эй! Эй! Это же была шутка! Это было давно! И я извинился!

– Нос! – произнес вставший чернокожий скульптор – Я хочу сначала разбить его нос…

– Да, сэр – бесстрастно произнес парень в черной куртке и защитного цвета бейсболке, хватая бессвязного орущего перепуганного Курца за подбородок – Я зафиксировал. Можете бить.

– Мгаму! Мы же друзья!

Вместо ответа Мгаму нанес неумелый, но сильный удар.

– Ай! Мой нос! Нос!

– Давайте – кивнул скульптор, расширенными глазами неотрывно глядя на окровавленное лицо вопящего друга – Давайте…

– Мгаму! Нет! Мы… – едва Курца вышвырнули за дверь несущегося на полукилометровой высоте поезда его крик мгновенно затерялся в густой облачной мути.

Дверь поезда тут же закрылась, возвращая спокойствие в вагон. Улегся на пол мусор. Уселись пассажиры, снова углубившись в чтение и игры на девайсах.

– Я знаю… – прошептал Мгаму, прижимая затылок к холодной стене вагона – Я знаю каким будет мое следующее творение…

– Такая вот история – хрипло произнес Лео Сквалыга, возвращая меня в реальность – Вижу, история понравилась?

– Она… занимательна… но что дает лично мне?

– Понимание. Углубление в ту самую жопу мира. Мгаму посоветовал мне прогуляться однажды в Кронтаун путем идущим от Тропы. Там, где-то в четырех километрах от города есть пятачок безопасности расположенный в живописном месте. Невысокие скалы, водопады, невысокие деревца, неглубокие прудики с рыбой, пригляд системы, ну и любимые наши газовые костерки.

– И?

– И там есть скальный барельеф. С благородными улыбчивыми лицами Высших. Изображен там и хозяин старика Коннора. Изображены там и многие из тех, кому служил бедолага Мгаму. Я сам там еще не был, но собирался. Будешь рядом – остановись и посмотри на лица тех, кто творил безумием там, а теперь почитается здесь! Вот она настоящая жопа мира!

– Ты сказал – бедолага Мгаму?

– Нелегко ему пришлось. Он ведь создавал из пластика… а они воплощали в живом мясе… ты вообще понял о чем я рассказывал?

– Понять – понял. Но я о другом. Ты говоришь, что ему нелегко пришлось. В чем? – удивленно приподнял я брови – В чем он бедолага? В чем ему нелегко пришлось?

– Ну… не так морально тяжко, как Коннору, конечно…

– А в чем Коннору тяжко пришлось? Ты о чем вообще, торговец? Совсем моральные ориентиры потерял? Они оба могли отказаться делать то, что делали! Коннор мог перестать приволакивать детей на смерть. Мгаму мог перестать лепить кошмарные фантазии для богатых больных ублюдков.

– Да их бы убили!

– Убили бы – спокойно подтвердил я – И что? Разве не это единственно правильный выход из ситуации? Я бы постарался забрать с собой этих тварей. Но можно и просто отказаться творить дерьмо, с гордостью получить пулю в башку и… вот и веселая конечная темная остановка.

– Нашлись бы другие! Не такие привередливые и разборчивые! А Коннор хотя бы старался не похищать, а покупать.

– А Мгаму старался лепить менее ужасные унитазы? – рассмеялся я – Дерьмо это все! Они оба просто жалкие твари мучаемые запоздалым раскаянием. Они себя умудрились убедить в том, что являются жертвами. Но они не жертвы! Они сука соучастники жестких забав! А барельеф по пути к Кронтауну… погляжу. Ты закончил с историями, Лео?

– Три из обещанных трех рассказал – пожал плечами торговец – Хотя знаю историй куда больше. Ну что? Пора умереть мне как человеку, а не как разорванной обезьяне? Выстрел в висок? И за борт… если можно… чтобы не гнить на палубе корабля-призрака…

– Не торопись, Сквалыга. Сначала давай о гномах. И о том, что на дне под нами. Как расскажешь, я решу что делать с нашим спуском под воду. А ты… о тебе и твоих парнях решим позже.

– Ого… запахло надеждой…

– Не – покачал я головой и ткнул пальцем в сторону – Просто мужик без лица блюет за борт и воняет кислым.

– Эх…

– Гномы, Лео, гномы. Скажи о них два первых слова что придут в твою ушибленную голову.

– Мстительные твари! И добавлю еще – могучие и вездесущие! Ну как?

– Неплохо. Еще добавишь?

– Фанатики. Тронутые на своей вере напрочь. За веру свою умрут без колебаний.

– Еще что?

– Им нельзя наверх.

– Нельзя вот сюда – на землю?

– Вообще наверх. Есть какой-то вот верхний слой… этаж… за который им подниматься запрещено. Если конкретней – до дна под нами всего пустяк. Метров пятьдесят. Они там могут стоять на дне, могут, думаю, еще метра на четыре подняться, но не выше. Запрет. Табу. Мать против. А если Мать против…

– Ну понятно. Стоят на дне? Я прямо представил себе суровых рыцарей стоящих в донном иле и мрачно глядящих вверх…

– Это я к слову. Под нами что-то вроде подводного небольшого узла. Как бородавка с иллюминаторами и парой люков с боков и сверху.

– Давай-ка подробней обо всем этом – поощрил я – Прямо начни с самого начала.

– С самого-самого?

– Нет. С момента как ты зазнакомился с гномами. Как это произошло, к чему привело.

– Ну… это можно. Моих парней ведь никто не…

– Они в порядке – ожил молчавший до этого Каппа, пристроившийся на бору и полирующий меч – Получили еду, питье, бинты. Они сидят и скромно торгуются за свою жизнь.

– Кто-нибудь валит вину на капитана Сквалыгу? – с интересом спросил я.

– Нет – удивил меня мечник – Они валят вину на гномов. Говорят, что гномы не прощают. Если узнали бы, что в руках Сквалыги побывали заказанные ими цели, но не были схвачены… то гномы поступят куда хуже, чем просто срезать кусок щеки и выбросить за борт. Джоранн на это обиделась… сидит и точит ножик, надеясь, что скоро мы продолжим жесткий допрос.

– Неплохо – подытожил я – Но зря ты со стадом верных оленей пытался поймать стаю волков, Лео. Это ведь против законов природы.

– Это я уже понял – с сокрушенным вздохом Лео потрогал перебинтованный нос – И осознал насколько я олень… Все равно спасибо за надежду – пусть она и пахнет кислой блевотой. Разве это не запах жизни?

– Гномы. С самого начала.

– Хорошо – покорился неизбежному Сквалыга – Хорошо. Познакомился я с ними в этом самом месте. Но, само собой, дело случилось метров на пятьдесят пониже…

Уже в те времена, когда он перестал пытаться стать героем, поняв, что его внутренний стержень изрядно источился, а может и сломался, когда он уже сколотил этакую внешне хаотичную, но самом деле организованную шайку помощников, обзавелся парой суденышек и водолазными колоколом, он и познакомился с ними – с гномами этого мира.

В тот раз колокол не использовался. Сквалыга с помощником шагали по дну в тяжелых водолазных костюмах, поглядывая на подводные красоты сквозь окошки в медных старинных шлемах и дыша через длинные пуповины воздушных шлангов. Хочешь узнать, где они отыскали эти водолазные раритеты? Дело случилось в разрушенном музее, что находится на длинном полуострове выдающимся в океан километрах в пяти к западу отсюда. Вот туда они как-то и совершили боевую вылазку, получив на задницы столько проблем, что еле выбрались и то урезанным составом. Что? Не хочешь слушать про вылазку в чуть ли не постапокалиптичный музей и обитающих там необыкновенных ублюдков? История зачетная! Я назвал ее «Рассоси клубничку, Лупо». Может рассказать? Нет? Ну… про гномов так про гномов…

Они шагали по дну, выискивая обычную добычу. Чаще всего это были огромные и реально вкусные моллюски, что отлично продавались в рестораны Уголька. Туда же уходили водоросли, редкие синие крабы, донная загарпуненная рыба. Иногда им попадался мусор – стеклянные бутылки, ржавый металл. Если мусор можно было собрать – они собирали. Показывали добытый мусор Матери и та забирала его, засчитывая как задание и неплохо оплачивая труды. Мать заботится о мире… Изредка им, подводным добытчикам, как они себя чуть хвастливо называли, попадалось что-то действительно стоящее. Разок наткнулись на целый затонувший экскурсионный паром с огроменной дырой пониже ватерлинии. Паром, кстати говоря, тут неподалеку. До сих пор непонятно с чем столкнулся корабль, раз получил такую пробоину. Внутри легшего на дно судна им удалось неплохо поживиться – личные вещи пассажиров, кое-какие корабельные предметы и прочее. Все кости они вытащили в огромных сетках и сдали Матери. Получается, поработали подводными гробовщиками… Да-да, возвращаясь к теме гномов…

После того парома, позволив себе недельку отдыха, они решили облазить окрестности вокруг погибшего корабля, рассудив, что должны были те, кто попытался спастись и не доплыл, а может из тонущего судна что-то выпадало…

Тогда-то они и увидели дрожащий желтый свет, исходящий из неглубокой и поросшей водорослями широкой ложбины. Они опасливо подошли поближе и узрели… металлический горб с окнами. А за окнами – замершие в удивлении странновато одетые и облаченные люди. Если честно, шок был довольно силен – ведь за парой окон, как в витринах шикарного магазина или музея, стояли настоящие рыцари. К стальным панцирям, шлемам, наплечникам и наколенникам бывшим героям не привыкать. Насмотрелись в Угольке и Зомбилэнде. Но тут – настоящие рыцари! На ум сразу просятся такие интеллектуальные словечки как «охерительное средневековье».

После довольно продолжительного и обоюдного немого рассматривания один из рыцарей стащил шлем, ослепительно улыбнулся и приглашающе указал рукой на впаянный в стену входной люк с круглым замком. Следом он отдал приказ и остальные рыцари послушно стащили шлемы, а следом и тяжелые перчатки. Но дело решили девушки – из-за спин рыцарей показалось несколько стройных и ослепительно красивых девах, что явно предпочитали легкую и не стесняющую тела одежду – эластичные крохотные шортики, микроскопичные топики… В общем, у водолазов разом участилось дыхание, им потребовалось куда больше воздуха, а резиновые штаны протестующе заскрипели… Потом, когда заинтересованный и завороженный Лео уже никуда не собирался, ощупывая взглядом чернокожую красноволосую гурию прижавшуюся расплющившейся грудью в стекло напротив – а казалось что соски влипли прямо в окошко его шлема – подошла женщина постарше и грамотными продуманными жестами пояснила, что они не несут угрозы гостям и будут рады пообщаться и даже немного выпить чего горячего или же горячительного. И то и то показали – бутылку и чайник. А чернокожая крошка показала еще и изгибы всякие… через пару минут, передав сигналами наверх, чтобы их поднимали, они поднимались наверх только для того, чтобы вскоре спуститься вниз уже с баллонами за плечами и без стесняющих движения и возможности шланговых пуповин. Глянув еще раз на улыбающихся крошек и нарочит отошедших назад рыцарей, они решительно крутанули кольцо запора на входном люке…

Так состоялась встреча с гномами. Хотя сначала Лео думал, что они наткнулись на русалок и русалов. Ну или на худой конец тех мифических обитателей какой-то там Хренатиды… Но нет – гномы.

Встреча прошла спокойно. Прошла доброжелательно.

Встреча… она была невероятной. Спокойной, но брутальной, сердечной, но жесткой, без секса, но многообещающей.

Предельно доброжелательные, но не лебезящие жители подводных глубин сразу сумели завоевать доверие битых жизнью парней с поверхности. И начали они с того, что назвали себя гномами, а не кем-то там еще. Следом они угостили гостей на славу – при этом не пытаясь увести их в коридор, не пытаясь увести от спасительного выхода в шлюз. Стол накрыли прямо там и он был потрясающий. Удивительно нежное тушеное мясо как с обычными, так и с реально удивительными овощами и грибами. Все было потрясающе вкусно. Подслащенного самогона в самую меру. А следом много ни к чему не обязывающих разговоров, что как-то незаметно перетекли в деловые переговоры.

Все закончилось тем, что уже через день Лео с парнями затащили в шлюз несколько центнеров обычнейшего железного хлама. А в обмен получили стальные дробовики – в соотношении один к десяти. Щедро! Очень щедро! За центнер ломанного металла гномы отдавали десять килограмм готовых товаров отменного качества! Дробовики, стальные кирасы, шлемы, налокотники и прочую защитную снарягу. Отлично заточенные прочные ножи, тесаки, рабочий инструмент. Причем все без обмана – никакого брака, никаких нареканий, на вбитых в щель ножах можно было спокойно висеть, что они и делали, демонстрируя их качество. Покрутившись несколько дней и загрузив гномов двумя тоннами хлама, Лео стал обладателем двухсот кило товара. И тут же сбыл его в самой горячей точке – оружейник и торговец Дон Вудро забрал все по приличной цене, остальное – рабочий инструмент и мелочевку – растащили остальные.

Как тут не ликовать? И Лео ликовал!

Он напал на золотую жилу и собирался ее вовсю разрабатывать. Да, позднее гномы чуть повысили цены, но не забывали про внезапные бонусы, что своей жирностью радовали сердце Сквалыги. Беседы вели часто, гномы оказались крайне любознательны.

Еще они подкидывали дополнительную работенку – очистить помутневшие окна станции, убрать горы ила, что мешали обзору, вырвать водоросли по той же причине. За все это гномы щедро заплатили. Столь щедро, что Лео теперь каждый раз выпрашивал себе и парням подобную непыльную работку. Не каждый же день за то, что вырвешь пучок водорослей, тебе дарят дробовик или несколько хороших ножей, верно?

Сам Лео вопросов много не задавал.

Почему?

Ну… было в душе у него невероятно странное ощущение, которое никак не описать.

Каждый раз, когда он оказывался после полудня там внизу – в этой просторной подводной комнате с прекрасным видом на подводные красоты – он испытывал легкий душевный холодок. Ему казалось, что на него кто-то пристально смотрит из коридора с будто нарочно выключенным освещением. А пару раз ему почудилось, что он услышал странный скрежет… словно когти по металлу прошлись. Когти… но это же бред. Там, по тому коридору, ходят почти обнаженные красотки в обтягивающих шортиках. Откуда там взяться скребущим по металлу когтям? Так что он списал все на свое воображение. Но затем сопровождающие его парни начали один за другим признаваться в том же… в тех же жутковатых необъяснимых ощущениях. А один из них – что помер вот буквально недавно – клялся, что видел на бедре одной из красотки что-то вроде большой ярко-красной чешуйке. Может они все же русалки и сбрасывают хвосты только изредка? Может это все же мифическая Хренатида?

Бред, конечно. Но Лео сам держал рот на замке и парням велел пасти не разевать. Главное же, что он подметил – к некоторым из заявляющимся девушкам из своего племени мужики относятся обычно, а перед некоторыми прямо преклоняются. Ну и татухи – у гномов с этим явно чуть не верование какое связано. У многих кожа исчеркана настолько замудренной вязью, что оторопь берет. И уважение пробирает – сколько же надо терпеть боли, чтобы выдержать подобное… тут сотни часов работы, сотни часов боли.

Что еще?

Ну, иногда вдруг гномы интересовались кем-то конкретным.

Как-то спрашивали про «Жирную желтушную лысую тетку без ушей» и просили сообщить, если вдруг будет замечена. Потом искали некую «Зеленоглазую суку», не дав никаких прочих примет кроме сообщения, что эта падла крайне быстра и жутко опасна. Еще сказали, что ты мол точно не спутаешь, если тебе такая попадется. Как-то интересовались молодой парочкой – сероволосая юная красотка и мускулистый парень с желтыми глазами и плечами сплошь забитыми красными татухами. Позднее несколько раз спрашивали про мохнатого зверолюда с собачьим прозвищем. И последние кем они интересовались, так это некими ублюдочными гоблинами с именами Оди, Рэк, Баск и Йорка. Чуть позднее добавилось имя Хвана.

Что еще касательно этой задачи? Ну… Особенно они просили поискать Йорку, причем в случае задержания ее силой, ни в коем случае не повредить ее правую руку – ту, что покрыта татуировками. И последнее… они очень просили доставить им этих ублюдков по возможности живыми и невредимыми.

Лео Сквалыга верил в судьбу. И верил, что ничто не происходит просто так. Во всем что случалось, он пытался увидеть подоплеку, узреть особый смысл.

Поэтому он всегда видел то, что называл «подарком судьбы». Так что, когда сначала пошел слух, что в Уголек заявилась невероятная дерзкая деревенщина, что за сутки стала героями, а затем набуцкала рожу чуть ли не главному бойцу города и закорешилась с пифией Кассандрой… он вознес благодарственную молитву Матери первый раз и собрался на встречу с гномами. Когда же ублюдок Оди со своей кодлой – пусть и не в полном разыскиваемом составе, зато с лишними рылами – сам явился к нему на базу… едва не прослезившись, Лео еще раз поблагодарил Мать. Если бы он знал, насколько сильно заблуждается считая это подарком судьбы…

Такое вот сука дерьмо… и вот чем это закончилось… залитым кровью корабль, куча мертвецов и скорая игла в висок…

Был ли кто-то еще из разыскиваемых гномами?

Да вроде как нет. Но о многих они с ленцой расспрашивали. Но Лео почти никого из них не знал. Кого знал? Только Кассандру. Про нее гномы спрашивали несколько раз. Главное, что их интересовало – жива ли она, получила ли статус героя и не покинула ли Уголек.

Что еще можешь сказать о гномах?

Да то же что уже сказал – фанатичные могучие ублюдки себе на уме.

Однажды Лео чуток перебрал самогона и брякнул – а правда ли людей в жертву приносите как мировые слухи бубнят? И получил спокойный утвердительный ответ – конечно, приносим. А что? Да ничего… хе-хе-хе…

Выслушав Лео, я чуть помолчал, собираясь с мыслями. Следующие мои вопросы касались уже технической составляющей. Как быстро спускается водолазный колокол. Сколько рыл требуется для его спуска? Как нащупывается люк? Ведь не всегда колокол спускается точно к люку. Как происходит процесс стыковки с люком. Почему только после полудня? Как часто там гномы? Если конкретные договоренности о встречах?

Таких вопросов было много. И Сквалыга прилежно отвечал.

Получив все ответы, я задал последний вопрос – почему гномы сами не выбираются наружу. Хотя бы на дно морское.

И получил неожиданный ответ – им не дает золотая татуха.

Переварив ответ, потребовал уточнения. И снова удивился.

Там, у шлюза, с внутренней его стороны, на полу и стенах широкая золотистая черта с черным вытравленным рисунком. Очень походит на татуировки гномов. Так вот – ни один из гномов этой черты не переступает. Никогда. Иначе – смерть. Это ему сказал один из гномов, причем опять же сказав это совершенно спокойно и добавив – у каждого рода свое царство, свои границы, свои пределы и свой удел. На все воля Матери.

Это многое объясняло. И эта новость где-то на мгновение заставила Сквалыгу подумать о увеличении цен… но он снова ощутил тот «взгляд» из темного коридора и быстро передумал повышать цены. Ему и так неплохо живется…

– Ну что? – с глубоким вздохом спросил Сквалыга, когда я допил последнюю банку кофе и неспешно помочился – В башку мне игстрелом?

– Собирай команду, капитан – велел я, с хрустом поводя шеей – И готовь колокол к спуску. Учти – ты и еще один из твоих пойдет с нами.

– Хорошо. А потом?

– Готовимся к спуску – повторил я, отворачиваясь от Лео и топая ко входу в мостик – А я пока в твоих личных вещах поковыряюсь…

– Та картинка с голым мужиком у меня под подушкой – мне его мышцы нравятся, ты не подумай чего! Гляжу перед сном. И все собираюсь начать отжиматься… на кулаках… а потом на пальцах… ну знаешь, чтобы даже предплечья сука бугрились…

– Ты больной трусливый мудак – заметил Каппа, оставаясь за спиной капитана – Смерть пойдет тебе на пользу.

– Спасибо большое – со вздохом поблагодарил тот и присосался к бутылке, допивая самогон.

Отправить