Глава седьмая

До последнего момента я ожидал чего угодно – от насмешливого оклика верга, до бесшумного плевка иглой в спину.

Но не случилось.

Городок – наконец-то сумел себя заставить его так назвать! Не иначе модернизация игстрела повысила статус поселения в моих презрительных глазах. Городок Светлый Плес мы покинули без каких-либо проблем или задержек. Такое впечатление, что добросы только рады от нас избавиться и вздохнули с облегчением, едва мы миновали кольцевую стену и зашагали по почти нехоженой тропе.

Хотя с чего бы им вздыхать с облегчением? Ведь мы вели себя вполне прилично.

А еще я не забыл про назначенный ужин у барака низушков. Вернее, не о самом ужине, а о том, что этот разговор слышала городская валькирия.

То есть – они знают, что вечером сыроеды вернутся. Можно не спеша все обмозговать.

Я мужик не особо проницательный, но в данном случае уверен наверняка – прямо сейчас, где-нибудь в углу окропленного кровью добросов трактирного зала, чинно сидят за богато накрытым столиком сильные города сего и неспешно и вдумчиво обсуждают свалившуюся на них проблему в виде тройки до жопы наглых сыроедов. Они говорят медленно, цедят самогон, занюхивают тунцовым салом, не забывая при этом напускать на себя вид настоящих «решал». Любой мол вариант подойдет, надо будет урыть – уроем. Главное решить, как будет правильней…

У нас мол прекрасный шанс подготовить сраным сыроедам встречу – вот только какую?

Прибить наглых дритсеков невзирая на возможные потери и закопать где-нибудь в леске?

Сделать вид что ничего страшного не случилось и попросту забыть о сегодняшнем дне в надежде, что вскоре грязные сыроеды уберутся из их чистенького городка, прихватив с собой лесбиянок?

Решат, что сыроедов ниспослала на их головы система и явно сделала это не просто так, поэтому трио меховых придурков трогать нельзя, пусть себе резвятся, а они тем временем приглядятся внимательней…?

Прежде чем принять какое-либо решение предпочтут прояснить ситуацию в деталях и для начала пересчитают поголовье городских добросов? И обнаружат, что бесследно пропало не две овечки, а три… Устроят еще один поисковой забег. Выяснят у системы, где в последний раз мелькал тот тупорылый парнишка, что решил сыграть в обнимашки с рыжей обольстительницей… и с радостным ужасом убедятся, что в последний раз паренек с членом наизготовку мелькал неподалеку от всех тех же Джоранн и Нанны… Вот же гребаные лесбиянки-убийцы, решат они, потирая ладошки. И взроют землю в той области – и на этот раз удача им улыбнется. Труп они отыщут. Со следами явной насильственной смерти… Тут они обрадуются еще сильнее. Дальше прогноз очевиден. Как бы я не крутил гоблинской хитрой жопой – мне этих двух не отмазать. Им припишут одно конкретно доказанное убийство – труп в наличии. Этого хватит, чтобы Джоранн или Нанну запихнуть на допрос системы – а скорей всего обеих. Там они морально потекут, быстро выложив все до последнего факта. После чего система уже обвинит нас.

Веселая перспектива…

А ведь первую жертву рано или поздно обязательно хватятся…

Задумчиво хмыкнув, я чуть ускорил шаг.

Под ногами похрустывало странное дорожное покрытие – мелкий щебень поверх истершихся бетонных плит. Кое-где виднелись жилы темных арматурин бегущих в бетонной плоти. Старая-старая дорожка, что раньше, несомненно, была куда оживленнее, раз ее так истерли ноги бредущих. Сейчас же дорога быстро зарастала. При каждом шаге растительность хлестала по штанам, вскоре на них появились зеленые разводы сока и разноцветные брызги раздавленных ягод. Кидаться на подножный корм я вовремя запретил. Нахрен. Уже был случай убедиться, что не все тут съедобно. Солдата чаще убивает понос, а не вражеский выстрел. И не время с натужными всхлипами морщить булки за брезгливо отодвинувшимся чахлым кустиком.

Оглянувшись, увидел закономерное – окончательно морально раздавленная крепышка Нанна безнадежно отстала. Она едва передвигала ноги.

– Эй! Нанна!

Крепышка с полным равнодушием взглянула на меня сквозь пряди растрепавшейся прически.

– Ускорься!

– Зачем?

Вот он ожидаемый так долго вопрос. Мы отошли от городка где-то на километр. Подходили к первым серьезным деревьям – здоровенным махинам поднявшимися на много метров от земли. И именно тут – посреди пути – Нанна и дозрела.

– Зачем? – тускло повторила она и на этот раз взглянула на Джоранн.

В этом ее «зачем» прозвучало очень многое. Горечь, разочарование, тупое удивление, непонимание, сожаление, усталость и безразличие.

Девку можно понять при желании. Сегодня весь ее крохотный и уютный мирок был разрушен до основания – несмотря на все ее титанические усилия по его спасению.

– Лучше бы я отсосала Греджерсу – вспомнила старые слова Нанна и, всхлипнув, утерла грязную щеку – Дритт. Лучше бы я отсосала всем им по очереди. Сука! Джоранн! Я ведь любила тебя! Любила, сука ты тупая! А ты… да я даже не знаю кто ты! Ты убила того придурка специально?!

– Он полез ко мне – пояснила Джоранн с теплой доброй улыбкой – Разве нормальные добросы себя так ведут? Разве это не ублюдочное поведение пластилинового болванчика?

– Да что с тобой?! Из тебя прет что-то дикое! Ты же не была такой!

– Ускорься! – велел я пожестче и Нанна послушно замотыляла ногами в ускоренном режиме, но не заткнулась.

– Ты была такой… яркой! Солнечной! Такой… моей! Моей любимой солнечной Джоранн!

– Эй… – оборвал я ее излияния – Как далеко отсюда до Чистой Тропы?

– Еще километра полтора – машинально ответила крепышка и снова переключилась на рыжую – Ты меня хоть немного любишь?

– Нет – без какой-либо паузы качнула головой красотка.

Охнув, Нанна сбила ритм шагов, едва не запутавшись в собственных ногах.

– Тогда зачем?! Зачем ты согласилась быть со мной? Зачем ответила на тот поцелуй? Это ведь был особенный поцелуй, верно?

– Нет.

– Так нахрен зачем?!

– Чтобы ощущать ненависть и вожделение этих муравьишек с членами. Смотреть как они копошатся, обсуждают, наблюдают, протыкают меня взглядами и словами, раз не могут сделать то же самое своими членами. Ненависть смешанная с вожделением… это особая смесь, Нанна. Тебе не понять…

Крепышке понадобилось секунд тридцать машинальной ходьбы, чтобы осознать услышанное.

– Да ты больная нахрен на всю голову! – взвыла Нанна, вцепившись себе в волосы – Ты…

Уже не слушая, я чуть повернул корпус к замеченному смутному движению у ближайшего крупного дерева.

– Призм! – из-за дерева выступила закутанная в длинный черный плащ фигура с гротескными очертаниями.

Чересчур широкие плечи, слишком маленькая голова, облепленная капюшоном, чрезмерно длинные тонкие рукава, дотягивающиеся почти до земли.

– Призм! – повторила фигура, вложив в это слово немало презрения. Голос странный. И слова ему приходится выговаривать с усилием – это чувствуется. С давно привычным, но все же усилием.

Сегодня день странных выступлений мать их?

– Призм! Очнись! – тонкий рукав уставился в грудь Хвана – Очнись! Почему ты идешь с этими изуродовавшими нас ублюдками?! Ты же наш! Ты призм! Расчлени ублюдков! И я покажу тебе мир!

– Хера себя предложение. Че за дерьмо в макинтоше? – процедил я, приподнимая ствол обмотанного шкурами игстрела и мягко нажимая на спуск.

Стрелял навскидку. Особо ни на что не надеялся. Но попал двумя из трех игл. Одна угодила в ногу, вторая вонзилась в область чуть повыше паха. Крутнувшись, подстреленный сначала подпрыгнул, а затем упал. Подскочил… и утробно охнул от угодившей в спину еще одной иглы.

– Игстрел! Игстрел! – завопил он, ворочаясь в пыли – Откуда у тебя, сука, игстрел?! Призм! Помоги! Брат! Помоги! Помоги-и-и-и-и!

Охреневший Хван не отозвался, продолжая изумленно хрустеть шоколадным бисквитом. Будто видит все происходящее на экране и послушно восторгается реалистичности зрелища. А подранок ужом скользнул по земле, исчез за деревом. Послышался стремительный топот. На миг показавшись из-за дерева, призм в плаще подпрыгнул, зацепился за ветви, змеиным легким движением ввинтился в крону, прыгнул дальше… и через секунду исчез.

– Суки! Суки! – эхом донеслось от деревьев.

– Срать! – ошарашенно подытожил Рэк, что к тому моменту успел пробежать не больше двадцати шагов.

– Посмотри на кровь. Проверь не обронил ли он чего – сказал я, цепко оглядывая округу – Нанна. Джоранн. Часто тут такое?

– Бывает, судя по разговорам – вздохнула крепышка – Дикие призмы. Ненавидящие. Убивающие. Добросы сюда не суются, Оди. И ты зря сунулся.

– Посмотрим.

– Ничего – крикнул от дерева орк – Даже капли крови нет.

– Вещи какие-нибудь?

– Ничего.

– Идем дальше – велел я – Ты там и топай параллельно тропе. Хван сместись шагов на пять вправо.

– Понял.

Я остался на дорожке. И, раз уж мы наконец-то отдалились от города на приличное расстояние, открыл интерефейс и зашел в меню заданий.

Задание: Осмотр северной семнадцатой тропы. Важные дополнительные детали: осмотр всей северной семнадцатой тропы. Описание: Светлый Плес. Осмотр северной семнадцатой тропы по всей ее протяженности. При обнаружении агрессивных существ – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель. Место выполнения: Северная семнадцатая тропа. Награда: 30 с.э.о.б.

– Неплохо – пробормотал я – Неплохо. И снова цифра семнадцать. Семнадцатый этнос, семнадцатая северная тропа. И все это в одном промежутке между скалистыми грядами.

– Мы в семнадцатой зоне? – предположил прислушивавшийся призм – Достаточно удобная система координат.

– Может и так – кивнул я – Может и так…

– О! – обрадованно рыкнул неугомонный Рэк, что решил чуток пробежаться по маршруту раненого урода в плаще – Узелок! Узелок-узелочек, чтоб его! Че там? Тьфу!

– Че там?

– Мишка. Игрушка плюшевая.

– Мишка? – переспросил я.

– Мишка – подтвердил выпрямившийся орк.

– Мишка? – уточнил призм.

– Мишка! – рявкнул Рэк.

– Мишка? – улыбнулась с легким недоверием Джоранн.

– Задрали, суки! Мишка, мля! Мишка!

– Мишка! – бодро пискнул узелок в лапах орка.

– О дерьмо! – перепугано шарахнулся Рэк, выронив заговорившую хрень, что мягко упала в тропу.

– Мишк-а-а-а! – дико завопили из-за деревьев и в голосе звучало безумное горе – Мишк-а-а-а!

Кажется, голос быстро приближался…

– Гребаный мишка! – взревел побуревший от стыда орк, подскакивая и занося сапог – Сука!

– Не сме-е-е-ей! – взвыли деревья – Су-у-у-у-ука! Мишка-а-а!

Орк в удивлении замер с занесенной ногой.

– Ты мочой там что-то метить собрался? – буркнул я, останавливаясь – Лапу опусти. Мишку подними.

– Мишку?

– Мишку – кивнул я, чувствуя, что слово «мишка» становится не самым любимым в моем лексиконе.

– Мишка! – поощряюще пискнуло из травы – Мишка друг! Расскажи свое горе мишке, малыш!

– Охренеть – пробухтел Рэк, поднимая с земли что-то небольшое вишневого цвета.

– Охренеть – плохое слово, малыш! Сосать тебе в аду за такое!

Тишина…

– О… – выдавил уже не побуревший, а почерневший орк – О… с-у-у-у-ука-а-а…

– По губам! По губам тебе грязным членом за слова такие!

Тишина…

Из жвал призма медленно выскальзывал почти сточенный бисквит. Джоранн замерла с протянутой рукой рядом, держа в пальцах еще кусочек угощения.

Нанна впервые за последние часы выглядела оживленной.

В лапе отмершего орка сверкнул нож.

– Прошу! Не надо! Не надо! – завопил из трясущейся древесной кроны невидимый призм – Не трогай!

– Да я ему жопу плюшевую вспорю! – захрипел Рэк, занося нож – Гребаный мишка!

– Звал? Ты чем-то обижен, малыш? – удивленно спросила дернувшая в его ладони фигурка вишневого мишки – Обделили тортиком, ушлепок ты мерзкий?

– Р-р-р-р-а-а-а-а!

– Стой! Стой! – под дерево с оханьем свалилась фигура в плаще, замотала тонкими рукавами – Прошу! Умоляю тебя, отсос тупой! Не надо!

– Вы сука сговорились что ли… – Рэк медленно приблизил острие свинокола к плюшевой спинке поразительной игрушки.

– Стой! Все! Смотри – я тут. Я сдаюсь. Да? Отдайте мишку. И я не буду мстить.

– Да я и тебе и ему жопы вспорю! Сучий мишка! Сучий призм!

– Злость – не лучшая из эмоций, малыш. Как тебя зовут? – ласково спросил плюшевый мишка.

– Рэк… – моргнул орк.

– Не имя, а дерьма вербальный кусок. Жалкий ты ушлепок, Рэк. Сосать тебе.

Застрекотал призм, медленно опускаясь в траву.

– Замри! – рявкнул я, останавливая успевшего побелеть Рэка – Обалдел нахрен? С мишкой плюшевым посрался?!

– Он! Да он! Командир!

– Замри! – повторил я – Когда скажу – отхерачишь голову этому плюшевому дерьму.

– С радостью! – выдохнул орк.

– Не будем торопиться, друзья – выставил перед собой рукава чужак под деревом – Слушайте… я тут погорячился недавно. Но поймите и меня – я призм. Мне простительно, верно? Ведь я измененный. Понимаете? Отсюда злоба. А тут еще этот кузнечик идет и печеньками хрустит.

– Бисквитами – поправил его Хван.

– Бисквитами хрустит – подтвердила Джоранн – И сам ты гребаный кузнечик, дерьма кусок.

– Джоранн! – ожила Нанна.

– Оди – ткнул я себя пальцем в грудь – Ты кем будешь?

– Отдайте мишку…

– Я буду звать тебя лесным хренососом владеющим мишкой с разодранной жопой – задумчиво сказал я – Да… неплохо звучит…

– Зови меня Стивом! – предложил чужак.

– Стащи с башки капюшон. Подойди ближе – приказал я.

– Послушай…

– Еще одно возражение – и я ухерачу тебя. А Рэк ухерачит твоего странного мишку.

Чужак рывком сдернул капюшон.

На нас смотрело фыркающее рыло…

– Ты че за херня с ушами? – не скрывая удивления, спросил я, глядя на густой темный мех, блестящие пуговки глаз, нервно дергающийся влажный нос, желтые клыки и пару испуганно прижатых ушей.

– Не убивай! – тявкнул незнакомец со звериной харей – Мишке жопу не рви! Поговорим!

Рот больше похож на пасть. Но все же это именно рот, хотя и жестоко деформированный. Между клыков мелькает мясистый желтоватый язык. Стекают струйки слюны на старый плащ.

– Почему не ожидал выстрела при первой встрече? – спросил я мирно, цепко оглядываясь.

– Здесь он редкость. Большая редкость. А ты хитрый. Игстрел замотал тряпьем.

– Ты один?

– Нет! Нас много!

– Ложь – усмехнулся я – Ты один, верно?

Звериная харя с грустью опустилась. Неловко дернувшись, призм по-звериному взвизгнул от боли.

– Сними плащ – приказал я и отошел чуть в сторону, снова огляделся.

Вдруг он все же тут не один…

– Эй! Эй! Зачем?! – задергался призм в старом плаще.

– Сними гребаный плащ! – рявкнул я.

И призм с сокрушенным вздохом дернул за лацкан. Вместо пуговиц пять широких липучек, что легко поддались. Плащ упал на землю. А под плащом меховая натура и просторные синие трусы. Торс похож на человеческий. Да и таз с ногами тоже, хотя ноги выделяются невероятной мускулатурой заметной даже сквозь шерсть. Плечи… плечи широченные, костистые. С них как бечевки свисают тонкие волосатые лапы с когтистыми ладонями. Толстая шея. Небольшая голова со звериной мордой.

– Ты кто? – спросил я все тем же тоном.

– Призм – развел лапами меховой уродец.

– А точнее?

– Да мне откуда знать?! Отдайте мишку… и… и…

– И? – приподнял я бровь.

– Не убивайте – чуть ли не застенчиво протявкал придурок в синих трусах.

– А шерсть в жопу не залазит? – поинтересовался Рэк – А когда садишься поср…

– Да пошел ты! Я почище тебя буду! – зарычал мохнатый Стив.

– Отдай ему сраного медведя – сказал я – А ты… натягивай свой плащ обратно.

– Спасибо. Вы учтите – я не нападал. Только кричал.

– Поэтому ты и жив еще – кивнул я – Выпьешь?

– Чего?

– Самогона с компотом.

– Да кто ж откажется?

– Заодно и прогуляемся – подытожил я – Рэк! Отдай ему сраного мишку!

– Этот гребаный мишка… – дрожащая лапа Рэка с огромным трудом вытянулась, протягивая медведя хозяину – Дерьмо…

– Ай-ай-ай – ожил на его ладони вишневый мишка – Снова плохие слова! Сос…

Поспешно сграбастав говорящее имущество, Стив пихнул его себе подмышку и прижал лапу к туловищу. Голос ехидного медведя затих и стал неразборчивым. Неумело перекосив рот-пасть в улыбке, Стив пробормотал:

– Он у меня не слишком воспитанный. Но он отличный парень! Честно!

– Этот гребаный мир давным-давно спятил – вздохнул я, запрокидывая лицо к стальному синему небу – Эй, Стив. Ты не сдохнешь? В тебе пара игл сидит.

– Не. Я очень живучий. А иглы уже вытащил – призм клацнул клыками – Еще болит, но уже зарастает.

– Клыками вытащил что ли? – удивился Рэк.

– Клыками – гордо подтвердил Стив – И губами.

– А одна игла ведь тебе прямо в член угодила…

– Выше, сука! Выше! Вот! – Стив ткнул себя когтем в волосатое плоское пузо – Сюда!

– Какой ты… гибкий… – заметил Рэк, глядя на призма с нескрываемым подозрением.

– Ты на что намекаешь, ушлепок?! Изврат гребаный! То-то мишке моему жопу порвать хотел!

– Да пошел ты, губастый!

– Я не губастый!

– Вперед! – рявкнул я, массируя виски – Рэк! Налей ему уже самогона! И сам хлебни! Эй, Стив! Мы тут северную тропу патрулируем. Уничтожаем всякую агрессивную хрень. Ты она самая?

– Нет! Я вообще здесь прохожий! У Матери ко мне претензий нет! Чист я перед ней.

– Вот и расскажешь – кивнул я – Шагаем дальше, бойцы!

– Я как всегда – пойду вдоль, но поодаль – призм со звериной харей попытался заискивающе улыбнуться – Привычный я так.

– Давай – согласился я, глядя, как он проворно натягивает на себя странную одежку.

К чему ему одежда? С такой густой шерстью ему здешние слабые холода нипочем. Плащ только нарушит тепловой баланс. Чтобы прикрыть причиндала вполне хватит трусов. Так для чего плащ? Для сокрытия того факта, что он призм? Не прокатит этот номер – учитывая очертания фигуры. За километр в нем призма опознаешь. Так что тут скорее что-то психологическое. В одежде спокойней, приличней, чувствует себя защищенным. Из практичности же – большие карманы нашитые изнутри и снаружи. И никакого рюкзака.

– В карманах что носишь? – буднично поинтересовался я, шагая по дорожке.

– Я?

– Мне насрать на твое барахло ровно до тех пор, пока ты не вздумаешь вытащить оттуда ржавый игстрел.

– Из оружия – нож только – порывшись узкой когтистой ладошкой в кармане, призм продемонстрировал нож со странноватой рукоятью и небольшим прямым лезвием – Да и не оружие это, доброс. Хотя какой ты доброс с такой-то злой харей…

– Я Оди. Это Рэк. Хван. Джоранн. Нанна – поочередно перечислил имена спутников – Идем поглядеть на Чистую Тропу.

– Поглядеть? Погоди. До этого не видел, что ли? Недавно вылупился?

– Ага – кивнул я – Недавно. Слушай, Стив… в твоем рассказе кое-что не вяжется.

– Ты о чем? Клясться и плюс на пузе рисовать не стану, но пока вроде не врал.

Отметив в памяти новое выражение, пояснил, лениво осматриваясь:

– Ты говоришь, что прохожий. И в то же время знаешь, что игловое оружие тут редкость. Прямо противоречие…

– Так тут везде так – по эту сторону Тропы! Везде так! А я даже и не прохожий – ведь он откуда-то куда-то идет, верно? – выговорив мудрую фразу, призм неожиданно тявкнул трижды, чесанул когтем за ухом – А я никуда конкретно не иду. Я бреду. Бродячий я.

– Бродячий бредун по эту сторону Тропы?

– Точно! Неглупый ты мужик, Оди. Слушай, а пожрать ничего нет?

– Ты уже секунд десять носом усиленно шевелишь. Учуял что?

– Жратва у вас есть – осклабился Стив – Торгматовская жрачка. Дашь жевануть чего?

– Держи – я протянул ему пару пищевых кубиков – Воду сам найдешь.

– Ручьи найдутся – кивнул Стив, осторожно подходя и забирая угощение – Спасибо!

Он с хрустом откусил половину кубика, умудрившись не уронить ни крошки. Не дожидаясь, когда он прожует, я продолжил:

– Расскажи-ка подробней о своих делах бродячих, Стив. Не конкретно о себе. А так – о мире своем в общем.

– О мире своих? – прочавкал Стив – Он у нас общий сучий… Расскажу. Добросам мои рассказы всегда по душе – если кто не побоится посидеть рядом с мохнатым призмом у газового костерка… Так вот… брожу я давно. Как в себя пришел под кустом безымянным – с тех пор, так и пошло. Но раз уж о мире моем послушать хочешь… что ж… слушай…

Стив говорил и говорил. А мы неспешно шагали и слушали. Не поручусь за внимательность остальных, а вот я жадно вслушивался в каждое слово. Редкая информация по ценности может сравниться с рассказом бродяги видящего все своими глазами, переживающего все события лично. Само собой он не может быть беспристрастным, его точка зрения тоже искажена, причем сильно, но все же в его словах куда больше достоверности, чем в рассказе какого-нибудь домоседа доброса там и сям нахватавшегося обрывков сплетен.

Поговори сначала с торговцем у его фургона, затем раздели со сборщиком податей пару кружек пива, следом проведи вечер у костра бродяги. Именно в этом порядке. И ты узнаешь правду о жизни.

Не знаю откуда я это знаю или где это слышал – но знаю. И потому слушал внимательно.

Стив причислял себя к роду волков – без всякой, как мне казалось, на то причины. Не волк он внешне. Даже не рядом. Тут что-то более экзотичное, древолазное и безобидное. Но не суть. Суть – Стив считал что волка лапы кормят. И не видел себя оседлым. Но ему хватило разумности понять, что боец он никакой – пусть сильный, но не злобный и даже чуток боится вида крови, вывороченные из пуза рваные кишки прямо как баба на дух не переносит и все такое.

Поэтому он хоть и выбрал себе жизнь бродячую, но бродил по местам наиболее безопасным.

А таковыми здесь считаются земли по эту сторону Чистой Тропы.

Главное, для пущей безопасности, двигаться хоть и параллельно тропе, но не впритык к ней. Лучше всего шагать где-то в километре от Тропы. Это еще и выгодно в съестном плане, ведь идущее по Тропе путники все время ищут что пожрать, в результате все съедобное неподалеку – грибы, ягоды, плоды, коренья, мелкие зверушки и сладкие насекомые – выбраны почти подчистую.

Нет, если сунуться на ТУ сторону, то там куда больше вкуснятины растет и бегает. Но там же бегают дикие призмы, чесуны, зомби и совсем уж страшные твари. Что за «совсем уж страшные твари»? Он не знает. Но слухов, как всегда, по Тропе плывет много.

Верит ли он?

Верит.

Еще бы не верить!

Ведь это и понятно – все эти твари охраняют подступы к Заповедной Земле, что лежит за полями, озерами, ущельями и дремучими лесами. И там еще дальше – за великой Обережной Скалой – обретаются хозяева мира – высокие эльфы.

Потому твари и нужны – чтобы здешнего сброда не подпускать к Заповедным Землям.

А кто мы как не сброд никчемный? Жрем, срем, жрем, срем, трахаемся и больше ничего. Разве нет?

Услышав еще одно странно мудрое изречение, я хмыкнул и равнодушно спросил – с чего Стив решил, что по ту сторону тропы находятся некие Заповедные Земли и что именно там живут мифические эльфы?

Вдруг это вранье?

И тут я удивился – мохнатый призм затявкал от смеха, замахал тонкими лапами в рукавах.

Эльфы миф?

Ха!

Где ж миф, если их часто видят в крупных селениях? Снисходят они до нас, причем не разделяя призмов, людов и зверолюдов. Был бы достойным! А внешность не важна. Достойного всегда одарят благами и здоровьем, могут даровать особую магию или оружие подарить удивительное.

Эльфы не миф, а благодать на землю снизошедшая! Увидеть бы хоть раз!

То есть сам ты их не видел ни разу?

Тут призм поник и покачал ушастой головой – не пришлось. Да и не придется – он ведь все бродит и бродит туда-сюда по одному и тому же отрезку Чистой Тропы уже как много лет. И никуда дальше не уходит. В более далекие путешествия не пускается. Он свой лимит знает и преступить его уж никогда не рискнет – возраст. Тянет уже больше к привычному, чем к новому.

Возраст? А сколько тебе?

Так сорок восемь годков уж он бродит тут.

Я невольно остановился, не скрывая изумления, оглядел крепкую фигуру призма, густой мех без признаков седины, пусть желтые, но острые и крепкие клыки. Да и двигается он быстро и легко. А как по деревьям прыгает…

Поняв мое удивление, призм затявкал от смеха, развел лапами. Да. Вот так. Вот что здоровая жизнь на природе да целебный подножный корм делают – здоровья и молодости добавляют. А ведь «родился» он вполне взрослым судя по ощущениям и внешнему виду. Никак не меньше двадцати ему было – это если самый низший порог брать. А так вроде как даже и постарше был при рождении. Так что ему сейчас ой как немало годков.

Двадцать плюс сорок восемь…

То есть ему минимум семьдесят лет?

Я озвучил это и призм, осклабившись по собачьи, кивнул. Да. Все верно. Он старик.

Старик…

Я невольно вспомнил доходяг-гоблинов с Окраины и Дренажтауна – едва дотянувшие до шестидесяти, изработанные, ко всему безразличные, они сидят на теплых стенных выступах, беззубыми деснами мусолят редкие пищевые кубы и неотрывно смотрят на нарисованные на стальной стене природные пейзажи – которые им никогда не увидеть воочию…

Но не будем все валить на здоровый образ жизни. Пусть призм нюхает цветочки и с деревьями обнимается, а не слизь серую ведрами таскает по стальном кишечнику мира, но все равно – тут наверняка сказали свое веское слово и его «звериные» изменения.

Я ненадолго круто сменил тему. И спросил – кто он по статусу? Принудительно измененный преступник? Это не мешает бродить?

Призм грустно хмыкнул, с хрустом разжевал остаток угощения и ненадолго отлучился. Ему хватило минуты, чтобы с удивительным профессионализмом выпросить у Джоранн пару шоколадных бисквитов. Уже подвиг. Вернувшись, призм коротко сказал – само собой мешает.

Для подавляющего большинства добросов он не больше, чем тварь уродливая, грешная, достойная лишь одного обращения – побивания камнями. В своих скитаниях туда-обратно вдоль тропы он то и дело натыкается на гниющие останки даже не похороненных призмов. Он постоянно видит, как только что «рожденных» призмов – корчащихся и ничего не понимающих ампутантов со стертой памятью – грузят на телеги и увозят. Или уносят привязанными к палкам – прямо как диких свиней убитых на охоте. Суки! Ведь известно куда уносят – к морю. Новорожденный призм – лучшая наживка. Этим бы гребаным рыболовам самим познать по ощущениям вонзенный в живот огромный крюк…

Выразить свои эмоции Стив не побоялся – он уже понял, что Хван путешествует с нами на равных. Стало быть, и отношение к призмам у нас совсем другое. Не каждый день увидишь, как богомола кормит шоколадными бисквитами шикарная красотка…

Как он сам выживает?

Убегает! Вот и все.

Призм ненадолго отвел звериные глаза, дернул носом. И я понял – порой он не только убегал. Порой он еще и убивал, если подворачивался такой шанс. Убивал тех, кто относится к ним как к зверью. Тех, кто считает их бесправными тварями, преступниками лишенными конечностей и обращенными в монстров справедливым вердиктом Матери. И даже если всей своей последующей жизнью новорожденный призм – если повезет выжить! – ты искупил свои неведомые грехи, о которых даже не помнишь… всем плевать. Для обычных людей ты останешься гребаным призмом. Бросьте камень уроду в харю! Он не такой как мы! Он вонь! Он мразь! Бейте! Убивайте!

Есть ли шанс изменить статус?

Я знал, что есть – раз у Хвана получилось – но вдруг есть еще какой-то способ?

И не обманулся в своих ожиданиях.

Призм кивнул и с клыкастой улыбкой поведал – по статусу он давно уже обычный доброс. И даже вроде как житель одного из далеких крохотный селений, где может смело претендовать на небольшую личную комнатушку и легкие социальные задания от Матери. Как так случилось, что его статус поменялся? Да кто ж знает… но жил он благочинно вроде как, никому зря зла не творил, чужого не брал, в помощи на Тропе не отказывал. Вот всевидящая Мать однажды и согрела мохнатую душу внезапным системным оповещением о смене статуса и «прописке» в поселении Лисенок.

Да…

Но он жизнь менять не стал. Продолжил и дальше скитаться. Да и, честно говоря, статусом уродливого призма никто не интересуется. Но вообще, выходит, что если любой призм совершит зафиксированный Матерью или же подтвержденные достойными, по ее мнению, доверия личностями некий большой хороший поступок или же много хороших мелких, то его статус может измениться с принудительно измененного на доброса.

Всегда на доброса?

Всегда. Ну или как он слышал на «этноса». Но это, по сути, то же самое.

А много этносов он видел?

Парочку. Один этнос так постоянно встречается – тропники. Бродячий этнос не имеющий права на оседлость. Боевые злобные бродяги на запряженных лошадьми повозках, что чистят и чистят Круговую Тропу от всякой мерзости и гадости. И бродосы – одни из немногих, кто относится к призмам вполне спокойно. Не рубят сгоряча. Всегда пригласят к газовому костерку, напоят чаем, выслушают, дадут переночевать в безопасности. Потому бродосов Стив уважает. И всегда старается им помочь – неважно в чем. Будь то помощь в уборке с упавшего на тропу дерева, разгребания оползня, убийства зомби – он всегда поможет тропникам.

Понятно. Бродосы – хорошие.

Да! Бродосы – хорошие! Люди они! Люди! А не твари в людском обличье!

Может это потому, что они все время в пути? Ведь для себя он давно уж убедился – под оседлых все дерьмо стекается, пропитывает их тела и души. Умирают рано от болячек всяких, вечно злобные, орущие. То ли дело бродячие – к ним мерзота всякая даже пристать не успевает. Они все время в дороге. В их головах не кипят городские мелкие грязные слухи – кто кому изменил, кто кого обманул… Бродяги чисты. И потому бодры, полны сил и доброго любопытства.

Я с еще большим удивлением поглядел на призма Стива. Теперь виден его истинный возраст. Он выражается не в благородной седине, а в глубоких мыслях.

Но я злобный мерзкий гоблин. Не могу не уколоть благородного старика. И потому с радостью напомнил Стиву, как совсем недавно он орал во всю глотку, призывая Хвана покончить с нами ублюдками. Ведь он призм. А мы вонючие добросы…

Стив кашлянул, подергал ушами. И пояснил – вчера он наткнулся на место побоище. Двое призмов – по сути зверолюдов – были убиты, порублены на куски. Над их телами еще и надругались – содрали одежду, понатыкали палки во все отверстия. Девушке пришлось хуже – судя по всему ей еще живой отрезали груди, срезали ленты поросшей мехом кожи, содрали скальп. И наверняка еще и изнасиловали хором – пусть она призм гребаный, но кто откажется поиметь пискливую бабу да еще и бесплатно? И плевать что она больше похожа на хорька, чем на приличного доброса.

Он час собирал куски их гниющих тел. Затем копал могилу, укладывал тела, засыпал, заваливал камнями. И все это время его старая душа кипела в ярости. Ночью чуть успокоился. Но все равно… и тут наткнулся на нас – на добросов. Причем идущих именно оттуда, куда ушли те, кто сотворил подобное зверство.

В Светлый Плес?

Стив кивнул. Оскалился.

Да. Следы тех ублюдков вели в Светлый Плес.

Сколько их было?

Трое. Трое гребаных стражников.

Вергов? Откуда знаешь?

Обувь. Запах металла от кольчуг. Но главное – обувь. Три пары сапог с особым рисунком подошвы. Мать выдает эту униформу только городским стражам. Он немало навидался этих следов за время бродяжничества длиной в жизнь. Так что знай, Оди – в твоем родном городе обитают те еще ублюдки, что творят безумное под покровом леса, а в Плесе ведут себя благочинно.

Усмехнувшись, я не стал поправлять призма. И просто задал следующий вопрос – что значит «считай зверолюды»? В чем разница?

В очертаниях. Призмы уродливы. Либо насекомыми выглядят, либо еще чем кошмарным. Если и похожи на обычных зверей – все равно где-то перекос отыщется. Слишком тонкие лапы и широченные плечи как у него, к примеру. Зверолюды – иные. Они во всем как люди. Просто силы чуть больше, быстроты. Ну и морды звериные. Лотерея. Кто выиграл – тот выиграл.

Снова упоминание о лотерее. Эшафотная лотерея?

Она самая. Мать выносит приговор. Запускает барабан лотереи. Выпадет тебе кузнечиком родиться – так и будет. А если повезет – превратишься в того же хорька. Быстрого, сильного, пушистого и даже симпатичного. Зверолюдов все равно не любят. Но относятся к ним куда терпимей, чем к призмам.

К тому же бытует мнение, что чем серьезней грех ты совершил, чем страшней твое преступление, тем в большего урода тебя превратит Мать. А если прегрешение твое было невелико или совершено случайно – то и наказание будет мягче. Превратишься в зверолюда.

Понятно…

А те ублюдки верги – троица насильников – что еще приметное в них есть? Учуял что-нибудь?

Стив помедлил, прикрыл глаза, задумался. А затем выдал – запах самогона и копченой рыбы от всех. Но это мало что даст. А вот один из них – хромает. Несильно, но ногу подволакивает. Это не может не бросаться в глаза.

Я кивнул. Стив ответил столь же небрежным внешне кивком и не стал уточнять для чего мне такая информация. Я же, чуть передохнув, отпил пару глотков подслащенной шизой воды из фляги, дал хлебнуть и Стиву. Перебрав вопросы, задал следующий – почему игстрелы здесь редкость? Вот даже в Плесе не было в продаже игстрелов, хотя нашлись запчасти и блоки модернизации.

Призм пояснил коротко – в этой части мира не особо они и нужны. Опасностей мало, а с теми, что есть вполне реально справиться дубинками, топорами и прочим холодным оружием. Есть и луки. Арбалеты. В общем – вполне приличная средневековая жизнь. А еще есть волшебницы могущие немало. Ну и над каждым городком-селением висит по одной-две полусферы наблюдения. Они быстро наведут порядок в случае чего – будь то нападение призмов, зверей, нежити или еще кого.

А вот по ту сторону Тропы, в поселениях что расположены ближе к Заповедным Землям – там в торгматах вроде как можно многое купить из стрелкового вооружения. Если статус позволит.

А в Заповедные Земли как попасть можно?

Этот вопрос я задал, не скрывая любопытства. И не переживая – думаю, многие захотят побывать в землях эльфов. Я точно не покусился на нечто сокровенное.

Эльфов, млять… Бред! Но ладно…

Как туда попасть?

Стив рассмеялся – никак, если ты не эльф или великий герой.

Чудак доброс! Ишь чего захотел! Туда дорога закрыта. Пути перекрыты. Тропинки завалены.

Так что забудь, Оди. Ты точно не эльф. И явно не герой. Хотя с задатками – раз уж пушку раздобыть сумел. Но все равно – забудь. И живи себе спокойно. А если хочется вдруг чего получше – начинай бродяжничать. На этом отрезке Тропы можно всласть гулять всю жизнь!

Почему «отрезке»? Тропа короткая?

Нет. Тропа бесконечна. Вот только…

Остановившись, Стив покрутился, сориентировался и махнул лапой, указывая:

– Туда тянутся земли похожи на эти. Спокойно и привольно, хотя ублюдки встречаются. Но как минуешь пять скальных гряд – начнутся земли живущие под властью Плюса.

Призм показал скрещенные пальцы и продолжил:

– И туда не суйся! Добросы там… странные… суровые… ко всему иному нетерпимые. Призмов ненавидят. И сжигают их на кострах. Я так слышал. Видеть не видел полыхающих костров. Но кое-что все же видел однажды – когда первый и последний раз побывал на границе их земель. Там колья вбиты в землю. А на кольях черепа призмов насажены. Вот так вот… так что туда – только дотуда.

– Ясно – кивнул я и махнул рукой в противоположную сторону – А там что?

– Туда идти долго можно. Двадцать три гряды минуешь. Разные земли увидишь. Разных добросов насмотришься. И там не только леса – они через двенадцать гряд кончатся. Озерные места начнутся – сплошь вода! И города красивые на воде. Так скажу, Оди – в бродяжничестве соль земли – осклабился Стив и неожиданно коротко поклонился – Благодарю за еду. Удачи!

Миг…

И призм буквально провалился в колючую стену кустарника, мимо которой мы проходили. Рэк с ревом дернулся следом, но я остановил его коротким жестом и крикнул в лесной сумрак за кустарником:

– Как найти ближайшее поселение, где можно купить оружие?

– По Тропе направо до гряды! А там увидите указатель – Кронтаун! Туда идут те, кто хочет стать героем или волшебником! Или тем и другим! Но лучше быть просто бродягой!

– Удачи тебе, бродяга!

– И вам! – донеслось уже очень издалека – Свидимся на Тропе!

– Так и не расспросил я его про мишку – хмыкнул я и махнул рукой – Ускоряемся, бойцы.

– Бродяги… – задумчиво произнес орк – Мы ведь тоже бродяги, верно, командир?

– Точно – усмехнулся я – Точно…

– Я хочу стать волшебницей – уверенно произнесла Джоранн, заботливо стирая крошки с жвал Хвана, что уже даже не сопротивлялся этому напору – Пойдемте в Кронтаун?

– Обязательно пойдем – не кривя душой, ответил я – Обязательно.

– Тоже хочешь стать волшебницей, командир? – уточнил орк.

– Героем – широко усмехнулся я – Хочу стать великим героем.

Пару секунд подумав, орк кивнул:

– Понял. Значит станем героями. Чем мы сука не герои? Убиваем отменно, бухаем божественно!

– Точно – кивнул я.

– Разве что бисквиты шоколадные картину портят…

– Отвали от моих бисквитов! – Хван зло щелкнул жвалами.

– Земли живущие под знаком Плюса – пробормотал я, глядя на стену деревьев, за которыми едва-едва просматривались зыбкие очертания скалистой гряды.

«Несколько гряд».

Так вот путешествуя по Чистой Тропе, переваливая гряду за грядой – или скорее проходя через них по той же тропе – можно побывать в самых удивительных местах, судя по описанием мохнатого призма.

Пойдешь налево – угодишь в земли живущие под властью Плюса.

Пойдешь направо по Круговой Тропе – рано или поздно упрешься в некие озерные края. Что дальше? Кто знает. Иди – и узнаешь.

Но я больше интересовался не красотами гнилого мира, а нормальным вооружением и снаряжением по приемлемой для гоблина цене.

– Мы идем в Кронтаун – оповестил я бойцов, заодно скользнув взглядом и по чужой малой группе.

Нанна и Джоранн.

Стремительно подыхающая или уже подохшая группка собирателей социалов. Когда Джоранн сняла с себя маску фальшивой сонной невинности охреневшая Нанна получила настолько сильный удар по нервным струнам, что немалая часть этих струн попросту оборвалась. А остальные сейчас разлажено дребезжат.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять – крепышка держится только благодаря еще бурлящим в ее крови, но быстро исчезающим остаткам алкоголя и наркоты. Еще чуть-чуть… Есть два варианта. Либо она взорвется и примется дубасить Джоранн всем тяжелым, что попадется под руку, а потом сядет на жопу и начнет горько рыдать. Либо же она сразу сядет на жопу и начнет горько рыдать.

Дерьмо…

Некоторые гоблины настолько морально хрупки, что не знаешь с какой ноги и ударить по их психической стеклянной скорлупке…

– Может хоть там че нормально раздобуду? – Рэк задумчиво почесал заросшую грудь, вырвал зубами из-под ногтя кусок содранной кожи, что щедро отслаивалась на месте недавних ранений.

С меня самого шкура слазит разноцветными слоями. Чувствую себя гребаной ящерицей.

– Пора – кивнул я – Дубины котируются все меньше.

– Ностальгия же будет мучить – орк снял с пояса и взвесил в ладони старый добрый гоблинский инструмент – пластиковую дубину украшенную несколькими стальными шипами.

Хорошее оружие. Прекрасно пригвождает к полу чешуйчатых быстрых плуксов. Отменно пробивает тупые головы разных ублюдков. Отлично протыкает яйца – и раздирает их при сильном рывке. Проверено многократно. Тут Рэк прав – ностальгия мучить будет.

Осколок цветного стекла, шило, дубина, топор, свинокол – о каждом из прошедшем через мои лапы оружии я могу сказать пару искренних теплых слов над могилками тех, кого я этим оружием превратил в рваные куски дохлого мяса. И гниющие трупы с радостью подтвердят мои слова – да, да, оружие простое, но так неплохо выбило из них вонючую жизнь…

Встряхнув головой, я тихо выругался – мемвас снова уводит мои мысли куда-то далеко и слишком глубоко, да еще и расцвечивает каждую мысль своим неоновым светом. И запахи добавляет. Воспоминание о шиле пахло свежей кровью и старым потом. Дубина отдавала запашком перепуганного разбрызганного мозга. Осколок стекла пах горячим телом зеленоглазой таинственной красотке, что с хрипловатым стоном извивалась на мне в темноте борделя…

– Мы идем в Кронтаун – повторил я.

– А ужин с низушками в бараке? Так хотелось попробовать китовой ухи… и тот пухлый сисястик из низушков смотрела на меня с таким влажным намеком…

– В свете новых долбаных событий – в жопу ужин и твою сисястую – буркнул я – Сначала дойдем до Тропы. А оттуда – в Кронтаун. Хотя прикинем по расстоянию – может и придется вернуться в Плес для ночевки.

– Расстояния тут млять не маленькие – поддержал меня орк, оглядываясь из-под ладони – Если есть место для безопасной ночевки – срать на расстояния. Дойдем. Главное какую-нибудь зверушку вкусную убить. И костерок газовый отыскать.

– Разберемся – кивнул я – Разберемся…

– Стоп!

В раздавшемся за моей спиной голоске наконец-то зазвучали какие-то дополнительные чувства, а не только безразличие.

Нанна…

Она бросилась на отчаянный штурм. И бросилась с удивительной ненавистью ко мне персонально – если я не ошибся в понимании звучащих в ее ставшим таким неприятным голосе.

– Оди!

– Слушаю тебя, прекрасная жительница Светлого Плеса – улыбнулся я, поворачивая голову, но не сбавляя шага.

– Иди нахрен со своими шутками, придурок!

– У-у-у-у… – закатил глаза Рэк – Хрена себе начало явно дерьмовой беседы. Держись за булки пока не оторвало моральным ударом…

– Заткнись и ты! – Нанна едва не ударила Рэка по лицу оттопыренным средним пальцем.

Орк нехорошо улыбнулся и промолчал.

Тупая дура… она даже на заметила красных грозных огоньков в его прикрытых глазах.

Нанна киснет в своем милом пасторальном городке и всех встречных мужиков мерит по обитателям Светлого Плеса. У тех мужиков есть своя темная сторона, но они ее старательно прячут. В лесах насилуют и уродуют девок-призмов, а в городе всем мило улыбаются и терпеливо сносят оскорбления. Они ведь джентльмены…

Но Рэк не джентльмен. Он выходец из Окраины, бывший ампутант нахлебавшийся дерьма и накопивший уйму злобы. Он насиловать никого не будет, но подобной грубости от какой-то не знающей границ бабы терпеть не станет. Не в его это нраве буйном.

Если бы я не стоял сейчас рядом, орк сначала бы сломал ей выставленный палец, затем оторвал его нахрен и заставил бы крепышку сожрать оторванный отросток, причем сначала неспешно прожевать, растереть между зубов ноготь, и только затем проглатывать.

Прожуй сто раз – один раз проглоти. Это правильное отношение к своему желудку, гоблин!

Уверен – этот жизненный опыт научил бы ее осторожней относиться к тому, что она говорит и показывает.

Ну или пожить бы ей недельку на Окраине в качестве рядового гоблина…

– Куда говоришь мы идем? – Нанна продолжала наезжать по всем ее выдуманным смешным правилам, причем, судя по позе, судя по тому, как она забежала и перегородила мне дорогу, она считала, что выглядит круто.

Я просто выставил ладонь и толкнул. Вроде бы мягко. Но этого хватило, чтобы ее развернуло и убрало с моего пути. Шагающий рядом Рэк не удержался и зацепил ее плечом. Нанна упала. Охнула. Но тут же вскочила и заорала:

– Эй! Суки! Охренели?! Я говорю – куда идете?! Куда мою Джоранн ведете? Кронтаун? Нахрен идите! Речь была о прогулке до Тропы и сразу назад!

Я еще думал, как бы наименее деликатно ответить, но меня опередила Джоранн, что удивленно распахнула глаза и спросила:

– Нанна… вот ты орешь на них, оскорбляешь. А ведь мы в глухом лесу далеко от города. И Мать здесь нас не видит – ее око далеко. А если они сейчас реально обидятся и попросту оттрахают тебя во все дыры, а затем отрежут тебе руки-ноги, вспорют живот и бросят подыхать под елку на вон тот муравейник?

– А… – сказала Нанна.

– Три здоровых чужака с острыми ножами – Джоранн наклонила голову, провела ладошкой по жвалам дернувшегося от неожиданности Хвана – А у одного из них ножи вместо рук, а может и вместо члена настоящий гребаный тесак. И ты не боишься?

– О-о-о… – тихо-тихо прохрипел Рэк, глядя на рыжую с настоящим нескрываемым уважением.

– А если этот колючий призм из-за тебя и меня жестоко оттрахает на том же самом муравейнике и перед моим искаженным от кайфа лицом будут твои изрезанные вонючие кишки, а в ушах станет звучать твой затихающий визг?

– О… – порывшись в кармане, Рэк протянул рыжухе таблетку «шизы». Дар от всего проникшегося уважением сердца. И она его приняла – с царственным безразличием сунула в карман куртки и забыла.

– Я… – сказала Нанна – Я…

Она не сводила остекленевшего потрясенного взора с рыжей подруги. Ей бы на сцену – с ее данными принцесс не играть, а вот сереньких простушек с глубоким душевным надрывом – запросто.

Дерьмо… снова во мне говорит гребаный мемвас.

Эффект «живого памятника» быстро исчезал – Нанна стояла, а мы шагали по щебневой дорожке, уходя все дальше. Между нами десять шагов, двенадцать… я считал по привычке – заразился от Баска, что раньше вечно бубнил себе под нос всякую математическую хрень.

Пятнадцать…

Побежит за нами?

Осядет на жопу и погрузится в долгие бесполезные рыдания?

Круто развернется и почти побежит обратно в Плес?

– Вы сломали мне жизнь, суки! Сломали мне мою жизнь! – выкрик Нанны был похож на крик птицы обнаружившей разоренное гнездо – Вы убили меня!

Все же зарыдает…

Вот дрогнули губы. Оплыло плаксиво лицо, сморщился как у готовящегося устроить истерику капризного ребенка, с ненавистью сверкнули глаза, нога ударила пяткой в землю и… темные осклизлые пальцы пережали ей глотку, резко дернули назад, одновременно вспарывая натянувшуюся кожу черными изогнутыми ногтями, что больше походили на когте. Беззвучно распахнув рот, Нанна подалась спиной назад и на ее глотке сомкнулись оскаленные зубы. Укус. Рывок. Ошметок плоти смятым и липким носовым платком отлетел прочь. Хотя скорее, как пробка из бутылки игристого вина – кровь ударила фонтаном и к красному потоку с утробным рывком припал обнаженный зелено-бурый… человек?

Мужчина так точно – судя по тому органу, в который умирающая Нанна с удивительной быстротой и яростью вонзила нож. Эта ярость и быстрота говорили о том, что удар ножом в пах она репетировала до этого. Может даже воображала воочию как вонзает нож в яйца уродливого призма Хвана или же в ненавистное ей достоинство гоблина Оди…

А почему ненавистное то? Чем ей мое достоинство поперек глотки встало?

Это не я заторможенно думал. Как раз наоборот – все вокруг казалось заторможенным, равно как и мое тело, а вот мой разум понесся вскачь. Мне почудилось, что телесно я обратился в черепаху и все пытаюсь прорваться сквозь слой ваты, но не могу – физические возможности не позволяют.

Но без дела я не стоял.

Ствол игстрела пошел вверх и еще не поднявшись, выплюнул одна за другой пару игл. Первая вошла в шею кусачего бурого ублюдка, что покрасил свою харю чужой краской. Вторая игла влетела в глаз подбегающего второго извращенца, чья обросшая каким-то пакостным дерьмом грудь была исполосована белыми бороздами – будто он по камням грудаком волочился. Подкрадывался, сука лишайная?

Хотя это не лишай, не почесуха. Это не скаббы. Это гребаные зомби.

Я отмер.

Мир наполнился звуком, движения перестали казаться тягуче медленными. Мозг замедлился. И это едва не сыграло со мной злую шутку – едва увернулся от мужика с иглой в башке. Что-то игла ему там порвала, когда проклюнула глазное яблоко насквозь. Что-то лопнуло из связей головных, и орущий зомби мотался из стороны, едва не падал. Но от этого его движения оказалось куда трудней предсказать. Пришлось отступить на пару шагов. И пронаблюдать как подскочивший призм одним ударом сносит зомбяку голову с плеч. Обезглавленное тело рухнуло на землю и заколотилось, выплевывая из шеи серовато-красный фонтан. Руки уперлись в землю, труп – он должен был уже сдохнуть без башки-то! – начал подниматься. Хван неумело, но сильно рубанул с двух рук, перебивая позвоночник. Руки безвольно разъехались, труп медленно задрожал. Рэк деловито и молча рубил первого кусачего ублюдка, продолжающего держать Нанну мертвой хваткой. Голову ему орк отрубать не стал – в смысле целиком. А вот сплющить ее и крупно нарубить, добавив к этому месиву рубленные руки – тут он справился, показав скромный талант кулинара-дизайнера. При это весь уделался в крови зомбячей.

Да и по мне что-то стекало.

Шагнув к затихающей на пропитанной кровью земле подруге, рыжая Джоранн нагнулась, заглянула ей в уже начавшие закатываться глаза и смешливо прыснула:

– Боже… ты так смешно булькаешь…

– Су… – выдавила Нанна – Су-к… а… я… лю… ила… те… я…

И с облегчением затихла.

Покатав во рту, Рэк сплюнул тягучим красным, утер окровавленную харю грязным локтем и задумчиво пробурчал:

– Ну и на кой хрен мы бабло на новую одежду тратили?

– Что ты! – оскорбился я – Мы же будущие млять герои! А может даже волшебницы! Должны выглядеть опрятно…

– Хы – осклабился орк и снова посерьезнел – У меня мозг болеть начинает, когда я задумываюсь об этом дерьме. Командир… ты ведь слышишь то же что и я? Волшебницы, герои, чудовища. Так скоро до сучьих драконов и истраханных принцесс в башнях дело дойдет. Чем дальше мы от дома – тем сказочней бред! Будто мы внутри галлюцинации пускающего слюни сумасшедшего фавна закинувшегося наркотой и запившего все радужным молоком из пухлых сисек феи… Тебе херово от этого не становится?

– Не – ощерился я – Не становится. Помни главное. И это расставит все по своим местам.

– И что это главное?

– Точка зрения – ответил я, глядя на умершую Нанну – Гребаная точка зрения…

– Я не понял.

– И я – признался Хван.

– Все просто. Невероятные россказни сумасшедшего кажутся абсолютным бредом всем кроме самого сумасшедшего. С его точки зрения он рассказывает банальную, логичную и даже охереть насколько скучную правду. И не понимает, чего это слушатели крутятся юлой от ужаса и на глазах седеют. Ну или просто ржут, задыхаясь от смеха.

– Банальной и скучной правдой? Вот это безумное дерьмо – Хван крутнулся юлой, со свистом разрезав воздух шипастыми лезвиями – Хоть кому-то может показаться нормальным?

– Ага – кивнул я – С его точки зрения – все нормально. Добавь к его точке зрения его же точку обзора и получишь закономерный результат.

– Это откуда же надо смотреть, что все казалось нормальным?

И в этот раз я не промедлил с ответом:

– С вершины. Или из центра. С места куда стекается все ментальное дерьмо мира. Что-то вроде небесного Дренажтауна. Этакий сучий Центровилль надежно закрытый от поганых гоблинов и прочих уродов. Догадываетесь куда я клоню?

– Гребаные эльфы? – предположил Хван.

– И трахнутые эльфийки? – добавил Рэк.

– Волшебные высшие, что дарят любовь – прикрыла прекрасные глаза Джоранн, а ее прелестные губы скривились в сардонической ухмылке – Ублюдки…

– Вы сами подумали о эльфах – пожал я плечами и присел над мертвым зомбаком – Ну что, бойцы, какое мнение о этих тварях? Что заметили? Что удивило?

– Да дерьмо! – презрительно скривился орк, но тут же удивленно добавил, показывая левую лапу – Как успели зацепить? Пробороздил сука… щиплет…

– Быстрые! – заметил Хван и дополнил – Но я быстрее. Вопрос кто живучей – я или зомби?

– Ты – коротко ответил я, без какой-либо брезгливости оглядывая и ощупывая липкие и еще дергающиеся останки, что некогда были человеком.

Особо разглядывать оказалось нечего – голый мужик покрытый слизью. Стоит стереть слизь – под ней обнаруживается испещренная густой сетью вен кожа. Вены темные, вздутые, но быстро опадают, сдуваются. И сдается мне это связано с продолжающей слишком уж сильно вытекать из ран кровью. Сердце твари еще бьется? Прижав ладонь к ребрам слева, выждал буквально секунду и убедился – сердце бьется. Продолжает качать кровь, которой все меньше. А вот ребра на ощупь странноватые…

– Рэк!

– А?

– Срежь у того чудика мяса с груди. Ребра чтоб показались.

– Ща.

– Помогу – призм легко вызвался помочь в кровавой работенке.

Но их обоих опередила Джоранн. Присев, рыжая красотка взмахнула показавшимся в руке ножом с коротким лезвием. Одним взмахом вспорола кожу и не замедляя темпа, продолжила расширять надрез, как-то слишком уж старательно и любовно обводя им грудные мышцы дергающегося зомби со сплющенной башкой и пробитыми яйцами, в которых все еще торчал нож Нанны. На брызги крои Джоранн не обращала ни малейшего внимания. На ее лице медленно расплывалась теплая обворожительная улыбка.

Изучив первое тело – в том числе на запах – я встал и пошел на звуки препарирования, по пути укладывая в голове узнанное. Увидев мое лицо, стоящий над работающей Джоранн орк помахал раненой лапой:

– Чем там с уродом?

– Отменная физическая форма – заметил я – Именно что отменная. Мышцы каменной твердости, но без излишков, подошвы покрыты чуть не роговой коркой, а мускулы ног – там не снимая кожи анатомический атлас рисовать можно. Короче – очень сильные, быстрые и выносливые твари. Уверен, что они без всякого труда смогут бегом преодолеть немало километров. А вы чего еще заметили, бойцы?

– Попахивает от них чем-то странноватым…

– Попахивает – буркнул я – Эй! Хватит с меня сегодня разочарований, сыроеды! Где ответ на главный вопрос?

На меня удивленно выпучились две пары глаз. Джоранн продолжала увлеченно работать, аккуратно подрезая пласт мяса с груди.

– Откуда они тут взялись? – спросил я – А? Причем за нашими спинами. Откуда?

– О мля… – крутнулся все понявший орк и припал к земле – Ща…

Призм последовал за ним. Парни, усердно изображая следопытов, несколько минут впустую теряли время на бетонной дорожке, но затем удача улыбнулась им и по обнаруженной зыбкой цепочке следов они двинулись к невысокому, но густому скоплению кустарника.

– Тут лежка! – крикнул орк, стоя по колено среди кустов – Неглубокая яма. Рядом кости обглоданные прикопаны.

– А второй откуда взялся?

– Ищем…

– Он с другой стороны пришел – призм указал лезвием на ту сторону дорожки.

Глядя, как следопыты продолжают носами землю рыть, я вспомнил злые слова опытного старшего верга Мнута: «Скабб – заразный чесоточный безумец. Ревет, весь в крови и царапинах, чешется, прыгает, крутится. Выглядит жутко. Но, по сути, обычный спятивший доброс. Дал по башке дубиной и оттащил в медблок. А что еще важнее – скаббы в засадах не сидят, тайком не подкрадываются, с ветвей и скал на голову не прыгают, подземных ловушек не устраивают.

– А зомби?

– Делают все это и не только. Да еще и объединяются в стаи»…

Рассказ верга подтвердился на практике. Зомби умеют устраивают засады. И обладают достаточным терпением. Способны лежать в укрытии долгое-долгое время. Что это за болезнь такая?

– Еще яма! – оповестил Хван – Такая же!

– Ищите дальше! – приказал я.

– Что?

– Что-нибудь. Прикиньте на каком расстоянии от дорожки были эти две ямы. Очертите круг – и прошерстите все внутри окружности. Круг чертите с запасом. Еще хочу знать чьи там кости прикопаны.

– Сделаем.

– Мой милый августин, августин – мурлыкала Джоранн, завершая работенку.

С треском – особенным, длинным, брызжущим кровью – она оторвала огромный пласт окончательно и, разом потеряв интерес, отбросила его в сторону. Уставились в небо едва видимые в серо-зеленой слизи соски. Мелко подрагивало под искусственным солнцем тело не желающего окончательно сдохнуть зомбяка с обнаженной грудиной.

– Понятно – хмыкнула Джоранн, вытирая лезвие ножа о большой лист лопуха – Ребра…

– Ребра – согласился я, бросив последний взгляд на ее умелые движения и сосредоточившись на ребрах.

Они были слишком широки. Я не спец по ребрам людским, но тут и спецом быть не надо – ребра выглядели слишком широкими. Настоящие костяные пластины почти без промежутков между ними. Костяной панцирь скрытый под кожей. Наверняка то же самое и со спины. М-да…

Снова посмотрев на нашу новую спутницу, спросил с нескрываемым интересом:

– Как часто нож кровью пачкала?

– Когда в Плесе жила?

– Да вроде еще и живешь.

– Я с вами – солнечно и мило улыбнулась девушка, заложив руки за спину и медленно покачиваясь – Я с вами… ты против, командир?

– Ни в коем случае – оскалился я – Только предупрежу – мы точно сдохнем.

– Все сдохнут. Просто некоторые подохнут неудачниками – седыми и выжившими из ума гребаными стариками лежащими на постелях и смиренно ждущими смерти, заодно перебирая в головах свои фальшивые достижения вроде нажитого добра, большой семьи, доброго имени и сраной репутации. А некоторые сумеют уйти красиво – вознесшись на кровавом фонтане прямо в небеса! Я лично стареть не собираюсь.

– Круто – восхитился я – Группа распалась прежняя?

– Да. Предложишь девушке рабочее сближение, командир?

– Так как часто нож кровью пачкала?

– Из-за Нанны – не каждый день – сморщилась недовольно Джоранн – А так – всегда, как только представлялся случай. Я люблю резать. Люблю смотреть. Люблю запускать пальцы в живую рану и ощущать тревожную пульсацию уходящей жизни. Я за боль и кровь. Я против обезбаливающего.

– И кого резала при случае?

– Чаще всего рыбу. Медленное потрошение и наблюдение. Иногда везло и в руки попадала какая-нибудь зверушка. Вот это было интересно. Иногда оставляла раненую тварь до утра и добивала перед тем, как надо было идти выполнять задания. Утреннее убийство – прекрасный способ взбодриться. Да еще неплохо помогает улыбаться этим никчемным ублюдкам что только и могут намекать в разговоре о своей лживой выносливости в постели и не менее лживых размерах. Слушаешь их, улыбаешься скромно в пол, а сама видишь лишь пульсацию их вен на висках, шее, запястьях. Так и хочется легонько резануть дважды… выдержать паузу, потом резануть ее пару раз – и увидеть, как изумление в их глазах сменяется страхом и ужасом… и только тогда они становятся искренними. Понимаешь? Нет? Слишком откровенно и жутко для тебя?

– Ты не знаешь, что такое настоящая жуть – покачал я спокойно головой – Пока я вижу лишь испорченную девчонку с мелкими забавами. Девчонку, что втайне считает себя крутой. Но это не так. Ты просто блестящая конфетка с подтухшей начинкой. Но ты точно не кровавая могучая тварь. А жаль – мне бы такая пригодилась.

– Вот как…

– Мы пришли сюда прямиком из твоего рая – усмехнулся я – Из места, где можно не натягивать на лицо фальшивую улыбку, из места, где можно мучить и убивать каждый день. Тебе бы там понравилось. А может и состоялась бы одна интересная встреча, за которой я бы хотел понаблюдать…

– Вы вернетесь туда? – в прекрасных глазах засверкали искорки жгучего интереса.

– Кто знает? – пожал я плечами – Кто знает… Принимай предложение, бывшая одиночка Джоранн.

Та медлить не стала. Мгновенно приняла предложение, коротко улыбнулась и задумчиво присела над телом бывшей подруги. Достала нож. Я наблюдать не стал – не до этого. Пусть в одиночестве рисует кровавые цветы на мертвых щеках.

Мимоходом глянув на интерфейс, я зашагал на призыв Хвана, стоящего в центре очередных кустарниковых зарослей.

Нас снова четверо. И та, кто заменил Йорку, вроде бы не мечтает о тихом семейном уюте и спокойном сытном будущем. Уже отрадно. Уже отрадно…

Состав группы: Эрыкван. (2Б+2Н) Лидер группы. Статус: норма. Джоранн. (Р) Член группы. Статус: норма…

– Вот – призм ткнул лезвием в землю.

Я с подоспевшим Рэком с интересом уставился вниз.

Очередная неглубокая яма. Пустая. Очередная кучка присыпанных землей костей. Вывернутый из песка обглоданный череп с остатками длинных светлых волос.

– И куда делся третий? – поинтересовался я, оглядывая окружающий нас лесистый пейзаж.

– Мудило гнойное! Ты где?! – завопил орк – Приди и сдохни!

Наверняка отсутствующий зомби нас слышал. Наверняка даже видел. Он должен быть где-то неподалеку. Отлучился на поиск жратвы к примеру – и запоздал к моменту начала драки. А вернувшись, понял, что не справится и затаится. Ну или продолжает где-то бродить в лесу.

– Двигаемся дальше – распорядился я.

– С пополнением нас – заметил Хван.

Я коротко кивнул и зашагал к дорожке, где нас ждала беспечно рисующая ножом прекрасная девушка. Там, потратив немного времени, мы соорудили волокуши из срубленных жердей, лапника и веревок. Погрузили мертвые тела. Бойцы впряглись и двинулись по дорожке. А я шел чуть в стороне, держа игстрел наготове. Где-то бродит еще как минимум один зомби…

 

Преодолев не больше двух тысяч шагов, мы остановились на небольшом красивом взгорке поросшем низенькими деревцами с бело-черными пятнистыми стволами. Деревца знакомые, очень знакомые, но почему-то не смог вспомнить их названия. Да и плевать на растительность – с взгорка открылся прекрасный вид на лежащую прямо под нам Чистую Тропу.

Отправить