Глава восьмая

Состав группы:

Одиннадцатый. (ПРН-Б+1) Лидер группы. Статус: норма.

Девяносто первая. (ПРН-Б) Член группы. Статус: норма.

Тринадцатый. (ПРН-Б) Член группы. Статус: норма.

Семьсот четырнадцатый. (ОРН-Б) Член группы. Статус: норма.

 

Текущее время: 09:33.

Баланс: 583

Сидя на стенном выступе, начисто отмытые, в отстиранной одежде, без до безумия надоевшего защитного снаряжения, убранного в рюкзаки, мы трое безудержно ржали и никак не могли остановиться, тогда как стоящий напротив Рэк недоуменно таращился на нас и силился проникнуться ситуацией. Выждав, когда наш рыдающий хохот чуть утихнет, орк осторожно повторил свой вопрос:

– Какого хрена ржака?

И мы пошли на новый виток веселья. Объяснять бессмысленно. Орк не понимает, просто не схватывает, как бы я и не пытался объяснить весь юмор. Рэк побывал – даже не просто побывал, а долго жил – в настолько страшных условиях, что кратковременное пребывание в вонючем городе и еще более вонючей Зловонке для него ничего не значит. Почесался, стер с подошвы размазанное дерьмо – и топай дальше. Делов-то…

А вот нам избавление от плащей, полумасок и очков дало пьянящее ощущение невероятной свободы. К этому добавилась чистая и родная атмосфера Окраины. И вот она безудержная недолгая эйфория…

Виток завершился. Гоблины есть гоблины, им не избежать своего жизненного предназначения. Только на Окраине мы можем чувствовать себя по-настоящему дома. Но задержаться в родной Окраине нам не суждено – я все же заглянул в раздел заданий и обнаружил удивительное, если не сказать странное задание от системы.

Задание: Патруль.

Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 10:00.

Описание: Патрулирование 30-го магистрального коридора с 1-ой по 60-ую опоры. При обнаружении плунарных ксарлов – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель.

Место выполнения: 29-ый магистральный коридор с 20-го по 40-вой участки.

Время выполнения: по прибытию к 60-ой опоре 30-го магистрального коридора.

Награда: 60 солов.

На первый взгляд задание выглядит буднично. Обычный патруль. Но стоит присмотреться к деталям и сразу становится ясно – система просто заставляет нас спуститься в бывшую Клоаку, пройти ее насквозь вдоль опор Гиблого Моста и подняться наверх – к шестидесятой коротенькой опоре, находящейся у самого входа в Дренажтаун.

Система тащит нас обратно в Дренажтаун, не собираясь позволять отличившимся гоблинам-героям оставаться в родном захолустье. Другого объяснения для столь короткого по времени и дистанции патруля я не вижу. Но я не против – нам это только на лапу. На Окраине нам делать нечего. Хотя жаль, что не успеваем заглянуть в Веселого Плукса.

Освобожденная из лап болотников девушка спит. Отмытая, одетая в шорты и футболку, обутая в шлепки, она скорчилась на стенном выступе за нашими спинами и спит. Мы не отправляли ее в медблок. И не отпустили ее. Но и силой не удерживали. Задав несчастной девчонке несколько вопросов, я узнал необходимое, после чего, чуть подумав, сделал миловидной как оказалось после душа сукке предложение. И она ответила согласием. Что ж – ей осталось пройти с нами весь путь до Дренажтауна, а там…

Бросив короткий небрежный взгляд в коридор, я почувствовал, как все мое веселье исчезает, сменяясь звенящим напряжением.

– Встаем – скомандовал я.

Звучащая в голове сталь заставила всех мгновенно подчиниться, не задав ни единого вопроса. Йорка толкнула в плечо четыреста сорок девятую – спасенную сукку – будя ее. Та привычно заскулила, сжалась в комок, еще не проснувшись, но уже прикрываясь руками.

– Подъем! – рявкнула Йорка, стаскивая психически ушибленную с выступа и ставя на ноги – Шагаем!

– Двигайтесь к Гиблому Мосту – велел я, стоя на месте – Начинайте спуск, шагайте вдоль опор, держитесь начеку. Я догоню.

– А… – открыл было пасть орк, но заметив мой короткий рубящий жест, коротко кивнул и они зашагали по коридору, таща за собой ничего не понимающую сонную две четверки девятую.

Я остался один. И спокойно снова уселся на теплый выступ, уложил на скрещенные ноги игстрел – прикладом к вроде бы неспешно шагающему, но удивительно быстро приближающемуся светловолосому мужчине.

Лан.

Ко мне приближался Лан, лидер или же серый кардинал окраинной бригады Солнечное Пламя, она же Сопли. Сейчас, когда он снял низко сидящую бейсболку и темные очки, его узнали многие из валяющихся в коридоре гоблинов и зомби. Узнали и подались к стенам, стараясь отодвинуться от Лана как можно дальше. Вряд ли они знали, насколько он ненормален и силен – безумно страшное сочетание – но все их инстинкты травоядных сейчас громко вопили – отодвинься и притворись дохлым, отодвинься и притворись дохлым! Как только спокойно шагающий Лан проходил мимо очередного гоблина, тот с нескрываемым облегчением вздыхал и, выждав немного, поспешно убирался прочь, явно вспомнив о неких неотложных делах.

Мое уважение тебе, Лан. Псих ты или нет, но далеко не каждому даже действительно умелому бойцу удается создать вокруг себя что-то вроде разбухшего сгустка жути, нагнетающего беспричинный страх, подсаживающего в мозг зачатки слепого панического ужаса. По этой ауре и запомненным мною намеренно сдерживаемым движениям и я и узнал Лана едва он появился в коридоре.

Кусок обожженного до алмазной твердости шипастого белого пластилина, двигающийся по стальной трубе мира…

Интересно… а я так раньше умел? Нагнетать безмолвный ужас… очень уж это все мне знакомо.

Подошедший Лан не пытался сделать вид, что просто шел мимо и случайно увидел знакомого гоблина. Нет. Он не скрывал, что целенаправленно пришел сюда ради встречи с гоблином Оди. И первым протянул руку. Сжав его ладонь, я снова ощутил эту затаенную мощь под белой и столь ложно податливой кожей. Пальцы рвались разжаться и отдернуться как от болванки раскаленного металла, мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы заставить себя продлить вежливое и столь редкое здесь рукопожатие.

Как и в прошлый раз он первым начал разговор. Чуть подавшись вперед, внимательно всмотрелся в мои глаза и тихо произнес:

– Я люблю кристальную чистоту и ненавижу мутность. А ты?

– Зависит от цели и задачи – ответил я искренне – Иногда приходится нагнать тумана.

Несколько раз сжав и разжав пальцы, сминая бейсболку, Лан продолжил, не отрывая взгляда от моих глаз:

– Вчера я понял – я ненавижу твои глаза, гоблин Оди.

– Потому что они не синие? – выстрелил я навскидку. И не попал.

– Потому что они знакомы мне – с легкой полуулыбкой ответил Лан – Хорошо знакомы. Я не забываю однажды увиденных глаз никогда. Это как многогранный слепок чужой души. Почему я ненавижу твои глаза, Оди?

«Потому что я сорвал поставку и до тебя не дошли вырванные голубые глазные яблоки?».

«Потому что пойманный и допрошенный системой шестьдесят третий наверняка упомянул и твой порядковый номер?».

«Потому что…».

Я мог назвать еще целую кучу причин. Но не стал. Я понял – Лан говорит не о такой мелочи как несколько голубых глаз. Да это досадно, для таких людей даже мелочь крайне болезненна, это чувствуется. Но он пришел сюда не из-за этого. Куда проще послать десяток неплохо обученных бойцов и прикончить нас. Еще проще подсыпать какую-нибудь дрянь в кусок плуксового жаркого или в кувшин с компотом – и с этого дня мы в том заведении больше не питаемся и еду на вынос не заказываем.

Но нет. Лан сюда пришел по другой причине. Даже не пришел – стоило ему услышать о нашем появлении на Окраине и его сюда буквально притащила некая непреодолимая могущественная сила. Он мог бы упираться, цепляться за углы стены и уши верещащих гоблинов, но его собственные ноги продолжили бы шагать именно сюда.

С чего я это взял?

Да с того, что точно такая же загадочная непреодолимая сила заставляет меня рваться изо всех сил дальше в этом стальном дерьмовом мире, заставляет наживать все новых и новых врагов, не позволяет надолго задержаться на одном месте, не дает времени для тщательного продумывания планов и тактических ходов, выбрасывает из моего рта порой необдуманные слова и всячески сопротивляется любому намеку на отступление – как это случилось час назад, когда я скомандовал отход из Зловонки, поняв, что вот прямо сейчас ее не взять и до Понта Сердцееда не добраться. Мне пришлось постараться, чтобы выдавить эти слова из себя. Я выдавливал их как зубную пасту из застывшего на морозе тюбика – с огромным трудом. Крошащаяся розовая масса едва лезла из блестящего горлышка, на дрожащей в руке зубной щетке потрескивали замерзающие щетинки, но я был тогда преисполнен решимости вычистить свои гребаные зубы несмотря на столь лютый мороз, что лопались многовековые кедры, а клубящийся белесый туман казалось звенел от переполняющего его неземного холода…

Черт… о чем я? Микро флешбэк?

Чуть помедлив, я в свою очередь подался вперед и спросил:

– А может мы уже встречались прежде? Где-то там… давным-давно… в хрустящем заснеженном кедровом лесу, окутанном белым морозным туманом?

Лан моргнул. Не сводя с меня взгляда, медленно выпрямился и еще медленнее кивнул:

– Да… да…

Секунда… другая… и он бесшумно двинулся прочь, быстро удаляясь по коридору. Когда он отошел метров на тридцать, я шевельнулся, сполз с выступа и попытался убрать игстрел за спину. Но не смог – пальцы одной руки бешено сжимали цевье игстрела, а пальцы правой упорно, будто черви с обломанными ногтями вместо голов, по миллиметру ползли к спусковой клавише. Все во мне желало только одного – мягко вскинуть игстрел и всадить в удаляющую спину три иглы, после чего перезарядить – и повторить. Перезарядить – и повторить. И продолжать до тех пор, пока у меня не закончатся боеприпасы, после чего следует вооружиться дубиной и превратить светловолосую голову в смятую лепешку бело-розового пластилина…

Нет ни малейшего сомнения – меня трясет от безумной ненависти к быстро удаляющемуся Лану. От застарелой ненависти, что не имеет ни малейшего отношения к синим глазам и красивым голубоглазым червям окружающим этого ублюдка.

Я ненавижу его!

Скрючившись, я заставил себя дойти до стены и резко ударил локтем о металл. Вспышка резкой обжигающей боли в онемевшей и одновременно обмякшей руке, позволила мне вернуть над собой полный контроль.

Вот дерьмо…

– Вот дерьмо! – повторил я вслух, выпрямляясь и забрасывая игстрел за плечо.

Я был в доле секунды от того, чтобы попытаться пристрелить Лана. Именно попытаться – у меня не было ни малейшего сомнения в том, что эта попытка была бы обречена на провал.

Изумленно глазеющий на мои странные маневры тощий и лысый гоблин в серых шортах и шейном платке под кадыком, с завистливым любопытством спросил:

– Отходняк после прихода?

– Он самый – кивнул я и зашагал прочь – Он самый…

Пролетев отрезок двадцать девятого, метеором влетел в тридцатый и, оказавшись у начала Гиблого Моста, не останавливаясь, рванул вниз по стальному склону, хватаясь за торчащие там и сям железяки, скатываясь на заднице, а кое-какие участки преодолевая бегом. По склону я слетел за секунды, наверняка побив общий рекорд. И сразу увидел спины неспешно шагающей группы, ведущей рядом с собой пленницу. До них шагов пятьдесят. Громила Рэк шагает впереди, демонстративно раскачиваясь, расставив руки, злобно поводя головой – делает все как надо, притягивая к себе всеобщее внимание, выставляя себя лидером и просто злобным сильным мужиком, к которому лучше не лезть.

Я сделал еще шажок и… упал на правое колено, уперся рукой в стальной пол. В ушах зашумело, перед глазами поплыла радуга. Через миг я «провалился» в очередное воспоминание-галлюцинацию.

«– Пятый! Ответить! Пятый! – во внутренних динамиках шлема раздается искаженный голос. Я не сразу понимаю, что голос принадлежит мне, это я пытаясь вызвать на связь исчезнувшего пятого – Пятый! Ответь!

По лицу скатываются обжигающие капли пота, меня трясет, с гулом и скрежетом сервоприводы штурмового экзоскелета отзываются на мои непроизвольные движения, бронированное плечо с лязгом бьется о угол стены из полированного белого мрамора. Непроизвольные мускульные сокращения и выпадение из реальности – последствия передоза боевым коктейлем, чьи остатки до сих пор иссушают мои вены, уродуют лихорадочно бьющееся сердце, смешиваются с потом, добавляя ему почти кислотную едкость».

С хрипом выдохнув, я сползаю по стене, трясущимися пальцами перезаряжаю винтовку, одновременно проверяя остатки боезапаса. Скользнув взглядом по шкале в левом верхнем углу, убедился, что запаса энергии экзоскелета хватит еще минут на двадцать самое большее. В тридцати сантиметрах от меня в стене приглашающе поблескивает энерговыход – подключиться к нему дело нескольких секунд и в батареи хлынет живительный поток энергии. Но только глупец поступит подобным образом – тут все под контролем врага. Даже стены, как я недавно убедился.

Пискнула. Замигал датчик, показывающий температуру «за бортом», резко смолкли воющие внутренние вентиляторы, отводящие тепло моего разгоряченного тела и сервоприводов.

Пронзительно синие цифры датчика шли на убывание: 12… 11… 9… 7… градусов тепла.

С легким щелчком поднялась прозрачная плита бронированного окна с панорамой заснеженного кедрового леса. Я помнил о безумном морозе, сковавшем тот лес: 67 градусов мороза.

…3 …0 … – 3 …−10

Этот ублюдок решил нас заморозить.

Осознание этого просто факта заставило меня подняться.

Пока мы пробивались через гребаный кедровый лес, потратили по три запасных батареи. Последний раз перезарядились перед входом в лабораторный комплекс. Сейчас у меня уходят остатки пятой и последней батареи. И скоро умная электроника бросит все запасы энергии только на одну приоритетную задачу – поддержание внутри штурмового скафандра приемлемой температуры. Очень скоро лаборатория превратится в безмолвную ледяную пустыню…

Динамики с шипением ожили и выплюнули:

– Первый! Это третий! Пятый мертв! Где ты?

– Попробуй солгать еще раз, ублюдок – прохрипел я – Третий погиб на моих глазах.

– Промашка вышла – на этот раз хозяин комплекса заговорил своим настоящим голосом – о чем оповестила система скафандра, снабженная образчиком его голоса – Вы далеко продвинулись. Поговорим, Первый?

– Почему нет? – ответил я, рывком преодолевая узкий коридор и под звон осколков, проламываясь сквозь красивые стеклянные двери.

– Сдавайся. И я оставлю тебя в живых.

– С чего такая щедрость?

– Ты оказался довольно твердым комочком. Не алмаз, но кусок каменного угля среди катышков липкого дерьма. Ценю таких.

– Не выйдет. Меня не купить.

– Да. Наслышан о твоей принципиальности. Тогда назови имя заказчика. Или тоже великий секрет?

– Секрета тут нет. Против тебя поднялся весь Консорциум. Им надоело терпеть твои выходки. И нас послали избавиться от проблемы.

– Вот как… и они решили, что кучка профессиональных бойцов сможет это провернуть?..

Очнулся я на стальном полу. Резко вскочил, вскидывая игстрел.

Твою мать…

Как всегда невовремя. И как всегда ярко.

И на этот раз я кое-что помнил… пусть рваными кусками, но помнил!

Похоже, слухи не врали и мемвас действительно приоткрывает наглухо задернутые шторы блокированной памяти. Я калечу здоровье, получаю зависимость, но при этом изредка получаю небольшие награды в виде флешбэков. Как по мне – вполне щедрая награда.

Ускорив шаг, я, чуть шатаясь, начал нагонять уже заметивших и замедлившихся бойцов группы.

И ведь почти догнал. Шагов десять между нами оставалось, когда я, проходя мимо и сюда добравшихся хтоников – спустившихся в стальной каньон бывшей Стылой Клоаки и облюбовавших большую дренажную решетку рядом с опорой Гиблого Моста, услышал от одной из безликой фигуры несколько слов.

– Харон сегодня утром сказал – даже смерть не всех уравняет. Глубокие слова…

Слова были обращены не ко мне. Увешанные огоньками хтоники черпали грязь и общались друг с другом. Но этих слов хватило для начала нового припадка, пришедшего вместе с болезненной ярчайшей вспышкой. Я зажмурился и упал…

«Обманчиво медленно двигающиеся облака разошлись и мне в глаза ударил солнечный свет. Умная стена среагировала с крохотным запозданием, чуть темнея и фильтруя излишки света. Прикрыв веки, я чуть отвернулся от облачной бездны слева и сосредоточил внимание на говорящем. Я терпеливо ждал и слушал. И я был единственным кому было не место на закрытой лекции для высшего руководящего состава многонациональной гигантской корпорации.

Лектор, подтянутый и моложаво выглядящий мужчина сорока лет, с зачесанными назад прямыми темными волосами, давно уже развязал галстук и положил ноги на стол, поверх носков элегантных туфель доброжелательными глазами рассматривая лица внимающих его словам слушателей.

Его долгая живая речь подходила к концу, но кроме меня этого никто не замечал, равно как и не смотрел на циферблат огромных классических часов с позолотой, висящих на самом видном месте огромного зала – посередине внешней прозрачной стены. Ее поверхность была настолько чиста, что казалось будто циферблат висит прямо в небе, с громким тиканьем отсчитывая ход неумолимого времени. Все глядели только в одну точку – на рот сидящего под часами лектора, что говорил сегодня языком доступным даже выходцам из самых низов. А таких в зале было большинство. Акулы вылезшие из грязи и пожравшие на пути к вершине карьерной лестнице всех конкурентов. Их не стоило недооценивать. Хотя бы потому что они, достигнув невероятной высоты и власти, все еще горели желанием карабкаться дальше и обучаться новому. А это опаснейшее сочетание – когда в одних и тех же руках сосредоточены деньги, власть и жажда новых знаний. В свое время подобных хитрожопых ублюдков мне приказывали устранять их же хозяева, резонно полагая, что рано или поздно они оскалят клыки и на них. Но сегодня я пришел не за ними. Нет. Я пришел за самым опасным и умным в этом просторном, почти пустом, аскетичным и при этом одновременно невероятно дорогим кабинетом в облачной выси. Я пришел за лектором, что как раз подходил к финалу – о чем я даже немного жалел.

Сделав паузу, лектор покрутил в пальцах хрустальный позолоченный бокал, допил остатки бурбона и швырнул его в прозрачную стену. Казалось, что бокал разбился о воздух. На блестящий пол со звоном посыпались сверкающие осколки, смешавшись с прочим мусором, появившимся здесь по той же причине. В начале лектор швырнул в стену почти пустой пластиковый стаканчик с надорванным краем, в середине же разбил старый граненый стакан, а сейчас вот грохнул хрустальный позолоченный бокал. Указав на пол, он спросил:

– Видите?

Все поглядели на смесь пластика, обычного стекла и сверкающего золотом хрусталя.

– Они мертвы. Но при этом такие разные. Так что забудьте чушь про то, что смерть всех нас уравняет. Это гребаная чушь для неудачников. Достигшие величия даже в смерти будут отличаться. Так – лектор хлопнул в ладоши и, еще раз оглядев лица внимающих его мудрости, продолжил говорить:

– На сегодня все о личном величии и второй вершине Эвереста, что у каждого своя. Завтра мы поговорим о вещах более приземленных. Мне щедро заплатили, чтобы я поделился с каждым из вас своим мнением о незаменимых. Ведь у каждого из нас они есть, верно? Незаменимые сотрудники без которых ну просто никак. Эти виляющие хвостатыми жопами кобели и сучки умильно заглядывающие в наши глаза, загодя упреждающие наши желания… и это прекрасно! Но иногда случается так, что незаменимые вдруг дают осечку – причем в самый неподходящий мать его момент! Верно? С кем-то наверняка такое случалось? Может даже и не раз…

Почти все собравшиеся кивнули хотя бы по разу. Похоже, все сталкивались с подобными осечками.

– Как и ожидалось – улыбнулся лектор – И ведь подобное всегда происходит с самыми лучшими и без всякой, казалось бы, веской причины. Все хорошо, все идет как надо месяц за месяцем и даже год за годом, а потом – раз! – и сученыш крупно обделался! Ушел в запой, уехал на край света, подался в волонтеры раздавать ублюдочным нищебродам бесплатную похлебку, порешил всю свою семью и угодил в полицию или же просто прострелил себе башку во время поедания богатого клетчаткой зеленого салата с артишоками. Вот ведь ублюдок, а?

И снова кивки. Причем многие кивали слишком эмоционально, видны вздувшиеся на челюстях желваки. Могу поспорить на что угодно – лектор подготовился и заранее узнал немало подробностей про бывших помощников сидящих здесь крупных рыб. И бил сейчас без промаха. А еще я заметил скользнувший по мне внимательнейший острый взгляд. И тут все понятно – я был темной фигурой. Я просто пришел и сел на заднее кресло у стены. И никто мне не возразил. Меня даже будто и не заметил никто. Лектор уже трижды делал запрос в информационную систему здания, но ему раз за разом отвечали – не понимаем о ком вы делает запрос. На том кресле никто не сидит…

– Я научу вас загодя и по простейшим признакам определять грядущий срыв – пообещал лектор, оторвав от меня чуть встревоженный взгляд – И сегодня вас ждет еще одно домашнее задание – наблюдение. Немедленно отдайте приказ и сегодня же вы должны иметь возможность понаблюдать за тем, как ваши вернейшие и незаменимейшие помощники, ваши верные тени, отходят ко сну. Как они это делают? Вас должна интересовать каждая мелочь, наблюдайте внимательно. Что делают перед тем, как лечь в постель? А как ложатся? Некоторые падают на постель харей вниз, одна нога свешена с края и неприкрыта одеялом – и это серьезнейший признак, срочно взять на заметку! Другие ложатся как в гроб – вытягиваются на спине, ноги по струнке, одеяло подоткнуто со всех сторон, умытое умиротворенное личико благочестиво пялится в потолок – и это тоже важный сигнал. В общем – наблюдаем! Уже к вечеру в квартирах и домах ваших важнейших помощников должны быть установлены тайные системы наблюдения. И завтра утром каждый из вас потратит четверть часа на ускоренный просмотр записей. Не забываем обратить внимание на то, что они читают, во что играют, занимаются платным сексом или самоублажением, какие фильмы и сериалы смотрят, жрут ли на ночь, блюют ли потом, выплескивая из себя лишние греховные калории… Подробней на завтрашней лекции. А на сегодня все. Помним сегодняшний тезис-вопрос: Низы – почему они обожают жесткий контроль? Благодарю за проявленный интерес и до завтра.

Лектор и я остался сидеть. Остальные же неторопливо поднялись и, поодиночке и небольшими группами, покинули кабинет. Продолжая сидеть, глядя на меня поверх носков элегантных туфель, лектор широко улыбнулся:

– Сильно ли я ошибусь, если предположу, что вы пришли по мою душу?

– Это очевидно – ответил я, глядя на плывущие мимо синеватые облака.

– И какова цель визита?

– Меня послал Консорциум. Они хотят нанять вас на постоянной и эксклюзивной основе.

– Нет – коротко улыбнувшись, лектор встал, одернул пиджак, нарочито неспешно принялся поправлять манжеты дорогой рубашки и проверять запонки.

– Вы не боитесь – заключил я.

– Не боюсь.

– Но не потому, что такой смелый – продолжил я – Нет. На самом деле ты невероятный трус, что никогда не покидает своей глубокой берлоги, верно? Гений окутанный удушливым облаком самых невероятных фобий. Гений верящий в скорый конец света и устроивший себе, казалось бы, неприступный и совершенно секретный бункер под старым китайским небесным кварталом. Одно нажатие кнопки – и весь гребаный квартал, вместе со ста тысячами жителей, раздолбанной взрывом подушкой безопасности обрушится на бункер, не навредив ему, но накрыв весящей сотни тонн грудой железобетона. А передо мной сейчас сидит просто улыбчивая кукла слепленная из мяса и электроники. Прошедший пластическую операцию и мощную психологическую обработку двойник с почти угнетенным собственным сознанием, служащий рупором для уст дрожащего от вечного страха гения. Давай, гений… нажимай кнопку. Обрушивай квартал. Как думаешь – сработает ли? Проверь прямо сейчас. А когда убедишься, что этого не случилось и над тобой по-прежнему бегают надоедливые таракашки-люди – подумай еще раз над моим предложением. Ведь если ты не согласишься работать на Консорциум… тогда сегодня ты прочел свою последнюю блистательную лекцию… и уже сегодня я наведаюсь к тебе в бункер и отрежу твою умную голову.

– Кто ты такой? – напичканный дорогостоящей химией и электроникой двойник-ведомый не выказал признаков страха. Вполне логично – ведь это всего лишь ведомый. Жутко дорогой мясной дрон управляемый дрожащим перепуганным разумом, спрятанным за тысячи километров отсюда под фундаментом небесного китайского квартала.

– Меня послал Консорциум – усмехнулся я, вставая – Как я понял наши переговоры прошли успешно. Готов начать уже завтра? Или обсудим это с глазу на глаз?

– Никогда… никогда не приближайтесь ко мне…

– И ты будешь работать на Консорциум?

– Да.

– И только на Консорциум.

– Да. Что я должен сделать?

– Тебе скажут – ответил я и покинул кабинет.

Пройдя коридором, уселся в стоящее в нише противоперегрузочное кресло. Створки захлопнулись, под ладонями на подлокотниках мягко засветилась консоль управления, перед глазами пробежали цифры обратного отсчета, моя машина провалилась в бездну и сквозь облака понеслась вниз…»

– Дерьмо – выдохнул я, с трудом разлепив глаза.

Разлепил и обнаружил, что меня тащат вверх по стальному склону каньона.

– Я в норме.

– Оди! Дерьмо!

Бац. И я огреб пощечину от разъяренной Йорки.

– Идиот! На наркоту подсел?!

– На воспоминания – поправил я напарницу, потирая горящую огнем щеку и высвобождаясь из хватки парней – Долго был в отключке?

– Несколько минут.

– На этот раз прямо долго – скривился я – Все. С мемвасом завязываю. Пока что.

– Наркота угробит тебя, командир – тихо сказал Баск.

– Да в задницу наркоту – поморщился я – Воспоминания. Вот что ценно. И с каждым флешбэком у меня в башке остаются хоть какие-то крупицы информации о прошлом.

– И что они дают?

– Пока ничего – признался я, делая первый шаг вверх – Погнали. Время тратить весь наш денежный запас.

Йорку мои расплывчатые ответы не удовлетворили. Вцепившись мне в рукав футболки, резко дернула и зло прошипела:

– Мы идем за тобой, Оди! Лопнуть и сдохнуть! Мы идем за тобой куда скажешь и делаем что скажешь. Мы верим тебе!

– Йорка… – попытался вмешаться зомби, но я его остановил – сначала по дурости просто махнул рукой, затем уже голосом:

– Погоди, Баск. Все норм. Постоим-ка.

Организм быстро возвращался в норму после отключки. Ноги уже не дрожали, перед глазами больше не плыло. Но пить хотелось неимоверно и взяв у Рэка почти полную бутылку, я принялся глушить дикий сушняк мелкими глоточками, ощущая, как медленно вдвигаются обратно в череп острые иголочки, что кололи мои глаза изнутри. Изумительные ощущения… с наркотой надо завязывать.

И что там бубнит потерявшая напор Йорка, чей глаз сполз на мои ботинки.

– Эй! – одернул я ее хрипло – Взгляд вверх, напарница!

Дождавшись, когда она исполнит приказ, продолжил:

– Сто раз уже тебе говорил и всем вам – раз начали на резкой ноте – продолжайте на ней же. Не надо бубнить! А теперь по делу – да вы идете за мной. И да я принимаю мемвас. Понемногу. Хотя заметил, что начал невольно увеличивать дозы. Почему бравый командир подсел на наркоту? Ответ прост – мемвас дарит флешбэки. На время возвращает кусочки воспоминаний. И если первые разы я все равно ничего не помнил после их ухода, то теперь в голове остается все больше.

– На что это похоже? – жадно спросил Баск.

– Эй! – уже на него зарычала Йорка – Не вздумай, зомби тупой! Это наркота! Выжжет мозги!

– Да я и не собирался! Но… каково это вспомнить хоть что-то?

– Каково? – поморщился я и, ожесточенно потерев лицо, признался – Дерьмово. Это как взрыв хлопушки в темной комнате. Бах! Вокруг ярко! Но ровно на секунду. Затем шар света гаснет, а на темнеющий пол все такой же пустой комнаты опускается горсть светящихся конфетти. Вот и вся награда.

– Узнал что-нибудь нужное? – Рэк, как, впрочем, и всегда, в первую очередь думал о практичности.

– Пока ничего. А учитывая непредсказуемость наркотического прихода с флешбэками – походу и не узнаю. Слишком рискованно.

– Верно – кивнул орк – Ты рухнул куском дерьма. Случись такое во время драки… Завязывай, командир.

– Уже завязал. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю есть ли проверенная система правильного использования мемваса не ради кайфа, а ради воспоминаний.

– Да откуда? – фыркнула зло Йорка.

– Гоблины – такие гоблины – улыбнулся я и тут же резко посерьезнел, глянул на замершую шагах в десяти освобожденную девушку, что поднималась по крутому склону стального каньона куда медленнее нас – А теперь насчет того, что вы идете за мной. Йорка, Баск, Рэк… – оглядев каждого, я попытался вложить в свои следующие слова максимум серьезности – Безопасный отрезок пути кончился, гоблины. Все. Мы достигли безопасной гавани – Дренажтауна. И даже завели здесь весомую подругу. Дальше – безопасности не будет. Страх, раны, боль, смерть – вот то, что будет ждать каждого, кто пойдет со мной дальше.

– Охренел? – выпучилась Йорка – Тебе на перекрестках работяг лучше не сватать. Никто не пойдет.

Не обратив внимания на напарницу, я продолжал втолковывать:

– Если кто-то из вас пошел со мной ради спокойной, сытной и относительно безопасной жизни – мимо! Большая ошибка. Моя цель – столкнуться где-нибудь впереди с реально смертельной опасностью и сдохнуть в попытке ее преодолеть. Я лягу там сам и положу вас всех. И это случится рано или поздно.

– Сказано честно – широко улыбнулся Рэк и с размаху хлопнул мне по плечу – Мне подходит!

– А мне нет! – взорвалась Йорка – Оди! Погоди… все это время я думала, что ты… ну… завоевываешь доверие системы и городских. Строишь мол отношения и репутацию. Потом больше солов, больше жратвы и нормальной одежды, больше нормальной жизни! В Дренажтауне вполне можно жить. Да – воняет, глаза режет, слизь течет, но это снаружи. А внутри…

– А внутри настоящие мягкие постели, жареная рыба, великолепный самогон – понимающе кивнул я – Не спорю. Все верно. Сейчас мы заняты Зловонкой. Как только решим эту проблему – система и Копула будут рады. Нам обломятся жирные бонусы. Почти уверен в этом. Может даже еще подрастем в рангах. И как только это случится, девочки и мальчики, гоблины вы долбанные – придет время выбирать. Переломный момент. Либо останетесь в Дренажтауне, примкнете к старухе с дырой в голове – Копула неплохой босс, сварливый, злобный, мстительный, но щедрый и за своих любому жопу порвет. Под ее морщинистым крылышком проживете долго, сыто и с регулярными горячими потрахушками. Либо пойдете со мной дальше и рано или поздно бесславно сдохнете, зажимая в ладонях кишки из вспоротого брюха. Последнее что ощутите – тепло собственных рваных потрохов в ладошках. Или же кто-то с вами сделает то, что сегодня мы с Рэком сделали с болотником, вживую порезав его на куски.

Тишина…

Повторно оглядев каждого, я вырвал рукав из хватки Йорки:

– Выбирайте, гоблины. И хватит меня считать славным командиром. Я безумный кровожадный тупой гоблин с начинающейся нарко зависимостью. Я бродяга. И не планирую строить наше совместное сытое будущее. Не планирую строить базу. Я весь в движении. У меня аж булки дымятся настолько я весь в движении. И я не остановлюсь!

– Вообще никогда? – тихо-тихо спросила девушка.

– По крайней мере до тех пор, пока не выясню что за дерьмо тут происходит – широким жестом я указал на стальной мир вокруг нас – Ладно. Хватит стонов и гордых речей. Повторю последний раз – после Зловонки пусть каждый делает выбор для себя лично. Обговаривайте это между собой. Решайте, что для вас лучше. Выбирайте между жизнью и смертью, гоблины. Пойдете со мной – сдохнете в мучениях. Останетесь в Дренажтауне или Окраине – с полученными знаниями и умениями вступите в любую из бригад и там уж как получится.

Первым ответил Рэк. Выпятив челюстью, он лениво поводил ей из стороны в сторону, смачно сплюнул и, махнув рукой пленнице, попер вверх, бросив через плечо:

– Я уже сказал. Я с тобой.

Баск с Йоркой промолчали, но начали подниматься, на ходу одевая дождевики и полумаски.

Я последовал их примеру и остаток пути до Дренажтауна мы преодолели в молчании. Уже на гребне, в десятке шагов от гоблинов, замерших перед нарисованной степью, Йорка снова повернулась ко мне и сквозь полумаску глухо спросила:

– Куда? Куда идти дальше?

– Дорог много – ответил я.

– И есть причина, гоблин? Важная мать его сраная причина? Стоящая наших жизней?

– Нет – я ответил предельно честно – Такой причины нет. Просто я так хочу.

– Просто ты так хочешь – повторила напарница.

– Да. Я так хочу. Ты услышала меня, гоблин?

– Я услышала тебя, гоблин.

– И пусть это будет последний разговор на эту тему. Мой ответ ты уяснила. Дальше решай сама.

Мой счет пополнился на двадцатку – система засчитала выполнение странного задания. В меню я не полез – у меня были совсем другие планы на остаток дня. Мы помогли подняться выдохшейся сукке и продолжили путь по залитым небесной мочой улицам мрачного Дренажтауна.

Впереди нас ждала пара различной важности дел и делишек…

Первым делом мы пристроили в теплое местечко психически травмированную шлюху. Это не составило труда.

– Эту сукку больше никто не обидит – уверенно заявил накачанный инк, играя мышцами под медной кожей.

Его слова подтвердила кивком зеленая гейша, прижавшая к своему плечу голову рыдающей девчонки, прошедшей через все гребаные адские муки. Вторая рука гейши уже забралась под шортики молодой сукки и что-то там увлеченно поглаживала. Стоящий чуть в стороне обнаженный здоровяк в прозрачном дождевике не сводил с меня пристального нейтрального взгляда. Так сторожевой пес смотрит на допущенного в хозяйский двор гостя.

– Награда…

– Мясом и оргазмом не торгуем – отмахнулся я – Если прямо жаждете – угостите вечерком бутылкой.

– Все будет – пообещала гейша мне в спину – Нимфа Копула просила передать – она наслышана о сегодняшних делах в Зловонке. Нимфа довольна.

– И бордель возрадовался – хмыкнул я, выходя из дома боли и удовольствий.

Догнавший меня Баск прицепился к плечу и тихо пробормотал на ухо:

– Ты не забыл про меня, командир?

– Ну что ты – улыбнулся я шире – Сука Ева. Она же Лилит. Гребаная шлюха, сменившая имя и трясущая сиськами где-то неподалеку. Как такое забыть? Мы обязательно найдем эту тварь в самое ближайшее время. И сначала выдавим из нее глаза, а затем и жизнь. Я ведь правильно понял? Или… может ты хочешь ее жестоко напугать, может даже избить, потом робко попенять, а следом великодушно простить? И пусть вставшая на путь исправления девчонка живет себе спокойно, искупая грехи прошлого? Прощение – разве не это главная добродетель?

– Эта сука должна сдохнуть! – сдернувший полумаску зомби ощерил зубы, заскрежетал ими в опасной близости от моего уха – Ева сдохнет! Сдохнет!

– Прямо от сердца отлегло – признался я, подталкивая мстительного зомби – Вперед, Баск. Вперед.

* * *

– Вот это я понимаю шоппинг – удовлетворенно пропыхтел я, выпрямляясь и оглядывая бойцов.

Мы приоделись.

Пройдясь по доступным торгматам – само собой смотрели только в центре, где цены выше, но и ассортимент куда шире – я без малейших раздумий потратил все накопленные солы на приобретение защитной экипировки.

Выбирать особо было не из чего, система хоть и с придурью, но все же не дура, задешево качественные вещи не отдаст. Никого не слушая, рявкнув на начавших было что-то советовать бойцов, насмотревшихся на бригадных и возомнивших себя знающими, я внимательно рассмотрел каждый из предложенных комплектов. Осмотрел внимательно, подолгу крутя в витрине. Вскоре пришлось рявкнуть еще раз – на какого-то жующего сопли и детские комплексы городского придурка попытавшегося меня поторопить. Придурок не внял и возмутился, но случайно наткнулся лицом на жилистый кулак Рэка и, с окрасившейся в красный цвет полумаской, согнувшись поспешил прочь, ускоренный пинком в сраку.

Я купил четыре темно-серых защитных комплекта. Каждый обошелся в сто двадцать солов. Осмотрев, убрал из комплекта дерьмовые наголенники и налокотники, заменив их купленными отдельно – черные, более дешевые, но при этом более прочные и снабженные пирамидальными длинными шипами. Следом настала очередь нагрудников – я выбросил и их. Тонкое громыхающее дерьмо с пластиковыми креплениями. Гребаный бред, зато выглядит симпатично. В задницу. Я потратил по тридцать солов и купил обычные крепкие жилеты со сменными толстыми пластиковыми вставками. Указал бойцам на них, и они купили еще по два десятка таких пластин – в каждый карман жилета я вложил по две пластины, удвоив нашу защиту, но не слишком утяжелив. Тот же сраный серый нагрудник весил столько же из-за чрезмерно больших и странно вздернутых наплечников. А попробуй в нем согнись…

Мои деньги почти закончились. Остатки солов я потратил на перезарядку картриджей и прикупил съестное. Но остальные покупки были куда менее затратными – облачившись сам и одев остальных, заставив их хорошенько покрутиться, поотжиматься, попрыгать, поприседать и понагибаться, я велел купить еще пластин и как можно больше широкой серой клейкой ленты. Получив желаемое, принялся трудиться над бойцами, добавляя пластины и намертво приматывая их клейкой лентой. В финале мы снова натянули дождевики, опустили капюшоны. И превратились в обычных безликих горожан.

 

Текущее время: 12:54.

Баланс: 6

– Круто! – не сдержала эмоций Йорка и критично оглядела валяющиеся в лужах отброшенные мною негодные элементы защиты – А с этим что?

– Дерьмо – коротко ответил я и вопрос был исчерпан.

Но остались другие и неугомонная Йорка не преминула их задать:

– Как теперь все это снимать? Только разрезать ведь… и что насчет обеда?

– Только разрезать – подтвердил я – Но зачем? А обедать – по пути перекусим.

– Как зачем? – не поняла напарница.

А вот Рэк уже допер и тихо прорычал:

– На хрена снимать до боя? Как закончим – так и срежем.

– Закончим что?

– Разборки с Понтом Сердцеедом – пояснил я невнятно, подсовывая под маску пищевой кубик – Зловонка.

– Мы же только что оттуда…

– Поэтому сегодня там и не ждут гостей – усмехнулся я, поправляя игстрел и проверяя прилепленные под дождевиком полные картриджи – Как минимум еще несколько часов нас не будут ждать. К ночи – уже да. И в следующие дни. Но не сейчас.

– Лопнуть и сдохнуть… да вы спятили нахрен… дерьмо…

– Да – согласился я – Дерьма там навалом, а нам его разгребать. Вперед, гоблины! Самое время проверить как там наша живая посылка – донесла ли посланьице трепетное? Поторопимся…

 

К желобу я не полез. Быстрым шагом мы преодолели Гиблый Мост, не задерживаясь поднялись по лестницам и снов оказались у входа в недавно покинутую Зловонку. Гоблины вернулись. Ни одного часового. Вообще никого и ничего живого, если не считать крохотного серого плукса балансирующего на плывущей к водопаду пустой пластиковой бутылке. Я не стал провожать его взглядом. Перепрыгнул двухметровый провал между железными решетками и двинулся дальше, направляясь к редким желтым огням тянущимся по дальней стене вонючего устья.

Пройдя дребезжащим ржавым мостиком, оказались рядом с рваной палаткой. Внутри затеплился дрожащий огонек, кто-то в маске, но без капюшона, седой и болезненный, с кашлем полез наружу. Показался затылок, будто ошпаренная бугристая шея – в ней подступивший Рэк и утопил лезвие ножа. Проверив палатку, кивнул и мы зашагали дальше, переступая через комья вязкой грязи и побуревшие кости.

Отправить