Глава седьмая

Текущее время: 04:56.

Баланс: 620

Наши аппетиты и нужды только росли, наград с обычных заданий уже не хватало. Мы жрали и пили в три горла, футболок, штанов, трусов и носков хватало максимум на один день, система радостно вкалывала не слишком дешевые усиливающие инъекции. Все стоит денег. Но я не пытался экономить. В этом мире всегда можно найти способ быстрого обогащения. Поэтому нечего скулить, глядя как тикают на убывание денежки на счету.

 

Оди обещал – Оди сделал. Вот вам место для обеда с открывающимся хорошим и даже живописным видом…

На обед мы устроились на крутом речном бережку, усевшись в тени березовой рощи, расположившись неподалеку от присевших рядом с дымным костерком бородатыми мужиками, разбирающими горы набитой дичины. Над костерком исходящий паром котелок. Они вроде как обедали. У нас второй завтрак.

Роща, костер и мужики – фальшивые. Как и пронизанные солнечными лучами облака нависшие над рощей.

А вот берег и речка вполне настоящие, хотя и выполнены из прочной стали – огромный желоб на четверть заполненный густой мерзкой жижей истекающей из Зловонки. Пузырящаяся масса самотеком уходила в облепленную какой-то гадостью решетку, вставленную в стену начинающегося здесь Дренажтауна. Над желобом тянется отчетливо видимый буроватый туман. Осклизлые стенки внушают опасения – упади в желоб и без посторонней помощи можешь и не выбраться. Не за что зацепиться. И вряд ли эта жижа увлажняет и питает кожу – скорее растворяет ее вместе с мясом, заодно шлифуя кости.

Масок и очков мы не снимали. Наоборот – сменили фильтры, прижали очки плотнее к коже, подтянули капюшоны, затянули дождевики, ладони в перчатках втянули в рукава, прижались спинами к фальшивой березовой роще нависшей над жуткой стальной рекой и принялись завтракать. Пищевые брикеты извлекались из рукавов и тут же отправлялись в рты сквозь щель в приподнятой на выдохе маске. Жевали медленно, сидели тихо.

Через десяток минут к нам присоединился Рэк, приведенный отправленной на его поиски Йоркой и притащивший за плечами большой сверток. Развернув посылку, он набросил на наши плечи маскировочные накидки, уселся рядом и, получив свою долю пищевых брикетов, тоже затих, внимательно вслушиваясь в шепот сидящего рядом с ним Баска, поясняющего мою простую задумку и несколько недавно сделанных мною же предположений. Вместе с коротким планом я все это рассказал задыхающимся после пробежки бойцам, пока мы закупались пищевыми брикетами, водой и шизой в торгматах, щедро при этом тратя сбережения.

В ответ Рэк продублировал уже замеченное нами – на входе в город тормозились все, кто имел при себе рюкзак, ящик или иную емкость способную вместить в себя кусок мяса. Явно после допроса шестьдесят третьего система взбесилась и отдала четкий приказ. Обычными путями мясо в город не пронести.

А мои предположение… они были просты, но оказаться правдивыми могли только в одном случае – если Понт Сердцеед и его ближайший круг не совсем уже конченые дебилы. Умниками им быть не обязательно. Достаточно уметь сложить два и два, плюс крайне желательно наличие злобной паранойи. Если такой набор в наличии – Понт или кто-то из его заплечных умников обязательно сделает простое предположение – долбанного гоблина Оди кто-то нанял с единственной целью – задушить Зловонку.

Почему?

Да так вот чисто случайно сложились события недавнего прошлого.

Сначала я убил жившего под Гиблым Мостом тролля Тролса, после чего мы уничтожили Стылую Клоаку целиком и полностью, мимоходом восстановив в ней видеонаблюдение. Этим мы невольно обрубили сразу две пусть платные, но при этом безопасные дорожки ведшие из Зловонки в Дренажтаун, на Окраину и обратно к ним же. Худосочных червесвинок уже не удастся доставить «нижней» туманной тропой на фермы. И свежатину тем же путем не отправить клиентам.

Но Зловонка не унывала. Ведь остался еще один верный и надежный способ доставки – шестьдесят третий! Чудесно жадный вагоновожатый, что всегда с радостью отвезет покупателям пару коробов сочной вырезки, а за дополнительную плату – забросит будущих свинок в лапы свинарей.

И тут гребанная группа гоблина Оди уничтожает и этот способ…

Тем самым я невольно, специально этого не планируя, лишил Зловонку двух их трех самых безопасных и темных торговых тропок. Если представить Зловонку островом – я обрубил два моста.

И засел рядом с потенциальным третьим – у заполненного вонючей жижей сточного желоба упирающегося в решетку.

Есть ли еще тропки у Зловонки?

Запросто.

Я понятия не имею что и как там устроено, есть ли еще крысиные норки. Но с достаточно большой уверенностью могу предполагать, что других тропок могло и не остаться. Ни одной кроме этой. Вот я и решил здесь отобедать, не забыв перезарядить пустые картриджи. Само собой проверил я и раздел заданий. Но в подменю пустота – такое впечатление, что система либо забыла о том, что моя славная боевая группа сидит без дела, либо же она решила дать нам передышку – чтобы мы могли собраться с мыслями и силами для покорения Зловонки. Сторожевая полусфера в покоях мудрой старухи с дырой в голове не могла не слышать мои слова. И наверняка сделала какие-то выводы из этого.

Так что у нас было время сидеть в спокойном неторопливом ожидании и размышлять каждый о своем.

Что сделает Понт Сердцеед?

Первым делом он должен показать всем, что умеет огрызаться. Если того киллера послал не он – вскоре по наши головы придет целая толпа озлобленных болотников или хорошо проплаченных профи.

Этого допустить нельзя. Рано или поздно, но мы схлопочем по игле в спину, и наша героическая эпопея бесславно завершится. Мы не можем отсиживаться. Нам надо играть на опережение, надо продолжать грызть вонючие ноги Понта и Зловонки.

Тяжело ли питаться сидя в невероятно вонючем и ядовитом тумане густой волной выползающего из сточного желоба?

Вовсе нет. Забросил пищевой кубик в рот и сидишь себе, медленно прожевывая его под маской и сквозь линзы очков поглядывая на клубящийся вокруг бурый туман, оседающий крупными каплями на стене с рисунком березовой рощи. Скрытые туманом и мусорными накидками со стороны мы наверняка кажемся длинной грудой отбросов. Но я не полагаюсь на накидки – если желоб используется регулярно, то путешествующие по нему не могут не знать, что еще вчера или позавчера на этом месте не было мусора. Нет. Я полагаюсь на туман и на чужую небрежность. Туман может подвести и меня. А вот чужая небрежность… к ней я отношусь с благоговейным уважением, ведь она, как мне кажется, давно уже моя верная подруга. К тому же у меня есть небольшой козырь прямо под боком. Поэтому сидим относительно спокойно.

Можно даже поговорить – чем и воспользовался вернувшийся последним орк. Повернувшись, через голову жующего зомби, Рэк спросил:

– На выходе группу видели?

– Патрулирование – кивнул я – Стоят, ничего не делают, денежка сама капает. Везуха. А что?

– Выходил как-раз, а передо мной орк шел. Чуть пониже меня, но куда плотнее. Но ступал так мягонько, будто его жопа весит не больше пару кило. Пушинка в два метра ростом и почти такими же плечами. Мускулы растут везде – даже на затылке. Увидел сквозь капюшон.

– И что?

– Подходит он к той группе. И сходу начинает что-то выговаривать одному из охранников. Тихо, но очень сердито. Даже маску и очки снял, чтобы доходчивей объяснить. И с себя и с бедолаги охранника. Тот что-то блеет в ответ, головой тупой машет, руки держит по швам, сам вытянулся и дрожит как член девственника перед первым причастием. И тут сердитый орк как даст охраннику ладонью в грудь.

– Именно ладонью?

– Ага. Основанием ладони. Между ними полметра было. Орк руку даже не выпрямил толком. Но охранника отшвырнуло шагов на шесть и только затем он упал. И он не притворялся. Первые три шага летел в отрыве от лужи. Потому уже коснулся вонючей глади и наконец-то шлепнулся на жопу. Проехался на булках еще метр и скрючился, держась за грудь. Повторю – орк руку толком даже не выпрямил. И плечом не шевельнул. Просто ткнул охранника ладонью в грудь – и тот полетел…

– Куда именно ударил?

– Справа по груди пробил. Ударь слева – может и мотор бы остановил бедолаге. Сила бешеная. И я клык даю – он не отжиманиями такую силу набрал.

– Система – согласился я.

– Система – подтвердил и Рэк, сгибая руку в локте – Видите?

– Тебе пять лет что ли, орк чертов? – недовольно пробурчала Йорка – Еще чего покажешь?

– Что показал то хоть? – с любопытством спросил Баск – Дай угадаю – бицуху?

– Бицуху – удивленно подтвердил я – А ты как понял?

– По голосу – пожал плечами Баск – Орки на Окраине вечерами так хвалились. Кто чем богат. Бицухами, трицухами, кубиками, выпуклостью вен…

– Я не хвалился! – оскорбился Рэк – Но да – бицепс показываю. Он вырос!

– Вырос – подтвердил я и напряг мышцы рук, сжал пальцы. Сквозь прозрачный рукав было отчетливо видно движения змеящихся под кожей мышц – У нас у всех. И пока что у тебя худший прогресс, Рэк.

Орк не стал спорить. Молча кивнул и развел руками. Чуть подумав, добавил:

– Система.

– Система – снова согласился я – Мы рангом выше и уколы нам делают круче. И уколы непростые. У меня волосы стали гуще, кожа стала чище и более эластичной, да еще и подтянулась, перестали болеть суставы, уходит боль из поясницы, быстрее стала отрастать щетина, после каждой убойной тренировки мы восстанавливаемся с удивительной быстротой.

– Уколы – буркнула Йорка – Волшебные уколы.

– У меня слух обострился – вставил Баск – А главное – я стал чуть четче видеть уцелевшим глазом. Может частично прозрею?

– Глаза тебе будем менять полностью – возразил я – Этот вырвем – новые вставим. А теперь внезапный вопрос – кому-то это кажется удивительным?

– Что ты мне глаза вырвешь? – уточнил Баск.

– Нет. Кому-то кажется удивительным тот факт, что система с такой шутливой легкостью превращает нас в крепких выносливых бойцов? Логики не надо. Скажите, что чувствуете. Да? Нет?

– Нет – первой отозвалась напарница – Кажется обычным делом.

– Мне не колют особо, но что тут удивительного? – проворчал орк – Химия в крови – звучит привычно.

– Кажется странноватым – признался Баск – Но как странноватым… будто слышать приходилось, а вот на себе испытывать – никогда.

– Мыслю примерно так же – кивнул я – Это кажется обычным. Ничего особенного…

– И к чему вопрос был, командир? – спросил Баск.

– Пытаюсь понять наше подсознательное отношение к таким вот чудесам – ответил я – Они не могли стереть из наших голов все подчистую. Мозги – не доска с маркерными записями, так легко все не сотрешь и тряпкой накинутой не блокируешь. Что-то да останется.

Баск открыл рот, но внезапно дернулся, замер, наклонив голову к плечу. Посидел так пару секунд и тихо пробормотал:

– Звуки с желоба.

– Всем тихо – скомандовал я, разворачиваясь к желобу – Что за звуки?

– Легкие стуки.

– Далеко?

– Не понять. Но шум нарастает.

– Принято. Всем приготовиться.

Йорка уже привычным движением выставила перед собой узкий щит, взялась за дубину. Баск вытащил шило, Рэк остался неподвижным, но его рука и так все это время лежала на дубине, достаточно чуть сжать пальцы.

– Может за угол? – предложил орк – Чтоб не засекли сученыши.

– Туман и нам на руку – усмехнулся я, оставшись сидеть, но согнув левую ногу и уложив на колено игстрел. Подошва ботинка вросла в мокрый пол, опора для оружия без отдачи просто отличная.

– Шум ближе… – оповестил Баск ровным и даже несколько безразличным голосом – Метров десять…

– Никому без приказа не дергаться – велел я.

Зомби замолк, но свободной рукой показывал на пальцах оставшиеся метры. Пять и четыре. Пять и три. Пять и два. Просто пять.

В густом мареве бурого тумана проявилось нечто большое и темное, медленно двигающееся по желобу. Через равные промежутки времени слышались слабые-слабые постукивания по металлу. Бум. Бум…

Я замер, приникнув к тонкому неудобному прикладу. Палец на спуске, в другой руке, чуть поддерживающей ложе игстрела, зажат второй картридж, еще четыре рядком лежат на правом бедре.

Туман чуть раздался, разорвался как сырая штора и мы увидели странное сооружение.

Плот.

Немалых размеров плот из смотанных вместе пустых пластиковых бутылок. Тут сотни бутылок. Добрый десяток шестов поддерживает низкую крышу, под которой согнулись темные фигуры пассажиров. Мы их уже видим. А вот они пока могут заметить лишь что-то темное наваленное под стеной.

Еще метр…

Еще один…

Да их тут не меньше восьмерых. Сидят на ящиках, в руках шесты, что-то едва-едва слышно поскрипывает на дальней стороне плота. До ушей донеслось бормотание, чей-то приглушенный возглас и короткий смешок. Одна из особо крупных фигур в передней части плота повелительно махнула рукой и этим подписала себе приговор – командиры дохнут первым. Я мягко утопил спусковую клавишу и утвержденный на неподвижном колене игстрел тихо щелкнул. Целился я чуть-чуть ниже шеи, резонно полагая, что у пожаловавших гостей вполне может оказаться нагрудная защита. Расстояние плевое, промахнуться практически невозможно. Сдавленно охнувший командир пошатнулся и головой вперед ушел в вонючую жижу. Я отметил это краем глаза, успев уже перевести оружие и выстрелить два раза подряд.

С щелчком показался опустевший картридж, и я тут же выдернул его. На его место встал новый. Щелк. Щелк. Щелк. Нажимая на спуск третий раз, подхватил с бедра следующий магазин, выдернул старый, перезарядил. Щелк. Щелк. Щелк. Перезарядить. Повторить по уже обмякающим фигурам.

– Вперед! – не отрываясь от приклада, приказал я – Придавить к плоту сук! Мне нужно двое живых!

Подскочившие бойцы молча бросились к плоту, что перекосился в желобе и застрял между его стенками. Едва мне перекрыли обзор – неумехи еще – и вскочив, я побежал следом, держа оружие перед собой и готовый мгновенно поселить иглу в любой угрозе. Моя троица нырнула под крышу плота, послышался чей-то перепуганный визг, что тут же оборвался, кто-то протяжно хрипел, пытался встать, но орк коротко ударил пяткой по его горлу и хрипун замолк. Стоя у края желоба, я не отрывал от лежащих взгляда, не обращая внимания на возню в корме. Вернувшийся орк прошелся от тела к телу, взмахивая шипастой дубиной, нанося по два удара каждому, целясь в шею и лицо, стараясь утопить шипы в уже начавших стекленеть глазах. Двое оказались притворщиками. Первый от удара в шею засучил ногами, застонал, а второй, не дожидаясь прибытия рыкающей смерти, перевалился через край и нырнул в говно. Метра через два вынырнул, фыркнул, поспешно погреб. Я чуть сместился и, когда пловец добрался до берега и вскинул побуревшую харю, выстрелил ему в лицо. Пальцы разжались и труп медленно утонул в дерьме.

– Чисто, командир! – тихо доложил Рэк – Двое целехоньких. Одного оседлал Баск, второго Йорка.

– Связать.

– Ща.

– Трупы в говно – добавил я и с покачивающегося плота один за другим скатились по покрасневшим от крови бутылок тела.

– Все целы? – задал я главный вопрос, пригибаясь и ступая на захрустевший пластик плота.

– Норм – чуть напряженно ответила напарница.

Баск кивнул.

– Цел – буркнул орк – А Йорка шилом в ляжку получила.

– Да едва ткнули! Заткнись, гоблин! – мгновенно окрысилась гоблинша.

– Еще раз соврешь в подобном – искупаю в дерьме – ровным голосом произнес я – Погружу с головкой и подержу так ровно три минуты. Поняла?

– Да…

– Отлично. Ушлепков на берег, Рэк. Остальные – осмотреться на плоту хорошенько.

Вернувшись на край желоба, посмотрел на крышу плота и удивленно присвистнул – это длинное корыто, доверху наполненное вонючей грязью, с краев часто свисают веревки с навязанным мусором, со стороны плот легко спутать с большой кучей мусора плывущей по желобу. Особо крупный комок небесного дерьма. А снизу? Пригнувшись, оглядел крышу внимательней и понимающе хмыкнул – знакомый блестящий металл. Ясно. Конструкция неплохо продуманная, крепка, плот вполне надежен, одна проблема – рано или поздно система или любопытные гоблины его заметят. А пауки? Им сверху далеко видать. Далеко не лучший способ доставки свининки. Опасный. Рисковый. И раз уж болотники пошли на это – у них действительно не осталось других тропок. Мы – четыре деревенских гоблина – умудрились нехило прижать Зловонку. Вот и третью тропку перекрыли – сомневаюсь, что у болотников целый флот так хорошо замаскированных плотов. Хотя ненадолго – уже чего-чего, а плотов и челнов у обитателей Зловонки должно быть немало – по глубокому дерьму аки посуху не походишь.

Но зачем гадать, если можно вежливо спросить?

– Рэк, спроси у ребят – может кто хочет с нами побеседовать?

– Ага – ответил Рэк и поочередно врезал каждому из лежащих на полу болотников по яйцам. Их скрючило, из забитых тряпками ртов донеслись глухие стоны.

Орк удовлетворенно повернулся ко мне:

– Хотят говорить. Мечтают даже.

– Отлично. Оттащи вот этого шагов на пятнадцать вон туда – указал я – И хорошенько расспроси. Интересуйся всем, устрой себе настоящую лекцию по Зловонке. И спроси про то, каким способом они хотели доставить мясо в город. О… а есть ли мясо? Баск! Йорка! Свинина есть на борту?

– Дерьмо! – отозвалась чуть сдавленно Йорка – Тут в трех ящиках нарубленная жирная баба! Даже не освежеванная! В остальных десяти ящиках – то же самое. Требуха еще в двух. Мрази!

– Мясо есть – заключил я – Действуй.

Довольно зарычавший орк ухватил одного из продолжающих стонать болотников и потащил в сторону, попутно отбросив к стене изъятое у них оружие и вещи.

Присев рядом с оставшимся, выдернул кляп, содрал с него очки и капюшон, внимательно рассмотрел перекошенную бурую харю испещренную зеленоватыми прожилками вен. Перманентно воспаленные глаза смотрели на меня с хорошо понятным чувством – со страхом. Совсем молодой болотник хотел только одного, но хотел этого с безумной силой – он хотел жить. Не дожидаясь моих слов, он заговорил первым:

– Я сделаю все, чтобы оказаться вам полезным. Все! Пожалуйста, не убивайте меня!

– Имя?

– Гюнти! Я всего лишь свинарь! Кормлю свинок! Не убиваю! Я хороший!

Подавшись вперед, я вкрадчиво спросил:

– Что даже не трахал свинок пискливых? Не сжимал сисек жирных в потных ладошках, а?

Болотник дернулся, скосил глазами. Резким ударом я сломал ему нос:

– Смотри на меня, сука Гюнти!

– Смотрю, смотрю – прогундел тот, смаргивая побежавшие слезы.

– Отвечай – свинок беспомощных мацал? Трахал?

– Да все трахают! Все! А им ведь все равно! Они тупые! Им даже приятно! Я никогда не бил! Не издевался! Делал им приятно! Мыл их, чесал! Они ведь сами почесаться не могут. А я чесал! Разминал!

– И трахал – стоял я на своем.

– Да все их трахают! Все! И ты бы трахал, мужик!

Следующий мой удар пришелся ему в горло. И пока мудак сипел и хрипел, пытаясь впихнуть в грудь хоть немного вонючего кислорода, я отчетливо произнес:

– Ты меня с собой не путай, гнида.

– П-понял… п-понял… пожалуйста… Я хочу жить. Я очень хочу жить.

– Ты обделался что ли?

– Да… да…

– Ладно, ушлепок. Вы чего с салом к решетке приплыли? Дальше куда?

– Вниз. С левого края желоба сбросить вниз зажженный фонарь внутри пластиковой бутылки. Из-под желоба поднимется десяток парней Кровяша.

– Ага… У них там вход в город?

– Не знаю. Я же болотник. Они городские. Их дела. Наше дело – доставить.

– Часто ходите этой дорогой?

– Вообще не ходим, мужик! Какой-то гребаный упырь Оди лихих проблем наделал. Раньше все чинно было. Туманкой ходили с рядовым мясцом, вагончиком элитку развозили. А теперь все ящики в кучу – и плотом по желобу.

– А раньше ты кем был?

– Болотник я…

– До Зловонки. Ты же не там появился?

– Окраина… орк работяга. Три года там спокойно жил не тужил.

– И чего ушел? Захотелось послушных свинок?

– Нет! Поссорился с весовым из кляксы. Мне от него передали – сегодня исчезни или завтра похоронят. Вот я и…

– Исчез – понимающе кивнул я – Знаешь зачем ты мне нужен?

– Зачем? Я все сделаю! Все!

– Догадайся – поощрил я.

– Да хрен его знает, мужик. Я же тебя не знаю! Даже имени твоего! Ты ведь мяса грабануть решил? Так забирай! Помогу донести. И вообще – возьми меня к себе, а?

– Ты же болотник. А как же верность племени и все дела?

– Кому?

– Верность Зловонке.

– Да в задницу Зловонку! Ты не представляешь, как там живут, мужик! Это же сущий сука мрак! Куда мне еще было податься? В город сраный надолго нельзя, на Окраине убьют – вот я и рванул в Зловонку.

– Окраина большая – не согласился я – И не одна. Прошел бы через город – а там другая.

– Да завербовали меня в городе. Болотникам ведь тоже пополнение нужно. Причем из молодых – старики там быстро дохнут и на корм свиньям идут. Я прошел испытание. И меня взяли.

– И что за испытание?

– Да… мелочь…

– Не хочешь говорить?

– Хочу! Хочу! Корм надо было украсть! И все!

– Корм?

– Да старуху тощую мы с еще одним новичком с Окраины сперли. Притащили на Зловонку. И все…

– Корм сперли – понимающе кивнул я – А потом со старушкой что случилось?

– Ну… ее того…

– Если еще раз придется тебя поощрять на ответы – выколю глаз – предупредил я, доставая нож.

Забившийся как рыба болотник торопливо затараторил:

– Убили мы ее при старших болотниках! А потом на куски порубили – и в бак для готовки кормового варева побросали. И все!

– И все – повторил я – Ну да. А че тут такого? Старуха же совсем доходяга была?

– Да древняя сука с отвислыми си… ыкх!..

Подавившись моим кулаком, молодая гнида зашлась хрипами и кашлем, а я сидел и досадовал на себя – надо быть поспокойней, посдержанней. Сдерживай себя, гоблин, сдерживай!

– Что с мясом делать? – донеслось с плота.

– К трупам! – ответил я – Все за борт! Не в ящиках – вываливайте так, чтобы человечина гарантировано потонула. Или хотя бы пропиталась этим дерьмом и проскочила в решетку.

– Делаем, командир.

– Там сотни солов, мужик – прохрипел пленник – Ты чего? Озолотишься. Я помогу продать. Кинешь мне пару сотен – и я исчезну, начну правильную жизнь на другом краю. А?

Я не успел ответить – с плота подала голос Йорка, живо интересующаяся судьбой крупно нарубленного трупа:

– Оди! Тетку рубленную куда девать? Если тоже в желоб? И голову кидать? Или?

– Голову оставь – после краткого раздумья решил я – Сдадим системе за копейку.

– Ага.

Я перевел взгляд на болотник и увидел, как его корежит в мелких конвульсиях. Он пытался, но никак не мог отвести от меня расширенных глаз.

– Оди? – выдавил парень – Тот самый Оди?

– Оди – кивнул я.

– Я не хотел тебя оскорбить. Не хотел, дружище.

– Я тебе, сука, не друг. И даже не враг – ведь ты просто плесень говорящая. Понял?

– Все понял! Все уяснил!

– Слушай меня внимательно, любитель свинок Гюнти.

– Я к ним со всей нежностью…

– Со всей нежностью что? Член пристраивал?

– Нет! Нет! Только по согласию! Я же не психопат! Не изврат! Им приятно – мне приятно!

– Ты понял для чего ты мне нужен, Гюнти?

– Я…

– Подсказать?

– Пожалуйста…

– Мне нужна информация о Зловонке. В первую очередь – о подходах к ней. О том, где обитают старшие и младшие, где держат свиней, как передвигаетесь, велики ли разливы. Понял?

– Все понял!

– Но учти, любитель свинок – потом я наведаюсь к твоему другу и послушаю уже его и своего орка. И я тебе честно признаюсь – я больше доверяю твоему приятелю, которого сейчас месит мой орк.

– Да почему?

– А ты прислушайся – посоветовал я.

Гюнти послушно замолк, повел головой, прислушиваясь и через минуту его глаза расширились еще больше, ноздри разбитого носа задергались, гоняя туда-сюда уже начавшую спекаться кровь. Из бурого тумана до нас доносилось злое рычание задающего вопросы Рэка и смачные звуки ударов. Шмякающих сильных ударов, после каждого из которых второй пленник протяжно сипел и выталкивал из себя пару хриплых слов – умоляющих, судя по его скулению.

– Правду всегда проще выбить, чем получить бесплатно. Да, Гюнти?

– Нет! Я все расскажу! Спрашивай!

– Ты давай-ка сам – лениво взмахнул я рукой, глядя, как Баск с Йоркой опрокидывают в желобное месиво ящики, вываливая килограммы и килограммы жирной человечины.

Следом полетели черные как смоль распухшие руки – видать та самая порубленная жирная тетка. Вкусы у всех разные. Кто-то любит сочную вырезку, а кто-то предпочитает обжаренные на сковороде маринованные в кетчупе пальчики… Спит и видит, как с сопением будет высасывать из-под распухших вареных ногтей сладенький соус… Найти бы этих ублюдков – и разом всех живьем пустить на фарш.

– Так с чего начать-то, Оди? – пытаясь заглянуть мне в глаза, спрашивал трясущийся паренек.

Отодвинув маску, я забросил в рот треть серой таблетки, задумчиво прищелкнул языком и пожал плечами:

– А давай со входа – и дальше.

– Мне бы тоже…

– Открой пасть – милостиво кивнул я и забросил в разинутый рот целую таблетку – Жуй, гнида. И говори.

– Глаза без очков жжет…

– Говори – добавил я чуть металла в голос и это подействовало волшебным образом.

Гюнти, молодой и трусливый болотник, бывший орк-работяга с Окраины, торопливо забубнил, немилосердно щуря воспаленные глаза и выплевывая слово за словом.

Зловонка…

Заброшенный и покинутый системой кластер коридоров и залов, затопленных во время давнего мощного прорыва нечистот. Жижа продолжала поступать сквозь огромную дыру, ленивый, но неудержимый поток не остановить, дыру не запечатать. Так родилась Зловонка. Ее бы следовало назвать проклятыми и покинутыми землями… но оттуда ушли не все…

Болотник говорил долго – не меньше получаса он заливался хриплым пением, а я внимательно слушал. Когда он, не замолкая, явно стараясь быть максимально полезным, продолжил говорить, но уже начал повторяться, я оставил его под присмотром Йорки. А сам наведался к Рэку, где обнаружил зло сопящего орка и еще одну хорошенько избитую небритую птичку постарше. Там я пробыл минут двадцать, слушая столь же внимательно, изредка задавая короткие вопросы, не забывая ввернуть в них пару только что узнанных словечек – обозначение дорожек и мест, имена старших и прочее.

Что ж… полученная из двух источников информация сходится.

И многое из услышанного мне жутко не понравилось – Понт Сердцеед, лидер Зловонки, на самом деле решил, что против него и его вонючего царства ополчился кто-то могущественный, незримой тенью стоящий за спиной гребаного гоблина Оди. Сначала мол они обрежут нам все дорожки, а затем явятся сюда. И потому Зловонка начала готовиться к обороне, наращивая защитные сооружения. Пока толком еще не готово, но болотников уже начали беспощадно гонять, заставляя строить поперек входа плавучую высокую стену. Говно пойдет под стеной – попробуй пронырни – а сверху постоянные патрули с мощными фонарями. Никто незваный войти в Зловонку не сможет. Но пока до завершения строительства еще далеко.

Ключевое слово – пока.

Отведя Рэка, подозвал к себе остальных. Стянув маску, оглядел бойцов и прогудел в маску:

– Готовы, гоблины?

– Всегда – мгновенно отозвался Рэк.

– Двинули – произнес Баск.

Последней кивнула Йорка. Пусть с легкой заминкой – ох уж эта параноидальная гоблинша! – но все же кивок был уверенным.

– Тащите дерьмоедов на плот – скомандовал я – Пока осмотрю невиданную технику…

Сказано громко, а вот осматривать особо нечего – прямоугольная плавучая хреновина из средств управления снабженная четырьмя шестами для отталкивания от стен желоба и большой лебедкой на одном конце. На лебедку намотан тонкий трос уходящий в жижу. Система проста до безобразия.

Когда на плот зашвырнули пленных болотников, я приглашающим жестом указал на лебедку:

– Поехали.

Тем понадобилось время, чтобы разобраться – воткнуть по самодельной рукояти с обеих сторон барабана, но затем дело пошло. Едва слышно заскрипевшая лебедка начала наматывать склизкий трос, дернувшийся плот медленно пошел вверх по течению.

Наклонившийся ко мне Рэк тихо спросил – так, чтобы слышали Баск с Йоркой, но не пленники:

– Идем на штурм?

– Не – покачал я головой – Назовем это разведкой и потенциальной мелкой пакостью. А там посмотрим, как пойдет.

– Отличный план – кивнул орк – Просто отличный!

* * *

Что есть мелкая пакость?

Любое вредительство не слишком крупных масштабов?

Ну тогда Рэк совершил вполне мелкую пакость, пробив дубиной затылок дремлющего часового, а безмолвно отшатнувшегося второго полоснув ножом по горлу. Сделать это было нетрудно – оба часовых беззаботно повернулись ко входу спиной, пялясь куда-то в подсвеченный желтым туман и оживленно обсуждая неких жадных ублюдков. Два трупа осели на мокрый решетчатый пол. Алая кровь коротким дождиком окропила медленно продвигающееся тягучее месиво внизу. Следом полетели мертвые тела, быстро утонув в химическом дерьме. Их ждет водопад, а затем желоб и решетка в конце пути. Поднявшиеся по самодельной лестнице Баск с Йоркой тут же заняли места сдохших дозорных, встав точно так же и смотря туда же – вглубь Зловонки, а не наружу.

Мы с Рэком присели ниже – у основания построенной из все тех же пластиковых бутылок дозорной вышки. Четыре колонны из полных жижей и пустых бутылок на краях большого проема, сверху квадрат стальной решетки, лестница и исходящее туманом море дерьма под башней. Конструкция оказалась достаточно прочной, но шумной – пластик поскрипывал при каждом движении. Это сыграло нам на руку – пока наверху покачивались и болтали завистливые дозорные, Рэк спокойно поднялся и покончил с придурками. Судя по поблескивающим сквозь линзы глазам, он еще не насытился пролитой кровью.

Я коротко кивнул. Чуть подавшийся вперед орк полоснул окровавленным ножом по горлу лежащего у наших ног связанного любителя свинок Гюнти. Тот, все видящий и все понимающий, жалобно выпучил глаза, замычал сквозь кляп, попытался шарахнуться в сторону, но избежать лезвия не удалось и вскоре стон перешел в хриплое бульканье, ноги взбили грязь, застучали ботинками. Орк чуть подтолкнул и еще не умерший Гюнти упал в жижу, забился, пытаясь плыть, орошая густое месиво красным. Обреченный любитель свинок не сводил с меня выпученных глаз до самого конца, пока с макушкой не погрузился в нечистоты. Еще и пальцем указывал – то ли с укоризной, то ли с яростью. Этого уже никогда не узнать.

Вот теперь можно и оглядеться спокойно.

Как назвать эту часть Зловонки?

Устье?

Скорей всего так. Или же задницей – что подходит куда больше и по внешнему виду, и по запаху.

Это, кстати, первая возможность для изучения обстановки. До этого мы были жутко заняты убийствами и подъемами по лестницам.

Без приключений добравшись на плоту до конечной остановки – пустого пространства под одной из металлических лестниц, где нас встретило трое тут же умерших доходяг с торчащими из-под огромных широкополых шляп седыми лохмами, мы закрепили плавсредство и поочередно ступили на первую ступеньку первой лестницы, идущей вверх под прикрытием рокочущего водопада – плот не дошел до него метров десять, лестнице же шла еще ближе – метрах в двух, отчего нас постоянно орошало зелено-бурыми брызгами. Перезарядив игстрел, я двигался первым. Шанс выстрелить еще раз выдался буквально через полминуты – я всадил иглу в переносицу высунувшейся из-за края харе и добавил еще одну в горло. Третья игла досталась ничего не понявшей девке в короткой юбке поверх драных лиловых лосин. Лихо взбрыкнув, закрутившись, царапая горло в попытке вытащить глубоко ушедшую иглу, девка навернулась через края и воющим призраком пронеслась вдоль лестницы, встретив свой конец в желобе. Снова перезарядив, начал подниматься по второй лестнице, уже не удивляясь ее конструкции – мокрые тряпичные перекладины закрепленные между двух гибких пластиковых шестов. В принципе удобно – легко сложить и задвинуть дальше под водопад, где ее никто не увидит. Но держаться за выскальзывающие из пальцев мягкие ступеньки крайне неудобно. На следующем отрезке нас не ждал никто – одинокий болотник спал, прикрывшись большим пластиковым полотнищем от брызг. Его прикончил Баск, быстро нащупавший гниду и нанесший добрый десяток ударов шилом прямо сквозь пластик. Всегда приятно быть полезным команде и в голосе зомби звучали нотки гордости и удовлетворения, когда он спрашивал мое мнение о точности его движений. Я поощрил слепого убийцу искренней похвалой, не забыв посоветовать уделять больше внимания глазам жертвы, после чего мы продолжили подъем и вскоре оказались рядом с трехметровой дозорной вышкой, высящейся в устье Зловонки.

Что ж – стража присутствовала на всех этапах нашего пути. Но смысл выставлять столь безалаберную стражу?

Устье Зловонки некогда представляло собой огромную трапециевидную заводь, переходящую в реально широченный коридор, идущий прямо метров тридцать, а затем разделяющийся на четыре коридора помельче. Мы этого, само собой, не видели – полагались на слова подохших пленников. Из-за тумана, что прикрывал нас и одновременно мешал обзору, мы не видели дальше трех метров. Стоило нам пробыть в этом «истинном» смоге Зловонки и я почувствовал свербение под дождевиком – в местах, куда проникли едкие испарения. Долго здесь находиться нельзя. Жить здесь постоянно… это как жить в аду. Хотя в Стылой Клоаке было куда хуже, там вообще в воздухе плавало что-то вроде кислотных паров и распыленных мутагенов.

По правой стороне заводи шли широкие мостки, там же стояли палатки – что-то вроде крайней улицы, образованной благодаря все еще работавшим по той стороне фонарям, образующим световую цепочку. Свет и привлек болотников, построивших проход и заодно «дома» из подручных материалов. Пройдя по мосткам, мы окажемся у начала главного коридора, где наткнемся на узкие подвесные дорожки вдоль стен и несколько мостов. Там же можно раздобыть плавучие средства передвижения, но их, к моему удивлению, оказалось совсем немного. Акватория болотников невелика. Или лучше назвать ее «говнотория»?

Дело в том, что уровень нечистот достигает солидных глубин только в заводи и главном коридоре. Другие коридоры идут вверх под небольшим углом – что обеспечивает естественный сток тягучей жижи, не позволяя ей застаиваться. И этот угол идет вверх вплоть до верхней и главной части Зловонки – бывшей жилой кляксы, неподалеку от которой и случился прорыв. Кляксе повезло – она немного выше идущего рядом с ней затопленного коридора. Давным-давно болотники возвели у входа в кляксу баррикаду из заполненных собранной здесь же грязи тряпичных мешков. Что-то вроде дамбу. После чего собрали с пола кляксы все разлившееся дерьмо и выбросили в коридор. Так образовалась чистая от нечистот зон, которую сделали еще чище, перекрыв пространство над дамбой двойными пластиковыми шторами, чтобы получилось нечто вроде входного тамбура. В зале сохранился приток относительного свежего воздуха – вентиляция остановлена системой, но из потолочных щелей все равно дует. Чисто, свежо, можно находиться без защитного снаряжения.

Клякса – царство болотников, главная их обитель, разделенная на неравные зоны. Ближе ко входу и дерьму – зеленые новички и бесполезное старичье о чьих былых заслугах давно забыли. В центральной части сильные бойцы, свинари, там же расположена кухня, где каждый день готовится вкуснятина для вечно голодных болотников. И наконец в задней части кляксы расположены покои самого Понта и приближенной к нему элиты. Там же арсенал, продовольственные и прочие склады. Вполне разумно – жратву и оружие лучше держать под неусыпным контролем.

Что еще главнее – там чистая вода. После взрывного прорыва где-то за стенами что-то оборвалось и сквозь одну из решеток выходит довольно бойкий и в меру теплый ручеек. Скорей всего именно ручеек и сделал возможность «зарождения жизни» в Зловонке. Постоянно таскать сюда воду в бутылках нереально. Вода нужна не только для питья – для готовки и, что самое главное – для регулярных ополоскиваний себя самого и снаряжения. Иначе сгниешь заживо. Так что ручеек – истинное благословение ниспосланное свыше.

Единственное неудобство – воду постоянно приходится вычерпывать. Этим заняты старики, черпающие ведрами воду из заводи у дамбы и по цепочке передающие их наружу, где они выплескиваются в коридор. Старики же таскают воду через коридор по прочному и широкому основательному мосту. Еще бы – ведь мост ведет прямиком к источнику благоденствия болотников.

Другие коридоры – а их не меньше трех десятков – не представляют из себя ничего. Затопленные крысиные ходы заканчивающиеся тупиками или соединяющиеся с остальной сетью проходов. Жижи в них чуть выше колено, мостков нет и не будет – что там делать? Как и ожидалось, жить в буром едком тумане невозможно даже при наличии дождевика, очков и полумаски со свежими фильтрами. Это все бред. Болотники покидают кляксу только по необходимости – патрулирование.

Плуксы. Они появляются здесь куда чаще, чем на той же Окраине. Дыр в стенах хватает, а дерьма эти твари особо не боятся. Ну или же они готовы и потерпеть едкую вонь ради охоты за плотью и мозгами. Особый интерес плуксов вызывает Паму-Пока и там требуется постоянная многочисленная охрана. Бои с плуксами происходят каждый день – без исключений. Чешуйчатые безглазые твари безошибочно находят туда дорожку и готовы на любые жертвы, чтобы добраться до беззащитной мягонькой свинки.

Да. Свинки.

Паму-Пока – свиноферма. Именно она и находится за основательным широким мостиком, через коридор от обжитой болотниками кляксы Понтохарт. Кляксу окрестил так сам Понт Сердцеед, когда занял свое текущее положение и по всем ритуальным правилам сожрал сердце предшественника – им же и вырванное из бездыханной груди. А вот свиноферму так окрестил самый первый вождь болотников. Его имя уже забылось, хроник здесь не ведут, разве что старики трясущиеся упомнят. А вот данное ферме имя осталось – как и описание внешнего облика вождя. Высокий, могучий, смуглый, со стоящим дыбом пучком черных как смоль волос на голове и сплошь татуированным изрубцованным лицом. Он ласково называл свинок «пока-пока» или что-то в этом духе. Он заставлял болотников танцевать ка-матэ – общий танец с гримасами, воплями и словами на непонятном языке. А еще он клялся, что помнит многое из бывшей жизни. Но если и так, то этого уже не узнать – он унес свои тайны в могилу. Ну как в могилу – хоронить здесь негде, в дерьме вождей топить – не самые красивые похороны, порубить свиньям на корм – тоже как-то несолидно. Поэтому вождей все же съедали, но не свиньи, а сами болотники. Пятьдесят-шестьдесят кило мяса, поделенное на двести рыл – не так уж и много, вполне можно справиться за пару дней.

Хотя нынешний вождь Понт Сердцеед активно пытался внедрить чуждую идеологию и вроде как даже приобрел себе славное местечко на кладбище Шартрез, отдав за него чуть ли не тонну костей.

А еще вождь пытался вывести Зловонку на новый уровень, сделать ее равной городским бригадам и племенам. Он вел какие-то переговоры, отсылал жирные мясные дары, зазывал в гости, призывал задуматься о общих выгодах. Ведь как не крути, а Зловонка поставляет качественнейший продукт по весьма доступной для общества цене. И все только выиграют, если из мирной Зловонки перестанут делать пугало.

Но дело не пошло.

То ли Понт слов умных подобрать не сумел, то ли еще что, но он сразу же настроил против себя главного тяжеловеса – нимфу Копулу, владыку и покровительницу всего Дренажтауна. Над Копулой расположено паучье царство, и оно в большой дружбе с нимфой. Под Копулой королевство гномов. Но с этими фанатиками невозможно вести дела и переговоры. Окраина вообще в расчет не бралась – это же главный источник будущих свиней. Да и кто они? Окраинные земли, заселенные пугливыми гоблинами.

Так дело и заглохло. Но Понт не унывал и вроде как с кое-кем ему удалось заключить пару взаимовыгодных договоров. Старшие так обмолвились на очередной попойке.

И да – оба пленных, независимо друг от друга, количество обитателей Зловонки приравняли примерно к двум сотням рыл. Может чуть больше или меньше. Из этого числа самое малое шестьдесят болотников уже ни на что толком не годны – старичье и калеки получившие увечья в боях с плуксами.

Дураков на Зловонке много, но даже они прекрасно понимали – это и есть причина, по которой Понт так сильно старался легализовать Зловонку. Приток свежей крови ничтожен, а смертность высока. Болотники вырождаются. Раньше в каждой палатке жило не меньше четырех харь, еды не хватало, а сейчас всего вдоволь – и места для жизни и жрачки. И к молодому пополнению относиться помягче стали. Сильно надавишь – сбегут даже обреченные. Поэтому обряд инициации – подтачивание зубов и все тот же танец с воплями и гримасами – теперь проводят куда раньше, быстрее вводя новичков в ряды основного состава. Сытная пайка, сон в тепле, меньше выматывающих силы и подрывающих здоровье многочасовых патрулей по затопленным дерьмом коридорам.

И все равно – всего двести с небольшим болотников. Ни одного игстрела на всю толпу. Есть пара десятков луков, но ими давно никто не пользуется. Глупо как-то драться таким оружием против быстрых бронированных плуксов прыгающих по мосткам в сумраке туманных коридоров… Других врагов считай и нет, а если изредка и сунутся безутешные друзья похищенных гоблинов – дубинами и ножами болотники владеют неплохо. Свинари так и вовсе смертельно опасны со своими огромными ножами. Страшны даже не ножами, а своим знанием анатомии – любитель свинок Гюнти рассказал, а второй пленник подтвердил, что они не раз видели, как матерые свинари одним скользящим мастерским ударом заставляют вывалиться из взрезанной брюшной полости разом всю чешую, как быстро отсекают руки и ноги притащенным поросятам, как безошибочно парализуют приговоренных свиней чиркая ножом по хребту. Любимое развлечение и состязание свинарей – метание ножей и самодельных топоров. И они не промахиваются.

Немало рассказали пленники. Дорогу это не сократило и не сделало легче, но теперь мы хотя бы знали куда идти.

С покачивающейся башни донеслось тихое предупреждение что-то услышавшего Баска. Следом едва слышно забормотала Йорка – приближалось что-то округлое, средних размеров, похожее на чашу. Переглянувшись, мы с Рэком встали и, прижавшись к опорам башни, впились глазами в густое влажное марево, что беспрестанно конденсировалось на любой поверхности – все вокруг буквально сочилось, истекало крупным каплями, исторгая из себя мерзость Зловонки.

Ну да. Чаша. Металлическая. А если точнее – это превращенная в корабль сторожевая полусфера системы. По размерам чуть больше той, что мы починили в Стылой Клоаке. Из чаши доносилось пьяное хихиканье, она тряслась, опасно покачивалась на водной глади. Изредка оттуда же доносился испуганный писк, порой перерастающий в долгий протяжный вопль боли. Хихикали мужики. Пищала и вопила женщина. Чаша направлялась прямиком к башне. Вот она качнулась сильнее, над ней показалась всколоченная голова с мордой в противогазе с двумя подсвеченными изнутри зеленым светом линзами. Какой безумец зажжет у себя на морде мишень? Не думал, что найдутся такие. Но нашлись же… Качаясь, вцепившись в край чаши, болотник оглядел стоящие на верху башни тонущие в тумане фигуры в безликих дождевиках, после чего невнятно проорал:

– Досмотр прибыл, мать вашу! Пароль пчему не спрашиваете, суки? Мясом с-стать хотите?!

Йорка глянула на Баска, тот, ничего не видя и явно не знаю пароля, задумчиво почесал в затылке. Ну вылитая парочка идиотов-дозорных. Чаша тем временем подплыла ближе, с гулом ударила о решетку мостиков и замерла – течение тащило ее дальше, плотно прижимая к мосткам. За чашей тянулся уже знакомый трос уходящий куда-то вглубь Зловонки.

– Чего не отвечаете старшему офицерскому составу?! – сердито рявкнул я, выходя из-за опоры башни и делая широкий шаг к полусфере-лодке – Пароль живо назвали!

– Да! – мотнул головой пьяный болотник в противогазе – Пчему не отвечаете? Старшему составу… а ты кто?

Опустив руку, я упер игстрел в лоб поздновато задумавшемуся «офицеру» и предупредил:

– Только дернусь, ушлепок болотный.

– Х-х-х-х-х-х… – издал болотник. Я так и не узнал, что именно он хотел этим сказать – подскочивший Рэк выдернул его из полусферы и швырнул на решетку, принявшись деловито заламывать руки за спину и связывать, не забыв содрать с него противогаз.

– Наблюдайте дальше – велел я башне, а сам заглянул в полусферу.

Два нагих тела. Голый болотник в противогазе на башке и респиратором на чреслах. Полностью голая перемазанная девчонка с разбитым носом, перепуганными глазами, скорчившаяся на дне полусферы в жалкой попытке прикрыть свои испещренные синяками прелести. К ней подступает безумие – очень уж дико сверкают глаза из-под длинной спутанной челки. Защипали, замордовали. Уже скоро она бы сама мечтала о лоботомии. Или о смерти.

Стоило мне качнуться и девчонка пронзительно завизжала, забилась.

– Йорка! Тут бы…

– Да поняла я – нарочито громко ответила напарница и принялась спускаться.

Оказавшись рядом, подошла к краю мостка, откинула капюшон, бесстрашно стянула полумаску, подняла очки и мягко окликнула:

– Эй, подруга!

Та молчала, таращась на гоблиншу как сомнамбула.

– Спрыгну? – глянула на меня Йорка.

– Прошу – церемонно поклонился я – Сойдите в ладью.

– Пошел ты.

И она прыгнула. Приземлилась ботинками аккурат на яйца в респираторе. Ведь наверняка специально целилась. Я даже представить не могу насколько это больно, когда с полутораметровой высоты тебе на пах приземляется пятьдесят-шестьдесят кило массы в тяжелых ботинках. Пьяный даже не застонал. Его просто согнуло пополам, после чего он снова опал и затих в полной отключке. Наклонившаяся Йорка содрала с него противогаз и плюнула в перекошенную харю, после чего с полной хладнокровностью утопила в его глазнице поднятый с тряпок длинный нож с темным лезвием. И резко вбила его дальше в мозг ударом подошвы. Стоя на бьющемся в агонии теле насильника, она протянула руку забитой девчонке и сказала:

– Пошли, милая. Не бойся. Мы отведем тебя в город.

Жертва глянула на труп, приподнявшись, посмотрела на воющего болотника с заломанными руками и робко протянула ладонь Йорке. Вскоре они уже выбирались наружу, а я… постояв над трупом в полусфере, вернулся к Рэку, присел рядом с еще живым и вроде как даже немного протрезвевшим болотником и спросил:

– Меня понимаешь?

– Сука! Сдохни! Тварь! Мразь! Мясо! Мясо! – брыкаясь, завизжал тот.

Бум. Удар дубины по затылку вбил его лицом в решетку, Рэк тут же наступил на ушибленный затылок и прижал харю к металлу, сплющивая нос, раздирая губы.

– У-у-у-у-у-у… сука! Мясо! Сучье сало! Сучье сало! – брызгая кровавой слюной, продолжая визжать поразительно храбрый болотник.

– Рэк, перетяни ему руки и ноги. Руки выше локтей, ноги чуть выше ступней.

– Ща.

– Ты руки или ноги резать будешь?

– Могу и там и там.

– Ну нет – усмехнулся я, доставая нож – Не все же удовольствие тебе. Режь ноги.

Захрипевший болотник с ужасом глянул на приближающееся к нему лезвие ножа. Он чувствовал, как пыхтящий от натуги орк с силой перетягивает ему руки выше локтей. Сейчас в его голове только одно – да они блефуют, блефуют. Это не может быть правдой.

Я не остановил ножа. Воткнув в локоть, принялся резать плоть, не обращая внимания на вой боли. Вскоре нож скрежетнул по локтевому суставу, вой перешел в заливистый безумный визг, болотника трясло как от удара электротока. Ему еще повезло – алкоголь снижает боль, а в его крови немало самогона. И мне это на руку – не подохнет от болевого шока.

– Полностью резать не надо – предупредил я орка – Кости оставь. Но каждую жилку – перережь.

– Замысловато – ухмыльнулся тот, берясь за нож – Замысловато…

– Стойте! А-А-А-А-А-А! Я расскажу все-е-е-е-е!

– А мне не надо – пожал я плечами, переходя ко второй руке – Мне от тебя ничего считай и не надо.

– А-А-А-А-А-А-А…

Увидев, что он вот-вот потеряет сознание, я жестом остановил орка, наклонился и, медленно срезая грязное ухо, одновременно говорил в отваливающуюся ушную раковину:

– Я ненавижу людоедов. Ненавижу насильников.

– А-А-А-А-А-А-А!

– Ты еще жив только по одной причине – мне надо чтобы ты передал своим гребаным братьям и вонючим сукам сестрам одно простое послание от гоблина Оди – все ваши беды из-за Понта Сердцееда. Хотите, чтобы беды прекратились? Убейте Понта! А еще Пиглара Мрачного и Мрашу Клыкастую.

Имена ближайших соратников и командующих я узнал от пленников. Тут только лидеры их бойцов и я не назвал ни одного имени тех болотников, кто отвечал за свиноферму.

– Если эти трое будут мертвы и оставлены у входа в Зловонку – мы отступимся от вас. Все будет как всегда. Я бы вас всех порешил… но те кто стоит за мной и отдает приказы не хотят лишних проблем. Разберитесь с Понтом, Пигларом и Мрашей – и беды кончатся. Ты запомнил?

Болотник часто заморгал, показывая, что запомнил каждое слово. Я удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. А как назад пойдете на лодке стальной? Тросом когда потянут?

– Громко постучать по краю лодки – прохрипел болотник, в чьих глазах зажглась надежда – Сразу потянут.

– Отлично, девочка моя. Отлично. Теперь потерпи – осталось совсем немного. Дорежем тебе руки и ноги, перетянем мошонку и отхерачим член. Потом запихнем его тебе в пасть, отрежем второе ухо и веки, сдерем скальп, оставим небольшое послание на твоей мужественной груди и отправим обратно.

– А?

– Стисни зубы – заботливо посоветовал я, снова берясь за нож.

– А-А-А-А-А-А-А-А…!

Мы с Рэком закончили через четверть часа. Ну и работенка выдалась – потная и грязная. Впору от системы бонусную шизу получать за столь изматывающий труд. Впавшего в забытье болотника с мясным кляпом во рту и противогазом на башке, погрузили в стальную чашу, не обращая внимания на изуродованные конечности. Часто постучали по чаше и едва трос начал натягиваться, выбрались на причал.

– Уходим – скомандовал я – Рэк! Немного саботажа – перебей-ка вон те тросы и веревки.

– С радостью, командир! – чуть ли не булькая от переполняющей его кровавой эйфории прорычал орк, берясь за дубину.

Баск и Йорка, поддерживая шатающуюся пленницу, двинулись к выходу. Через пару секунд и я зашагал следом, бросив прощальный взгляд на медленно тонущую в густом тумане удаляющуюся чашу с изуродованным болотником, несущим в себе и на себе послание.

На его груди и животе я вырезал: «Понт, Пиглар, Мраша – наши кровники! Убейте их и мы отстанем!». Примерно то же самое истерзанный ушлепок сможет повторить, когда из его пасти выковыряют его же собственный сморщенный отросток бережно завернутый в содранный с его же головы скальп. Я хотел, чтобы каждая деталь моего послания выглядела максимально красочно. Ведь постоянно имеющих дело с растерзанными телами болотников так трудно удивить…

К желобу мы спускаться не стали – двинулись по лестницам, что вели к началу Гиблого Моста и входу в нашу родину – Окраина, родной тридцатый магистральный.

– Надо бы сгонять до Плукса и купить мясца, компота и чуток самогона – подумал я вслух, утирая нож о мокрый рукав дождевика.

– Да – ответила идущая впереди Йорка – Я бы выпила. Но сначала – душ! Долгий чертов душ! И чтобы горячий! Поэтому – топаем в бордель. Там душ шикарный.

– Ладно – не стал я спорить со столь решительно настроенной женщиной – В Дренажтаун.

– А мясо и компот? – Баск громко сглотнул слюну.

– Разберемся – пожал я плечами.

Грохнуло. Мимо нас все быстрее поплыл целый пластиковый островок. Вот он достиг водопада и беззвучно канул в желоб. Следом полетело три островка поменьше, еще через полминуты нас нагнал успешно выполнивший задание Рэк.

Мелкая пакость успешно проведена. Еще и записочку послали душевную. Теперь можно и меню системное проверить – вдруг подкинули пару менее дурнопахнущих заданий?

Отправить