Глава пятая

Заживо освежеванная мирно спала внутри сложного медицинского раствора. Войди сюда кто непосвященный, он бы решил, что стоящие рядом с огромным контейнером любуются плавающим трупом. Но следом — если его не скрутит блевотный позыв — он бы заметил, как мелко подергиваются конечности этого тела, в котором далеко не сразу можно было опознать именно женщину. Вернее, девушку семнадцати лет. Ею она была раньше — до того, как с нее был снят весь кожный покров, а также ампутированы груди и немалая часть ягодичных мышц. Теперь же это был просто кусок мяса… с очень богатым и крайне влиятельным отцом.

Он и стоял рядом со мной, тяжело опираясь одной рукой о резную трость, а другой вцепившись в плечо телохранителя. Старик никак не тянул на отца семнадцатилетки — он уже давно разменял тринадцатый десяток лет. Впрочем, обычно он выглядел куда моложе. И на ногах стоял крепче. Но любого выбьет из колеи подобное.

— Мы успели — в десятый раз повторил старик, наконец смиряясь и обреченно опускаясь на давно стоящий за его спиной жесткий деревяный стул — Мы успели в последний момент.

— Да — опять кивнул я, не сводя взгляда с погруженной в кому девушки.

Она дышала насыщенным кислородом раствором, что заодно усыплял ее и ускорял регенерацию тканей. Но пока даже самая современная медицина не могла справиться с подобными повреждениями и улучшения в ее состоянии не наблюдалось. Хотя еще рано судить — она плавала в этом аквариуме только вторые сутки.

— В молодости я совершил страшный проступок — чуть отдышавшись, продолжил старик, дрожащей рукой принимая от телохранителя крохотный стаканчик с мутноватой рисовой водкой — Я пошел против семьи. Ты понимаешь о какой семье я говорю…

Я коротко кивнул. Мафия.

— Мой род связан с семьей много веков. И только это сохранило мою жизнь. В качестве наказания мне запретили иметь детей… и лишь ценой целой жизни я заслужил прощения. Сто лет. Почти сто лет я служил верой и правдой, выполняя любые указания и не смея поднять глаз. Пятьдесят лет назад я получил прозвище коулунский мясник. Еще через десять меня стали называть драконом Жемчужной реки….

— Да… — коротким словом и кивком я подтвердил свою осведомленность, избегая прямого общения с собеседником. С ними сложно — прямо по имени не назвать, а величать старшим братом или того хлеще мне не хотелось. Но старику было настолько плевать, что он не обратил внимания на скупость моих слов. Он продолжал изливать душу незнакомцу, что был вшестеро моложе его…

— Двадцать лет назад я получил право на продолжение своего рода… величайшая милость от великой семьи…

На этот раз я просто промолчал.

— У меня два сына. И одна дочь. Янмей. Моя младшая и любимая Янмей. Она всегда была при мне. Всегда была моей опорой. Она стала тем огнем, что отогрел мое давно застывшее сердце… Речь уже не о продолжении рода. Мне уже плевать. Я перегорел — древнее лицо исказилось в яростной гримасе — Срать я хотел! Смекаешь?

— Да.

— Но моя Янмей… мой любимый росток… ей было дозволено все. И никто не смел ей возразить даже взглядом — ведь все знали чья она дочь! Понимаешь?

— В этом и проблема — я впервые ответил более развернуто, заодно подкуривая сигарету от старомодной бензиновой зажигалки. Вдохнув струю крепкого дыма, я протянул початую пачку старику, дождался, когда он трясущейся рукой выберет сигарету и подкурил ему, только затем продолжив — Все знали чья она дочь. И жила она в этой самой небесной башне, что стоит на краю затопленного полуострова, посреди руин некогда великого города.

— Гибель Гонконга изменила многое…

— Он не погиб — возразил я — Удар цунами убил не всех. И многие здания устояли. Следом вы воздвигли одну из первых небесных башен мира. Построили Великую Дамбу, что вырвала большую часть полуострова обратно у моря… Да… и твоя дочь жила на верхних уровнях все еще достраивающейся небесной башни. Жила в замкнутом богатейшем квартале, что занимал два этажа, куда допускались лишь избранные… В этом и проблема… всего два телохранителя?

— Да кто бы посмел…. КТО БЫ СУКА ПОСМЕЛ?! — с хриплым каркающим криком старик отбросил сигарету и она, прочертив в полусумраке большого зала огненную дугу, упала на старинный ковер.

Один из охранников молча и торопливо шагнул, подобрал окурок и, раздавив огонек пальцами, вернулся обратно, в то время как его господин уже подкуривал следующую сигарету.

— На нее напали посреди родной территории — подытожил я, даже не пытаясь придать своему лицу выражения соболезнования — Сигналы ее внутренних чипов были экранированы. Но затем сигнал снова появился — через десять часов — и вы рванули туда. И нашли Янмей…

— Нашли ее? — прошипел старик, кривя рот так, будто его прямо на моих глазах убивал инсульт — Нашли?! Они украли ее лицо! ЛИЦО! Не оставили ничего! Взгляни!

Я опять кивнул, изучая освежеванное лицо девушки. Ее глазные яблоки не выражали ничего — чтобы не раздражать их светом, врачи отключили глазные нервы, погрузив девушку в кромешную тьму. Но к ее голове было подключено современнейшее устройство виртуального погружения. По сути, Янмей находилась не в медикаментозной коме — ее разум был отправлен в достаточно привычном для нее направлении. Что-то виртуальное и безумно модное. Игра с единственным, но бесконечным мегаполисом, где почти всегда хорошая погода, где нет кислотных дождей и затопленных городов, где нет постоянных войн и всегда царит мир. Зато там можно наслаждаться вкусной едой, общением, безопасным трахом и вообще быть тем, кем захочется, отказавшись от ношения вечных масок и не пытаясь соответствовать своему положению в обществе. Кто сказал, что быть дочерью крутейшего мафиози — это супер? Это то еще дерьмо, если ты желающая свободы и веселья малолетка…

— Вы нашли ее в анонимно выкупленной трущобной больничке — продолжил я повторять то, что знали все вокруг — Она лежала на операционном столе под манипулятором дымящегося рободока. Ему выжгли мозги, чтобы вы ничего не смогли узнать.

— Да… — похоже, настала очередь старика отвечать односложно.

— Ее перевезли сюда. Опознали… подключили к системе жизнеобеспечения и теперь ее жизни ничего не угрожает.

— Не угрожает — подтвердил старик и по мелькнувшей в его выцветших глазах тени я увидел, насколько близко он к тому, чтобы снова взяться за топор и опять превратиться в коулунского маньяка, что в свое время бродил по тонущему, но полыхающему Гонконгу и превращал мародеров и насильников в крупнорубленую свинину. Я видел те записи. Да все в мире это видели. И только одно это должно было удержать любого психа даже от лишнего взгляда на дочь этого психопата.

— Верни мне мою дочь — тихо произнес резко успокоившийся старик и с хрипом втянул в себе сигаретный дым — Верни ее…

— Кожу — продолжил я.

— Лицо… верни лицо моей дочери.

— Восстановительная хирургия в наше время способна на чудеса — заметил я.

— Верни мне все до последнего волоска. Верни каждый миллиметр ее кожи. Назови мне имя того, кто осмелился. Дай хотя бы имя. Но если притащишь его или их живыми к моим ногам… то ты получишь желаемое…

— Я сам ничего не хочу — равнодушно пожал я плечами.

— Твои хозяева.

Я лениво качнул головой:

— У меня нет хозяев. И не будет. Лучше уж сдохнуть.

Заглянув мне в глаза, почти всемогущий в этой части планеты — еще обитаемой ее части — старик тяжело вздохнул и неожиданно признался:

— Может и мне еще лет девяносто назад просто стоило исчезнуть… чем плоха жизнь рыбака где-нибудь в заднице мира?

— Тем, что задница мира уже дымится от кислотных ожогов, а отрастившая лапы рыба с радостью бросается в плавящиеся сети, чтобы убраться из несущего смерть океана?

— Сто лет назад такого еще не было…

— Что ж…

— Я знаю из своих источников, что ты ищешь тех, кто…

— Охотников за татуированной кожей — ответил я, подкуривая следующую сигарету и переводя взгляд обратно на девушку — Каждый сантиметр кожи вашей дочери был покрыт татуировками… сам я не видел, конечно, но успел просмотреть по пути сюда ее социальные аккаунты. Янмей представляла собой произведение искусства. Столько цветов… такие темы… такое качество… Неудивительно, что кто-то пожелал заполучить себе такое.

— Еще я слышал, что несмотря на свой возраст ты успел убить сотни людей. Собственными руками. Говорят, что первую свою жертву ты прикончил еще когда был совсем мальчишкой…

— Вернуть кожу Янмей — кивнул я и, чуть подумав, качнул головой — Я не могу обещать. Да я иду по следу тех, кто охотится за… подобными сувенирами. Но не факт, что мне удастся их найти. А если и найду… никто не может гарантировать, что ее кожа уже не замочена в сохраняющем химическом растворе или того хуже…

— Того хуже?

— Кожу могли набить начинкой из мяса, риса и изюма — пожал я плечами — Зашить, придать форму человеческого тела, полить маслом и запечь в духовке на медленном огне. А затем сожрать…

— Сожрать — абсолютно бесстрастно повторил мои слова старик — Мою дочь…

— Ее кожу — поправил я — Сама она жива.

— Отыщи! Я дам столько бойцов, сколько понадобится! Любая техника! Любое оружие! Ты пройдешь в любое место куда пожелаешь — я обеспечу проход! Найди части моей дочери! Найди тех, кто сотворил подобное! И тогда ты получишь те четыре острова, что пожелали получить твои хозяева из Атолла!

— У меня нет хозяев.

— Ты понял меня!

— Мы договаривались иначе. Атолл хочет купить эти земли у вас.

— За деньги — не продается! — отрезал старик и отвернулся к аквариуму с грезящим куском мяса — Ты слышал меня, убийца! Бери след! Ищи!

— Бери след — тихо повторил я и оба телохранителя синхронно качнулись ко мне, безошибочно уловив послышавшуюся в моих словах угрозу.

Бросив им под ноги тлеющий окурок, я отвернулся и зашагал к стене, где начал открываться проем, за которым бушевала непогода. Оборачиваться я не стал и не замедлял шага, пока не оказался на опасно узком причальном мостике, на чьем конце подрагивал мой флаер.

Усевшись, я ударил по кнопке разблокировке — нарушив этим все правила — и машина рухнула вниз с еще не работающим двигателем. Системы врубились автоматически. Выбрав точку назначения, я откинулся в кресле и прикрыл глаза, стараясь успокоить рвущую меня на части ярость. Спокойно… спокойно… да с тобой обошлись как с собакой ищейкой… привыкай. Раз подписался на это глобальное дерьмо — придется привыкнуть ко многому.

Привыкай…

Приткнувшись к стене, флаер повис на стенных держателях, а для спуска ресторан предоставил передвижной эскалатор вместе с улыбчивым прислужником. Отпихнув упырка, я слетел по ступеням, миновал согнувшегося в поклоне метрдотеля, один за другим миновал несколько залов, что становились все меньше и все роскошней с каждой новой распахнутой дверью. И наконец я оказался в помещении размером с обычный гостевой зал, где стояло всего два стола и лишь один предназначался для еды, а второй служил для игры в покер. Второй стол был занят, а вот за первым восседал лишь один едок — белокурый блондин, что в свои пятьдесят пытался выглядеть на двадцать.

— Привет, Од… — не успев закончить приветствие, он с размаху приложился лбом о пустую тарелку с мясным студнем. Разлетелись осколки, по скатерти потекли красные ручейки.

— С-сука! — прошипел я, вскидывая вторую руку и всаживая по пуле в каждого из полетевших ко мне хренососов от соседнего стола. Третья пуля влетела в рот выронившего карты крикуна. Запоздало повскакивали остальные, но тут же замерли, когда в зал влетела обезбашенная девка в экзоскелетном корсете и с крупнокалиберным пулеметом наперевес.

— Ты чего… — проблеял блондин — Эй…

Подобрав осколок фарфоровой дорогущей тарелки, я взрезал трясущуюся щеку блондина и, дождавшись, когда затихнет его крик, тихо сказал:

— Я тебе сказал — сними лоскут кожи с правого предплечья. Лоскут, где нарисован улыбающийся дедушка — ее гребаный папаша… Этого бы хватило для нанесения страшного оскорбления. Рану следовало продезинфицировать, рыдающей девке вколоть обезбол и успокоительное, а затем отпустить к херам… Да? Я так тебе сказал? Еще я велел тебе сохранить тот лоскуток в физрастворе. Чтобы можно было приживить обратно… я ведь так тебе велел?

— Послушай…

— А ты… ты ОСВЕЖЕВАЛ ЕЕ?!

— Деньги! — торопливо выкрикнул блондин и тут же опять заорал и на этот раз куда громче, когда фарфоровый осколок глубоко ушел под его выпученный левый глаз — А-А-А-А-А!

Ухватив его за волосы, я с силой впечатал его голову в стол и крик оборвался.

— Я ведь четко все разъяснил…

— Деньги! Я… каюсь! Я проигрался! Прямо здесь! За тем столом! Позавчера! И я был под наркотой! Проболтался, что получил охеренный заказ. Денежный! Скоро раздолжусь! И тут-то мне и предложили аннулировать долг и добавить втрое больше бабла, если я…

— Да?

— Если я целиком освежую девку. И он знал о ком речь! Знал чья она дочь, но ему было посрать! Я серьезно! Он прикроет нас!

— Кто?

— Имени не знаю! Но печенью чую — опасный тип! Синеглазый, высокий, тело как у бога атлетизма. И прямо под столом ему насасывала самая красивая девушка из всех, что я видел. Жрала мороженое и насасывала…

— Где ее сраная кожа? Где ее лицо? Уже отправил? — я с такой силой сжал пальцы на его скальпе, что почувствовал, как лопнула дряблая кожа.

— А-А-А! Стой! Нет! Еще нет! Она в холодильнике! В специальном сохраняющем растворе! Через час прибудет курьер!

— Что за раствор?

— Сохраняющий! Кожа жива!

— Почему?

— Он сказал — без лишних повреждений. И с сохранением жизни. Ее вроде бы пересадят!

— Кого?

— Кожу! Лицо! Все целиком! Кому-то другому. Я так думаю — он тоже был под диким кайфом и что-то бормотал про то, что идея о повторном приживлении картины просто чудесна, но что трудно отыскать кого-то с подходящими телесными мерками, но такое веселье того стоит! Послушай! Я накосячил! Но… я спасал свою жизнь. У того типа были безумные глаза! Безумные!

— А какие сейчас у меня? — с улыбкой спросил я, нажимая на осколок и выворачивая глаз наружу. Выпятившееся глазное яблоко навело зрачок на меня и… лопнуло, разбрызгивая содержимое…

— А-А-А-А-А-А-А!…

* * *

Старый матерчатый экран подрагивал на растяжках, давно отработавшие свой ресурс динамики ощутимо хрипели, древний проектор то и дело лязгал внутренним механизмом, а над погруженной в ночную темень крышей башни разливалась музыка давно умершего пианиста, чье изображение проецировалось на экран. Разлегшиеся на рваных одеялах сверстники уже как час отрубились до следующего утра, спала и новая женщина старого отшельника. А он сам, и я сгорбились над старым гобаном, со звонкими щелчками выставляя камни в попытке занять больше территорий и окружить войска противника.

— Пианино… мешает — не выдержал я наконец, видя, как белые камни старика захватывают все больше пространство на деревянном гобане.

— Мешает чем? — мирно поинтересовался старик, пребывающий сегодня в благодушном настроении.

— Да всем! — буркнул я и, все еще неумело пристроив камень между средним и указательным пальцем, со щелчком опустил его на гобан — Какой-то мужик в пиджаке с хвостами шлепает пальцами по черно-белым клавишам и мешает мне сосредоточиться на войне…

— Ты ведешь войну — согласился отшельник — Все верно. Но пианино не может мешать. Ведь пианино — и есть сама война. Лучший инструмент для этого дела… Под его музыку было начато немало кровопролитных войн…

— Не догоняю… честно…

— Вот ты сидишь за гобаном и мы поочередно двигаем камни. У меня белые, у тебя черные. Мы сражаемся. Так?

— Мы воюем — кивнул я, глядя, как на игровую доску неотвратимо опускается белый камень, что сломает задуманную мной комбинацию.

— Но на самом деле война не ведется так, глупый ты пацан — рассмеялся старик и ткнул пальцем в доску — Это ложь!

— Почему?

— Потому что только в сказках для тупых слюнтяев войны ведутся поочередными ходами. Чушь! Каждый из противников старается сделать сразу несколько ходов, бьет на упреждение, обманывает, заманивает, уводит в ложную сторону, дает сладкие обещания и тут же нарушает их — вот это война! И одновременно это же виртуозная игра на пианино, пацан. Взгляни на его руки…

Я послушно глянул на экран, где крупным планом показывались нервные руки пианиста, что порой нажимал, казалось, все клавиши разом. Длинные пальцы порхали по длинным и белым и коротким черным клавишам, некоторых из них лишь едва касаясь, а другие с силой утапливая. Из динамиков лилась энергичная и при этом грозная музыка.

— Ну что ты понял?

— Война — это обман.

— Нихрена ты не понял!

— Война — это музыка.

— Нет!

— Война — это игра?

— Все еще хреново, но уже лучше, пацан! Уже лучше… Запомни — в любом конфликте ломай чужую стратегию, разваливай чужую игру и чужие планы, наноси сразу несколько ударов и еще столько же ходов имей про запас. Будь первым. И будь быстрым! Никогда не задерживайся на одном месте слишком долго — это покажет твой интерес к кому-то или чему-то, покажет твои привязанности и слабости. Бей в разные углы игровой доски, заставляя противника вязнуть в размышлениях. И не забывай о непредсказуемости. Бей оттуда, откуда не ждут удара. На один удар врага наноси десять своих! И вот это все — музыка истинного пианиста виртуоза. Приятна ушам и бьет в самое сердце… Понял?

— Не-а…

— Ты дебил — горько вздохнул старик.

— Ну и ладно — пробурчал я, занося над гобаном следующий камень — Мой ход.

— Твой — согласился отшельник и на его губах появилась усмешка — Но сначала убери вон те пару камней, что возникли ниоткуда.

— С чего это вдруг ниоткуда? — запротестовал я — Я ими ходил!

— Когда?

— В самом начале!

— Я помню всю партию, пацан! Не было этих ходов!

— Были!…

Замерев на месте, привалившись искореженным стальным плечом к столь же искореженной стене, глядя на выпотрошенный взрывом труп Тронды у моих ног, я вслушивался в исходящую из скрытых потолочных динамиков тихую инструментальную музыку. Пианино… Прощание славянки…

— Выход там! — прохрипел с лязгом упавший на колено Фэнг — Прорвемся сквозь снег и лес. Прыгнем с края острова…

— Нет — выдохнул я, тяжело разворачиваясь и делая шаг обратно в задымленный коридор, полный искромсанных тел чужих штурмовиков — Возвращаемся к центру.

— Там смерть…

— Может и смерть — согласился я, поднимая искореженный дробовик Тронды и выщелкивая из него патроны — Может и так. Пошли.

— Босс… без обид…

— Решать тебе — кивнул я и сквозь дым зашагал обратно, снова углубляясь в изуродованные ожесточенной схваткой коридоры небесных лабораторий.

— Ты там сдохнешь, босс!

— Может и сдохну — криво усмехнулся я, ощущая, как по под экзоскелетом по ногам стекает удивительно горячая кровь — Может и сдохну…

Свернув за угол, я упер ствол в шею замершего у стены подранка и вжал спуск. Выстрел оторвал ему башку и она вместе с шлемом загромыхала по мокрому полу. Воздух пал порохом и был полон переливами инструментальной музыки…

* * *

Проснувшись, некоторое время — достаточное долгое — я провел в полной неподвижности. Дело не в привидевшемся и не во вспомненном. Дело даже не в странном витаминном сурверском коктейле, что больше напоминал ментальный патрон с убойной по весу мозгопрошивательной пулей, что снесла часть блокировки в моем мозгу — пусть и на время.

Видения подтвердили то, что я и сам уже знал.

Учитывая глобальные силы и глобальные угрозы, моя мелкая помойная тактика постепенного набора бойцов с их последующим обучением просто не сработает. Мне не позволят этого.

Поднявшись с койки, получив от одного из жирных кухонных недомутов кружку с крепчайшим сладким кофе, а к нему пачку сытных галет, я созвал к себе лейтенантам и, с хрустом грызя завтрак, оповестил их о главном:

— Мы сваливаем отсюда.

— Давно пора! — ощерился Рэк — В жопу эту жопу! Так говаривал мой папаша, вышвыривая очередную шлюху за порог… ночью вдруг вспомнилось… и еще до кучи всякого…

— Да в жопу твои видения, Рэк! — фыркнула Ссака и, подавшись вперед, деловито уточнила — Когда? Всей толпой?

— Почти — кивнул я — Рано или поздно уйдем все, но пока забираем большую часть бойцов. Валим частями, гоблины.

— Мы не готовы! — мрачный как туча Хорхе озвучил главное — Мы нихера не готовы, лид! Арсенал чуток пополнили, ломанное восстановили, мусор я продал, докупил боеприпасов. Но тяжелого вооружения у нас почти нет… Против того, что водится дальше на севере, наши пукалки не особо решают…

— Выбора нет — отрезал я — И не переживай, гоблин — мы будем сюда иногда заглядывать. Мы не покидаем Мутатерр — да и хер у нас это получится. Но сидеть в жирной подмышке чужого укрепления мы не будем. Иначе однажды нас разбудят чужие гранатометы…

— Надо валить — кивнул орк и Ссака кивнула одновременно с ним.

Опытные вояки понимали, что с каждым новым проведенным здесь днем мы даем потенциальным врагам больше времени на подготовку и разработку плана по уничтожению. А заодно мы даем им время отыскать побольше взрывчатки и гранат, плюс позволяем им неспешно так прикинуть места в окружающих Форт высотках, где они рассадят звенья снайперов.

— Сегодня набираем максимум заданий. Закупаем максимум жратвы — заговорил я — Арсенал и жратву пихаем в технику. Сажаем сверху гоблинов — и уходим. Хорхе! Хватит рожу корежить слезливо! Ничего не меняется — все в силе, все идет по плану. Мы не уходим полностью и дела твои не сворачиваются и не отменяются. Ты останешься здесь. И продолжишь все запланированное. А мы будем действовать из нашей тайной и нормально защищенной базы, куда будем возвращаться каждый день. Но не в эти чужие бараки…

— А есть уже база?

— Кое-что присмотрел — кивнул я, уже зная, в какое из ранее виденных мест потащу отряд — Поэтому озаботься тем, чтобы у нас была связь с тобой, Фортом и лагерями.

— Сделаю, коменданте. Я так понял — остальные следом за вами?

— Тот старый броневик наглой девки, что решила нас убрать…

— Он наш и на ходу.

— Постарайся купить что-нибудь самоходное грузовое и пару прицепов. Затем начинай грузиться. Мы с собой утянем половину прикормленных мутов, ты заберешь остальных. Довезешь все до условленной точки, там перегрузимся и ты вернешься обратно, а с собой потащишь часть добычи и тех, кому надо обновить задания. Для первой ходки выгреби самое ценное из нашего барахла. Не вздумай намекнуть смотрящим Форта, что мы сваливаем в закат. Но загляни к ним прямо сейчас и забери столько карт-ключей, сколько сможешь.

— Смотрящие навяжут своих приглядывающих…

— А похер — оскалился я — Сумеют позаботиться о себе — выживут. А мы их прикрывать больше не будем. И в броневике свои жопы они катать больше не будут — пусть сидят на броне. Предупреди об этом смотрящих. Дай им шанс послать на смерть самых надоедливых…

— Сделаю — поняв, что в целом ничего не меняется, бывший консильери посветлел и даже заулыбался, не особо переживая из-за того, что его жопа остается в центре мишени — Я пошел…

— Вали — кивнул я, ставя на стол пустую кружку — Остальным тоже собираться, гоблины.

— В бордель так и не сходили — горько вздохнул орк — А там говорят красиво… лепнина на потолке… кровати скрипучие…

— Мы не уходим — повторил я — Мы перебазируемся.

— И будем здесь появляться по рваному и максимально непредсказуемому графику — подытожила наемница — Вошли, отдохнули, набрали заданий, поторговали — и ушли. Так?

— Так.

— По сути мы повторяем тактику лагерных — организовываем собственную почти независимую базу. Так?

— Так — опять подтвердил я.

— Ты же понимаешь, лид, что наша база недолго будет тайной? Рано или поздно все узнают ее местонахождение. Разве что менять постоянно дислокацию…

— Главное оборудовать базу с несколькими надежно защищенными входами и выходами — проворчал я — И с парочкой особо хорошо замаскированных крысиных лазов. Но не в этом суть, Ссака. Мы должны укрыться в собственной защищенной берлоге, но не это главное.

— А что главное?

— Об этом позднее — ответил я и шагнул к снаряжению — Готовим жопы к походному празднику — и на выход!

— Есть! — разом рявкнули лейтенанты и сидящие на своих койках недомуты тревожно встрепенулись, по их чересчур радостным голосам поняв, что нас ждет что-то особое опасное…

* * *

Под берлогу я выбрал Пик Нансена. Эта высокая пирамида с прозрачной хрустальной вершиной приглянулась мне своей пустотой, нахождением на отшибе обитаемой зоны, нетронутостью и глубочайшими подвалами, которые мы осмотрели лишь мельком, но уже поняли, что в них найдется, как и просторная парковка, так и немало пустующих ныне складских помещений. Ссака успела наткнуться на полный пыльного диковинного хлама театральный склад, где отдельный угол занимали навсегда замершие активные манекены, обряженные в одежду различных эпох.

Учитывая разносторонность здания — в прошлые времена часть этажей была жилой, а часть офисной, плюс под театром расположилось несколько ресторанов и баров — меня аж продрало сучьей ностальгией — в пирамиду с трех сторон входило по несколько различных транспортных магистралей. С четвертой стороны находился бывший парк Свободы, что превратился в густые джунгли.

Но главное — об этом я и говорил Ссаке — что в столь значимое здание не могли не вести подземные магистрали. Много магистралей — как пассажирских, так и грузовых.

Еще в предзакатные времена, в первой четверти двадцать первого века, когда от истошных воплей климатологов морщились как от поросячьего визга, а прислушивались к ним также, как к крикам заживо свариваемого рака, многие государства принялись решительно разбираться с транспортными проблемами на своих территориях. Многокилометровые, многочасовые и даже многоэтажные пробки, что приводили к полному коллапсу магистралей, задолбали всех и каждого. А машин становилось все больше — и это было главной проблемой.

По ним и ударили.

В первую очередь принялись лишать гоблинов личного транспорта — под любыми предлогами, но лишали. Задрали налоги до дикой планки, следом увеличили втрое штрафы за любые нарушения ПДД, начали забирать водительские права даже за мелкие правонарушения и разом одобрили все беспилотное. Еще через пару лет мягко ввели огромный налог на любой малый пассажирский беспилотник, будь то наземное такси или флаер. Понявшие куда клонит правительство, компании по пассажирским перевозкам радостно вложились в транспорт нового поколения — те самые пассажирские, грузовые и смешанного типа платформы, где один беспилотник перевозил до двух десятков пассажиров, двигаясь наиболее удобным и быстрым маршрутом.

А следом появился Россогор — чье мега-успешное начинание пусть запоздало, но подхватили остальные корпорации, хотя монструозного первопроходца им догнать так и не удалось.

И дороги сначала начали пустеть, а затем и исчезать — большая часть транспортных путей ушла под землю. Даже в плавучих островах…

На подземном уровне Пик Нансена, если верить информации на старых настенных панно на нижних уровнях, являлся одним из двух островных распределительных центров. Здесь сходилась и расходилась половина островных путей. Уверен, что большая их часть сейчас намертво блокирована или обрушена, но с помощью техники мы пробьемся через решетки и завалы. Было бы желание — а оно есть.

И вот мы здесь…

Добрались без проблем — здешняя природа не успела зарастить нанесенные нами раны. Мы выкосили столько здешних тварей, что некоторые маршруты стали абсолютно безопасны. Какое-то время можно передвигаться даже в одиночку — как мы могли убедиться, заметив по пути сюда несколько торопливых безликих фигурок, что явно спешили к зданиям с «мелкими» взрывными сундуками. Настал звездный час для той трусливой шушеры, кому однажды посчастливилось раздобыть где-нибудь ключ-карту с единицей или двойкой, а делиться скудной добычей ни с кем не хотелось. Многие ли из этих внезапных смельчаков вернуться в Форт? Да и посрать. Я забыл о них сразу же как только отвел взгляд.

Пока большая часть недомутов спешно расчищала один из ведущих на первый подвальный уровень въездов, а остальные под присмотром Рэка занимали оборону вокруг транспорта, я с Ссакой и ее уже начинающим матереть выводком вернулся на время в театр Хрустальный Факел. Оставленные нами в прошлый раз две камеры никто не потревожил, и они продолжали записывать природные красоты Рубикона.

— Экзоскелет мы оживили — заметила наемница, вглядываясь в лесной сумрак — Чуть помотаюсь по улицам, чтобы освоиться — и можно пробовать. Хоть сегодня.

— Посмотрим — кивнул я, стоя на колене и смотря как данные с камер перегружаются в мой планшет.

— Заметил что интересное, лид? Или странное?

— Дохрена всего странного — ответил я, заменяя аккумуляторные батареи — Как загоним технику на парковку — покажу. Но самое сука странное вон там — встав, я упер растопыренные пальцы в прозрачную стену и поверх нее взглянул на Рубикон — Видишь вон там?

— Холм — кивнула Ссака — Метрах в двухстах за бывшим парком Свободы. Здания обрушились и на них вырос нехилый лес. Природа побеждает.

— А вот хер там — буркнул я, отворачиваясь — Я сам сначала не понял. Но когда приблизил холм и рассмотрел внимательней…

— То?

— Смотри — присев, я набросал на пыльном полу очертания холма — Если смотреть отсюда, то три четверти холма плоские как блин. При этом на холме нет реально древних деревьев — там молодняк, под чьими корнями дохрена упавших деревьев. Видишь?

— Вижу — подтвердила Ссака, успевшая поднести к глазам бинокль — Почему деревья попадали? Мутатерротрясение было?

— Нет — усмехнулся я, ведя пальцем дальше по грубому наброску — Гляди дальше. Там холм резко поднимается на своей последней четверти, а затем столь же резко обрывается отвесным обрывом до самого считай общего базового уровня.

— Одно из зданий этого района устояло — предположила Ссака — Тут тоже все просто.

— Нет.

— Тогда что? Да я даже вижу что-то вроде стекольного блеска между лианами. Хотя это даже не блеск… солнечные лучи бьют четко в эту зону, но отблеска как такового не замечаю… Еле-еле что-то искрит…

— Защитное покрытие слезло — ответил я, но не услышавшая меня лейтенант продолжала говорить:

— Я поняла почему деревья падают — не могут всерьез зацепиться корнями за стены сложившихся зданий.

— Могут — буркнул я — Могут, Ссака. Природа та еще безжалостная сука. Дай трещинку — и она впихнет корень по самые гланды. Взломает любой бетон. Вспомни ВестПик.

— Точно…. Я сдаюсь. Что там?

— А если я добавлю под очертаниями холма пару косых линий и еще одну прямую? — спросил я, медленно чертя пальцем эти самые линия.

— Твою мать! — рявкнула Ссака — Корабль! Это охрененно здоровенный корабль!

— Да — да кивнул я — И если судить по очертаниям и расположению надстроек, то скорей всего это авианосец — кивнул я.

— Посреди сухопутного города — авианосец запаркован?!

— Древняя модель. Из тех, что еще был обитаем и полностью управляем гоблинами.

— Если ты прав… если и мне щас не чудятся эти очертания… то нахрена?! Ну не может же быть случайностью, что между сомкнутыми островами случайно затесался авианосец? Бред… его наверняка поставили здесь специально. Но нахрена? Вооружение? Нет. Взлетная палуба? Тоже бред… Если только…

— Реактор — кивнул я, сквозь прозрачную стену глядя на холм — Если там действительно зажат древний авианосец, то скорей всего это атомоход.

— Дополнительный источник энергии? — задумалась Ссака.

— Или бомба — тихо произнес я, пожимая плечами — Не знаю. Может там вообще не корабль. Но если это так — то мне интересно. Корабль считай вплотную к разделительной линии Рубикона. Он часть Рубикона. Может быть часть изначальная. И если все упирается в реактор — то я хочу знать как именно.

— Зачем?

Разведя руками, я зашагал к выходу:

— Хер его знает. Но как-то это вяжется с тем, что я заметил на записях. Посмотрим заметишь ли ты или Рэк. Или мне все померещилось…

В следующие четыре часа было не до разглядывания природных красот.

Выбрав в качестве временного общего пункта сбора, он же столовка, мы поделили забитое мусором пространство на трехметровые квадраты и принялись их вычищать. Работали все без исключения — даже сиднем сидящие на раздутых жопах полные муты по цепочке передавали мелкий мусор или смахивали самопальными швабрами пыль со стен.

Как только два-три квадрата полностью очищались — мы начали от дальней стены отгороженного поддерживающими колоннами сектора парковки — на них начинали вырастать складываемые из кирпичей и бетонных блоков опоры для будущих широких и длинных столов. Следом укладывались и закреплялись столешницы, и потные пыльные гоблины переходили дальше, в то время как другие уже выкладывали на готовые столы пластиковые и жестяные контейнеры.

Через четыре часа напряженной работы мы получили достаточно расчищенного пространства, чтобы завести внутрь разгруженную технику. Хватило места и для матрасов с гамаками. На питаемых от батарей электроплитках встали кастрюли, назначенные поварами, приступили к готовке каши, а командный состав, усевшись за крайними пристенными столами, уставился в мерцающие экраны двух планшетов. Вернувшаяся с короткой разведки Ссака возилась с проводами, торопясь установить затребованную мной связь. Пятеро едва волочащих ноги недомутов, что сохранили бодрость и удивительный по силе раж, отправились наверх, разматывая за собой кабель. Они прокладывали линию связи до будущего поста в театре с прозрачными стенами, заодно и кинут ответвления на паре этажей.

Пару часов отдыха и мы вернемся к потрошению взрывных сундуков, двигаясь обратно к Форту. Сидя в грязном пыльном подвале, я испытывал невероятное облегчение, буквально ощущая исчезновение перекрестья чужого прицела со своего затылка.

Когда на планшетах воспроизвелись раннее отмеченные мной фрагменты старых записей я не стал ничего говорить, спокойно продолжая обгрызать вареный мосол кропоса зерноеда. Первой встрепенулась Ссака, следом вздрогнул Рэк, нагибаясь к экрану и втыкая в него грязный палец:

— Что за дерьмо?!

— Обезьяна?

— Хер там обезьяна! Тупая что ли?! Приклад за плечом! Это точно приклад винтовки!

— Сам ты тупой, упырок гребаный! Не видишь лапищу? А шерсть?! О… исчезла… дай отмотаю назад…

— На втором экране смотри! Это еще что за дерьмо?

Глядя, как они отматывают видео обратно и продолжают спорить, я продолжал спокойно выкладывать содержимое рюкзака на стол, расстилать обе карты, что обзавелись примерной сотней уже моих личных отметок и заметок. Попутно поймал себя на странной для меня мысли — захоти я продать эти карты, что изобилуют заметками о моих личных пусть и мелких, но все же открытиях этого сектора Мутатерра, мог бы заработать целый мешок песо. Ну да. А затем красиво одеться, воткнуть в губы хорошую сигару и завалиться в бар в обнимку с парой еще не слишком оплывших здешних красоток… Гребаный бред!

— Вот! — Рэк поставил видео на паузу и опять ткнул пальцем в экран пошатнувшегося планшета — Приклад! За охереть каким мощным мохнатым плечом! Что это за дерьмоед, лид?

— Ты мне расскажи — буркнул я, глядя на более чем нечеткую картинку.

Видео запечатлело нечто удивительное и если бы не гибель сраного ушастого белого зверька я бы пропустил этот момент. Уже усталый, проваливающийся в сон, я слепо пялился в экран и тут эта белая тварь, что мирно доедала какого-то жука, вдруг взбрыкнуло лапами и сдохло, обмякшей кучкой упав на небольшой земляной холм и исчезнув из вида. Еще через пару секунд за холмик потянулось нечто размытое, почти прозрачное… а затем все исчезло.

Сейчас, когда орк поставил паузу и мы все смотрели на момент появления «этого», на экране мы видели лишь сумрачные деревья, а на их фоне что-то вроде огромного согнутого силуэта, что делал шаг вперед и одновременно нагибался к месту, где пропал внезапно умерший зверек. Силуэт реально прозрачен. Почти прозрачен. Мы видим лишь его контуры, что позволяет оценить рост и размеры. А еще за его плечом виден выдающийся вверх длинный приклад — скорей всего винтовочный. Приклад чем-то обмотан и опять же — полупрозрачен. Мы видим только контуры.

— Вооруженная винтовкой невидимая обезьяна Рубикона — пробормотала Ссака и ошарашенно встряхнула головой — Вот дерьмо! А ведь если бы не сдохшая тварь…

— Хер заметишь — кивнул я.

Силуэт большой, отчасти видимый, но при этом маскировка настолько идеальна, что в первые несколько раз я видел лишь колышущиеся ветви и тонкие деревца, посчитав их встревоженными порывом ветра. Только мое удивление внезапной гибелью белого зверька заставило меня сфокусироваться и вглядеться пристальней. Так я разглядел первый эпизод. Затем я уже искал куда целенаправленней и, вернувшись к уже просмотренному, обнаружил еще два эпизода — а ведь до этого я нихрена не понял, пропустив эти моменты мимо сознания. Тот же силуэт — или такой же — те же плавные размытые движения…

— Броня! — рыкнул орк и я одобрительно кивнул.

Да. Рэк остановил еще один момент и, почти прильнув носом к экрану планшета, вглядывался в черный фрагмент в нижней части спины размытого силуэта. Фрагмент показался, когда силуэту пришлось сделать шаг в сторону, чтобы обойти гнилой пень, одновременно отводя корпус в сторону, чтобы разминуться с колючим суком. И благодаря этому «шкура» на его спине приподнялась и обнажила облегающий спину черный материал.

— Экз! — подытожила Ссака — Это продвинутый экз замаскированный шкурами.

— А невидимый он какого хрена?

— Маскировочный девайс — пожал я плечами — И да — все сходится на продвинутом разведывательном экзоскелете. Хотя это скорее продвинутый бронекостюм, судя по правильном силуэту и отсутствию вздутий. Минимум сервоприводов, максимум подвижности…

— И это обитает в Рубиконе? — хмыкнула Ссака — Охренеть… вот почему никто не может пересечь Мертвую Зону. И ведь это записи границы…

Тут она была права — записи с камер показывали лишь «внешнюю» стену деревьев. Граница Рубикона. Дальше сумрак становился совсем непроницаемым, стволы смыкались и можно было только гадать о том, что происходит в глубине дикого леса.

— Я туда в починенных экзо-ногах не полезу — буркнула Ссака — Этот… эта обезьяна прострелит мне жопу влет.

— Да — кивнул я — Рубикон с наскока не преодолеть. Но пройти через него нам рано или поздно придется.

— Но кто они? — странновато было видеть на лице орка глубокую задумчивость — Это ведь обычные гоблины, нет? Какого хера они засели в лесу? Чего хотят? Почему убивают?

— Не факт, что убивают именно они — возразила Ссака.

— Сходится все на них — заметил я — Они невидимы, ловки, наверняка быстры и вооружены. Пара таких невидимок влегкую уничтожит небольшой отряд вошедших в Мертвую Зону недомутов и не позволит им выйти на связь, чтобы предупредить остальных о типе обитающей здесь угрозы.

— Ну да… — кивнула Ссака — Эти могут… А если вон та пушка соответствует своему размеру и реально убойная, то она прошьет даже экзоскелет. Но как насчет запрограммированного хрипа смерти?

Я не сразу догнал, но затем понял, что Ссака говорит о так называемом «выдохе смерти». Всегда можно запрограммировать свой экзоскелет таким образом — или просто включить уже имеющуюся функцию — чтобы он выплюнул в пространство информационный пакет о последних минутах сразу же как только зафиксирует твое ранение или смерть. Ты падаешь мертвым, экзоскелет искрит пробитыми батареями, но посылает в эфир последние данные — они могут пригодиться еще живым соратникам или командованию, что греет жопы в плюшевых креслах командного пункта. Хотя у военных в далеком прошлом любая техника постоянно транслировала на защищенные сервера — прямо любая техника, будь то боевой экзоскелет, грузовик, кофеварка или даже собственная задница.

— Глушилка не даст ничему уйти в эфир — буркнул я.

— Глушилка не даст — согласилась Ссака.

— Что-то переносимое — встрял Рэк и почесал небритый подбородок — Сгодится любая полицейская глушилка. Такие врубают рядом с нарко-лабами перед штурмом… Но… на кой хрен лесным упыркам творить такое? Нравится убивать недомутов? Не любят чужаков в родном лесу? Может они сраные эльфы?

— Не будем сразу оскорблять лесничих — рассмеялась Ссака, не сводя взгляда с застывшего на экране силуэта — Да уж… что ни день, то новое дерьмо… Мутатерр полон гребаных сюрпризов. И все ниточки тянутся к сучьей системной ведьме… У меня вопрос дня!

— Давай — кивнул я.

— Авианосец связан с ними? С невидимками. С Мертвой Зоной.

— Да! — буркнул Рэк — По любому!

— Да — согласился я с ним — Корабль — часть леса. Если это вообще корабль… Еще вопросы?

— Почему они не покидают леса? — задумалась наемница — Выходи они из Мертвой Зоны и убивай… местные знали бы о них хоть что-то…

— Не знаю. Рэк? Ты что скажешь?

— Они только в лесу? — задумчиво прорычал орк и ткнул лапищей в стену подвала — Или тут тоже бродят? Корни деревьев уходят глубоко…

— Хороший вопрос — кивнул я, медленно оглядывая едва освещенное пространство парковки — Вот и займись проверкой всех подвальных уровней сразу, как только отдохнете. Возьми с собой десяток — и пройдись. В паре мест натяни растяжки с сигналками.

— Сделаю, командир.

Я перевел взгляд на Ссаку:

— На тебе энергия. Мы притащили пару солнечных панелей — установите их на пару этажей выше и кидайте сюда провода. Нам нужен свет и как можно скорее.

— Принято, лид. Там и пожрем — кивнула вставшая наемница. Глянув еще раз на экран планшета, она свистнула парочку своих девок и вскоре они уже копошились рядом с вскрытым большим контейнером.

Я же, посидев чутка над картами, сделал на них еще пару пометок, а затем сгреб все, запихнул обратно в рюкзак и двинулся к ведущим наверх узким лестницам, что скромно приткнулись рядом с мертвыми лифтами. Гоблины прошлого избегали лестниц как чумы…

Добравшись до верха, попутно проверив как дела у ушедшей пятерки связистов, я уселся на одну из крайних театральных кресел, закинул ноги на спинку впередистоящего места и погрузился в наблюдение за юго-западной областью Мутатерра. В первую очередь меня интересовали живые щупальца разрастающегося леса, что неспешно захватывали все больше улиц и крыш. Медленно ворочая башкой, изредка делая пометки, я проверял свою догадку. Закончив с этой стороной, перебрался на другую и уставился на юго-восточную область. Так я провел еще полчаса и наконец полностью убедился.

Системная четкая работа.

Пусть с мелкими перекосами в ту или иную сторону, но Мертвая Зона представляла собой подобие расчески для волос. Мощная дугообразная рукоять перекрывала весь сектор, тянясь от одного хребта к другому и пустив клинообразные щупальца по параллельным улицам, что тянулись на здешний условный юг — к Дублину. Протянувшись примерно километра на полтора, эти живые щупальца прекращали свой натиск, бросая все силы на укоренение и рост уже вверх и в стороны, но не вперед. Кто-то более чем разумный создал свой собственный густой и смертельно опасный лесной заповедник, перегородив им Мутатерр таким образом, что у меня не осталось сомнений — этот «кто-то» уже занял всю дозволенную ему территорию и дальше ему хода нет. А раз тут приложены настолько сильные старания в блокировке всего сектора руин… можно спорить на что угодно, что цель именно в этом — не пустить никого с юга на север.

Вот дерьмо…

Небо — не вариант. Здешний воздух принадлежит системной ведьме.

Огонь — не вариант. Системы ненавидят пожары. И еще больше они ненавидят поджигателей. Это заложено в них с самого начала — природа на первом месте, остальное потом.

Прорубаться как в джунглях — тут как бы нас не порубили на мелкие куски те бронированные макаки, что засели в Мертвой Зоне.

Ну… у меня остался еще один очевидный вариант — подземный. Нам гоблинам из Жопы Мира не привыкать к подземной тесноте.

Потратив еще немного времени на повторный осмотр всей видимой отсюда области Мутатерра — одновременно гадая сколько примерно чужих глаз смотрит на меня — я спустился вниз, забросил рюкзак в броневик, запихнул туда же задницу и вскоре мы катили обратно к Форту Славы, двигаясь новым и куда более хреновым маршрутом. Оставшиеся под Пиком Нансена продолжали обустраиваться, получив мои четкие и почти нереальные для выполнения приказы. Но мне плевать — сдохнут, но сделают. Я мог бы отправить с этим конвоем кого-нибудь еще — но я отправился сам и не скулю. Пусть и другие делают то же самое или уматывают к хренам…

Отправить