Глава четвёртая

Дай опытному живодеру намек — и он вспорет животы парочке самых вероятных подозреваемых и быстро найдет виноватого.

Дай тот же намек такому как Хорхе… и он превратит подвал одной из заброшек в бойню, где воздух наполнен кровавой паровой взвесью и хрипами умирающих, а сам консильери, похожий на залитый кровью нагой манекен с нездоровой улыбкой, отчихивая и откашливая черные сгустки и куски кишок, будет занят перепиливанием горла не желающего подыхать недомута. Наконец-то справившись, Хорхе устало встряхнул мокрой головой и признался в экран:

— Читать кишки тяжело…

— Но? — осведомился я, задумчиво глядя, как по стене сползает чей-то вроде как желудок, почему-то набитый пальцами — И это что за хрень?

— Это не мы — хрипло выдохнул Хорхе и отбросил затупившийся нож, беззвучно упавший в тяжело вздрогнувшую кровавую лужу — Стоило нам получить подозреваемых и сюда тут же подтянулись Смотрящие Форта.

— Под шумиху насладиться личной местью?

— В точку, сеньор. Накормить одного упырка его же собственными пальцами и хером, а затем вырезать желудок, но перед этим отсобачить и сжечь на жаровне его соски… что за больные хренососы управляют этим местом?

— Сбрасывают стресс — пожал я плечами.

— Но этот гад заслужил такой конец. Изнасиловал и убил троих мутанток, причем выбирал тех, кто не мог шевелиться. И такое вытворял…

— Ага.

— Так что мне как пояснили, так я даже одобрил такое.

— Да в жопу чужие забавы, Хорхе. Что с нанимателями тех, кто стрелял по тебе? Палят по тебе — палят и по мне.

— Благодарю, сеньор.

— Ну?

— Нашли — устало вздохнул Хорхе и, нагнувшись, поднял отрезанную или скорее даже отпиленную голову какой-то девки — Вот она заварила всю кашу. Она обозница. На небольшом старом броневике делала ходки между лагерями. Доставка грузов, торговля по мелочи, плюс редкие вылазки в руины за лежащим рядом.

— Как мы ей помешали?

— У нее два маленьких магазинчика в Форте. Один во дворе — считай навес убогий. Другой внутри и подороже. Как только мы начали по дешевке сбывать воняющие дерьмом трофеи…

— Мы начали рушить устоявшиеся цены.

— Да. Но она и ей подобные стерпели такой беспредел. Надеялись, что мы распродадимся и исчезнем.

— Но тут мы вдруг выкупили старый барак и начали расширяться и нанимать мясо.

— Да, команданте. И Дамессу Квохти это огорчило…

— Как-как?

— Дамесса Квохти. Так себя величала. Она подговорила еще двоих. Вместе они скинулись и по мою душу пришли те двое неумех. По наши души, вернее.

— Откуда пришли? — нетерпеливо поторопил я его — Стрелков не опознали. Но у них неплохое вооружение.

— А вот этого я так и не выяснил — Хорхе с сожалением развел руками — Об этом знала только Квохти. Но я чуть сильнее чем нужно надавил на нож… простите, сеньор. Мне еще учиться и учиться.

— Потребуй себе все ее барахло как компенсацию — велел я — Дальше тебе пояснять не надо.

— Перетряхну все вплоть до ее грязных трусов, сеньор. Если есть заметки или карта — отыщу.

— Хорошо.

— Как у вас?

— Норма. Мы задержимся еще на полдня. Завтра к вечеру буду в Форте, Хорхе.

— Принято. Указания?

— Да. Пришли к Саду Мутатерра нераспроданное из вооружения. Поделимся и пулевыми боеприпасами. Докинь пару десятков гранат.

— Ого… они такие прямо нам союзники, Оди?

— Вроде как да. Но главное, чтобы этот форпост не сдох внезапно во время атаки зверья или чужих мутов. Вместе с грузом направь сюда десять мутов. Выбирай тех, кто уже пришел в себя после операций и не сдохнет.

— Так…

— Добавь к ним в сопровождение пять малоподвижных недомутов. Не из тупых!

— Принято. И зачем?

Я широко улыбнулся:

— Записал их на курсы повышения квалификации.

— Ого… и кем они станут?

— Секретаршами — буркнул я — Ты сам как думаешь?

— Что-то связанное с Мутатерром? Или огородничество?

— Все это — проворчал я и с трудом подавил рвущийся наружу зевок — Вместе с ними отправь запас жратвы. И хоть пинками, хоть собственным членом, но вбей им в головы следующее — я отправляю их учиться, а не жрать, спать и нихера не делать! Понял?

— Да.

— И передай, что после этих курсов я лично проверю их новые знания и умения. И лично же пристрелю самого тупого!

— Эти бы правила да в старые времена, коменданте… Я все понял. Что-нибудь еще?

— Скидываю тебе кучу данных. Просто закинь пока в наше главное хранилище.

— Да, сеньор.

— Потом отмойся… и спать. Это приказ, Хорхе. Выпей пару стопок самогона, закинься шизой — и сон до рассвета!

— Есть, командир!

— Выполняй — буркнул я, вжимая кнопку передачи данных.

Убедившись, что трансфер файлов начался, щелкнул пару раз по исцарапанному экрану планшета и на нем появилось видео природы.

Высокие взрослые деревья, густой кустарник вокруг стволов, немало цветов, с ветвей свисают лианы, а по ним неспешно передвигается всякая живность. Старики сурверы не солгали — прямо передача про здоровую сонную природу. Можно проецировать на комнату детской, чтобы любимое чадо глядело и воспитывало к себе любовь к природе… вскинувшаяся с земли толстая ящерица вцепилась зубами в сидящую на лиане пушистую зверушку и откусила ей задницу… пушистая зверушка с диким визгом ломанулась прочь и исчезла из поля зрения, успев залить листья кровью. А может и не стоит это на стену детской…

Эти мысли были лишь смутным бубнящим фоном где-то на задворках сознания. Полностью сфокусировавшись, жуя почти потухшую сигару, в то время как ее еще целая товарка дожидалась испепеления на углу стола, я не сводил глаз с записи природы так называемого Рубикона, он же парк Свободы.

Мне надоело играть в потемках и за эту ночь я собирался выпить ведро кофе, скурить несколько сигар, разжевать со скрипом и хрустом пяток таблеток шизы и энергетиков, а заодно почерпнуть немало полезной инфы по тому, с чем нам только предстоит столкнуться. Нетерпение гнало меня вперед как и всегда. Каждый новый день проведенный в этом же месте мучил как зубная боль и жопный зуд одновременно. Но я понимал, что Мутатерр это уже не то место, где стоит излишне торопиться. А то отхватят жопу как той зверушке…

* * *

— Дерьмо-о-о-о-о… — Ссака не выкрикнула, не произнесла, а скорее проскулила это в безнадежной попытке сдержать уже сотый зевок за сегодня. Но ей не удалось — как и Рэку, что баюкал пробитую жалом странной твари руку и пытался не слететь с заднего сиденья броневика, где периодически проваливался в дремоту, но бодрящий антидот вытаскивал его обратно.

Ночью я не сомкнул глаз. И никто из лейтенантов. Они оба присоединились ко мне в пункте связи, куда я забрел посреди ночи, чтобы усесться поудобней и посвятить следующие несколько часов созерцанию природы Мертвой Зоны и прилегающей к ней местности. Это времяпрепровождение не было зряшным — мы обнаружили как минимум три еще неизвестных нам и никем не упомянутых видов тварей.

Нечто странное, плоское и круглое как тарелка, на десятках тоненьких ножек, что медленно ползало по стенам и деревьям от цветка к цветку, надолго замирая у каждого бутона. Вроде безобидная тварь, но когда к одной из них подпрыгнул любопытный кропос, то один хлесткий удар почти невидимой лапы развалил его голову как ударом топора или виброструны.

Летучая тварь с огромными кожистыми крыльями, которые снаружи были покрыты изумрудной травой, равно как и затылок треугольной головы. Спикировав с рассветом, тварь распласталась на земле и стала ничем не отличимой от одичавшего газона. Судя по неспешности и неуклюжести это был ночной падальщик.

И наконец стая мелких и шустрых зверей с бурой густой шерстью. С удивительной скоростью они повыскакивали из одного из заросших окон, упав на тушу кропоса и потратив от силы минут десять на объедание плоти с его костей.

Ни одно из этих созданий не водилось поблизости от Форта Славы и рядом с лагерями, что доказало — возможно во всех этих нагнетающих жути историях есть какая-то правда. Не просто так не возвращались и не выходили на связь уходящие в Мертвую Зону герои.

Помимо этого, мы углядели немало подозрительно мирных белых цветочков на длинных стебельках, что изредка выдавали себя покачиванием против ветра.

Но главного мы не увидели — того, что реально могло убить умелый отряд сраных героев. Причем убить так, чтобы ни один не успел выйти на связь, что прерывающимся от боли и ужаса сдавленным голосом поведать о тех, кто напал на них. И странно, что тот белый полупрозрачный кустарник обходится всеми зверьми без исключения. И рядом с ним не растут такие же белые цветочки…

Ранним утром, после того как злые от недосыпа лейтенанты силком утрамбовали сытный завтрак в глотки страдающих от непривычных нагрузок недомутов, я погнал всех в руины. И там мы провели следующие полдня. За эти часы мы вскрыли еще четыре сундука, по крутой дуге двигаясь навстречу так называемому Рубикону, одновременно приближаясь и к отмеченному на карте сундуку с цифрой 11 и к стоящему чуть восточней и южнее Пику Нансена — к нему я двигался.

У окруженного относительно молодой растительности здания мы встретили яростное сопротивление стрекочущих тварей, что напоминали слепленные из говна и живых тараканов микроволновые печи, бегающих на вполне собачьих лапах. За полупрозрачными плоскими мордами копошилось что-то многочисленное и светящееся. После первых выстрелов картечи, что приостановили рванувших к нам монстров, из пробитых в этих телах харь рванул плотный рой летучей мелочи, что мигом облепила первые ряды недомутов и попыталась сожрать их живьем. Не вышло — имеющая опыт сражений в кислотных прибрежных болотах прошлого Ссака расхерачила о кирасы вопящих несколько коктейлей Молотова и едкая вонючая жижа убила большинство насекомых, а остальные попадали на землю, где их быстро подавили ботинки бойцов. Серьезно пострадали лишь двое — одна из подающих надежду девок и спасший ее из ямы с насекомыми Рэк, получив удар удивительно крупным жалом в бицепс. Я уронил в гудящую яму пару зажигалок, и мы вошли в Пик Нансена, воспользовавшись для этого вполне целыми двустворчатыми высокими дверьми из стилизованного под благородное дерево пластика. Перед нами бежало стадо… гребаное стадо блеющих овец, что после неожиданной атаки нестандартного противника мгновенно потеряло боевой настрой и из хищников превратилось в травоядных… Дерьмо… их еще учить и учить…

Первое, что нас встретило на входе, так это информационное панно, что гордо возвещало следующее:

Театр «Хрустальный Факел».

А ниже, чуть меньшими по размеру буквами общего языка, но не с меньшей гордостью добавлялось: крупнейший из всех океанических.

Еще ниже возвещалось, что только у нас премьера спектакля «Знойные прерии Растабана».

Сам Пик был интересен мне прежде всего из-за своего расположения. Плюс это была неплохая тренировка для уже даже не стонущего, а едва слышно сипящего и кое-как передвигающего ноги личного состава. Ну и еще тут имелось два взрывных сундук — четверка и шестерка — а верхний этаж использовался в качестве последнего места отдыха перед тем, как войти в Мертвую Зону.

Половину отряда и злобно рычащего орка, что был занят успокоением непроизвольно дрыгающейся руки, мы оставили у вставшей рядом с Пиком зданием. Еще пятерка заняла позиции в некогда роскошном холле, спрятавшись за каменной стойкой гардеробной, где до сих пор сохранились изящные гнутые стойки хромированных вешалок. Лифтовые шахты были мертвы, да я бы в них и не полез, так что мы двинулись пешком и без малейших трудностей поднялись до верхнего этажа, попутно выгребя содержимое двух взрывных сундуков. Никаких тварей — всякую мелочь я за таковых не считал — мы не встретили, так что Пик Нансена пока что оправдывал свой титул последнего приюта перед Рубиконом. Когда я в этом убедился, то медленно кивнул — что ж… умеют… умеют… этого не отнять. Умеют неизвестные творцы добавить «звучных» традиций и что-то стабильное в этот хаос. А любая даже ничтожно малая стабильность в говнохаосе тут же дает живущим в гребаном Мутатерре гоблинам зыбкую, но все же надежду на светлое будущее. А вместе с ней приходит решительность что-то делать и как-то барахтаться дальше… Опять же круто ведь звучит — последний приют пред Рубиконом… Извечно безопасная стоянка перед входом в Мертвую Зону. Ну да — то же самое что и пятачок безопасности с синим газовым костерком в мире Франциска II. Только тут все менее явно… Но… куда пафоснее…

Я удивленно моргнул, когда ступил за порог распахнутых настежь высоченных дверей.

Просто охренеть…

В целом ничего необычного, но никак не ожидаешь увидеть такое посреди руинированных зданий.

Я стоял в начале полого спуска, что упирался в невысокую широкую сцену, на которой смешалось традиционное и новое. Задняя стена — сплошная декорация бескрайних солнечных прерий заросших пожелтевшей высокой травой. Посреди растительности замерло насколько крытых выцветшим брезентом повозок. Совсем далеко, на фоне заходящего солнца, отпущенные пастись лошади опустили головы к траве. Среди них затесалось пара стальных скакунов. Да и под днищами фургонов виднелись корпуса электродвигателей. Сама сцена заставлена палатками и реальными повозками. Тут же лежат квадратом толстые бревна, а между ними каменная плита с черным пятном посередине. На краю плиты в ряд стоит несколько медных котелков и помятых чайников. На одном из бревен лежит стопка серых шерстяных одеял — это я рассмотрел уже в бинокль, ибо размеры зала впечатлил. Концертно-театральный зал с сотнями удобных кресел и десятками прилепленных к прозрачным стенам лож. Потолок тоже прозрачен и абсолютно цел. Тут все целое… и тут нет мусора. Зал, где когда-то все подготовили к премьере спектакля, будто законсервировался и провел в таком состоянии несколько сотен лет. И понятно для чего — идеальные условия для последнего ночлега. Для момента, когда на очи наворачиваются скупые слезы растроганности, а ушибленную голову посещают мысли о грядущем, в то время как повлажневшие очи не отрываются от взгляда на ночной Мутатерра, что открывается за прозрачными стенами театра.

Хотя бы понятно название — Хрустальный Факел. Когда зажжено все освещение верхушка здания на самом деле превращалась в настоящий факел. А учитывая, что в прошлом это был плавучий остров-город…

Ссака первой достигла сцены и выложенных квадратом бревен. Оглядевшись, она кивнула своим недомутам и те, не скрывая потной радости, попадали вповалку и замерли. Наш утренний рейд выдавил из них остатки сил. Наемница же, стащившая шлем белокурая бестия, пнула самого живенького и рявкнула что-то кофе, кивнув на чайник и лежащую охапку хвороста. Живенький жалобно застонал и пополз, но пилок в левый окорок заставил его вспомнить о прямохождении и подняться. Все по законам эволюции — после пары пинков покинешь теплый бульон океана и постараешься выползти на неприветливую сушу до того, как тебя трахнут хренеющие на глазах тунцы…

Идя по проходу мимо рассевшихся в креслах недомутов, я всем телом ощущал их усталые, но испытующие взгляды. Началось… чуть пришедшие в себя после тренировок и рейдов, чуть окрепшие, начавшие превращаться в бойцов гоблины теперь постоянно будут сверлить старших взглядов — подмечая их сильные и слабые стороны, одновременно превращаясь в наше подобие. Так и надо… к этому и идем…

— Лид! Глянь… — глас Ссаки, что задумчиво вытаскивала из стального портсигара сигарету с золотым фильтром, привлек мое внимание к бурой фальшивой скале, походивший на поставленный стоймя пыльный гигантский утюг, обвитый столь же пыльным искусственным плющом.

Вглядевшись, я медленно кивнул, различив некоторые слова, что виднелись между фальшивыми побегами:

— Последние послания…

— Жалобное нытье в стиле «помните о нас!»…

— Или даже хуже — рассмеялся я — «Мы точно сдохнем — но вы помните и любите нас!». Дебилы…

— Химшкур кхёт… — пробормотала наемница, упираясь ногой в одно из бревен — Куда они ушли? Зачем? Что их гнало вперед? Думали там сало жирнее, самогон крепче, девки моложе, а херы длиннее, толще и стоят дольше? Хер вам! Везде одно и то же дерьмо! Разве что смерть замысловатей… Ты сюда глянь, Оди. Че написали хренососы…

— Вижу — рассмеялся я, расстегивая застежку шлема и тянясь за сигаретой — Да… вижу…

«Пробив путь в неизведанное — мы протопчем тропинку спасения и для вас, люди! Молитесь за нас! Отряд Павла!».

«Мы пробьемся! Мы попадем в рай еще при жизни! Группа Рыжей Сони!».

«Читаешь это? Знай — мы уже там! У нас уже получилось!».

«Меня все равно почти задушили опухоли. Терять нечего. Класси… помни обо мне, сучка моя! Ты лучшая!».

«Мы видели среди деревьев в ПС что-то большое и быстрое! Боюсь, оно нас сожрет. Но мы пойдем! Мы не вернемся! Вива ля Мутатерр!».

«Если мы сдохнем — так тому и быть! А вы сосите хер!».

«Кости мертвых станут мостом для живых! Аве! Мы верим! Твари Рубикона уже насытились и пропустят нас! Отряд Молочного Роберта входит в Зону Смерти без страха!».

«Мы здесь были. Отряд Клюквы!».

«Один из экзов сдох. Если не вернемся и не заберем сами — вам пригодится. Ищите на в одной из палаток на стене. Там же чуток боеприпасов. Удачи!».

«Мы видели свет вдалеке! Яркий манящий свет! Много света! Рай существует, братья и сестры! Мы дойдем! Мы ДОЙДЕМ!».

«Если кому пригодится — закинули в желтую повозку рюкзак с патронами и ножами. Нам не утащить — сука Няша сдохла от гангрены. Похоронили ее слева от входа под черными битыми плитками. Плюньте туда — порадуйте суку».

«Деревья… деревья шевелятся даже без ветра. Что ждет нас в Рубиконе?».

Пока я дочитывал послания с того света, Ссака уже успела отыскать рюкзак с патронами, а следом и обнаружила могилу сдохшего экза.

— Есть!

— Что там? — не скрывая интереса, спросил я.

— Легкая гражданская модель. Вроде бы… тут столько переделок…. Ноги левые, а если корпус и шлем родные, то руки вообще из говна и камней слеплены… На груди надпись «Чепушило».

— Тащите в броневик — буркнул я, обходя скалу и устремляясь к примыкающей к стене прозрачной стене.

— Сделаем — голос Ссаки сочился удовольствием — Лид… раз нашла я…

— Тебе в него жопу и пихать — кивнул я на ходу — Восстанови его.

— О да…

Улегшись на забитую пылью и дохлыми насекомыми фальшивую траву, я уставился в бинокль, резко приблизив к себе картинку того, что здешние именовали Рубиконом или Мертвой Зоной.

Хрень какая-то…

Передо мной расстилалась широкая — чуть больше километра — густая полоса уже старого леса, что по всем законам природы расползался потихоньку во все стороны, круша здания, измельчая кирпичи и хороня все было под мощными корнями наступающего подлеска.

Да густая, да высокая и даже мрачная, плюс сплошь опутанная лианами и заросшая матерым кустарником, но… это всего лишь лесополоса. Бывший меридианный дугообразный парк, что пересекал сектор Мутатерра от края до края, на одной стороне оставляя нашу «начальную» зону и Дублин за ней, а на другой… да насколько я видел в бинокль там точно такие же полуразрушенные высотки. Мутатерр там продолжается, уходя все дальше к центру мира-убежища Формоз.

Что может быть настолько опасного, что никто из самых дерзких и отчаянных не сумел пересечь эту линию и со свойственным гоблинам победоносным пафосом проорать в эфир — я сделал это! Я пересек Рубикон!

Но этого не случилось.

Если предположить худшее — все смельчаки сдохли. Не факт, что быстро и безболезненно, но сдохли и при этом не сумели никого предостеречь.

Сколько времени нужно полностью заряженному и исправному экзоскелету — пусть даже гражданской модели, но с вменяемым и в меру умелым гоблином внутри — чтобы пересечь на максимально доступной скорости эту полосу препятствий?

Я вгляделся в путаницу лиан, прошелся взглядом по узким звериным тропкам, что терялись в сумраке между деревьев, поднял глаза выше — на могучие стволы с крепкими и здоровыми на вид верхними ветвями. Деревья реально… монструозные. Те, что в самой середке. Этакий частый строй уже седых, но все еще более чем крепких ветеранов — из таких получается отличный младший офицерский состав, что всегда приглядит за молодняком, не допустит паники, бегства и массовых глупых смертей. А еще такие как они чаще всего погибают сами, спасая полудурков молодых… вон как одного великана накренили здешние песчаные бури, а половина ветвей уже мертва… зато молодняк за ним зелен и весел.

Так за сколько сможет рядовой гоблин в экзоскелете преодолеть эту полосу, двигаясь на максималке?

Ну…

Если двигаться по верху… то я бы справился минут за пять… может за четыре, если ветви действительно крепкие, а я в хотя бы полувоенном экзоскелете снабженном прыжковыми бустерами. Если по низу… тут жопа… бежать не получится — придется прорубать себе путь, как мы это делали в джунглях. Опять же все зависит от множества факторов… где-то пробежать по низу, где-то перекатиться, потом прыгнуть, подняться вон ту толстенную ветвь, что вполне выдержит пару центнеров веса, пробежать по ней и, хорошо оттолкнувшись, бросить себя в ту прогалину, откуда торчат сухие ломкие ветви — упало дерево-гигант, наставив скрюченные мертвые лапы в небо…

Минут восемь… это максимум. Для совсем уж недоумка — девять-десять минут.

Если входишь отрядом и тащишь за собой медленный обоз… тут вообще жопа по времени.

Да топографического кретина… бесконечность.

Оглянувшись, я глянул в сторону лязгающего шума и пару секунд смотрел на нечто уродливое и массивное, больше всего напоминающее…

— Вашу мать! — заорала Ссака, в ярости наградив металлического истукана пинком — Хундаскит! В глотки вас и в жопу! Сломанный экз?!

Дергаясь в приступе беззвучного смеха, я отвернулся. Ну да… кто сказал, что нам повезло?

Разве только самый чуток.

То, что я увидел распростертым на сцене никак нельзя было назвать экзоскелетом — ни гражданского, ни смешанного, ни военного назначения.

Это…

— Они впендюрили сюда шлем реального средневекового рыцаря! — орала на весь зал Ссака и акустика здесь действительно была потрясающей, что позволяло расслышать ее слова каждому из сидящих в креслах отдыхающих недомутов — Всобачили внутрь шлема вентилятор с проводом! Да чтоб сука ваши катетеры вам же в пасти лили! Дерьмо! Мерде! Скит!!! А руки?! Руки тоже от рыцаря! Просто лапы средневекового рыцаря болтами прихреначили к корпусу… хм… а торс незнаком…

— Что из серии Райниг — помог я ей — Из тех лимитированных и модернизированных. Мы закупали их вроде как для всех убежищ…

— Серия «Уборщик»? — правильно поняла меня скривившаяся наемница и подытожила — Дерьмо!

— А вот ноги у него боевые — заметил я, опять отворачиваясь — У него копыта от Эксплорера Блэквуд.

— Точно! И ведь выглядят целыми… — упав на колени, Ссака ласково прошлась перчатками по тонковатым опорам с раздутыми коленными суставами и странноватыми на вид огромными ступнями — И что получается? Ноги разведчика, корпус уборщика, шлем и руки от манекена… Дерьмо!

— Починим и модернизируем — бросил я через плечо, продолжая вглядываться в колышущуюся зеленку бывшего парка Свободы — Кормите наших. Передай Рэку, чтобы занялся тем же. Подождем перезагрузки сундуков и двинемся обратно. Ссака…

— Ау?

— Если сумеем оживить это подобие экза — без рук и дебильного шлема с крестом на лбу — у меня будет для тебя задание из разряда «хер тебе, а не выжить».

— Люблю такие — радостно прищурилась Ссака — Там будут расчленители с огромными херами наголос, босс?

— Если не повезет — фыркнул я.

— Я такая невезучая — улыбка наемницы стала радостней — А конкретней?

— Тебя ждет забег на километр туда, а потом обратно — ответил я, кивая на лес за прозрачной стеной.

— Да хоть сейчас.

— Нет — буркнул я, вставая — Тут нужна особая скорость. Пока мы жрем, поставь сюда любой девайс, что способен на качественную видеозапись.

— Добавить еще пару часов документальных передач о природе?

— Час — поправил я ее — Два часа я вам жопы прохлаждать не дам. Варите кашу с арахисом и назад в Форт.

— Принято, лид… но их же мать… кто вообще мог додуматься прихерачить руки музейного рыцарского доспеха к корпусу уборщика?! Это же хрень!

— А я одобряю — ответил я, бросая еще один взгляд на стального уродца посреди сцены — Защищайся чем можешь. От зубов кропоса эти перчатки защищали неплохо. Видишь следы?

— Трудно не заметить — кивнула наемница, вместе со мной задумчиво глядя на исполосованные когтями и клыками рыцарские руки, одновременно втирая в сцену окурок с золотым фильтром — Ладно… лишнее отсечем… и попробуем восстановить… да?

— Да — кивнул я, закидывая на плечи рюкзак — Да…

* * *

По возвращению в Форт я как зашел в барак, так в нем и остался. И остальных не выпустил — не считая Хорхе и его выводок. Они и поперли содержимое открытых нами сундуков заказчикам, а остальное добытое на продажу. Причем Хорхе, не забыв о шлеме и кирасе, шагал с таким спокойствием и достоинством, что любому встречному становилось ясно, что это мрачному гоблину дорогу лучше не переходить.

Раздевшись, вычистив снаряжение, оставшись в грязной потной футболке и трусах, но вымыв ноги и натянув свежие носки, что обернул портянками и утопив эти сэндвичи в вонючих ботинках, я вышел во двор и молча шагнул к той самой «гиблой оси», как я прозвал колесную пару от грузовой платформы. Под всеобщими взглядами наскоро размялся и приступил к делу, потащив мокрую скользкую железяку по двору, перетаскивая через новые кучи камней, что сменили собой раздробленные. В теньке у стены уже собрались желающие поглазеть, рядом с ними переминались те, кто собирался попытать свои силы в тренировке на силу и выносливость. Из окна выкрикивал свои призывы жирный мут Ватруха, предлагая всем делать ставки. Дальше я уже ничего не слышал и не видел, предпочтя полностью уйти в спокойные текучие мысли о дальнейших действиях, в то время как мое тело хрустело и трещало, силясь не надорваться и перетянуть клятую тяжесть через очередной булыжник. Когда мир почернел и съежился до крохотного белого пятна, я услышал победный вопль Ватрухи:

— Восемнадцать! Сука восемнадцать полных ходок! Наш доблестный командир ставит новый рекорд!

Шатнувшись, я упал на колено, уперся руками о землю и замер, чувствуя с какой безумной силой в мозгу херачит пульс, что вздувает мозговые вены, пучит мои глаза изнутри, ритмично бьет по стенкам черепа и тарабанит по шейным артериям. Потребовалось пару минут, чтобы мир снова чуток посветлел, а я наконец сумел подняться и, двигаясь исключительно вдоль стеночки, дошагал до ближайшей душевой кабины. Постояв под теплым душем, хлюпая мокрой обувью, я вернулся в барак, слепо ведя взглядом по перевозбужденным недомутам, что горячо обсуждали новый рекорд и заодно хохотали над мрачным как дохлая жопа Мао Тяжеловесом, что как раз сегодня утром, после небольшого успеха в тренировке, во всеуслышание поклялся, что побьет сраный рекорд гоблина Оди.

Мао опять клянется!

Денег у него нет, но он ставит свою душу на кон в обмен на пятьсот соло ставки! Он побьет рекорд гоблина Оди или станет боевым рабом барака!

Ну да… на кой хер мне раб барака, что жрет за пятерых, а работает за одного? В жопу эти отголоски экономики прошлого….

Мао клянется побить мой рекорд…

В этом и есть его ошибка. Я не рекорды ставлю. Я втаскиваю на следующий уровень бытия. Чем я выносливее, быстрее и сильнее, тем больше шансов выжить и посрать на все рекорды мира. Восемнадцать ходок с колесной парой? Что ж… значит я смогу утащить с поля битвы не только себя, но и раненую жопу камрада. А может и двух подранков утяну…

За моей спиной к колесной паре уже подступил первый из десятка Рэка, а сам рыкающий лейтенант, бережно обращаясь с раненой рукой, с отвращением цедил воду из фляги и хрипло отдавал команды остальным. Орк уже знал мои планы на следующие часы — тренироваться до упада, жрать до отвала, а затем заваливаться всем спать и не отрывать головы от нар до пяти утра. Ну а потом снова здравствуй Мутатерр…

Упав на кровать, я подтянул к себе железную миску с жирной даже на вид пшенкой и, скрежеща ложкой, принялся жрать, глядя на матерящуюся Ссаку, что с парой помощников занималась разборкой притащенного нами экзоскелета.

Много я от этого калеки не ждал.

Хотя бы спинной энергоблок и ноги разведчика, запитанные по аварийному протоколу в качестве внешних мышцы, с возможностью корректировки режимов через экран планшета. Да опасно. Да может вырвать ляжки с корнем прямо из мясной развилки. Но Ссака справится. И если у нее получится оживить эту технику хотя бы частично, то завтра у нас появится реальный шанс заглянуть в лесной сумрак Мертвой Зоны. Именно заглянуть — а не расхерачить там все с воплем «превентивность с-у-у-ука». Для чего?

Да пока хер его знает.

Но хочу знать.

— Лид! — в барак вломился покрытый потом Рэк, по-прежнему прижимая отравленную лапу к груди, но при этом выглядя так, будто только что завершил убойную тренировку. И судя по красным вдавленным следам на шее и плечах так оно и было.

— Че? — отозвался я, отодвигая пустую миску.

— Я тут пару минут приседал с самодельной штангой. Гоблины смастерили.

— Вижу, что приседал. И? Ждешь от меня оценки внешнего вида жопных мышц, орк?

— Да не! Я ж на спор приседал! Забился с одним смуглым микро-засранцем на свой автомат.

— А если бы проиграл?

— Я?! — изумился Рэк — Проиграл этому микросу? Ха! Хотя ноги у него толстенные — и все мышцы! Вот странно, сука — у него ляжки и руки мускулистые, а остальное так себе… как он так?

— Че тебе надо, орк? — устало вздохнул я, чувствуя, как начинают приходить в себя перенапряженные мышцы.

— В общем проиграл он! И вот что он отдал — на ладони орка лежало два одноразовых пластиковых дозера с замысловатой маркировкой.

Подавшись вперед, я сгреб один и вчитался в невероятно крохотный шрифт.

Изотон-витамитон-буст боевой концентрат Сурв-восставитон.

— Сундучная добыча? — поинтересовался я, переворачивая шприц и глядя на стандартную эмблему Бункерснаба. Увидев тонкую полоску, я тихо потянул и защитная упаковка с хрустом содралась, обнажая чистенький пластик.

— Я тоже так подумал — кивнул орк и, сграбастав мою кружку с компотом, в несколько глотков осушил ее — Так и сказал тому микро-упырку.

— И?

— А он чего-то замялся — пояснил Рэк — Тут видишь какое дело, командир — спор ведь у нас спонтанный получился. Он сказал — я не смогу. Я возразил культурно. Он кровь с хари утер и опять за свое — не сможешь ты мол и все. Тут я совсем огорчился, но бить уже не стал и предложил забиться на спор. Он тут же мой автомат запросил.

— А ты сходу согласился…

— В точку! В себе я уверен. Рука болит, но ноги целые. Опять же аптечка родная нехило меня накачивает всяким.

— Ты выиграл.

— Ага. А затем ему и преподнес — раздалживайся. Но равноценным. А у него кроме десятка песо, убитого пистолета и пары десятков патронов и нет нихрена. Я сказал — мало. Он развел лапами и пошел куда-то. Я поймал, встряхнул его разок. И вытряхнулись вот эти шприцы — он их в штанах под яйцами парил. Ты не кривись, командир — там пакет сверху был. В общем спор закончен, выигрыш есть, а в башке у меня мысль — а ведь шприцы непростые…

— Это какой-то пусть простенький, но все же пост-боевой коктейль — согласился я, пытаясь стряхнуть сонливость — И такой товар не найти в обычных взрывных сундуках. Мы уже сколько вскрыли начальных сундуков?

— Десятка три. Даже больше. И ни в одном сундуке таких вот шприцов не было.

— Восьмерка или семерка… ну может иногда встретиться такое в шестерке — сказал я, вертя в пальцах дозер — Мы такие уже вскрывали, но для здешних это непростая задача. Потому здешние заправилы нас и наняли для такой работы.

— И раз такие шприцы только в крутых сундуках… получается есть еще один крутой отряд вроде нашего?

— Разве что тайный — хмыкнул я — Не думаю. Иначе мы бы знали, что кто-то скупает крутые карты-ключи, но они все стекаются к смотрителям Форта. И не помню, чтобы за прошедшие дни кто-то еще брал реально тяжелые задания у системы.

— Тогда откуда? Не жопа же его родила эти дозеры из глубин зловонных…

— Запросто и родила — буркнул я, рывком выдергивая пластиковую заглушку первого предохранителя.

Следом с хрустом скрутил крышку, обнажая красную кнопку. Приставив дозер к руке, вжал кнопку и, дождавшись, когда сложная смесь войдет в кровь, бросил пустышку на стол и продолжил:

— Это может быть след, Рэк.

— След куда?

— Когда ты дозеры забирал он пытался прикрыться чьим-нибудь громким именем? Орал что-нибудь про то, что его крышуют заправилы Форта или крутая боевая группа?

— Не. Шипел сквозь зубы и пытался отобрать. Но не получилось у него нихрена. Так куда этот след может вести?

— В ту самую рожающую жопу — ответил я, глядя, как Рэк впрыскивает себе в лапу второй дозер — Этот микро-засранец может быть в контакте с сурверами.

— Так и мы с ними в контакте. Садовники Мутатерра которые…

— Но ведь есть и другие — усмехнулся я, опрокидываясь на кровать — Ты запомнил его?

— Ага — уверенно кивнул Рэк — Как и его дружбанов. Приметливые недомуты. Хотя этот микро-упырок обычный гоблин. Че делать?

— Как вернется Хорхе — опиши ему их поподробней. Пусть наведет справки.

— Понял, командир. А потом — бухло и девки?

— Компот и подушка — отозвался я и, показывая пример, устроился поудобней и набросил на себя одеяло — Всех касается.

Тяжко вздохнув, помрачневший Рэк пошел командовать, а я, не успев поправить одеяло, провалился в сон.

Отправить