Глава пятая

Болтающий за рулем гоблин своего добился – обогатил меня знаниями здешних реалий так полно, что хотелось блевать. Одна беда – реалии были именно здешние, местные, даже местечковые, их область действия ограничивалось достаточно просторным куском земли вокруг двух поселений. Куском земли, что тянулся от недавно покинутого нами заброшенного города до еще одних обширных развалин рангом поменьше. С двух других противоположных сторон этого куска земли – опять руины, причем огромные и, судя по описаниям достаточно толкового Хорхе, успевшего везде побывать, эти развалины раньше были колоссальными предприятиями предзакатной эры. Эти раскинувшиеся на десятки гектаров исполины жадно поглощали всяческое сырье, взамен выдавая многие тонны готовых и самых разнообразных продуктов потребления. Эти фабрики обладали собственными атомными источниками энергии, собственной водой, выкачиваемой из недр, и нуждались лишь в сырье. А еще в дорогах – для поставки сырья и отправки готовых продуктов.

Вот теперь стало ясно, почему здесь столько дорожных эстакад и перекрестков, созданных на века – мировые корпорации строили это для себя и потому строили как следует.

Селения Чикурин и Комерцио лежали как раз посередине – под расположенными над землей многочисленными дорожными железобетонными узлами, что медленно разбирались грубой ручной силой. Никто никуда не торопился. Мир медленно очищался. Система довольна. Обеспеченные работой бесплодные гоблины довольны. Количество гоблинов медленно уменьшается, новые поступления регулярны – но все эти поступления из тех же «старых» запасов замороженного полуфабриката.

Сколько времени прошло?

Как давно случилось все то, что приходит ко мне во флешбэках?

Не знаю. Нет ответа. Но если верить словам Хорхе о том, что в руинах некогда сплошь залитых бетоном фабрик сейчас растут вековые деревья, а до бетона еще надо постараться докопаться сквозь метр плодороднейшей черной жирной почвы… Нет. Глупо что-то предполагать в эти дни. Тут ходят звери, которых не должно существовать. Тут бегают пантеры, способные выдержать автоматную очередь. Тут внутри лиан вместе с соком плывут микроскопические чипы. Если система – или стоящие за ней ученые – сумели сотворить такое… они смогли бы и многократно ускорить рост поглощающей углерод биомассы.

С другой стороны – им некуда было торопиться. Как я уже понял, тут никто не собирался пока возвращать гоблинам их возрожденный милый рай, чтобы был отнят когда-то…

Когда нервно дрожащий за рулем Хорхе выложил все факты и точные сведения, что знал, он, чтобы не допустить тягостной для него тишины – а слабаки и говнюки не выносят тишины, стараясь заполнить ее хоть чем-то – начал пересказывать здешние легенды, вываливая в салон сотни слов о трехголовых змеях, о хищных деревьях, о гигантских тварях, о скрытых в этих местах еще не вскрытых руинах. Обычный ничем не подкрепленный бред. Но я слушал внимательно, не мешая ему вести машину и взяв на себя мониторинг окружающего нас если не враждебного, то холодно-нейтрального пространства. Эти джунгли не для людей. Не зря те бродячие племена не заходят глубоко в леса, ходя по светлым окраинам и делая робкие вылазки чуть поглубже: схватить – и сразу же назад, на известные натоптанные тропки. Мы же, съехав с заваленной буреломом дороги, сейчас пробирались по каменистому руслу мелкой речушки, полной полупрозрачных огромных головастиков, что беззвучно лопались под мощными колесами. Тяжело хлопающие крыльями птицы лениво убирались с нашего пути, недобро провожая нас долгим взглядом овальных янтарных глаз.

То и дело я, преодолевая вялость и позорную лень, заставлял себя выбираться через люк в крыше и смотреть назад. Те пантеры… тот гребаный шагоход… пойдут они за нами или нет… это зависит от множества факторов.

Я не знаю, какое у этого бойца в шагоходе задание – а задание у него есть определенно. Первым делом он вычистит Небесную Башню, превратив там все живое в опаленное мертвое мясо. А вот затем… он может и вспомнить о кусачих и насквозь незаконных чужаках в экзоскелетах, что умчались в глухомань на внедорожнике. Проследить такую тяжелую машину… раз плюнуть даже полному дилетанту. А при наличии послушных и быстрых пантер… это становится легкой прогулкой.

Но его задание может быть иным. Небесная Башня может оказаться лишь первым пунктом. Почему? Потому что как-то чересчур хлопотно посылать столь тяжелую технику и боевых зверей ради частично заселенного небоскреба, полного ленивых аборигенов, что умеют только трахаться, бухать и пялиться в экраны под потолком. Для сплоченного и умелого малого отряда из шагохода и зверей система должна была бы составить длительное боевое расписание с как минимум тремя-четырьмя остановками, наполненными смешными криками сжигаемых живьем ушлепков. Те контейнеры на пантерах и такой же за задницей шагохода, прикрытый композитным броневым матом, вполне могущий скрывать в себе сложенные солнечные панели – говорят в пользу моей версии. У молчаливого убийцы несколько намеченных целей – и мы в этот перечень не входим. Если так – за нами он не пойдет. Не получилось убить сразу, как заметил? Ну и в жопу, главное – сделать доклад системе и можно продолжать действовать по плану. А пантер отозвали от преследования по той простой причине, что я мог повредить несомый ими груз – боеприпасы, солнечные панели, продовольствие, мелкие запчасти и прочие крайне важные в любом боевом походе штуки. Умный пилот не захотел рисковать – особенно после того, как я враз сбил выпущенный им разведывательный беспилотник.

Ладно… может, еще встретимся. Я умею, но не люблю убегать.

А Хорхе продолжал заливаться, наполняя салон внедорожника водопадом слов. Я, размышляя о своем, не забывал слушать и запоминать. И после второго нашего долгого привала, что подзаправил машины энергией, а нас еще одной солидной порцией мясного рагу, кукурузной кашей и какой-то зеленоватой пряной хренью из фляги, что, по словам хихикающего Хорхе пробуждала живущего между ног зверя, наш проводник и водитель наконец-то, сам того не заметив, рассказал кое-что очень интересное. Не показав, насколько меня это зацепило, парой небрежных слов я направил его россказни в новое русло и, спустя еще пару часов, он наконец-то вспомнил добрый десяток историй, связанных с тем местом.

Я постарался выпотрошить его голову как можно сильнее, выуживая любые мелкие детали на интересующую меня тему. Давить не пытался – ни к чему. Он и сам был рад вспомнить как можно больше, не забывая добавлять такие важные слова как «возможно», «в этом не уверен», «не могу ручаться, сеньор», «скорей всего, эта жирная сука солгала», «не проверено», «сам лично не видел», «этому гнойному бастардо особо верить нельзя». Эти добавляемые им маркеры позволили мне за время путешествия выстроить достаточно стройную и крайне удивительную картину здешнего политического бытия. И говоря о политике, я имею в виду настоящих игроков, а не тех тупорылых хренососов, что носят дохлых орлов на макушке.

Когда грязный внедорожник начал протестующе визжать на каждом ухабе, показывая, что почти исчерпал свой лимит и нуждается в срочном техосмотре, мы оказались на небольшом возвышении – я специально приказал загнать туда машину – откуда можно было оглядеться получше.

Здесь сельва постепенно заканчивалась, хотя кое-где продолжали тянуться упорные длинные языки густой растительностью, что подобно лесным щупальцам медленно стягивалась вокруг этой влажной и душной низины. Первое, что бросалось в глаза – некогда многоуровневые транспортные развязки, назвать которые тупо «мостами» язык не поворачивался. Я помню подобные сооружения. Одни только опоры, способные выдержать что угодно, являлись настоящими произведениями конструкторского гения. Они каждую минуту испытывали колоссальные нагрузки, когда по ним одновременно мчались пассажиры и грузы сразу по нескольким типам многоуровневых путей. Артерии, что соединяли целые континенты, а также небесные башни – настоящие, а не окрещенные этим пафосным именем банальные небоскребы. Настоящие Башни вздымались на невероятную высоту – миля, а то и больше, в них вольготно жило или пресмыкалось невообразимое количество гоблинов, и всем им надо было куда-то попасть, что-то заказать или что-то отправить. И эти транспортные артерии прекрасно справлялись с любой нагрузкой. Именно они убили в свое время пассажирские авиаперевозки, не считая мегасрочных, где тебя переносил прыжок ракеты, способной за час доставить в любую точку мира. Все предпочитали куда более удобные и куда более дешевые поездки на скоростных поездах или гиперлупах – идеально для средних дистанций. То же самое с доставкой любого объема груза – знай загружай, транспортные вены всегда чисты и готовы принять еще сколько угодно. В течение суток – в любой точке мира. Полная гарантия. Главное – плати. Доставки сырья для гигантских фабрик? Да не проблема – для этого и существуют специальные скоростные поезда-пули, что беспрестанно курсируют от места добычи к фабрикам и обратно.

Да… и вот это все система приказала разобрать и разбить вручную? С помощью кирок и ломов? Вашу ж мать… Тут ведь использовался не обычный железобетон…

Двухсотметровые и стометровые остовы бывшей гордости катящейся в жопу цивилизации возвышались над низиной угрюмыми скелетами. Памятники самим себе. Кое-где вздымались дымы – не тревожные, а, скорее, говорящие, что там готовят пищу. Как я уже узнал от Хорхе, горе тому, кто раздует по мнению системы беспричинно большой костер – накажут дебила. Разводи, не проблема, используй бережно сухие щепки, готовь пищу, подогревая чай, но так, чтобы пламя было умеренным.

Под остовами дома. Часть прочных каменных построек с плоскими крышами выглядят очень капитальной, сложенной из тяжелых плит, дополнительно укрепленной диким камнем. Им же – камнем – частично заложены все окна. Благодаря укрупненной картинке я отчетливо видел и решетки, что закрывали узкие бойницы. Эти здания были окружены кольцом куда менее солидных жилых зданий из более простых материалов – бревна, дикий камень, глина. Многие постройки стояли на высоких бревенчатых сваях – настолько высоких, будто здесь боялись наводнений. Опять дивинусы…

– Уверены, сеньор Оди?

– Мимо. – буркнул я, указывая стальной рукой направление движение. – Не попадись в зону, где нас видит система. Объезжай.

– Да, сеньор. – и опять Хорхе показал свое умение обучаться, сначала направив машину в нужную сторону, поддав газу и только затем осторожно поинтересовавшись: – Вы точно уверены?

– Лид уверен. – за меня холодно произнес Каппа, выбравшийся из экзоскелета и обрабатывающий его влажной тряпкой и местным мутным самогоном со всех сторон.

– Да, помощник сеньора. – только очень хорошо прислушавшись, можно было уловить в голосе бывшего смотрителя тончайшее пренебрежение.

Каппа уловил, тут же наградив водителя подзатыльником и добавив:

– Могу убить.

– Я просто веду машину. – вздохнул Хорхе и покосился на меня. – Как и приказал сеньор Оди.

– Час езды? – уточнил я, прикинув нашу скорость и вспомнив, что до нужного места примерно пятнадцать километров.

Сейчас мы двигались быстрее – шли по ровной глинистой сухой почве, поднимая небольшой шлейф бурой пыли, но нам еще преодолевать те самые языки растительности, что явно мешают здешнему движению, но никто не осмеливается прорубить себе сквозь них путь.

– Да, сеньор. Может, и быстрее. А может, и медленней. – тяжело вздохнул Хорхе, сворачивая и заезжая за длинный невысоки холм. – Ну вот… сейчас Мать нас не видит даже издалека и мельком. Мы…

– В сумраке. – широко-широко улыбнулся я, «вскрываясь» и выбираясь из экзоскелета. – Да… тебе тоже нравится этот вкус, Хорхе?

– Вкус страха?

– Вкус безнаказанности. – поправил я, поднимая со дна салона одну из взятых в прицепе винтовок.

Огладив рукой приклад, я покачал головой, в какой уж раз разглядывая раритет. Новодел, само собой, и я даже не удивляюсь почему столь несовременное оружие решили возродить.

– Гаранд. – заметил Хорхе. – Хорошая винтовка.

– Тебе лучше знать. – ответил я.

– Ну что вы, сеньор. Я так… чужие слова повторил.

– Она звенит, когда патронная пачка выскакивает. – презрительно скривил губы Каппа. – Сигнал для врага – атакуй и убей! Плохо…

– Вот как. – удивленно моргнул Хорхе. – Да, я слышал на стрельбах такой звон. Не задумывался… А… сеньор Оди… лид… зачем винтовка? Ведь экзоскелет куда лучше…

– Надо проверить себя. – машинально ответил я, высыпая горсть патронов в старую поясную сумку, тоже взятую из прицепа и избавленную от всякого хлама вроде потускневших хрустальных статуэток, кулонов, дешевых цепочек и прочего мусора. – Проверить руку и глаз… ну? И где они?

– Это всего лишь страшилка. – напомнил бывший советник.

– Сумрак манит любого. – покачал головой мечник, тоже берясь за винтовку. – Безнаказанность… жажда наживы…

– А у нас внедорожник с тяжело нагруженным прицепом. – усмехнулся я. – Лакомая добыча. Держи ту же скорость. Ты знаешь, куда мы двигаемся. А вылезет кто по пути или нет – дело второе.

– Да, лид. Но вы помните, да, что первая пуля всегда водителю? Не хотелось бы… – напоровшись на мой взгляд, Хорхе тяжело сглотнул, уставился на дорогу, чуть съехал вниз и затих.

Недовольно стуча и скрипя, машина начала скатываться по склону, отмеченному следами от бурных потоков воды. Дожди тут бывают очень неслабые…

Выскочившая из кустов крупная бурая свинья яростно ощерила желтые зубы и с визгом рванула к нам, странно подворачивая ноги, закручиваясь, на ходу подправляя направление и упорно нацеливаясь на переднюю покрышку. Густая серая пена и рвущие шкуру спазмы говорили, что с животным все очень не так.

– Дивинус! Пекари! – сипло выдавил Хорхе. Машина чуть дернулась, но тут же снова набрала скорость, продолжая спускаться. – Святой зверь…

– Святой зверь. – пробормотал я, упирая приклад в плечо. – Ага…

Выстрел угодил в переносицу, проломив перемычку между крохотными глазками. Второй выстрел перебил левое колено. Третий вошел в грудь. Свинья продолжала бежать на внедорожник.

– Я хренею с этого мира. – признался я, стреляя в четвертый раз по хромающему зверю, снова вбивая пулю в чересчур большой и клыкастый череп.

Невероятно, но я испытал легкое облегчение, поняв, что пули все же уходят в податливую плоть, а не отлетают с визгом рикошета, как это было с пантерами. Значит, есть все же разница между обычными «святыми зверями» и теми, кто заточен на боевые действия.

– Минус подкожная броня. – пробормотал я, утапливая спуск в пятый раз. – Минус продвинутые мозги. Нет такой скорости и ловкости…

Упавшая пекари забилась в пыли, крутясь и колотясь о землю, в бессильной попытке подняться. С уже тремя пулями в башке это однозначно нелегко.

– Пробегись. – буркнул я узкоглазому бездельнику.

Прихватив отточенное им же мачете, Каппа открыл дверь и выскочил на ходу. Сумел удержаться на ногах, хотя его и повело позорно к земле. Добежав до агонизирующего зверя, двумя ударами отрубил ему голову и помчался следом за продолжающим катиться по «сумрачной» полосе внедорожником.

– Он очень силен. – заметил наблюдательный консильери. – Такие удары мачете… и ты очень силен и вынослив, лидер Оди. А какие мускулы…

Я ничего не ответил. Промолчал и вернувшийся в салон Каппа, занявшись осмотром и вытиранием лезвия мачете. Машина на ровной скорости двигалась за гребнем длинного холма, прикрытая от системного взора, но открытая всем другим – особенно тем, кто жаждал добычи или был просто тупо агрессивен. Мне требовались и те, и другие. Дивинусы – для практики их уничтожения. Остальные – для подтверждения слов Хорхе, который сам не заметил, как рассказал что-то очень важное. Хотя тут пятьдесят на пятьдесят. Либо реально важное – либо пустышка…

* * *

Обычно, когда хочешь чего-то очень сильно – это не случается очень долго. Или наоборот – случается тут же, как по мановению сраной волшебной палочки. Вот только ты к этому не готов и пролетаешь мимо представившегося шанса.

В нашем случае все сложилось почти идеально. Мы двигались по дуге вокруг запретного для нас Комерцио четыре часа. Скучные четыре часа, за которые прикончили еще одного дивинуса – безумное существо, похожее на гигантского лемура, что прыгнул сверху и начал колотиться о крышу и стекла машины – а еще я подстрелил жирную обычную черную свинью, что смотрела на нас с легким презрением. Не ожидавшая такой подляны хрюшка сдохла с протестующим визгом. Наспех слив кровь и выпотрошив ее, мясо бросили в багажник, а сами двинулись дальше, торопясь преодолеть еще хотя бы десяток километров до того, как придется остановиться на привал и заняться капитальным осмотром и полевым ремонтом совсем уж «расклеившегося» внедорожника.

Тут то и упало перед нами дерево.

С классическим стоном, хрустом, даже визгом, сучковатое дерево с гладкой кожистой бурой корой рухнуло поперек узкой просеки этого тянущегося к городу лесного языка. С испуганным вяканьем Хорхе вдавил педаль тормоза, съехал пониже и, переключив передачу, снова ткнул в газ, посылая внедорожник назад. Все-то у этого ушлепка заточено на убегание…

– Затихни, дерьмоед. – велел я, надавливая ему на макушку ладонью.

Машина со скрипом остановилась. Мы затихли в трех метрах от упавшего бревна. Каппа, чем-то похожий на тощую пустынную ящерицу, поспешно «зарывался» в узкую щель на спине лежащего ничком экзоскелета. Я пока терпеливо ждал, задумчиво рассматривая и баюкая в руке вычищенный и заряженный крупнокалиберный револьвер. Этого красавца я надыбал в прицепе. Небрежно завернутый в обрывок вонючей шкуры, грязный, заброшенный, он медленно подыхал, а я нашел, разобрал, вычистил, собрал, пару раз выстрелил, вернув этому стальному парню уверенность в завтрашнем дне.

Матеба. Автоматический револьвер, поздняя длинноствольная модификация. Реплика. Выглядит отлично, стреляет отменно, пробьет любую тупую башку.

Чуть приподняв ствол, я выстрелил поверх приоткрытого бокового стекла в чуть шевельнувшиеся кусты. Затрясшиеся ветви ответили надрывным стоном, что-то тяжело рухнуло на землю и заскреблось.

– Холи мутер. – проскрипел чужим каким-то голосом Хорхе, запоздало накрывая взмокшую башку шлемом.

Опешившие от моей наглости джунгли чуть пошелестели, а затем разродились уверенным, вальяжным и лишь чуток нервным голосом:

– Промазал!

– Ну да. – тихо рассмеялся я. – Ну да…

– Вы! Тупые иноверные бастардос в классной тачке! Я сделаю вам шикарное предложение, хренососы! Вы с поднятыми руками выходите из машины голыми и уходите к городу. А мы отпускаем вас! Никаких выстрелов в спину. Никаких убийств.

– Я же говорил, сеньор. – пропыхтел Хорхе с уровня пола. – Им нужны машины. Транспорт. И оружие.

Я молчал, внимательно вслушиваясь в ту часть леса, откуда прозвучало шикарное предложение прогуляться безоружным и голожопым по враждебным джунглям, полным кусачих муравьев, ядовитых змей и спятивших дивинусов.

– Ну что скажете? Вам не уйти. Машина блокирована. Вы окружены моими бойцами! Лишь нежелание портить эту классную машину дырками от пуль и пятнами вашей крови останавливает меня! Признайте – вам сегодня не повезло! Примите это и уходите! И передайте там – в этом презренном селении Мосты, что они поклоняются ложному богу! Ложному! Лишь наша вера истинна! Вера дэнмов! Вера Детей Новой Матери!

– Тронутые. – со всхлипывающим вздохом родил Хорхе. – Я же говорил, сеньор… я же говорил…

– Все! – заорали джунгли. – Мне надоело ждать! Даю пять секунд! Если не ответите… пеняйте на себя, бастардос! Либо на счет пять из машины появится хоть один ушлепок с поднятыми руками… либо я лично подойду к тачке, вытряхну оттуда всех и каждому порву жопу! Каждому! А затем этими самыми рваными жопами посажу на самые большие муравейники! Я начинаю считать! Раз! Два!

Мягко опустившись на бок, я перекатился на грудь, успев столь же мягко опустить револьвер на облюбованный и сделанный личным рюкзак, чуть повел плечами, заученно втискиваясь…

– Три!

Теперь податься вперед, одновременно распрямляя ноги, нажать подбородком на одну из активирующих тангет…

– Два! И-и-и-и-и… один!

Открыв дверь, я легко выпрямился, безошибочно повернулся к кричащему и сквозь динамики Ночной Гадюки ласково спросил:

– Ну?

– Срань господня… – изумленно проблеяли с джунглей. – К-к…

– К-к? – повторил вышедший с другой стороны Каппа.

– К-камрадос… отступаем!

Переговоры кончились…

Перейдя на бег, я рванул к главному, что на экране моего забрала выглядел как суматошно дергающийся желто-красный убегающий силуэт. Еще парочку таких же я почти проигнорировал, нанеся каждому по небрежному удару. Подпрыгнув, перелетел каменную осыпь и всей массой опустился на плечи бегущего третьего. От этой лопнувшей хрустящей массы снова оттолкнулся и дотянулся руками до спин последних двух убегающих, сбив их с ног. Отмахнувшись ладонью от ствола сунувшегося в забрало дробовика, глядя только на нужную мне цель, коротким ударом утопил левый кулак в лице и черепе визжащего стрелка. И оставил пока отмокать темную сталь в мозговой жиже и остатках умирающей чужой личности.

Откинув забрало, задумчиво глянул в побелевшее лицо с отвисшей челюстью, заглянул в темные глаза недавно столь болтливого лидера, что сейчас не мог отвести взора от камрада с пробитым лицом и черепом. Поведя пальцами, вытащил из проломленной башки горсть ошметков, медленно сжал кулак, выдавливая белесо-розово-красные ручейки мозга и, вытерев руку о бронежилет дохляка, поинтересовался у еще живого:

– Поговорим?

– Я… я с радостью, босс! Я с радостью!

– Босс. – усмехнулся я, забирая короткий автомат и не забыв про дробовик. – Ну да… двигай к машине, ушлепок.

– С радостью! – бледно улыбнулся тот и тут же согнулся в рвотном порыве, когда я встряхнул стальной кистью и ненароком забросил в его натужно улыбающуюся пасть пару липких кусков мозговой массы.

Схватив его за хрустнувшее плечо, не обращая внимания на дикий крик боли, я потащил его сквозь джунгли к машине, оглядываясь, сканируя местность и одновременно отдавая приказ Хорхе:

– Давай из машины! Собери трофеи, все загрузи в прицеп, затем разжигай костер и начинай готовить мясо.

– Есть вопросы? Я отвечу! – провыл упавший на землю безымянный лидер группы дэнмов или как он там себя называл. – Не убивайте! Пожалуйста! Мы ведь в вас даже не стреляли!

– Где ваше логово? – присев над корчащимся от боли ушлепком, спросил я, сразу переходя к делу. – Ну?! Живо! Где главное логово?!

– Там! Там!

– В той стороне руины гигафабрики!

– Да! Да!

– Я слышал, там повышенный уровень радиации…

– Все брехня, сеньор. Вранье ложной Матери, чтобы отпугивать нас от истины!

– Сколько вас там?

– Много!

– Сколько, сука?! Точнее! Цифрами!

– Пятьдесят с лишним… хотя уже меньше… – по-прежнему безымянный для меня мужик испуганно глянул на вернувшуюся к машине глефу с окровавленным мачете в стальной руке. – Не убивайте. Я пригожусь!

– Что за новая мать? Новая система, верно?

– Истинная Мать… она пригрела нас – приговоренных Матерью Ложной! Приговоренных гребаными друидами! Я всего лишь срубил дерево! Обычное, сука, дерево! А меня приговорили к сотне палок?! Содрали всю шкуру на спине! За что?! За срубленное дерево?! Да в жопу такую Мать! В жопу такую веру! В жопу друидов! Особенно друидов – ненавижу! Кто дал им такую власть!? Кто может вот так легко выписать обычному пеону сто ударов палками?! А сами они испытали хоть раз подобное?! Я не жалею, что убил того старика, принесшего мне тыкву с грязной водой и длинную никчемную проповедь о искуплении грехов и почитании сраной природы! Вранье! Деревьев много! С природы не убудет! Нет! Я не жалею, что убил того старика! Подвернувшуюся под руку визгливую девку, дрыхнувшую у того сарая… ее жалко! Да! Я все же человек, и у меня есть сердце. Но она бы выдала меня своим криком… Иногда, чтобы выжить, нужно молчать! Держать пасть на замке!

– Ты поменял… – я чуть завис, подбирая подходящее слово. – Ты поменял идентиф…

– Я поменял веру! – торжественно произнес пленник.

– Там еще один. – прогудел сквозь динамики экза Каппа, кивая за машину. – На всякий случай…

– Ага. – кивнул я и вернулся к интереснейшей беседе. – Как ты это сделал? Как ты поменял свою веру?

– Я отрекся! Меня спросили – и я отрекся! Пред моими глазами плыли буквы! Пылающие слова! Я прочел их – и возрыдал! Ведь лишь истинное божество, истинная Мать могла послать мне письменное пылающее послание. Я уверовал! Я…

– Где это случилось?

– Там же! В великом разрушенном храме! Пройдя сквозь сверкающую священную арку, я оказался пред алтарем ее и там случилось чудо! Там, пройдя весь лабиринт, поблуждав, но справившись, обойдя разумного рогатого зверя, что охраняет мать, я пал на колени и отрекся! А затем принял новую веру! Слушай… не убивай меня, а?

– Прошел через арку, миновал рогатого зверя, – перечислил я, – дошел до алтаря. И получил системный запрос?

– Э-э-э…

– Мать спросила тебя?

– Да! Да! Она приняла меня! Она приняла меня! Она… – договорить ушлепок не успел – понявший меня Каппа взмахнул тесаком, отрубая говорливую башку.

– Да-а-а… – протянул тяжело дышащий Хорхе, притащивший к машине с десяток стволов и пару рюкзаков. – Ох… как же легко вы убиваете, парни. Он ведь мог еще многое рассказать…

– Зачем? – удивленно глянул я на бывшего советника. – Сами все увидим, когда доберемся. Жарь мясо, Хорхе.

– Да, лид.

– Каппа, задай пару вопросов второму придурку.

– Да, лид. А потом? Убить.

– А потом позови нашего повара Хорхе – и пусть он зарежет ушлепка. – улыбнулся я замершему как истукан бывшему советнику. – Ты ведь сможешь это сделать, да, Хорхе? Ты ведь боец?

– Я… я боец…

– Вот и докажешь. – удовлетворенно кивнул я и покосился на царящий над нами колоссальный бугор, эту спрятанную под землей раковую опухоль, скрывающую в себе море дерьма и гнили. – Рэка прямо не хватает.

– Ха! – более чем эмоционально заявил Каппа, задержавшись у капота внедорожника. – От орка лишь хлопоты!

– Ну да. – усмехнулся я. – Ну да… Хорхе! Двигай жопой!

– Да! Да, сеньор… – вернувшийся к сооружению кухонного очага Хорхе покосился на лежащий в нескольких шагах труп и спросил: – Может, сменим место?

– Зачем?

– Принимать пищу рядом с уже начинающими смердеть трупами… разве это правильно?

– А что в этом неправильного?

– Понял… позволь спросить, сеньор Оди.

– Говори. – ответил я спустя пару минут, успев «вскрыться» и заняться разбором трофеев.

– Я вот думал – это вранье. Про Новую Мать и новую справедливую веру… но выходит, нет?

– Эта территория, – я ткнул пальцем в землю, – эта территория подконтрольна одной управляющей системе. А вон та гора… ей правит другая система.

– Олимп?

– Как-как? – удивленно спросил я. – Как ты назвал этот бугор?

– Олимп. На эту гору нельзя подниматься. Ведь там среди льдов и снегов на ее вершине живет Мать, что сверху наблюдает за нами, грешными. Оттуда же она посылает своих стальных и живых посланцев, посылает свои дары…

– Все так. – кивнул я. – Но она не бог. Это машина. Холодный машинный разум, заключенный в шипастые рамки строгих и порой безумных правил, которым она обязана следовать. Но систем, как оказалось, много, и они сосуществуют бок о бок. И это логично – ведь управляй целой планетой лишь одна система, в случае ее выхода из строя это привело бы к коллапсу. Куда разумней выстроить целую сеть таких вот системных кластеров, каждый из которых управляется автономно, но с сохранением некой иерархии и взаимодействия на глобальном уровне…

– Я… я потерял нить, сеньор Оди. Но я в восторге – вы куда умней и мудрей меня. Моя решимость слепо следовать за тобой окрепла в разы…

– Не брызгай.

– Да, сеньор. И эта новая Мать… – теперь слово «мать» в устах задумавшегося консильери уже не звучало столь же почтительно как всего несколько секунд назад.

– Другая система. Другой кластер. И она владеет своими личными гоблинами. Вот только в куда меньшем количестве. – развязав воняющую плохо завяленным мясом сумку, я вытряхнул ее содержимое на землю и продолжил: – В тех развалинах что-то не так. Но если все подтвердится – нам это только на руку. Легализация. Вот что нам нужно. Сначала попробуем там – в развалинах. Если не выйдет – рискнем заглянуть в Коммерцию или Чикурин. Я ведь еще не знаю, как к нам относится здешняя система. По нам стреляли системные полусферы, что стоят на горе – но к какой системе они относятся? Точно не к нашей «родной».

– Родной. – повторил тихо Хорхе, понявший, что я ушел в себя и просто перебираю факты, а не веду диалог.

– Может, система управляющая Комерцио, отнесется к нам нейтрально. А может, и нет… ведь мы – твари подземные, явившиеся из жопы мира нелегально, считай, сбежавшие… плюс у нас боевые экзы…

– Я задал вопросы, лид, – оповестил Каппа из-за машины. – Хорхе может идти убивать.

– Давай. – поощряюще улыбнулся я советнику. – Иди и зарежь гниду.

– Я…

– Иди и зарежь гниду. Но если не хочешь – просто уходи. Бери дробовик и возвращайся в родной город. Там получишь рабочее задание и начнешь мирную жизнь разрушителя старых мостов и дорог. Вперед, Хорхе. Выбор за тобой. Каким путем ты пойдешь?

– Я зарежу гниду.

– Ты решил. – кивнул я и указал глазами на нож в его руке. – Иди и зарежь. Но раз сказал «сделаю» – сдохни, но сделай. Если не зарежешь – я сверну тебе шею. Понял меня?

– Я понял, лид…

Ссутулившийся Хорхе двинулся на звук тонкого прерывистого визга, а я, машинально перебирая трофеи и отшвыривая мусор, продолжал соображать.

По дороге сюда Хорхе рассказал, что где-то с год назад поползли слухи о Новой Истинной Матери и о ее детях, осмелевших настолько, что приходят в Коммерцию и проповедуют новую веру. При этом они богохульствовали непосредственно под наблюдающим грибом системы, и та им ничего за это не сделала. Хотя следом подоспели друиды, прервавшие проповедь. Опять же – никого не задержали, никого не поколотили. Эти денмы, как они себя называли, спокойно ушли в джунгли, напоследок призвав всех последовать их примеру. Ведь их новая истинная мать куда более милостива – постоянно дает задания, которые щедро оплачиваются красивыми подарками. И ведь это, мол, только начало – их Мать лишь явилась в этот грешный мир и еще не набрала необходимой мощи. Но все впереди!

Подарки Новой Матери – различные изделия из пластика и металла. Красивые штампованные кулоны, браслеты, заколки и прочее барахло, которое, тем не менее, на ура продавалось – бабы падки на украшения, а мужчины любят радовать своих женщин.

Примерно в это же время в сумрачных зонах рядом с Комерцио и Чикурином начали находить мертвые обнаженные тела. Убили и обобрали. Пропало две машины. Грешили на Небесную Башню – мол, это из разрушенного заброшенного города разбойнички прикатывают. Вот только Хорхе-то знал, что они не при делах. А в еще одной последующей проповеди на главной площади Комерцио один из адептов новой веры громогласно заявил, что ради великой светлой цели они готовы и в грязи испачкаться. Слова словами, но кто-то узнал приметные предметы у этих адептов – футболки, чуть перешитые шорты и штаны, а главное – шлепки. Резиновые, дубовой крепости ядовито-зеленые шлепки, в которых щеголял проповедник – этими шлепками гордился один из тех, кого нашли мертвым на сумеречной тропе.

В общем умный Хорхе сопоставил несколько фактов, нашел виновных, но окрестил их просто разбойниками, не поверив, что на самом деле существует новая «Мать», которой каждый желающий может присягнуть на верность. Я бы тоже не поверил, но упомянутые теми проповедниками детали повторялись раз за разом.

Арка из сверкающего металла.

Священный разумный зверь.

Пылающие письмена перед глазами.

Все это более чем знакомо любому гоблину нашего «родного» мира.

А этот разумный зверь – проповедник описывали его как двуногого рогатого священного разумного дивинуса, что охраняет лабиринт, скрывающий алтарь Новой Матери. Лабиринт, сквозь который может провести лишь путеводная красная нить, тянущаяся от входа. Охраняющему зверю надо в специальной комнате у входа оставить подношение – свежие фрукты, немного вина или самогона, а можно и привратную жрицу, что за небольшой подарок согласится усмирить своим лоном рыкающего святого, в то время как желающие приобщиться к новой вере будут блуждать по лабиринту…

Там многое что рассказывали блеющие проповедники охотно слушающим аборигенам.

Зверь – это, мол, не метафора, а реальная мускулистая страшенная тварь. И лабиринт существует на самом деле. И дары нельзя забыть – обязательно прихватите с собой, ведь никто не захочет услышать топот пустившегося за тобой в погоню не усмиренного дарами зверя…

Охренеть…

Звучит бредом.

Вот только я знал, как назвать двуногого разумного рогатого копытного зверя. Минос. Вот кто это. Здесь его почему-то называли Минотавром.

– Сучий минотавр. – рассмеялся я, прислушиваясь к захлебывающему крику боли за внедорожником. – Ну ладно… мы принесем тебе дары…

Услышав шорох, повернул голову и увидел… вывалившегося из-за машины чужака с залитой кровью грудью, держащегося за шею, шатающегося, пучащего глаза. Сделав еще шаг, чужак упал, разок дернулся и облегченно затих. Я поднял взгляд повыше – на согнувшегося в рвотном приступе Хорхе, мертвой хваткой держащего рукоять кухонного ножа и поливающего землю остатками завтрака. Стоящий за ним Каппа всем своим видом выражал презрение. Оскалившись в беззвучном смешке, я выждал минуту, потратив ее на выбрасывание не вяленого, а подтухшего мяса в кусты – вырвать бы сучьему заготовщику руки и подвялить на его глазах этим же способом. Затем, лениво разглядывая нож с искусно выточенной роговой рукоятью, изображающей трахающихся гоблинов, я напомнил:

– Обед, Хорхе. Обед.

– Да, сеньор…

– Лид или командир. – поправил я.

– Да… командир…

– Каппа. Осмотри машину, очисти солнечные панели от грязи. Убедись, что мы выдержим еще один долгий переход.

– Гигафабрика, лид?

– Она самая.

– Уже предвкушаю…

С этими словами мечник отправился к прицепу, вскоре загромыхав там какими-то железками. Я же, осматриваясь и прислушиваясь, держал под рукой винтовку и револьвер, а в полушаге склонившийся Хорхе продолжал потрошить добычу, хотя уже стало ясно, что девяносто процентов ее отправится в кусты. Хотя всю эту отвратного качества жратву лучше бы сжечь – ей отравятся даже падальщики.

Из оружия…

Все новодел, но все в ужасающем состоянии. Такое впечатление, что, боясь кражи, эти ушлепки прятали оружие в собственных жопах, для верности затыкая их пучками травы вперемешку с грязью. Воняло от оружия соответствующе. Три переломных дробовика, один обрез, винтовка с убитым стволом, ружье-вертикалка с нарезным и гладким стволами. Помповый дробовик, привлекший мое внимание невероятными обвесами – мощный фонарь над, а не под стволом. Внизу же скрывался электрошокер выбросного действия, питаемый скрытой в пустотелом прикладе солидной плоской батареей. Рядом с электрошокером зеленый лазерный целеуказатель. На цевье установлены складные сошки, что меня окончательно добили. И это еще не все – там, где только это было возможно, были натыканы планки для крепления дополнительного обвеса, хотя я даже и не представлял себе, что еще можно было бы придумать.

Странно и неумело. Даже глупо. На помповый дробовик часто крепят подствольный фонарь, уж точно не ставят лазерных целеуказателей и, чего не было сделано в этом случае, на щеку приклада вешают патронташ.

Но электрошокер… планки для крепления… уже ясно, что какому-то дебилу сильно подфартило, ему досталось много незнакомых ему игрушек, и он уж постарался, как мог, превращая свой обычный дробовик в фантастическое оружие. Руки бы обломать ублюдку, да поздно – я пробил ему башку ударом стального кулака и порылся в его тупых мозгах. Как и следовало ожидать – жиденькие были мозги.

Приклад, кстати, не от дробовика – его тоже установили чуть ли не насильно.

Почему я так пристально раскладывал все это дерьмо?

Почему я разложил перед собой несколько избранных предметов и заставил Хорхе перерыть все остальные сумки и карманы в поисках подобных трофеев?

Все просто – мое внимание привлекла крайне знакомая аббревиатура, что заодно напомнила о оставленных в том прежнем мире бойцах.

На расстеленном одеяле, предварительно оттертое от чужого пота, жопного сала и просто грязи, лежало несколько полуразобранных мной образцов оружия – два дробовика, ружье вертикалка, крохотный пистолет необычной формы и с уродливой куцей рукоятью, что не сжать толком в ладони. Пяток консервных банок. Несколько блистеров с лекарствами.

И все эти вещи объединяла маркировка «Бункерснаб». И все тот же знакомый и навсегда въевшийся в цепкую память рисунок – густой дремучий лес, выпирающий из земли, поднимающийся над деревьями черный горб, стоящий на переднем фоне улыбчивый человечек в зеленом комбезе, одобрительно выставивший оттопыренный большой палец. Это на консервах рисунок и на лекарствах. На оружие – это выбитое на многих частях и уж точно на каждом прикладе и стволе клеймо «Бункерснаб». Знак качества, знак принадлежности.

– Каппа!

– Лид?

– Про Бункерснаб ушлепков спрашивал?

– Хван. – задумчиво произнес высунувшийся из-за машины мечник, глядя на банку с консервированными персиками. – Нет, лид. Не спрашивал. Мое упущение…

– Не. – покачал я с усмешкой башкой. – У нас еще будут собеседники.

– Ты рад, лид?

– Рад. – кивнул я, продолжив разборку трофейного оружия. – Это прямая ниточка туда.

– Зомбилэнд?

– Ага. В том числе. Продолжай починку, боец. Что с прицепом?

– Еще один рейд выдержит. Но без нормального ремонта здесь не обойтись, лид.

– Хорхе… где здесь можно найти мастерскую с хозяином, что без лишних тупых вопросов просто займется починкой.

– Комерцио… Чикурин…

– Не вариант.

– Ну… тогда остается только один вариант, командир, – вон тот гигант за джунглями.

Приподнявшись, я потратил полминуты на задумчивое рассматривание смутно виднеющегося над деревьями железобетонного гиганта, поднимающегося на пару сотен метров и похожего на огромную выщербленную букву «А».

– Это крайняя эстакада, самая… непопулярная. Я рассказывал.

– Там нет системы.

– Она есть… но в полутора километрах от эстакады. И с другой стороны так же – но там уже территория Чикурин.

– И веселые узкоглазые делают все, чтобы на этой эстакаде появлялось как меньше работников с Комерцио.

– Конкуренция. – развел грязными руками Хорхе, явно нарочно испачкавший ладони в земле, чтобы скрыть следы пролитой им чужой крови. – Чикурин понимает – рано или поздно и эту эстакаду сравняют с землей, и тогда Мать перестанет выдавать задания…

– А правление Комерцио, наоборот, толкает своих работников к крайней проблемой эстакаде… так?

– Да, лид. Городское правление… они те еще ублюдки, но они не дураки и понимают, что выгодней сначала покончить с эстакадами подальше от города, чтобы потом уже сосредоточиться над теми, что прямо над городами.

– И куда уже побоятся сунуться пришлые рабочие бригады…

– Да, командир.

– Это мир не меняется. – рассмеялся я. – Сколько не убивай, сколько не вычищай… все равно все вернется на старую гиблую дорожку. Как называется крайняя эстакада?

– Понти Севен.

– И там есть мастерская?

– И не одна. Оттуда постоянно возят прицепами битый щебень, арматуру… и техника часто ломается, командир.

– Мастерские есть и прямо у эстакады?

– Прямо под ней. Удобно. Там же постоялый двор Понти Рест, найдется и конюшня, есть даже два магазина. Это настоящее поселение. Можно назвать малой крепостью, наверное. Там сумрачно, но безопасно. И поэтому там хорошо покупается и продается то, что нельзя достать или сбыть в обычных магазинах. И еще там обычно не задают лишних вопросов. Бизнес должен крутиться… А еще… раз Мать неблизко, там…

– Ну?

– Я уже рассказывал про…

– Охранников?

– Да, сеньор. Охранники. Там нет Материнского пригляда, и поэтому охрану несет третья Мостосносительная бригада. Они главные в Понти Севен. И… они хорошо стреляют, командир.

– Минометы, пара гранатометов, автоматическое оружие, дробовики, два старых шагохода, что давно уже не двигаются, штаб-квартира в служебных помещениях внутри опоры дорожной эстакады, там же у них большая площадка, откуда простреливается вся территория вокруг.

– Да, командир. Через эту площадку проходит лифт, что поднимает и спускает работяг. Еще один лифт с другой стороны – грузовой.

– Постоялый двор и починка. – хмыкнул я. – Жареное мясо, чуток самогона… может, найдется и компот… двигаем в Понти Севен, бойцы. Хорхе…

– Да, лид?

– Убивая в следующий раз…

– Да…

– Не отводи взгляда от того, кого неумело убиваешь. – буркнул я. – Смотри ему прямо в глаза.

Брезгливо повертев в руках украшенный тупорыло-неумелой резьбой деревянный приклад, я швырнул его в костер, едва не угодив по котелку с очередной порцией все столь же вкусного, но уже начинающего чуть надоедать рагу с кореньями и копченым мясом. Натура гоблина требовала свежатины с только что спущенной кровью. Ударить пару раз рукоятью ножа, перебивая самые толстые мышечные волокна, сыпануть соли и перца, чуть втереть… и на раскаленную решетку гриля. Тут же перевернуть, обжигая со всех стороны и запирая мясной сок внутри…

– Лид, – оторвал меня от размышлений о жратве Хорхе.

– Да?

– Ты… ты же не видел, как я убивал… да, я и правда отвел взгляд… но… откуда ты?

– Убивая в следующий раз – смотри ему в глаза. – повторил я. – И улыбайся. Понял меня, гоблин?

– Понял…

– Продолжай с жратвой. Только сполосни лапы.

– Конечно.

– Каппа… как закончишь с прицепом – вытащи из внедорожника вообще все. Помозгуем над тем, как спрятать там экзы и прикрыть их тряпьем.

– Есть.

– Слушай, Хорхе… а бродячие торговцы тут встречаются? С других поселений? Ты что-то говорил про грунтовку, что тянется к океану, где из воды поднимается еще одна…

– Еще один Олимп, лид. Да. Прямо из воды. Я видел рисунки.

– Торговцы?

– Очень редко, но к нам приходят торговые… караваны? Два-три грузовика, пара внедорожников охраны, несколько прицепов.

– Мы – торговая разведка. – подытожил я. – Такова наша легенда. Прибыли сюда из очень далекого города… Жопа Мира. Привезли чуток товара… в пути столкнулись с грабителями, разобрались, теперь нам понадобился ремонт. Если кто начнет расспрашивать – сразу посылать ко мне. Сами в детали не лезьте, ничего не придумывайте, морды держите скучно-каменными. Ты, Хорхе – нанятый нами проводник по здешним местам. Познакомились мы у заброшенного города.

– Многие знают, что я из племени Небесной Башни.

– Ага. – с усмешкой кивнул я. – Но вряд ли в Севен Понти знают, что по душу сраного племени Небесной Башни явился силенсио ассасин. Ты был снаружи, поэтому сумел скрыться и на городской окраине наткнулся на нас. Предупредив нас о опасности, тут же вызвался стать нашим верным проводником, кашеваром и слугой. Ясно?

– Да, лид. А…

– А?

– А что я делал один-одинешенек в заброшенном городе? Если спросят.

– Скажешь им, что, плача о прошлых славных временах, ты пихал себе в задницу смазанный дерьмом коалы макет небоскреба, другой рукой втирая в левый висок помет красного попугая, глядя при этом в прекрасный закат и ощущая томительное щемление в правом соске, укушенным термитом.

– Э-э…

– Что-то не так?

– Зачем мне такое… говорить…

– Затем, что после этого тебе уже не станут задавать вопросы.

– Хм…

– Скажешь им любую чушь настолько безумную, чтобы отстали разом и не задавали больше тупых вопросов. Лучше всего – просто держись рядом со мной или Каппой. Будут спрашивать – делай испуганное выражение хари и бормочи, что тебе дико повезло, страшно повезло, безумно повезло…

– Этот вариант мне подходит больше, сеньор. Спасибо…

– Рагу подгорает…

– О…

Убедившись, что все заняты делом, я тоже вернулся к перебору трофеев, все интересное складывая в отдельный рюкзак, а самое интересное – в личный. Что радует душу – количество боеприпасов увеличилось. Осталось только очистить все патроны от налипшей грязи. Может, они на самом деле личные вещи хранят в жопах? Чтобы никто не украл…

Лекарства…

– Охренеть. – рыкнул я, вертя в пальцах плоскую коробочку, с достаточно подробной инструкцией на обратной стороне, утверждающей, что всего одна подъязычная лекарственная пластинка подарит измученному телу еще два часа гарантированной бодрости и легкости, заодно отключив большую часть болевых ощущений.

Это что-то вроде боевого коктейля. Подобные используются под конец изнурительных марш-бросков в тылу противника. И только в безвыходных случаях – потому что откат подобных средств мучителен.

Но меня больше удивили не обещанные эффекты – вполне реально и обыденно. Нет. Меня удивил длиннющий рекламный слоган на крышке, обещающий, что с принятием всего одной пластинки вы, отважный добытчик и исследователь постапокалиптичного мира, точно сможете справиться с тяжестью набитого добычей рюкзака, а заодно одной левой разберетесь даже с черным гигантским скорпионом, если такой встретится на вашем пути. Не реклама, а рассказ… и рисунок чуть ниже эмблемы Бункерснаба – человечек в зеленом комбезе легко тащит на спине огромный рюкзак, одновременно стреляя с двух рук по прущему ему навстречу скорпиону, достигающему в длину трех метров.

Название снадобья – Стаминэкс Экстра.

Внутри десять ячеек. В шести ячейках квадратные толстые пластинки. Четыре пустуют.

Выбрасывать это дерьмо я не стал. Спрятал в серую трофейную поясную сумку с немалым количеством карманов, что уже несла в себе патроны и различные мелочи, что буквально сами собой оседали в моих руках. К примеру, еще одно лекарство – рэдаспир. В пояснении указывалось, что это произведенная в особых стерильных условиях и лучшими довоенными технологиями ацетилсалициловая кислота…

К Понти Севен мы выдвинулись через три часа, предварительно спрятав подальше все то, что никому показывать не хотим.

Отправить