Глава пятая

Стариков Терпимых я оставил у изгиба городской стены, на перекрестке сразу пяти аккуратных дорожек. Оставив пьяненьких и ударившихся в слезы дедов под небольшим деревцем – я двинулся прочь. Прошел шагов пятнадцать, когда меня остановил дрожащий и переполненный эмоциями крик:

– Помни, герой Оди – мы тут не при делах! Терпимые кровь не проливали! Человечину не жрали!

Остановившись, я обернулся и, глянув на все еще на что-то надеющихся старперов, горько усмехнулся:

– Ну да… вы не убивали. Но заказы тем, кто шел убивать, сделать не забыли, да? Саженцев там, мол, плодовых не забудьте накопать в садах убитых и порабощенных. Картофана там же накопайте и грузите в те же мешки, куда напихали рубленную человечину. Нет. Вы еще как при делах. И жалости от меня не ждите. Я не сжег дотла ваш сраный городок Приветливый лишь по одной причине – мне пока не до вас. Но передайте всем – мы скоро вернемся. И вот тогда я убью каждого второго.

– Нас здесь заперли! Как еще выживать?! Попробуй прожить целую жизнь вечно недоедая!

– Вас здесь заперла система и Первый Высший вроде как… причем здесь мирные жители? Они про вас даже не слышали. Все! Просто ждите. И мы придем.

Больше слов с их стороны не последовало. Да и скажи они что-нибудь еще – я бы уже не слушал. Этот источник информации истощился. Можно и нужно двигаться дальше.

– Так мы вернемся сюда, лид? – в голосе бойца звучало лишь любопытство.

– Посмотрим. – ответил я. – Посмотрим… Кевин!

Выдвинувшись из-за моей спины, внешне безразличный и бесстрастный рыцарь в замененном шлеме с зеркальным забралом, поравнялся и молча зашагал, ожидая моих слов.

– Забрало подними.

Щелкнув, забрало зафиксировалось в поднятом положении, на меня уставились памятные страшные глаза, что могли помочь любому страдающему запором. Даже если анус безвольно не раздвинется, перепуганное говно само пробьет себе новый путь наружу – лишь бы упасть в дорожную пыль и уползти…

Мельком глянув на это не совсем человеческое лицо, я задумчиво спросил:

– Кто же ты или что же ты все-таки такое, а?

Ответа не последовало, и я продолжил, спросив напрямую:

– Насколько сильно я тебя уже раздражаю?

Исполосованное темными венами бледное лицо отвернулось, рыцарь с безразличием смотрел на ухоженные поля.

– Да. – усмехнулся я понимающе. – Вижу. Ты уже едва сдерживаешься, да, Кевин? Понимаю. Сколько десятилетий или даже столетий ты просидел в Зомбилэнде? Может, тебя несколько раз и успокаивали до меня, сбрасывая тебя в ноль и ликвидируя набранную тобой армию зомбаков. Но сути это не меняет – ты очень долго был сам себе хозяин. Никому не подчинялся. Жил своим умом. И главное – ты сам отдавал приказы. И твои приказы выполнялись незамедлительно. Весь контроль в твоих руках… Тебя бесило только одно – гребаная тюрьма Зомбилэнда вокруг. Хотелось свободы… и вот ты ее получил… но при этом перешел в подчинение обычному гоблину – теперь я приказываю тебе. А ведь такого, как я, ты обычно считаешь простым ростбифом к своему обеденному столу, да? Это ведь то же самое, как если бы тебе начала приказывать жареная курица…

Насланная проглоченной и уже усвоенной неразборчивым и жадным до кайфа мозгом наркотой болтливость помогла скоротать унылую дорогу среди полей и вычищенных дренажных и поливочных канав. Рыцарь-зомби молча шагал рядом и ожидал продолжения. И оно последовало:

– Сначала ты думал, что свобода стоит этого. И первые день-два был даже рад – если ты вообще умеешь радоваться. Но вот новый день… и ты понимаешь, что радость потускнела. Тебе надоело терпеть тупых гоблинов вокруг себя. Ведь они так вкусно пахнут. И они так раздражающе болтливы и суетливы. Да, зомбак Кевин?

Молчание зомби сохранилось, как и бесстрастность лица, но шаги его стали тяжелее.

– Уверен, что папа Элвис в свое время вбил тебе в голову главные правила мужика. Да? Держать слово, выполнять обещания, не бояться крови, отвечать ударом на удар, помогать тем, кто помог тебе. Правильная стезя. И ты стараешься следовать ей. Ты заботился даже об увечных безруких и дряхлых зомбаков, подкармливая их кровавыми объедками. Странное ты существо, Кевин. Я и представить не могу, скольких ты убил лично, а скольких уничтожил благодаря своему стратегическому, тактическому и просто боевому опыту, натравливая на тупых героев-хренососов свою армию. Ты убивал, убивал, убивал… и с каждым новым убийством получал крупицы опыта. Вот почему ты со мной сейчас здесь, Кевин. Вот почему я вытащил тебя из Зомбилэнда. Уже там я знал, что мы окажемся в Мире Монстров, где такой, как ты, мне очень и очень пригодится. А ты… ты получишь свободу.

Страшные глаза уставились на меня в упор. Уставились выжидающе, губы зомбака напряглись, поднимаясь и обнажая почернелые заостренные зубы. Кевин едва сдерживает нетерпение.

– Ты свободен. – подтвердил я. – При этом мы по-прежнему союзники. И у меня есть для тебя совет. Выслушаешь?

Легкий кивок дал знать, что Кевин готов внимать.

– Перед отбытием сюда я приказал Рэку подготовить для тебя особый рюкзак. Большой и тяжеленный рюкзак. Орк постарался и напихал туда с десяток единиц оружия, запас патронов, несколько броников, пару шлемов. Мы бы и больше пиханули, но даже тебе столько не унести. Как доберемся до холмов – нагружайся рюкзаком. Если поймешь, что можешь унести больше – я добавлю тебе пушек или чего ты сам захочешь. Подумай. Потом просто ткнешь пальцем. Понимаешь?

Еще один кивок.

– Скажи мне, Кевин… я правильно понял, что если кого-то из обычных гоблинов заразишь именно ты, а не обычный зомбак… этот гоблин превратится в гнилого зомби куда быстрее?

Кивок.

– Речь о минутах?

Пауза.

– Паре часов?

Легкое качание головы из стороны в стороне, покачивающая в воздухе ладонь.

– Неплохо. Два-три часа на зомбирование. Иногда быстрее, иногда медленней.

Кивок.

– Хорошо. Как только состоится наша первая стычка с этими сраными Нетерпимыми – а она будет обязательно и начнется вот-вот. – я глянул в сторону приблизившихся холмов, где, стоя у старой кирпичной постройки, скрываясь за ее стеной, приплясывал Тигр, ожидая бегущего к нему с передатчиком еще одного разведчика. – Ну да… враг уже спешит к нам.

Передатчик перекочевал в лапу Тигра, и тут зашипел динамик у меня в шлеме:

– Командир! Небольшая вооруженная группа движется к Приветливому! Двадцать рыл в экипировке вроде нашей, плюс два экза, и все они сидят на спинах трех гигантских красных многоножек. Скорость движения охрененная.

– Принято. Нас засекли?

– Да. Перемещаются строго по дорогам, но курс изменили и движутся к вам.

– Мы успеваем до холмов?

– Едва-едва.

– Принято. Ожидайте. Будьте готовы нас прикрыть.

– Есть.

– Тигр!

– Да?

– Как только поймешь, что они вошли в зону поражения минометов – открывайте огонь, не дожидаясь моего разрешения. До этого своего местоположения не выдавать. Понял?

– Есть!

– Ускориться, мясо! – рявкнул я и показал пример, перейдя на средней скорости бег. Кевин легко догнал меня и пристроился сбоку.

На меня снова глянули его внимательные и уже не скрывающие нетерпения глаза.

– Вон там, – я на бегу ткнул пальцем в сторону противника, – твои потенциальные новобранцы. Рекруты. Ну заодно и жрачка. План мой незатейлив – я помогу тебе с твоим веселым начинанием по набору армии. Сейчас мы покромсаем большую часть этих ушлепков. А тех, кто выживет – заберешь себе ты. Сделай из них зомби. Вооружи. Снаряди. Нагребите себе жратвы. И уходите. Чего я от тебя хочу взамен? Малого. Не забывай, что мы союзники. И продолжай убивать гребанных Нетерпимых. Продолжай увеличивать свою зомби-армию. Ты слышал хоть раз про партизанскую тактику ведения войны?

Кивок.

– Хорошо. И побольше наглядной жестокости. Думаю, никто не будет против, если ты начнешь развешивать рваные кишки на заборах и бросать на дорогах головы с выжранными мозгами, наполняя черепа отрубленными пальцами, членами и раскрытыми как цветок изрезанными пятками.

Кивок.

– После очередной стычки отпускай хотя бы одного. Обязательно зараженного, но еще не сгнившего. Пусть он бежит к своим и пугает их. А заодно и заражает. Если моя догадка верна – здесь не знают о гнили или чесотке. Они понятия не имеют, кто такие зомби и на что они способны. А раз так – отпущенный зараженный заодно подсадит твою болячку медикам. Поэтому перед тем, как отпустить его, искусай или там помочись на него хорошенько. Чем быстрее их медики станут злобными и кусачими – тем лучше. А если повезет – заразятся и усатые офицеры, что прибегут в палату к спасшемуся за информацией. Они ведь обязательно захотят пожать израненному ушлепку его мужественную лапу…

Кивок.

– Одного такого искусанного отправить надо в расположение врага как можно быстрее. Лучше двух.

Кивок.

– Природе не вреди. Все эти деревья, поля, ягодники – пусть остаются. И воду не отравляй трупами.

Кивок.

– Мы союзники?

Кивок.

– Прощай, кивающий Кевин, – улыбнулся я, протягивая руку.

Зомбак чуть помедлил, а затем крепко сжал мне ладонь. Две стальные ладони скрежетнули друг о друга, а затем рыцарь Кевин ускорился еще сильнее и погнал к платформе, где его дожидался тяжеленный рюкзак. Мы двигались за ним, постаравшись не отставать от рыцаря.

Ускорение дало свои плоды – мы уже были у самых холмов, когда из-за одного из них разом рявкнули минометы. Прозвучавшие на одном из полей разрывы сообщили, что гостинцы доставлены. А раздавшийся следом невероятной силы пронзительный и явно не из гоблинской глотки визг, дал знать, что гостинцам душевно рады. Обрадованные минометы простучали снова, добавляя подарков. Мы же, финишировав, рухнули в небольшую траншею, что дополнительно была прикрыта платформами и тушей Гиппо, с чьего загривка так же тявкал миномет.

– Ждать! – приказал я рвущимся в бой гоблинам и рванул на вершину холма. На пробежавшего у подножия Кевина, что стремился на шумиху, утаскивая на спине огромный рюкзак, я внимания почти не обратил. Толку смотреть в жопу получившей свободу птахе? Пения ее не услышишь, разве что насрет на лету.

– И куда он так рванул? – удивился пыхтящий Рэк, умудрившийся не отставать от моего экза.

– Заражать и размножаться. – падая почти у вершины, ответил я. – Убивать, расчленять и веселиться.

– Мля! А можно мне так же?! Вечно лучшие задания мимо меня…

– Вон твое задание. – произнес я, глядя на укрупненное изображение на забрале. – Видишь того желтого урода?

– Экз с клешней на правой и цепной пилой на левой? О… у него еще дробовик на правой клешне.

– Два дробовика. – поправил я. – Снизу и сверху.

– Охренеть… если клешней зажать, а потом из всех стволов картечью ахнуть… считай, что в лапе будто воздушный шарик с фаршем лопнет… вещь!

– Этот экз – твой, орк. – буркнул я. – Главное – умудриться его заполучить не по частям.

– И бежит прямо к нам. – обрадованно улыбнулся Рэк. – Вручить себя мне торопится, гнида. Поможешь, командир?

– О да! – улыбнулся я. – Притащи-ка мне бухту троса.

– Ща!

Накрытый минометами противник боевитость не растерял. Насколько я видел со своей позиции, нам удалось прикончить не больше пяти нападающих, а еще четверых покалечить так серьезно, что для них бой уже закончился. Но это врага не остановило – как и нехило пораненных многоножек. Разойдясь, вломившись в уже израненные дымящимися минометными воронками поля, ломая высокие желтые побеги, они быстро определили, откуда по ним велся огонь. Дальше всегда есть только два варианта – отступление или штурм. То самое критической важности решение, что принимается обычно в доли секунды. Причем принимается не за счет интеллекта. Только не за счет него. На решение влияет куча факторов – самоуверенность, боевой опыт, решительность, фанатизм, боязнь прослыть трусом, если отступишь, или наоборот – страх смерти.

Враг выбрал наступление.

Удивительно быстро развернувшись, две твари рванули по желтому растительному морю, расходясь так, чтобы зайти с флангов. По ним продолжали бить минометы, подошедший к вершине холма Гиппо раскорячился и замер, уложив на его массивное плечо ствол бронебойного огромного ружья, один из гоблинов тщательно прицеливался.

– Не в экза! – велел я, и ствол ружья сместился чуть ниже, явно сползая с груди вражеского бойца в желтом экзоскелете на холку или же лобастую уродливую башку твари. Заметив, как прищурился глаз стрелка за забралом, я понял, что прямо сейчас…

Бронебой рявкнул.

Унесшаяся к цели здоровенная пуля мгновенно преодолела разделяющая нас расстояние и…

Одна из буро-красных пятнистых тварей вдруг подпрыгнула, а следом буквально вбила голову в почву, задирая тулово и зад в воздух. Все седоки полетели вверх тормашками. Тут же среди них вспухло два дымных цветка минометных попаданий, картечь выстригла длинные и короткие лепестки в растительном месиве. Желтому экзу, не смотря на его тяжесть, посчастливилось больше остальных – ударом хвоста его отшвырнуло в нашу сторону, убирая из-под бьющейся твари и из области накрытия минометами.

– Всем оставаться на позициях! – рявкнул я, поднимаясь.

Схватив протянутую бухту троса, я рванул вниз по склону, и через пару секунд желтое поле проглотило меня. Видимость пропала, но двигался я не вслепую – бортовая система запомнила выданные ориентиры, и я шел «по приборам», стараясь не проламываться сквозь растения, а проходить между ними. Шипастые шарообразные алые плоды стучали по шлему и груди, лопаясь и выпуская из разошедшейся кожуры багровую мякоть, наполненную судорожно корчащимися мелкими белыми червями. Каждый такой плод – целый мир. А я давлю и давлю их всмятку стальными подошвами…

Круто остановившись, я позволил промчаться перед собой сначала воющему беглецу, а затем и его преследователю. Догнав убегающего парой прыжков, Кевин одним тычком повалил его на землю, столь же сильным рывком поднял забрало его шлема, нанес нокаутирующий удар стальным кулаком в переносицу и, едва противник обмяк, наклонился к его лицу, одновременно поднимая свое забрало. Я еще успел увидеть вылезающие из приоткрытого черного рта желтые полупрозрачные побеги, что легко вошли в рот и нос жертвы, оплели лицо и потянулись к ушам. А затем интимная романтическая сцена осталась позади, а я, мудро не став приближаться к эпицентру событий, свернул в сторону и… с размаху налетел на украшенную матерчатым синим плащом стальную спину экза. Вот ведь тупой ушлепок! И я не про дебильный плащ, а про тот немыслимый факт, что после падения боец в экзе даже не подумал сменить позицию, продолжая сидеть в выбитой им яме и прочищая забрало от налипших на него червей и сочной мякоти.

Первым делом я завел руку за его шею и рванул на себя, опрокидывая не на спину, а на бок. Я не настолько кретин, чтобы лезть к лежащему на спине боеспособному экзу – ведь он видит цель и может наносить удары. Накинув петлю троса ему на руку, я тычком перевернул экза на живот, позволил ему подняться на выпрямленных руках, тут же проведя вокруг тросом и только затем рванув его на себя. Завыли сервоприводы, враг попытался не дать мне притянуть руки к туловищу, но мое Шило оказалось сильнее. Следующим ударом в затылок я вбил его харей в землю и занялся ногами – которыми он даже и не попытался воспользоваться. Как только враг оказался обездвижен, я зачерпнул замешанной на кровавой мякоти землицы, щедро намазал ему на забрало и добавил еще пару витков троса вокруг рук и ног, исчерпав весь остаток. Кончено, будь у него пространство для размаха – он бы мог попытаться разорвать путы. Хотя с этой моделью… сомнительно. Заметив короткое движение, я отскочил. Харкнувшие дробовики выплюнули землю и картечь. Клешня сомкнулась впустую, не поймав мою щиколотку. С визгом врубилась пила, цепь буксанула, но тут же начала пилить один из витков троса. Вскинув руку, я несколькими выстрелами перешиб цепь, после чего схватился за петлю на его шее и рванул прочь, стремительно уходя от надвигающейся на меня высокой пламенной стены – начался пожар.

Я успел протащить живой трофей почти до самого холма, когда включился его наружный динамик, подавший в пространство дикий женский вопль на полной мощности:

– Непримиримые! Меня взяли в план! Отбейте! Отбейте! Бравые усачи! Отбейте меня! Желтая Оса призывает вас!

Кого ты призываешь, дура? Они там – в сердце огня, накрываемые минометными залпами, нихрена не понимающие, дезориентированные. Нет, тут я солгал – кое-что они все же понимают. Они уже поняли, что этот раунд остался не за ними.

У подножия холма меня встретил десяток бойцов во главе с Рэком. Не пытаясь прикрыть меня – сразу бы получили пинков за такую тупость, ведь я в экзе, а они в кирасах – бойцы побежали за мной, держа на прицеле пролом в горящем поле. Обогнув холм и укрывшись за его боком, я бросил желтого экза на землю и глянул на Рэка:

– Вот тебе ракушка. Выковыривай. Живьем!

– Живьем? – разочарованно сморщился орк. – Понял.

– Зови Рокса. Первым делом добавьте тросов, а следом ищите и вынимайте батарею. Модель экза боевая, бронезаслонку энергоотсека так просто не открыть, так что готовьте сварку.

– Сделаем.

– И мне запасную батарею подтащи.

– Есть!

Поднявшись на прежнюю позицию, я улегся и с высоты изучил происходящее.

М-да…

Пестрый же у них состав. Кто-то трус и давно убегает – вон их стальные жопы уже мчат по дороге параллельно полыхающему полю. Кто-то же невероятно храбр – или тупо фанатичен. Эти продолжают сквозь огонь и дым двигаться к холму. Среди них одна из тварей. Вторая… та, что получила бронебойную пуля – а скорей всего, уже и не одну – продолжала жить, кувыркаясь, теряя лапы, ломая панцирь и делая все это на одном и том же месте. Ее быстро прожаривало жадное пламя, с поля поднимался вибрирующий тонкий крик.

Ударил бронебой. Та тварь, что еще сохранила мобильность, получила дыру в спине и, замерев на месте, вдруг мелко-мелко затряслась, одновременно заполняя воздух протяжным ревом боли. Ударило еще два бронебоя, один из шагающих за тварью врагов упал на колено, чуть задумчиво постоял в этой позе и рухнул башкой вперед.

Остатки штурмующих вскинули оружие и бездарно нашпиговали пулями тушу холма. Хотя… заметив, как один из них вскинул на плечо такую знакомую трубу, я рявкнул:

– Лечь!

С хлопком и последующим шелестом к нам устремилась смерть. Секунда… и гребень в двадцати метрах от меня скрылся в шапке взрыва. С криком боли покатился вниз один гоблин, а второй замер в неподвижности среди посеченной травы.

– С-су-у-ука! – прошипел один из звена Гиппо, зажимая левое предплечье.

Снова заговорившие бронебои уложили еще двоих, и только затем уцелевший противник развернулся и начал уходить. Вот только двигаться сквозь пламя они не могли и тяжело побежали к дороге, подставляя нам свои бока. Их всех шутя можно завалить, но…

– Прекратить огонь! – приказал я, поднимаясь. – Бронебои! Сосредоточить огонь по твари! Добить!

– Лид!

– Да? – я повернулся к Каппе.

– Трофеи собрать?

– Они не наши. – усмехнулся я, указывая мечнику на вторую дорогу, куда выломившийся из горящих зарослей Кевин только что сбросил еще два обмякших подергивающихся тела.

– Понял.

– Обалдеть. – заметил подскочивший Тигр. – А они за нас?

– Время покажет. – буркнул я. – Давай вперед, котяра. Направление – пещеры Мрака. А они где-то вон там. – мой палец указал на виднеющиеся за холмами скалы.

– Выступаем.

– И поживей. Остальные! Выдвигаемся следом! – крикнул я. – Что там по потерям?

Доклад мне дала Кассандра.

– Трое погибших, четверо легкораненых.

– Дерьмо. – поморщился я. – На платформы их.

– И трупы?

– Своих не бросаем, а хороним. Живее! Живее, гоблины!

Бросив с холма последний взгляд на продолжающего «лобызаться» с пленниками развратного Кевина, я побежал вниз, на ходу сцапав запасную батарею. Отрывистыми приказами ускорив и без того не теряющих временя зря гоблинов, я мазнул взглядом по задней части платформы, груженой ранеными. Вот и первые потери. Рановато они начались. А ведь пополнения здесь нам можно не ждать.

Шагая рядом с первой платформой, что тащила на себе отвоевавшегося Гиппо, я потратил несколько минут, со скрытым одобрением наблюдая за суетой его «личных» гоблинов. Бойцы Сэбл справлялись отлично. Действовали слажено, каждый четко знал свои обязанности и не мешал остальным. Быстро меняли боезапас, осматривали миномет, чистили бронебой, проверяли каждое сочленение экзоскелета, а заодно пополняли смазочные порошки и меняли батареи. Развернутые лепестки солнечных батарей девственно чисты, чтобы ни одна пылинка не мешала сбору скудной энергии. В ячеистых картриджах торчат заряжающиеся батареи, пук проводов тянется от платформы к багги, где в свою очередь энергию жадно глотает сама багги. Мощности солнечных батарей не хватит. Скоро нам придется остановиться и довольно на длительный срок. И надо постараться, чтобы энергетический голод застал нас как можно ближе к пещерам Мрака. А желательно – впритык к ним.

Ненадолго приостановившись, я сменил батарею, бросив частично опустевшую одному из платформных гоблинов, взамен приняв несколько магазинов для автомата. С лязгом на платформу запрыгнула глефа, со щелчком открылось забрало, показывая бледное лицо Баска. Усевшись, он подрубил к стальной жопе один из кабелей, удостоверился в том, что начали поступать живительных крохи энергии и «вскрылся». Выбравшись, уселся у раскрытой спины экзоскелета и занялся разборкой и осмотром штурмовой винтовки. На меня гоблин из жопы мира внимания не обращал, будучи полностью поглощен делом. Следующим к нему забрался Каппа и повторил все процедуры.

Разумно. А я, пожалуй, чуть отстану и усядусь на вторую платформу. Полюбуюсь на то, как Рэк пытается выковырять «моллюска» из желтой «раковины». Но сначала…

В несколько шагов оказавшись рядом с отдыхающим неполным звеном разведчиков умотавшегося вперед Тигра, я показал на тянущийся рядом с нами длиннющий засаженный чаем холм и велел:

– Вы трое. Поднимитесь почти до гребня. Так, чтобы над вершиной едва-едва макушки торчали и можно было видеть, что там с той стороны. Поняли?

– Поняли. – за всех ответила налысо бритая мускулистая деваха. – Разведка?

– Верно. Чуть что – доклад.

– Есть!

Тройка развернулась и рванула вверх по склону, с легкостью таща на загривках рюкзаки. Дальше я не наблюдал, зная, что сделают все как надо. О тыле и другом фланге я не беспокоился – все просматривалось отлично, тут нет этих высоких зарослей. И сзади их уже нет – черный дым начал редеть, стало быть, сожжено все, что могло гореть. Ну или крестьяне обладают навыками по тушению столь больших по площади пожаров. Спереди бегут тигры и от взора этих кошек мало что может ускользнуть. А еще нас прикрывает Кевин. Я не упустил из виду замелькавшие в его светящихся глазах огоньки чего-то, что вполне можно было назвать радостью.

Мальчика Кевина наконец-то выписали из больницы и разрешили ему поиграть…

Рад ли мальчик Кевин такому счастью?

О да… мальчик Кевин очень и очень рад. И будет рад близко познакомиться и подружиться с другими детками этого славного мира…

Смешно, но, кажется, впервые в этом Мире Монстров появился настоящий монстр… и привез его сюда я.

* * *

Вынужденную остановку мы сделали в наиболее подходящем под наши невеликие нужды месте. Тут была небольшая скалистая стена с земляной шапкой, поросшей молодым лесом, что защищала с одной стороны, одновременно служа хорошо прикрытым наблюдательным пунктом. На ней я и обосновался, «вылупившись» из железной скорлупы экза. Улегшись рядом с ним, я вооружился бутербродом и биноклем, после чего принялся задумчиво обозревать окрестности, в то время как у подножия холма большая часть бойцов по приказу залегла в сон, а дежурный десяток озаботился копкой могил. У одной из платформ мрачно расхаживал Рокс – одно из колес начало клинить, и он никак не мог понять почему, ведь, по его словам, клинить там «тупо нечему». Но колесо клинило. Для многоколесной конструкции это не критично, но Рокс все же решил разобраться. Пошурудив где-то между колесами, он дернул и… выдвинул на себя здоровенный такой ящик, заполненный всякой технической ерундой.

– Мать вашу! – вырвалось у меня, когда я увидел этот здоровенный, сука, багажник, куда бы я мог влегкую запихнуть пару бойцов без снаряги. – Дерьмо!

Вот, сука. налицо одна из неявных, но невероятно больших проблем почти в любом воинском соединении.

Вот почему действительно стоящий командир должен разбираться не только в своей области, но также назубок знать всю техническую информацию по любой приписанной к его соединению техники!

Рокс прямо наглядно это продемонстрировал, хотя и не подозревал об этом. А таких багажников как минимум по паре в каждой платформе – плюс восемь бойцов! Хрен бы система пробила своими сканерами сквозь сталь корпуса платформ.

И нет, проблема не в численности отряда – нас хватает. Если грамотно использовать неплохо обученное мясо, то поставленная мной самим боевая задача вполне выполнима – при оценке на текущий момент. Хер его знает, что там за тварь такая страшная засела в этих пещерах Мрака.

Проблема в том, что я не знал об этих ящиках. Чего еще я не знаю? Как много упускаю? Где мы неосознанно действуем вполсилы, не зная о своих преимуществах?

Причина подобной неосведомленности – непростительной для любого командира – в спешке. Мы бежим, летим, ползем, на ходу осваивая новые подарки системы и награбленные трофеи. Я тупо не успеваю досконально разобраться и изучить.

Замедлиться? Остановиться?

Может быть, и так. Впервые в моей усталой голове эта мысль задержалась дольше пары секунд. Да, я по-прежнему рвусь вперед. Но одновременно с этим накапливается немалый такой холм нерешенных проблем, незалеченных толком болячек, не изученных тонкостей и прочих мелочей. Однажды этот холм станет слишком высоким и обрушится мне прямо на затылок настоящим валом последствий.

– Ладно. – процедил я, с неохотой соглашаясь с рациональным требованием моего полустертого амносом сознания. – Ладно… вот закончим здесь – и, может, возьмем паузу на потрахушки и потягушки. Сразу после мира Монстров. Ладно…

Неспешно двигающегося по дороге одинокого велосипедиста с флагом за спиной я заметил первым. Тигры отсыпались – после подобных выматывающих побегушек на них нападала сонливость, и зверолюдам требовалось перехватить хотя бы час сна, чтобы прийти в себя. И вообще спали они куда больше обычных гоблинов. Мне хватало пяти-шести часам. А вот тиграм уже никак не меньше десяти – в спокойные мирные дни. Впору почувствовать свое превосходство, но меня переплюнул Хван, которому вообще было достаточно пары часов в сутки. Такое впечатление, что за него спала вторая его голова – сокрытая где-то внутри нервной системы его хитинового тела. Хотя иногда богомол, когда от него не требовалось действий, мог улечься и неподвижно пролежать почти сутки.

Велосипедист…

За спиной высокий шест, на нем закреплен белый флаг. Мускулистые черные руки крепко держат руль. Лицо спокойно сосредоточенное, длинные усы служат нехилым фильтром для ноздрей и неплохо собирают всю стекающую с потных щек флагу. Бровей вообще нет – сбриты начисто, как и волосы.

Убрав бинокль, я вытянул на руки с крепление неподвижного экза мой неузнаваемо преобразившийся игстрел. Раньше оружие походило на дистрофичную дощечку, а теперь это настоящий монстр, раздутый, не слишком удобный, но при этом вобравший в себя немало функций. А после последней модернизации, когда я умудрился впихнуть в него детали от разобранного гибрида Мурроса, позаимствовав несколько блоков, мой игстрел стал еще мощней.

Стоило внутренней электронике опознать ладонь хозяина, у меня в глазах всплыл красный поплавок прицела. Так, несколько алых дрожащих меток, что сходились и расходились в такт моему дыханию, вибрируя при каждом ударе сердца. По идее надо бы успокоиться, наладить дыхание и сердцебиение, но на плевой дистанции в четыреста метров…

Игстрел звонко щелкнул, выплевывая из дополнительного удлиненного ствола тяжелую иглу.

Велосипедист схватился за шею и завалился. Полежав чуток, он вскочил и бросился бежать.

– Хорошая у тебя аптечка. – заметил я, всаживая ему следующую иглу под левую лопатку.

Крутнувшись, несостоявшийся парламентер упал и забился на укатанном грунте. Хорошенько прицелившись, я вбил ему иглу в затылок и отложил игстрел. Ну вот… теперь придется жевать бутерброд с ветчиной под лицезрение его нескончаемо долгой агонии, продленной продолжающей работать аптечкой. А под ветчину, если честно, лучше наблюдать за тем, как океан нагоняет шипящие волны на берег. А вот под бутер с острым сыром можно и видом чужой агонии насладиться. Еще она неплоха под крекеры с креветочным пюре.

Я успел дожевать здоровенный бутерброд до того, как за слабо дергающимся чернокожим пришли его столь же усатые, но при этом бронированные собратья, скрывающиеся за солидных размером стальным щитом. Колотить иглами о сталь я не стал, заодно дав отмашку напрягшимся бойцам, велел им и дальше отдыхать. Влезший на холм Каппа улегся рядом, осторожно отвел в сторону еловую лапу, не став ломать ветку и молча уставился на противника, заодно в своем бесстрастном стиле сообщив:

– Стив очень хочет исповедоваться – его слова. Рэк выковырял усатую девку из экза.

– Ясно. – вздохнул я. – Башку не поднимай и бойся снайперов. И приглядывай за теми ушлепками.

– Готовят атаку?

– Не. – качнул я головой, вставляя игстрел обратно в наручные держатели экза и готовясь нырнуть в стальную оболочку. – Тут один достаточно небольшой отряд придурков. Вон за тем пригорком в километре отсюда спрятались. Нам бы один беспилотник с хорошей камерой… Приглядывай. Если пошлют еще одного дебила с белым флагом – пристрели. В остальном – просто ждем.

– И чего?

– Кевина. – усмехнулся я, произнося эти слова уже через динамики активированного Шила. – Кевина. Пусть столкнутся с неведомым. Пусть это неведомое пожрет и поранит их. Обессилит, поселит заразу в их рядах.

– Мудро… я запомнил, командир.

Спустившись, я чуть помедлил на полушаге, выбирая одно из направлений, и решил все же в пользу выковырянной пчелы или как ее там.

– Здравствуй, сука из желтого экза, – кивнул я распластанной девке в черном топе и такого же цвета шортах. Запястья и щиколотки связаны, ноздри окровавлены. В двух шагах от нее, на куске пластика, лежали пояс с ножом, сморщенное желтое яблок и граната с намалеванным белым черепом со скрещенными костьми.

Девка промолчала и попыталась еще плотней сжать бедра. Заметив это, я ее немного успокоил:

– Мы тебя искалечим и убьем, но насиловать не станем.

– Да у кого встанет на такую? – заухал сидящий на трофейном экзе орк. – Ты ее усы видел, командир? И не отпадают – я дергал.

– Дерьмоед! – оскалилась на него пленная. – Себе подергай! Если нащупаешь!

К моему удивлению на этот раз орк сумел промолчать, удержав пасть на привязи. Странное его молчание было понятным – Рэк поглаживал и поглаживал пока еще чужой желтый экз, пахнущий не мужиком, а яблоками и женским потом.

Усы же…

Верхнюю губу пленницы украшала широкая и длинная жесткая щетка усов. Брови сбриты. Высоко выбриты бока и затылок. Эта «пчелка» выглядит боевито – и не только за счет усов и мужской прически. Она мускулиста. И эта не слишком массивная мускулатура очень характерна – она тягает тяжести, наверняка на регулярной основе, изнемогая под придавливающим весом штанг. Четко очерченный пресс, никакого лишнего жирка, умные глаза фанатично горят, а губы презрительно кривятся. Но при всей своей смелости она боится быть изнасилованной. Но какая баба такого не испугается? Тем более если она боец, что привыкла доказывать свое право на владение экзом… и усами.

– Ты офицер Непримиримых – подвел я итог своего пристального и чуть ли не медицинского осмотра, опустив экза на колено и «вскрывшись».

– Я воин!

– Баба с усами, – насмешливо скривил губы орк. – Дура тупая. А че сиськи не отрезала тогда?

– Я воин! – повторила пленница. – Я готова умереть за родину!

– И умрешь. – равнодушно кивнул я. – У тебя нет других вариантов, воин.

Ее глаза дрогнули. Испуганно расширились, когда она поняла, что я не лгу, что вот он конец. Секунда… другая… и она предприняла безнадежную попытку:

– Обмен пленными разумен.

– Наших в плен не брали. – еще более равнодушно пожал я плечами.

– Но еще возьмут! Священная война только началась! Главные битвы впереди! Кого-то из ваших ранят – может быть, даже тебя, того, кто так мастерски управляется с экзоскелетом. Даже тебе не может всегда улыбаться удача. Если тебя контузят и возьмут в плен – ты будешь рад возможности обменять свою жизнь на мою! Видишь мои усы? Я высока в ранге!

Я рассмеялся:

– Священная война? Ты на самом деле дура. Мы пришли сюда по очень простой причине – нас послала система. Послала найти источник дикой неконтролируемой эволюции. Послала найти ублюдочных мясников, что убивают мирных жителей и похищают их трупы. Нет никакой священной войны.

– Не мы сами встали на этот вынужденный кровавый и жестокий путь! Голод! Безнадежность! Грядущее вымирание! Вот что толкнуло нас, умелый воин! А ты действительно умел – тебе пойдут усы! Большие, пышные! С гордо закрученными вверх кончиками!

– Охренеть. – пробулькал Рэк.

– Это не я умел, – качнул я головой, – а ты плоха в обращении с боевыми механизмами. Уверен, что вы взяли этот экз как трофей. Взяли там, во внешнем мире – слишком уж он ново выглядит, чтобы пробыть здесь десятилетия.

– Верно! И что с того? Я сама захватила этот трофей! В честном бою!

– Ну да… честный бой – это когда твоя жопа покоится на спине гигантского насекомого, что представляет собой настоящий комбайн смерти?

– Что с того?! Это война! У вас все – а у нас лишь измененные, что тоже хотят жить!

– А то, что ты была там, наверху. – произнес я. – Ты убивала мирных гражданских. Ты умрешь, воин Непримиримых. Сначала тебя будут пытать. А потом… если ты расскажешь что-то полезное, то ты заслужишь смерть.

Ее губы дрогнули… подбородок задрожал. Как же сильно в ней сейчас бьются гордость и инстинкт выживания. Как сильно эти противоположные чувства сейчас грызут друг друга. Ей хочется скорчиться и начать умолять меня – пощади, пощади! Что угодно, только не убивай! Трахайте меня скопом, сделайте отрядной вечной шлюхой, но только не убивайте! Наши инстинкты настолько сильны, что не каждый сможет их обуздать. Но эта «Пчелка» сумела. Гордо сжала губы, вскинула голову, расправила плечи, нахмурила выбритые брови и с мрачным вызовом облизала искусственные усы:

– Значит, я умру!

– Если заслужишь. – повторил я.

До нее наконец-то дошло:

– А есть что-то хуже?

– Поверь мне, – улыбнулся я, – есть. У тебя все шансы очень скоро начать биться на нашей стороне… воин…

– Этого не будет!

Встав, я глянул на Рэка и велел:

– Пусть расскажет все, что знает. Численность, количество экзов и боевых тварей, как далеко до их города, что с вооружением, каким транспортом обладают. Весь стандартный набор, короче.

– Будет врать. – заметил Рэк.

– Ага. – безмятежно подтвердил я, уже не глядя на пленницу. – Наверняка будет. Но мы потом поймаем еще пару языков и расспросим их тоже. Действуй. И относись к ней как к настоящему мужику – будь пожестче.

– С радостью!

– Не троньте усы. – тихо попросила девка.

– Да всем срать на твои усы. – буркнул я и двинулся прочь. – Оттащи ее к той рощице, там и потроши. Руки-ноги не отрубай, не убивай. Мы оставим ее для Кевина.

– Кто такой Кевин? – крикнула пленница.

– Понял, лид!

– Кто такой, сука, Кевин?! – она провыла это уже в движении, в то время как орк тащил ее за ногу к дальней роще.

Дважды щелкнула винтовка. Тут же последовал доклад от Каппы:

– Еще одного пристрелил, командир.

– Парламентер? – уточнил я, успокаивающе маша ладонью вскинувшимся бойцам.

– Он самый. Белая как молоко. Высокая и усатая.

– Сначала черный. Теперь белая. Они тупые, но толерантные, – усмехнулся я.

Еще пара шагов, и я остановился рядом с тихо повизгивающим Стивом, что был примотан к высокому колесу грузовой платформы. Беззвучно дрожали рукояти вбитых в его бедра шил – я насчитал восемь. Еще по две рукояти торчали из его неподвижных плеч, засев где-то в суставах. Сидящая рядом на пустом ящике из-под боеприпасов Кассандра аккуратно затачивала край черпала обычной ложки. Часто сглатывающий зверолюд никак не мог оторвать завороженного взгляда от ее размеренных движений.

– Выну глаз сученку. – пояснила мне пифия, и на ее порозовевших щеках заплескали крылышками разноцветные яркие мотыльки. Черную жирную бабочку я заметил на ее шее – она боязливо выглядывала из-за высокого кольчужного воротника.

– Вынь, вынь. – покивал я, усаживаясь рядом. – Ты очень радостна.

– Перехватила полчаса. Может, чуток больше. Спала мертвым спокойным сном. – широко улыбнулась Кассандра. – Никаких видений! Никакого присутствия в холодильнике с разлагающимися трупами…

– Уже неплохо.

– Я снова становлюсь собой… и это прекрасно. Хотя уже скучаю по Угольку.

– И этот, вижу, дозрел?

– Я дозрел! Я, сука, прямо самый дозрелый! – захрипел Стив, боясь шевельнуться. – Эти шила воткнули зря! И без того я уже был готов рассказать всю подноготную! Все, что знаю и помню!

– Начинай.

– Спасибо! Спасибо, что хочешь выслушать! Так вот… я Стив. Родился я давным-давно в гребаном Зомб…

– Стоп. – я удивленно поднял ладонь. – Че за хрень ты несешь, псина?

– Рассказываю все, как есть, – удивленно вякнул зверолюд. – Всю свою биографию…

– Да в жопу твою биографию, кретин. Ты правда решил, что вот сейчас, пока за холмом стреляют, а мы пытаемся подзарядиться от хренового солнца, я буду сидеть и слушать про твои скучные будни? Может, еще про свой первый сексуальный опыт расскажешь? Каким там способом бурили тебе жопу и как долго длилось веселье? А?

– Э… ну… не понял что-то я…

– Ты хитрожопый ушлепок. Ты пронырливый. И прекрасно понимаешь, что ради выживания в суровом мире надо либо уметь шустро подлизать нужную жопу, либо сохранить язык от чужого жопного аромата, но тогда придется жить вечным бродягой. Так ты и жил долгие годы, скитаясь по Чистой Тропе. Но раз ты умудрился выживать так долго – значит, понимаешь, что знание ситуации и знакомство с сильными мира всегда подарят дополнительные шансы на жизнь.

– Это так…

– Значит, без дела в той клетке в городке Приветливом ты не сидел. Терпеливые пихали в тебя со всех сторон огромную морковку, а ты, млея от кайфа, рассказывал им о внешнем мире, не забывая и сам задавать вопросы. Так?

– В-верно…

– Вот и рассказывай. Все, что ты узнал о Непримиримых. Не придумывай. Не додумывай. Просто выблюй нам свои недавние воспоминания как есть.

– Так вот что ты хотел знать. А я думал ты про мое прошлое…

– Расскажешь позже. Сжато и по пути.

– А я-то уж столько всего из старого припомнил…

– Начинай! – рявкнула Кассандра, полоснув отточенной боковиной ложки по шерстистой щеке зверолюда.

– А-А-А-А-А-А-А-А…

– Начинай!

– Да! Да! Уже начал! Начал я!

Тряхнув головой, сбрасывая с намокшей шерсти тяжелые капли крови, Стив торопливо заговорил, вытаскивая из башки все, что он успел узнать о Непримиримых. Кое-что я уже знал, кое о чем слышал впервые. Неподалеку заходилась криком терзаемая орком пленница, испортив своим поведением отдых бойцам. Хотя самые непрошибаемые продолжали спать, торопясь восстановить потраченные силы.

Болтать Стив закончил минут через двадцать. Следом замолкла и «Пчела», а от рощи тяжело зашагал Рэк, утирая окровавленное лицо и волоча за собой обмякшее голое тело, оставляющее мокрый след на иссохшей земле.

Разжевав еще одну горькую таблетку, я запил ее коктейлем из шизы и энергетика, пополнил внутренний термос экза компотом и дал отмашку:

– Подъем, гоблины! Подъем! Выступаем через пять минут!

Бегом спустился с холма Каппа, тяжело бухая стальными ногами глефы. Затормозив рядом, он доложил:

– Тихо и пусто. Отступили назад. В той и той стороне, – мечник дважды ткнул рукой в сторону, откуда мы сюда явились, – появились столбы дыма. Пожар. И какая-то нехорошая для местных заваруха. Мое предположение – Кевин нанес визит в два небольших хутора рядом с городом. И это заставило подошедший к нам отряд поторопиться на спасение гражданских. Мы снова сами по себе, лид.

– Зомби веселятся, а гоблины дрыхнут и жопы чешут. – проворчал я. – Поторопи остальных.

– Что делать с девкой, командир?

Глянув на орка и на изрезанное женское тело у его ног, я ткнул в одну из тощих березок на холме:

– Привяжи так, чтобы ее видно было. Пусть Кевин и Непримиримые сыграют в лотерею. Кто первым увидит – того и приз.

– Есть!

– Закидывай желтый экз на платформу. И сразу ко мне на доклад.

– Ага!

– А с этим что делать? – вытащив последнее шило из обмякшего Стива, Кассандра вопросительно уставилась на меня.

– Тоже на платформу. Эй! Псина! Готовь сочинение на тему «Как я был трахнутым сурвером и почему я ушел в отрыв».

– А-аг-га… прямо моя любимая тема. С-спасибо за проявленный интерес, командир…

– Я тебе не командир.

– А я готов! Готов воевать под тобой!

– Воевать подо мной? Нет уж, мохнатый. Тут ты мимо.

– Да я не про это! Я…

– Заткнись пока. И думай над сочинением. Бойцы! Ускоряемся! Следующие двадцать километров в бодром темпе! Приказа на обед не ждать. Жуем и пьем на ходу. Хотите срать? Не проблема! Висните на платформе, раскорячиваетесь – и удобряете дорогу! Никому не отставать. В поля с высокими посадками не заходить, держаться центра дороги, оружие держать наготове! Стрелять на любой, сука, шорох! Не раздумывать, не приглядываться – сразу стрелять! И мне плевать, кто там шуршит в полях – боевая подкрадывающаяся тварь или тупой любопытный крестьянин. Повторю – никому не отставать! Держаться сплоченно! Всем все ясно?!

– ТАК ТОЧНО!

– Выполнять!

Одновременно с шумом заработавших моторов в движение пришел весь отряд, плотным ядром устремившись по дороге, что вела нас все ближе к безжизненным скалам. Стремительно уходила в отрыв пятерка разведчиков с Тигром во главе. Вторая кошка уводила еще одну пятерку влево – правильно поняв мой жест и отправившись на гребни тянущихся сбоку холмов, чтобы проверить нет ли засады. А для них сейчас самое оно. Если противник грамотен в обороне, то на первую неприятность мы должны наткнуться в ближайшее время. И даже действия Кевина не смогут этому помешать – рыцарь-зомбак оттянет и уже оттянул на себя немало вражеских сил, но даже он не сможет заставить Непримиримых забыть про действующий на их территории боевой отряд чужаков.

– И поглядывайте в небо! – рявкнул я в динамик, мельком глянув на облезлый серо-синий небосвод. – Шустрее, шустрее, гоблины! Баск!

– Да?

– Давай на фланг за разведчиками. Держись поодаль, чтобы не выдавать шумом. Но будь готов поддержать огнем, если потребуется.

– Понял, командир!

Развернувшаяся глефа утопала за умчавшимися разведчиками, а я подпрыгнул и с лязгом приземлил стальную жопу рядом с открытой спиной желтого экзоскелета, с интересом заглянул внутрь, одновременно велев орку:

– Излагай. Не думай, не додумывай, просто блюй словесно мне в уши.

– Это я с радостью!

– Я тоже уже готов, командир! – робко вякнул лежащий на боку зверолюд, слизывая с губ кровь. – Сочинение на пять баллов!

– Завались, скунс! – взвился орк, показав Стиву кулак со сбитыми костяшками.

– Жду… жду… и молчу…

Сплюнув, орк окинул небо быстрым цепким взглядом, подтащил к себе поближе автомат и только затем заговорил, рассказывая все, что поведала ему усатая гордая девка. Я внимательно слушал, привычно отфильтровывая не несущие полезной информации выражения вроде «сучье вымя», «тощежопая», «высранная зомбаками сука» и прочие. Рэк не скрывал своего намертво въевшегося в ДНК жестко пренебрежительного отношения к женщинам. Он терпимо к ним относился только в одном случае – если они были шлюхами в борделе. Пытаться исправить его натуру я не собирался. У каждого из нас своя застарелая боль в башке, порождающая не только наши фобии и пристрастия, но и саму нашу личность как таковую. Я подумал что-то умное? Или наркота опять пискляво заявила о себе?

У Рэка ушло десять минут на доклад и еще одна секунда на то, чтобы дать в рыло попытавшемуся влезть в его монолог Стиву. Поперхнувшись, зверолюд облизал разбитые губы и затих, обиженно поблескивая глазенками. Странные все-таки эти… гоблины, как кожаные, так и шерстяные. Сначала не хотят ни о чем говорить, скрывают до последнего, а потом, когда ненадолго наступишь им на глотку, подержишь так, а затем уберешь ботинок… их начинает аж рвать на части от желания без утайки исповедаться. А если ты не торопишься послушать их захлебывающуюся болтовню – горько обижаются.

За это время я успел многое. Выдрал из нутра желтого экза все лишнее и навешанное там только ради красоты – какие-то браслетики, ниточки, рисунки, плетеные сеточки из проводов… Отыскал и бросил на платформу пару мешочков с арахисом – судя по запаху сладкий и острый. Как же гоблины любят превращать боевые механизмы в обжитой дом! Права они, что ли, свои тем самым заявляют на экзоскелет? Типа, если я, мол, повесила сюда красную гирлянду и спрятала мешочек орехов за техническим лючком – то это моя нора, моя земля, моя территория и пошли все нахер! Так, что ли? Не для уюта же это все.

В ком-то из нас живет убийца.

А в ком-то обитает сраная белка.

Убедившись, что лишнего не осталось – не считая подсыхающих потоков пота, крови и чутка рвоты – я принялся за вскрытие внутренних панелей, обнажая электронную начинку и часть сервоприводов. Покинувший место водителя и перебравшийся ко мне Рокс воткнул в гнезда штекеры тестеров и присел в паре шагов, деловито подтащив к себе ногой мешочки с арахисом. Хрустя орешками, старый механик задумчиво глядел на экраны приборов, приткнувшийся за его спиной один из бойцов звена Гиппо, получивший передышку, смотрел туда же, давая тихие комментарии и подворовывая орешки подыхающей на березе тупой усатой девки.

Не выдержав, я поинтересовался:

– А если это ее последняя месть?

– М? – оба жующих удивленно вскинули на меня головы.

– Если она зарядила в орешки отраву и спрятала эти сраные мешочки как раз на такой вот случай – когда она мертва, а ее экз как трофей достался жадным до орешков врагам. Универсальное ведь лакомством – всем по душе.

– Ну вы дебилы! – проворчал Рэк, осуждающе глядя на лакомок.

– Они гостей не ждали. – пожал плечами Рокс и закинул в пасть еще горсть орешков. – Ух хорошо… пробирает…

– Пробирает. – подтявкнул сидящий за его спиной боец. – Но я больше по сладким.

Вздохнув, я покачал головой и выдрал из экза еще одну упущенную ранее тряпичную тесемку.

– Так вот… – закончил не затыкавшийся все это время Рэк, прекрасно знающий, что я слышал каждое его слово. – Нам все это заковыристое дерьмо только на пользу, да, лид?

– Да. – подтвердил я, припоминая рассказы остальных. – Нам это только на пользу. Ладно, орк. Подсаживай жопу к Роксу и помогай. Заодно осваивайся с техникой – отныне это часть твоего тела.

Не скрывая радости, орк одним прыжком переместился на пару метров, приземлившись на корточки рядом с механиком и тут же запустив лапу в один из мешочков с арахисом, злобно заорав на топающего рядом с платформой чуть косоглазого бойца:

– Не тянись к орехам, сука! Это для экзоводов! Нам мозги питать надо!

Боец испуганно отдернул лапу, огорченно вздохнул и ускорился, поравнявшись со мной. По его глядящим мимо меня глазам я понял, что у него созрел важный вопрос.

– Говори, гоблин.

– Лид Оди… в чем сила?

– О чем ты?

– Ну… я вот раньше добросом был. Кроликов выращивал. Ну – в этом мире. А до этого… ну… судя по приходам моим наркоприливным… раньше я тоже кроликов выращивал. В той прежней жизни.

– И что?

– Потому и бросил со злости это дело – кроликов растить. Разбил клетки и ушел из деревни.

– Жуй сопли быстрее, гоблин.

– Там мыкался… здесь мыкался, – заторопился мужичок, поднимая забрало и торопливо вытирая пот по моим заветам нашитой на рукав мягкой и хорошо впитывающей губчатой черной лентой. – Сюда вот попал почти случайно. Себя постарался показать, как следует. И вот я здесь – в Мире Монстров!

– И что?

– А теперь… хлебнув кровушки… наглядевшись на мясо развороченное… я уже и думаю, что пора бы на покой – если выживу, конечно. И вот думаю на покое кроликов агликанских разводить… пушистые, жирные… ну… выгодно, одним словом. И глаза радуются на их мордочки сытые глядючи.

– Я уже на грани, гоблин.

– Так это! Вот почему я такой? Такой… бессильный, что ли? Ты вот – легенда! Скоро горы ворочать начнешь! А я как жопой не крути – все рядом с кроликами оказываюсь. И мысли мои лишь о кроликах… Почему одни люди монстров валят одной левой, а другие лишь кроликам глотки резать способны? Почему я кроличье дерьмо убираю, а ты с Высшими на равных… и даже, может, того ее… или ты наверняка ее того… придавил раз восемь… хотя может, она сверху была… и я…

– Эй! К сути!

– В чем сила?! Ты идешь и идешь вперед. А я… я больше оглядываюсь назад… и хочу уже назад… к кроликам. Но я бы тоже хотел быть таким как ты! Вот и скажи мне – может, есть какой секрет, лид Оди? В чем сила? Или просто родиться надо под нужной звездой? А? Расскажи!

– Рассказать… – усмехнулся я и, порывшись в одном из карманов разгрузки, вытащил и показал гоблину толстенную плитку черного шоколада с изюмом и орехами. – Выбирай. Мой рассказ… или шоколадку. Но только что-то одно.

– Да что тут думать, командир! Беру шоколад!

– Держи.

Схватив плитку, гоблин резко замедлился и отстал, жадно пихая в рот бодрящую и сладкую энергетическую подпитку. Один из даров Высшей – целый ящик различного шоколада.

– Можно уже рассказывать? – связанный зверолюд Стив с оханьем подобрался ко мне чуть ближе. – Я жажду опростаться…

– Хочешь срать?

– Да нет! Душевно опростаться! Считай, жизнь свою обсказать желаю…

– Ты! – я ткнул пальцем в бойца рядом с водителем, а затем перевел палец на Стива. – Развяжи его, снабди перевязкой и лекарствами, дай жратвы, питья и кирасу с каской. Потом ко мне его. И не торопись.

– Есть!

Зверолюда бесцеремонно отволокли в сторону. Еще одной помехой для размышлений меньше.

Машинально наблюдая за колдующими над начавшим подергиваться трофейным экзом бойцами, я мысленно оценивал и сортировал узнанную информацию, сразу отбрасывая явные преувеличения и всякие ненужные славословия Непримиримых.

Интересная у них тут картинка бытия вырисовывается…

Терпимые, они же крестьяне, они же «быдло, смиренно кормящее», как выкрикнула страдающая от воткнутого в почку шила пытаемая Пчела, представляли собой единую крупную и самую многочисленную общину. Их вполне можно было назвать добросами этого мира. Те два старика не соврали. Терпимые действительно предпочитали держаться в стороне от любых мало-мальски шумных событий, к месту и без всячески подчеркивая свою нейтральность и безобидность.

Непримиримые же… тут, как и всегда в подобных случаях, где есть власть, оружие и привилегии, был в наличии слегка упорядоченный хаос, недоверие, соперничество и одновременно фанатичное поклонение одной единственной уродливой фигуре – Даурре Великой. Ну конечно же, сука, Великой. А как иначе? Не будет же она называться Даурра Презренная или там Даурра Поганая. Что еще хреновей – эта Даурра сидит на троне уже очень давно и покидать насиженное место не собирается. А раз она и дальше хочет править – вполне логично, что она тайно поощряет разобщенность Непримиримых, подстегивая их соперничество и помогая довести любую мелкую ссору до настоящей вражды. Умная тварь. Хитрая. Живучая. И стремящаяся все и вся контролировать – чего только стоят запускаемые в грудь шипастые гусеницы.

Всего у Непримиримых семь боевых отрядов, что изредка называются «корпусами», а куда чаще – Спектрами.

Официально – Спектры Великой Радуги Даурры.

Причина – Даурра выглядит как разноцветная… некто…

Ее тело покрыто прочнейшей гладкой шкурой, а местами прикрыто пластинами хитиновой брони. Это факт.

Ее тело окрашено повторяющимся радужным узором, что иногда светится в ночное время. Это факт.

Как на самом деле выглядит Даурра Великая – толком не знает никто.

Это точно не змея, не многоножка, плюс у нее прекрасное человеческое лицо, которое она изредка, в моменты хорошего настроения и благоволения, изволит показать фанатично любящей ее общественности.

Еще вроде у Даурры имеются огромные прекрасные сиськи. Но это уже не факт, а сплетня.

Еще Даурра обычно бесстрастна, но очень редко на нее нападает непреодолимое желание совокупиться, и тогда она призывает к себе особо понравившегося мужика. Тот проводит с царицей ночь, а на следующий день его уже остывшее мертвое тело хоронят с почестями. Подобная смерть считается наивысшей наградой.

Даурра обитает в огромной пустотелой скале, поросшей вечно багряным плющом. Имеется вход, пройдя которым, оказываешься в темноте – там и происходит внедрение в тело «слезы», что однажды может убить тебя, если вовремя не получишь снотворное для поселившейся в груди гусеницы.

Радужная тварь…

Отсюда и существования семи боевых корпусов.

Отсюда и их названия – Спектры.

Цветовые спектры радуги. И вроде как они чуток подправлены.

Красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, серый и фиолетовый.

Красные – личная гвардия Даурры. Ее бессменные охранники. Лучшее вооружение, лучшее снаряжение. Часть из них всегда находится рядом с Атулардусом – скалой-обиталищем Даурры. Именно из «красных» бойцов чаще всего выбираются «любовники на ночь».

Оранжевые, желтые и фиолетовые – регулярные, можно сказать войска, без какой-либо жесткой специализации. Обучены военному делу. Постоянная муштра.

Серые – в основном занимаются выращиванием боевых тварей, помогая им психически и физически пройти неизбежные трансформации, а затем обучают их полноценно владеть своими новыми телами, используя их на всю катушку. Среди серых находится подавляющее число зверолюдов. Серые же поставляют уже обученных призмов в остальные спектры. Поэтому у серых особое положение среди всех корпусов – никто ведь не захочет получить в свои ряды злобную неуравновешенную тварь, что в любой момент может походя снести тебе башку с плеч.

Синие и зеленые – пограничники, разведчики, дальний патруль. Они выполняют важнейшую функцию этого мира – защищают его обжитые рубежи от совсем уж «дикой» части, что расположена к северу от города Возмездие.

Защищают от кого?

От тварей. От спятивших призмов, что пусть редко, но приходят откуда-то из-за скал и почти безводных пустошей. Куда чаще прибывают другие «гости» – бешеное зверье. В буквальном смысле этого выражения – пораженные какой-то мозговой болезнью звери. Вроде бы не слишком серьезно звучит, но дело в том, что звери эти непростые – прошедшие генную модификацию, внутреннее и внешнее бронирование самых уязвимых мест, по уши напичканные электроникой и даже снабженные своими собственными вполне активными «звериными» аптечками, что позволяют этим существам сражаться буквально до последней капли крови.

К зеленым и синим никто не рвется. Особенно к зеленым.

Синие… их можно назвать единственным среди спектров корпусом с упором на легкую бронетехнику. В их распоряжении защищенные стальными решетками багги, пара гусеничных вездеходов, переделанные под их нужды бывшие рабочие экзоскелеты. Куда легче воевать со всякой мерзотой, когда сидишь внутри стальной коробки и знаешь, что эти твари не смогут швырнуть в тебя гранату, подложить мину или пальнуть бронебойным зарядом. Но даже среди синих довольно часты потери личного состава. И техника порой прибывает с рейдов в таком виде, что на нее и смотреть страшно – сплошные рваные пробоины, вырванные защитные решетки, глубокие борозды, залитые кровью стены, валяющиеся под сиденьями части тел…

Что уж тут говорить про зеленых… там воюют одни отморозки.

Весь упор – на личные возможности. Тренируются они нещадно, понимая, что в их делах от доли секунды зависит жизнь. И не какая-нибудь чужая – на такую можно и хер положить – а жизнь своя, любимая и единственная.

И зеленые, и синие обласканы мудрой Дауррой, прекрасно понимающей, что, если постоянно не чистить границы ее царства от прибывающих тварей всех мастей и видов, очень скоро всем гоблинам Мира Монстров придет конец.

Итого, примерная иерархия среди официально равных, но нихера не равных Спектров такова – красные, зеленые, синие, серые, а потом все остальные.

Мы на текущий момент столкнулись с желтыми, что находились ближе всего к городку Приветливому, когда к ним поступила весть о заявившихся в гости чужаках. Желтые и понесли первые потери среди Непримиримых, заодно прикончив и ранив нескольких из нас.

– Нас потрепали рядовые ленивые вояки. – подытожил я вслух. – Дерьмо!

Флаг.

По этому поводу сейчас шли вялые споры, а Даурра особо не вмешивалась. Так что официального флага у Непримиримых не имелось. Была одна идея про радужный флаг, что вместит в себя все цвета корпусов… но почему-то эта идея особых эмоций у Непримиримых не вызвала, не считая смутного тяжкого беспокойства. Каждый из корпусов гордился своим цветом, старательно отражая его в обычной одежде и боевом снаряжении.

Ах да. Был еще один цвет, еще один даже не корпус и не отряд, а так, считай обычная группа.

Кобальтовые.

Они же технари, они же компьютерщики.

Раньше в каждом из корпусов были свои личные яйцеголовые, но недавно Даурра решила поменять эту ситуацию и, выделив эту подкасту в отдельное образование, поместила их поближе к себе, вплотную занявшись их делами. Именно Кобальтовые ответственны за то, что открылась дорога во внешний мир. Они же отвечают за все электронные устройства, за экзоскелеты и даже за колесную и гусеничную технику. Туда теперь отправляются те, кто проявляет понимание в технике. И там же ремонтируются старые и давным-давно отработавшие свое трактора, плуги, бороны и прочее подобное.

Мудро…

Сидя на платформе, я с понимающей усмешкой качал головой.

Мудро.

Старая сука Даурра очень хитра.

Теперь, если у тебя встала машина, сдох трактор посреди поля или замер в неудобной позе экзоскелет, ты уже не сможешь кликнуть своего технаря и с помощью его знаний, двух ударов кувалдой и десятка крепких словечек, починить сломавшееся. Хрен там. Теперь ты будешь вынужден обращаться к Кобальтовым – которых полностью контролирует Даурра. Захочет она – и починят твою технику. Не захочет…

В мире с жестко ограниченными и порой невосполнимыми ресурсами подобный контроль дорогого стоит.

Сам город Возмездие – заброшка.

Не полностью, но большей частью. Этот некогда достаточно большой «театральный» город служил красивой достоверной декорацией средневекового процветающего поселения, что находилось в беде из-за пробудившихся страшных монстров древности – которых и прибыли уничтожить доблестные герои, чтобы потом дать своим изнуренным телам и душам отдых в кабаках, борделях и банях. Там же, само собой, проживал обычно незаметный многочисленный персонал. После Стирания и закрытия Мира Монстров, случилось много бед. Город не раз горел, подвергался атакам, в нем бушевали монстры… короче – некоторые кварталы полностью разрушены. Все остальное, что смогли, обжили как сумели. При этом боевые корпуса Непримиримых друг друга не очень любят, поэтому и обитать стараются подальше друг от друга. В результате появился Цветок Войны.

Что это за хрень с уродским названием?

Все просто – если глянуть на город сверху, то увидишь сплошное, считай, полотно из заброшенных и разрушенных зданий. А поверх этого «полотна», как начерченная, находится этакая семицветная «ромашка» с красной середкой. Каждый лепесток – место квартирования одного из Спектров. Их любовь к личным цветам отрядов выплеснулась и на обжитые постройки, в результате чего Цветок Войны действительно выглядит гигантской детской раскраской. Мутировавший уродливый цветок, причем один из лепестков очень маленький и полосатый – Кобальтовые решили выделиться, окрасив свои здания и цеха сине-белой зеброй.

Никакого охранного периметра город не имеет. От кого защищаться? Самые страшные звери этого мира – они сами. Кто сунется?

Уборка территории, вынос нечистот – всем этим ведают Терпимые.

И нет, к ним как к равным никто не относится. Низшая каста работяг, что годны только на то, чтобы пахать поля и выносить ночные горшки из-под кроватей. Но вслух этого никто и никогда не говорит. Никогда. Более того – Непримиримые всячески подчеркивают свое доброе и равное отношение к Терпимым. Так приказала Даурра.

И снов – бинго.

И снова – браво.

Мудрая хитрая Даурра, что прекрасно понимает еще одну прописную истину – как бы метко ты не стрелял и каким бы жестоким кровожадным ублюдком не был, тебе все равно не выжить без жратвы. И без одежды. Каста Терпимых невероятна важна для выживания этого мирка. Их надо холить и лелеять. Пусть и дальше живут себе тихо и счастливо.

Как далеко отсюда город Возмездие?

Недалеко. Чуть меньше двадцати километров. Туда тянется одна хорошо наезженная широкая дорога, годная как для техники, так и для всех видов тварей. Это главная транспортная магистраль, хотя существует с десяток узких и куда менее удобных троп, но они проходимы уже далеко не для всех. Колесные машины не пройдут. Гусеничные вездеходы смогут пробраться, но и им придется немало попетлять по руслам пересохших ручьев.

Пленными и Терпимыми было рассказано еще немало. Но эту слащавую туфту про величественность и мудрость Даурры я сразу отбросил. Мусор, не несущий пользы.

Пещеры Мрака?

До них тоже примерно километров двадцать, но в другую сторону. Учитывая, что мы в движении – очень скоро окажемся на нужном месте. И вот там нам, якобы, придется столкнуться с очередными мелкими проблемы.

Немного зеленых, чуток синих, столько же кобальтовых – эта сборная солянка всегда находится у Пещер на боевом дежурстве.

А еще где-то же там обретается Брассарра – мифический ужас и кошмар Пещер Мрака.

– Где местный бог – там и здешний дьявол. – проворчал я, снова нарушив молчание. – Ладно… ладно… Эй! Дайте сюда беглого пса!

– А он задрых… – удивленно глянул на меня «дрессировщик-кормильщик». – Ща я его…

– Погоди, – остановил я занесшего ладонь для оплеухи бойца и поднялся, отрубая кабель питания, что успел закинуть на борт моего экза с десяток капель драгоценной энергии – Это еще что за хрень…

Сработавшая электроника услужливо укрупнила изображение, выведя на внутренний экран забрала картинку с двумя… хрен поймешь, чем. Несомненно, что-то живое – вон удлиненные и чуть сплющенные головы, а вон болтающиеся яйца в потных тканевых кулечках. Стараются, машут крыльями, восходя на нужную высоту.

– Воздух! – заорал один из разведчиков, стоя на гребне холма и маша руками.

Придурок… Поморщившись, я погрозил дебилу кулаком и тот, сообразив, перестал изображать собой радостную мишень для снайпера, упав на корточки и затихнув под чайными кустами.

– Кто выстрелит по пташкам – прибью нахрен! – рявкнул я, и внешние динамики экза передали мои слова всему отряду. Тут же опустился десяток стволов, столько же дурных гоблинов сделали вид, что просто любовались в прицеле облезлыми облаками.

А летающие уроды продолжали взбираться к небу, суматошно дергаясь и чуть ли не обсираясь от натуги. Было видно, что призмы не рождены для долгого полета. Но они старались.

Перестав приближаться, перейдя на параллельный нам курс и держась на расстоянии километра, в воздухе повисли две твари с кожистыми огромными крыльями, что ну никак не сочетались с тощими, костистыми телами со сдавленными грудными клетками. Они почти обнажены, торсы и ноги покрыты чем-то вроде короткой шерсти или очень густого пуха, гротескно вспухшие задницы чем-то похожи на полосатые пчелиные брюшки, на чреслах цветные набедренные повязки – синяя и зеленая. Повернув к нам уродливые бородатые хари, они странно повели шеями и с обтянутых банданами лбов им на глаза опустились какие-то очки с толстенными линзами. Щас заплачу… хотя в целом технология рабочая. А судя по плоским странным ранцам на их спинах, а также паре антенн – длинной и короткой – они могут и видеозапись сейчас вести, передавая ее куда-нибудь в штабной центр. Прямиком под очи любимой правительницы и старших усатых офицеров.

Распахнутые и замершие крылья поймали воздушные потоки, и ушлепки перешли в режим парения, зависнув в воздухе.

– Если это пчелы – то нахрен нам ваш мед. – пробормотал я, замерев на платформе и наблюдая за теми, кого с абсолютной уверенностью можно было обозначить как профессиональных разведчиков зеленого и синего корпусов Непримиримых.

В голове разом появилось море мыслей.

Откуда приперлась воздушная разведка? Из города, что от нас не так уж и далеко? Или же прилетели от тех самых особо оберегаемых границ?

Нет…

Вспомнив, как тяжко и медленно они поднимались, я сразу отмел все варианты и рыкнул в передатчик:

– Тигр!

– Слышу! Вижу птах…

– Забей. С птахами мы тут сами. Видел, как медленно они взлетали?

– Видел. Еле-еле ползли. – в голосе зверолюда слышалась откровенная насмешка. И его можно понять – он сам мало чем уступал настоящему тигру, а скорей, превосходил его по всем статьям. – Чуть ли не зубами и херами себя по воздушным ступенькам втаскивали.

– Верно. – подтвердил я его наблюдение. – Парят они еще более-менее. А вот летуны их них дерьмовые.

– Что надо сделать, командир?

– Они не могли прилететь издалека. Их привезли. Либо на твари, либо на машине. Радиус – два-три километра от нас. И вряд ли их доставлял целый боевой отряд. Скорее, одна машина или крупная тварь, плюс сколько-то рыл вооруженного сопровождения. Где именно – искать уже тебе. Возвращайся, бери двойку резервных разведчиков, к ним добавится Каппа с пятеркой стрелков. И на поиски.

– Найдем. – уверенно пообещал Тигр. – Уже в движении. А как найдем этих тварей?

– Оцените, доложите. Но их желательно шлепнуть.

– Понял.

– Тигр… не забывай – эти лупоглазые смотрят сверху. Проделать все тайно не получится. Они поймут, что вы ищите их сопровождение и предупредят их. Понял, что надо делать?

– Действовать быстро. Очень быстро.

– Да. Как пуля. Пусть видят, куда вы двигаетесь, пусть сообщают об этом визгливо. Если все проделаете реально быстро – их предупреждение ничего не изменит.

– Понял, лид. Начинаем.

– Каппа встретит тебя.

На этом я закончил. Предупреждать самого мечника нужды не было – он и так все слышал благодаря электронике своей глефы, и пока мы продолжали трепаться с Тигром, он успел отобрать бойцов из своего десятка и двинулся прочь от отряда, заодно уводя с собой пару разведчиков. И маршрут он выбрал самый многообещающий, верно поняв, где именно могла скрываться спешно прибывшая от Возмездия разведгруппа. Мы же, весь основной отряд, продолжая двигаться, уходили все дальше, «утягивая» за собой парящих вражеских разведчиков.

Снова опустившись на платформу, я занялся проверкой игстрела, что после последней модернизации превратился в настоящее гибридное чудо. Следуя изгибам дороги, мы миновали последние ухоженные поля и вступили на территорию, что еще не превратилась в пустыню, но уже во многом походила на нее. Почва серая, местами почти белая. Из растений какие-то колючки – причем они растут правильными рядами и широкими полосами тянутся по периметру полей. Их предназначение понятно – неприхотливые и способные жить в засушливых местах растения сдерживают цепкими корнями почву, в буквальном смысле не давая ей сдвинуться с места и валом мертвого песка двинуться на поля-кормильцы. Терпимые проделали гигантскую работу и каждый день продолжают биться не на жизнь, а на смерть с этим консервированным бездушным миром. Вот настоящие герои. А Нетерпимые… они просто пафосный мусор.

– Вот бы их поменять местами. – задумчиво произнес я. Динамик передал мой голос наружу и копающийся в нутре желтого экза Рокс заинтересовано вскинул голову:

– Кого с кем?

– Сраных Аммнушитов с Терпимыми. – ответил я. – Здешних усталых работяг в те леса и сады с изобилием воды. А долбаных фанатиков и насильников – сюда загнать всем скопом лет на триста. Вот настоящее наказание. Вот настоящее испытание веры. Дерьмо…

– Ха, – усмехнулся старый механик. – Поверь, Оди – они бы приняли это как божественное провидение. Нет уж. Вот сейчас они правильно наказаны – всех на эшафот! Кого-то шлепнули, кому-то стерли память и обратили в призма. Пусть ползают! Пусть пресмыкаются детоубийцы и насильники!

– Может, и так. – не стал я спорить и снова взглянул в небо.

– Они нас всех уже наверняка пересчитали и куда надо доложили, лид, – прохрипел Рэк и принялся неумело забираться в трофейный экзоскелет.

– Да. – кивнул я. – Да… но с этим поделать нечего. Да и незачем.

– Можно вякнуть? – робко осведомился Стив, чуть поостывший и пока не рвущийся излить мне на колени свою мохнатую душу.

– Давай.

– Это те самые… дракониды, про которых я говорил.

– Вот эти мохнатые чудила в грязных трусах? – я ткнул стальной рукой в небо.

– Ну да. Божественное племя драконидов. Так про них Терпимые рассказывают. Рожденные, чтобы летать. Их всего четверо, но двое уже очень стары и не могут больше подняться в воздух.

– Придурки отправили к нам всех крылатых разведчиков сразу? – поразился я и врубил передатчик.

– Похоже на то…

– Тупоголовые дерьмоеды. – вздохнул я. – Вот уж точно взяли да сунули все яйца в одну давилку…

– Тот, что зеленый – раньше был Кобальтовым. Но что-то пошло не так, вроде как его электричеством шарахнуло… и началась трансформация. Ну как почти всегда… вот так и рождаются настоящие супергерои, да?

– Поспи пока. – велел я и Стив, надвинув поглубже каску на ушастую голову, приткнулся рядом и замолк, глядя на серо-синее фальшивое небо и парящие в нем неподвижные точки драконидов.

Минута… другая… отряд в ровном темпе двигается дальше. Мы уже миновали защитные колючие полосы, и под колесами машин захрустела мелкая покрытая серой пылью галька. По сторонам дороги растрескавшаяся земля, кое-где встречаются кучки мелких костей. За нами потянулось густое облако пыли, что медленно окутывала нас удушающим одеялом. Никого предупреждать не пришлось. Все на автомате вытащили из подсумков полумаски, надели, а затем снова захлопнули прозрачные забрала шлемов. Ни к чему дышать этим дерьмом. Я сам невольно задержал дыхание, хотя понимал, что фильтрующие системы Шила уберут всю эту срань из подаваемой воздушной смеси. Это в инстинктах. Это в обрывках воспоминаний о том старом мире, где было одинаково смертельно опасно вдыхать клубящуюся пыль или стоять под зеленовато-синим дождем…

Как там только что вякнул зверолюд?

Так и рождаются супергерои?

Ну да. В Мире Монстров спящее в тебя «зернышко» трансформации может пробудить любая сильная травма, увечье, удар электротоком, укус ядовитой твари. Получивший серьезное повреждение организм врубает дополнительные мощности для исцеления и… это пробуждает засевший в тебе чуждый генокод, что с холодной деловитостью начинает превращать тебя в мохнатую зверушку или в насекомое.

Надоела скучная обыденная жизнь крестьянина? Хочешь стать сильным героем или страшным злодеем? Сунь палец в розетку! И если не сдохнешь – есть все шансы начать необратимое превращение. Это случается далеко не всегда, но все же довольно часто, что заставляет здешних гоблинов быть куда более осторожными в обращении с топорами и розетками.

Неподвижные и будто нарисованные точки воздушных разведчиков вдруг вздрогнули и начали расходиться. Приказав выдать увеличенную картинку, я впился глазами в задергавшихся драконидов. Уродливые призмы действительно расходились в стороны. Зеленый остался на месте и что-то торопливо бубнил щелястым ртом в микрофон у рта. При этом он удерживал кожистые крылья распахнутыми, умело их чуть довернув, благодаря чему продолжал плыть вперед. А вот синий драконид, усиленно работая крыльями, уходил в сторону, явно начав сопровождать совсем другую цель. При этом, не в силах совладать с воздушными порывами, он смещался на нас, сам того не замечая из-за сфокусированности на Тигре и Каппе.

Дракониды достаточно оперативно сработали. По моим подсчетам, объединившееся звено разведчиков и бойцов только с минуту назад легло на поисковой курс. Секунд тридцать дракониды обдумывали эти наземные маневры, после чего сообразили, чем это для них пахнет, и тут же начали оповещать и нервничать.

– Тигр?!

– Пока не видим врага. – чуть запыхавшись отозвался бегущий разведчик.

– Сейчас помогу. – ответил я, тоже уже в движении.

Четыреста двадцать три метра на максимальной скорости до достаточно высокого холма. Взлететь по его осыпающемуся мертвому склону. Это еще на двадцать метров ближе к цели. Замереть на вершине. Вскинуть игстрел и поймать в электронный прицел смещающегося синего. Выстрел. Мимо. Выстрел. Мимо… вот дерьмо… Выстрел…

Тонкий крик…

Драконид крутнулся, задергался и начал постепенно проваливаться, уже гораздо медленней работая крыльями. Я целился в живот, стараясь не убить, а серьезно ранить и заставить пойти на контролируемую экстренную посадку. Но что-то я не видел следов крови на мохнатом животе. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы по смешным ужимкам раненого призма понять, что игла угодила ему в синий аккуратный кулечек, болтающийся между тощими ляжками. В яйца влетела, родимая. А какой иглой я стрелял?

Проверив картридж, я тихо рассмеялся и двинулся обратно к отряду, на ходу бросив в передатчик:

– Синего подранил. Спускается. Что-то орет и пищит в микрофон. Сейчас его прячущаяся поддержка должна проявить себя – им надо успеть к месту его посадки, чтобы подхватить и убраться.

– Меткий выстрел, лид, – ответил мне Каппа. – Враг деморализован, испуган и… его страх нарастает.

– Нарастает, – с хохочущим рыком выдохнул Тигр. – Дерьмо! У него яйца дымят! Яйца дымят! Вражеский дрон горит, лид… аварийная система пожаротушения не сработала. Время отстреливать яйца ради спасения всех на борту.

От жопы спускающегося разведчика тянулась струя едва заметного дыма.

– Не расслабляться! – рявкнул я, обрывая веселье разведчиков.

– Есть!

Истошный вопль в небе повторился. Обернувшись, я глянул на закувыркавшегося синего, что прекратил махать крыльями и, сложив их, что есть сил бил себя ладошками по дымящемуся паху, пытаясь потушить пожар на борту. Еще через миг от дымящихся яиц потянулась дрожащая череда капель. Ну вот и сработала система пожаротушения.

– А-А-А-А-А-А-А!

Выгнувшийся от боли тощий призм рухнул за гребнем полого холма, угодив на колючки. К нему уже спешило фланговое звено разведчиков.

– Багги! Пятеро рыл! – рявкнул в эфире Тигр. – Атакуем!

Остановившись, я навел прицел игстрела на продолжающего парить и взобравшегося чуть повыше драконида. Убедился, что он смотрит на меня, и приглашающе указал на землю неподалеку от себя. Садись, пташка.

Рванувшийся в сторону драконид особо не преуспел в маневрах, что-то сделал и с кончиков его распахнутых крыльев потянулись густые красные дымы, что быстро затянули его завесой.

Красный дым… это больше похоже на сигнал тревоги, чем на защитные противодействия врагу. Красиво летит…

– Лид! Птичка тут! Сильно побилась.

Повернувшись, я посмотрел на добычу лыбящейся тигрицы, что шутя удерживала на весу безвольное обмякшее тело драконида.

– На платформу его. Пусть окажут медицинскую помощь. Сами возвращайтесь к патрулю.

– Яйца рубить?

– По ситуации.

– Рубить так рубить. – разведчица показала клыки и тут же ее усы огорченно поникли. – Ой… сдох он…

– Выкини. – приказал я и неспешно зашагал к парящему второму разведчику, что, несомненно, наблюдал за происходящим.

Он не мог не видеть мой второй приглашающий жест, приказывающий приземлиться, равно и то, как на мертвую землю упало дохлое тело его другана. Но проигнорировал мой добродушный призыв и продолжил трепыхаться, пытаясь уйти в сторону. Прикинув его маршрут, я зло ощерился – судя по направлению, летун старался убраться за далекую гряду покрытых колючками холмов, что находились в четырех с небольшим километрах от нас. Вот только, судя опять же по его движениям и тому, как выворачивало крылья набегающими порывами, воздушные потоки были против и толкали его назад. Ему бы сейчас круто развернуться, поймать жопой и крыльями этот толкающий ветер и на солидной скорости, почти без усилий, рвануть прочь. Одна беда – для такого маневра ему придется пройти над нами. И он понимал, что мы не позволим ему этого сделать. Потому и бился сейчас потной харей о безжалостный воздух. А я продолжал неспешно шагать, прижимисто экономя энергию экзоскелета.

Раздавшиеся звуки ожесточенной стрельбы я, считай, проигнорировал, не став задавать тупых вопросов в эфир. Умные бойцы не ответят. А ушлепки, решив обрадовать или огорчить командира, заорут в передатчик и… словят говорливой башкой пулю. Пусть воюют. А я пока пройдусь…

– Зеленая Стрела… – закряхтело у меня в шлеме незнакомым задыхающимся голосом. – Зеленая Стрела обращается к наземному отряду чужаков… прием… прием…

Глянув на высветившиеся цифры, я убедился, что антенны экза поймали открытую и никак нами ранее не используемую частоту.

Зеленая стрела?

Чуть поиграв с настройками, я глянул в небо и произнес:

– Наземный отряд слышит тебя, зеленая жопа. Вижу в прицеле твои яйца. Готов стрелять зажигательными или разрывными на твой выбор. Прием.

Летун поспешно скрестил ноги, завалился в сторону, уходя в странный маневр, что, надо признать, сработал, частично скрыв драконида в красном дыму.

– Наземный отряд… не стреляйте… обсудим… обсудим условия моей достойной сдачи…

– Ты уже выдохся, гнида, – поморщился я. – А твою группу прикрытия уже покрошили.

Тут я почти не импровизировал – стрельба стихла, а еще спустя несколько секунд передатчик ожил, выплевывая скороговорку Тигра:

– Группу положили, босс. Троих взяли живьем. Двое наших в минус.

– Как? – внешне равнодушно поинтересовался я.

– Одному не повезло – выскочил перед багги, а водитель вдавил газ. Второй налетел на призма. Что-то вроде жирной гусеницы, лежащей в прицепе и плюющейся ядовитой какой-то кислотой. Везем это гусеничное дерьмо к отряду.

– Она говорить может?

– Гусеница?

– Да.

– Нет. Да и нечем.

– В расход ее.

– Принято. Будем через пару минут.

– Наземный отряд… Зеленая Стрела…

– Даю тебе минуту, урод, – буркнул я, круто останавливаясь. – Либо ты садишься сам, либо я посажу тебя. Хван!

– Да?

– Зеленая жопа спускается с облезлых небес. Прими урода и притащи мне. Если через минуту он не будет на земле… пусть его пристрелят.

– Есть!

– Я Зеленая Стрела! Прием! Готов спуститься! Не стреляйте! – прерывистый хрипящий голос летуна выдавливал слова с такой мукой, что сразу становилось ясно – он на пределе.

Я промолчал. А толку что-то говорить, когда разведчик уже сам валится с небес, пытаясь выдержать пологую спираль.

– Н-не стреляйте… не убивайте…

Подпрыгнувший на невероятную для простого смертного высоту Хван сграбастал обмякшего драконида и с ним подмышкой приземлился на вершине пригорка. Легко ломая колючки своим чуть ли не трижды бронированным телом, призм потопал к платформе, правильно поняв мой жест.

Уже на нашей шифрованной частоты я приказал:

– Разоружить, бережно снять с него оборудование. Трусы не сдирать, крылья не щупать, сиськи не мять. Дайте отдышаться. Дать воды. А я подойду…

Шагая рядом с отрядом, я дождался подошедшую к нам пятнистую черно-зеленую чужую багги, тащащую за собой небольшой прицеп, со стекающими с него густыми потеками и ошметками бледного студенистого мяса. Пыльные колеса давили это падающее дерьмо, и на покрышках ненадолго появлялись черные влажные пятна.

– Дело сделано, командир.

– Что за дерьмо в прицепе?

– Гусеница проглотила самодельную гранату. Под собой прятала вот это дерьмо, но я вовремя углядел и вырвал нахрен с корнем. – докладывающий Тигр перегнулся через бортик прицепа и вытащил оттуда нечто похожее на очень длинную сучковатую толстую ветвь.

Приглядевшись, я понял, что это рука. И в принципе, человеческая рука, просто аж с четырьмя суставами, очень тощая, но при этом крепкая, оканчивающаяся обычной ладонью. Что меня чуток зацепило – даже покрытая пылью и слизью ладонь казалась очень ухоженной. Ни мозолей, ни ссадин, ногти очень аккуратно подстрижены и покрыты розовым лаком. Охренеть… гусеница с маникюром. Не удивлюсь, если при жизни эта тварь очень дорожила единственной своей частью, сохранившей вид чего-то… человеческого.

– Вытащила из-под себя и попыталась швырнуть?

– В точку. Я, считай, по наитию схватился за запястье и как дернул… а она как заорет «РУК-А-А-А-А» … Я тут же разворачиваю эту хрень с мигающей лампочкой – и в пасть поглубже. И в сторону… хотя хлопок совсем слабый был. Но хватило, чтобы… сам видишь.

– Вижу. – подтвердил я и покосился на двухметровую руку. – Выкинь это дерьмо. Кто у тебя сегодня лажанул? Кто у Каппы или Рэка?

– А что?

– Кто налажал больше всего – на очистку прицепа. Чтобы ни капли студня не осталось. Багги проверить. И в строй. Все делаем на ходу.

– Есть.

– И сам передохни на одной из платформ.

– Да я не…

– Я сказал!

– Понял.

– Вторую кошку туда же. Успеете еще набегаться.

– Есть, командир.

Тигр умотал выполнять мои приказы, а я, раздавив ухоженные пальцы гусеницы стальной подошвой, догнал платформу – мне уже надоело вокруг нее круги наворачивать – и навел забрало на распластавшегося пленного летуна.

Даже непонятно, в кого эта тварь. Пчела? Летучая мышь? Может, какой-нибудь таракан? Кожистые крылья, но гротескно увеличенная задница так и просит сравнения с брюхом пчелы. Треугольное мохнатое лицо. Странные уши. Чересчур раздвинутые глаза. Между серых тонких губ видны обычные зубы и почти черный язык. Изломанное трансформацией тело, живот прикрыт до смешного хлипкой хитиновой пластиной, что не остановит пулю, хотя может и отведет слабый удар ножом. Излишне длинные ноги оканчиваются так вывернутыми ступнями, что сразу ясно – нормально ходить летун не может. Можно не связывать, не убежит. Руки сопряжены с крыльями, но сейчас крылья сложены, и видны ладони с очень тонкими когтистыми пальцами. Неподалеку, на его плоском ранце, лежат толстые браслеты с несколькими разноцветными цилиндрами. Вот где его дымовухи скрывались.

Вдоволь насмотревшись, я откинул забрало, заглянул в странные черные глаза без зрачков и радужки, выдержал пару секунд паузы и, убедившись, что меня очень внимательно слушают, заговорил:

– Прямо сейчас ты расскажешь мне о ваших частотах. О всех паролях к этим частотам. Ты не утаишь ничего. И взамен пока еще поживешь. Получишь жратву, тебе подложат под башку и жопу что-нибудь мягкое, сможешь нормально отдохнуть. Заодно вспомнишь все, что только можешь, о терминалах, путеводных зверушках, Кобальтовых и прочем важном. Когда у меня появится время – все расскажешь. Ты меня понял, зеленая жопа?

– Меня зовут Коля. Или Николас. – заговорил драконид, оставаясь неподвижным. – Я передам тебе все коды. Я расскажу все. И с радостью.

– Откуда радость? Ты предаешь своих.

– Моих там нет! Своей гребаной мрачной историей грузить не хочу, но моих среди Непримиримых нет! Они убили Ксюшу!

– Ага…

– Мою любовь!

– Ты говорил, что не хотел меня грузить…

– Короче – я расскажу все, что знаю! Без всяких пыток. Без всяких условий. Но хочу сразу попросить…

– Заткни пасть. И больше не открывай ее просто так. Следующее, что ты мне скажешь – это коды. И ничего больше. Понял?

– Д-да…

– Тогда начинай уже говорить.

Услышав коды, я выбрал нужные настройки и активировал канал. Сначала в динамиках раздалось лишь шипение, но затем зазвучали нервные голоса, что рявкали, рычали, орали и всячески засирали эфир. Речь шла о подавших сигнал тревоги летунах и пропавшей связи с ними и группой поддержки.

Двигаясь к голове колонны, я шагал и слушал, запоминая голоса, пытаясь понять суть происходящего и надеясь, что они не сразу догадаются сменить пароли своих частот. Чем больше они говорят, тем легче их будет убить.

– Миновали упомянутый валун у дороги, лид. До Пещер где-то десять минут хода.

– Принято. – машинально ответил я, продолжая слушать далекие голоса в динамике.

Отправить