Глава пятая

Понимая, что когда призм стащит капюшон с уродливой головы, показывая тем всем окружающим, что в его родословной немало шуршащих хищных насекомых, нам далеко не сразу удастся заказать жратвы, я велел Хвану погодить с каминг-аутом.

Пусть в Плесе и так знают о явившемся в гости призме. Но одно дело знать. И другое – видеть его за соседним столиком.

А тут есть столики? Или добросы жрут с пола?

Столики нашлись. И их оказалось немало в просторном зале с низким каменным потолком и широкими распахнутыми окнами. Из дырчатых подоконников поднимались струи теплого воздуха и влетающие в зал порывы морского ветра приносили не леденящий холод, а запах водорослей и соленую свежеть.

Из примерно сорока растущих из пола каменных столиков три четверти пустовало и ничто не помешало нам выбрать место в углу, расположенное между входом и одним из окон. Торчащую из столика нашлепку с темным сенсором я заметил сразу. И сразу же понял, что платить тут можно с куда большим удобством чем в Плуксе – бегать к банкомату не придется.

Сложив оружие на лавку, а локти на стол, я с еще большим удивлением заглянул в захапанные бойцами меню. Настоящие мать его меню. Выглядящие даже красиво, закатанные в прозрачные пленку.

– Гребаные гномы! – выдохнул Рэк – Прочти, командир! Ростбиф викинга, волчья отбивная, копыто вепря. У меня слюна аж до яиц добежала! Че выбрать?

– Мне ростбиф и че-нибудь с клетчаткой – ответил я.

– Мясо и самогон – понимающе кивнул орк – Призм! Ты че жвалами перемешивать будешь? Салат из грибов и щавеля?

– Мясо! И самогон! – донеслось из-под капюшона.

Оглядев зал, я убедился, что мы надежно приковали к себе внимание присутствующих. А вот внимание служащих мы почему-то не привлекли.

– Кто тут заказ на жратву принимает?! – спросил я, поднимаясь из-за столика.

– Уже иду – отмер высоченный и тощий как щепка лобастый мужик в большом кожаном фартуке поверх футболки и штанов – Иду-иду.

– Иди-иди – поощрил я его волчьей усмешкой – Хотя нахрен?! Тащи сюда три ростбифа. Бутылку самогона и три стакана. Одну соломинку. Найдется?

– Которая чтобы сосать?

– Сосешь ты – вежливо ответил я – А нам для питья.

– Кхм… найдется. Прошу прощения. Не хотел обидеть – взгляд лысого скользнул по закутанному призму и боязливо сполз на стену – Соломинка найдется. Еще что-нибудь?

– Самогон сразу на стол. Что к мясу предложишь?

– Лесную овощную зажарку. Рекомендую. Большой сковороды на троих с запасом хватит.

– Большую сковороду – кивнул я – Яйца в ней есть?

– Нет.

– А вообще есть?

– Есть – сглотнул слюну орк – В меню написано. Куриные! И утиные! Сука!

– Разбейте поверх зажарки штук пятнадцать яиц. Можно двадцать. Чем быстрее все будет на столе – тем лучше.

– Все сделаем – слегка поклонился официант и шустро удалился, даже не спросив, найдутся ли у нас средства для уплаты.

Один разговор закончился. Но другая беседа тут же началась – голос подал сидящий за дальним столиком детина с распущенными светлыми волосами, широченными плечами, поросшей белым мхом мускулистой грудью и аурой никогда не получавшего по хлебалу альфа-самца:

– А не слишком дерзко себя ведешь, сыроед? Тут тебе не остров – детина говорил громко. Так, чтобы его голос добрался до нас через весь зал – Могут наказать за дерзость.

Опять…

Каждый сука раз одно и то же. Порой я поражаюсь этому гребаному дежавю – одному из самых частых в моей жизни. Во всяком случае в этой жизни. Почему в любом баре выпивший пару доз самогона каждый пятый гоблин начинает считать себя не в меру крутым и пугающим? Почему ему приходит в голову тупая мысль, что его грозный вид, широкие плечи и нахмуренные бровки произведут на меня неизгладимое впечатление? Почему это дерьмо повторяется и повторяется?

Оценивающе оглядев длинноволосого громилу, я ровно ответил:

– Еще раз вякнешь что-то, дритсек ты гребаный и мне придется встать. Я неспеша подойду, намотаю на кулак твои расчесанные кудри и начну бить тебя лицом о стол. Бить сильно. Бить с желанием раздолбашить твое гребаное сучье лицо! Сделать его даже не плоским, а расхераченным, чтобы твой изрезанный зубами и обломками челюсти болтливый язык выпал из вонючей воющей пасти, а глаза лопнули и растеклись.

С тихим звоном встала на стол бутылка. Зазвенели дрожащие на подносе бокалы. Я терпеливо ждал, когда бледный официант закончит разгружать поднос. Последней встала объемная миска полная орешков. Это ведь орешки?

– Кедровые. Полезные. Вкусные – просипел официант и попятился – Подарок от нашего типа народа вашему… и от заведения…

Я кивнул. Но смотреть продолжал на детину, за чьим столом сидели две девушки, что явно привыкли видеть в нем нечто мощное, бесстрашное и нерушимое. Они привыкли видеть в нем каменную глыбу. А он оказался стремительно тающим айсбергом – если судить по мигом вспотевшему опущенному лицу.

Выждав еще пару секунд, я понял, что продолжения не будет и потянулся к орешкам. Но меня опередил Хван. Мотнув головой, призм стряхнул капюшон, размашистым движением закутанного лезвия пододвинул к себе миску и решительно опустил в нее харю. Защелкали жвала, уровень орешков начал понижаться.

– Еще орешков! – рявкнул орк, дергая завязки на рукавах призма – Две тарелки! И че-нибудь кисленького!

– Моченую морошку? А к ней морошковый ликер. Рекомендую. От всей души.

– Тащи!

Снова зазвенели стаканы. Орк деловито вскрыл бутылку, призм щелкал орешками, а я наблюдал за жадным любопытством охватившем присутствующих. И посетителей прибавлялось – столики быстро занимались, причем начиная с дальних от нас, но круг вынужденно сужался. К тому же большая часть посетителей входила через двери рядом с нами и было интересно видеть, как они невольно подпрыгивали, увидев «усатую» башку призма чавкающего орешками.

– Срать шелухой придется, олень! – добродушно предупредил орк Хвана, пододвигая к нему стакан с соломинкой.

– Срать! – уверенно ответил призм.

– Срать! – поднял бокал орк.

– Срать – подтвердил я, поднимая свой и звонко чокнувшись, мы осушили напиток.

У Нанны получше. Тут дерьмо. И все это вместе взятое в подметки не годится тому янтарному нектару, что подливала мне хитрая старуха с дырой в голове. Пальцы лежащей на игстреле правой руки ласково погладили сначала оружие, а затем набедренный карман – там хранился пакетик с мемвасом. Паучий убойный подарок…

Заметив знакомую фигуру, я окликнул:

– Нанна.

– О… – вошедшая девушка тормознула, ухватила за плечо свою спутницу и подтолкнула к нам со словами – Не бойся.

– Не буду – с детской улыбкой ответила ей юная красавица.

Настолько красивая, что я сразу понял причину всеобщей мужицкой ревности. Кто бы не захотел объездить такую? Еще я сразу понял, почему не отнесся к нескрываемо восторженным словам Нанны о своей подружке красотке так безразлично. Все просто – никакими словами такую красоту просто не описать.

Причем красоту природную, слагаемую из немалых крупных достоинств и мелких недостатков. Все вместе породило идеал. Даже не идеал. А просто такую внешность, что не оставит равнодушным ни одного мужика. Эта Джоранн не просто кобыла. Она может служить стенобитным орудием разрушения семейных крепостей… один небрежный удар – и давно сложившаяся семейная ячейка с визгом разлетается. Эту девку к мудрой нимфе Копуле под облезлое крыло – и нимфа быстро намотает на стальной кулак уды всех вождей и вождесс, что захотят обладать такой красоткой…

Я понимаю здешних мужиков.

Одно дело завидовать другу-счастливчику, втайне мечтая оказаться на его месте и совсем другое – смотреть как в уголку трактира грациозную красотку засасывает коренастая простушка уверенно шагающая по грани межу «просто некрасивая» и «пожалуй все же уродина».

– Такую пялить и пя-я-яли… – затянул орк.

– Заткнись – велел я, внимательно оглядывая пополневший числом трактир – И готовь кулак. Один удар! И чтобы с копыт нахрен! Запомнил?

– Да че тут помнить… а кого копытить, командир? Укажи.

– Скоро – ответил я, вставая на лавку с ногами и обходя по ней забившегося в угол призма – Хван! Хитиновую жопу к краю лавки! И запомни – впредь ты всегда сидишь у прохода, пока я не скажу обратное. Понял?

– Да. Почему? – призм задал этот вопрос уже в движении – выполняя приказ.

Люблю послушных и любознательных союзников.

– Ты бронированный, быстрый, оружие всегда под рукой – пояснил я суть – К тому же ты мясо. А я драгоценный лидер со стрелковым оружием. Понял?

– Мясо уяснило.

– Хы – орк во все клыки улыбнулся скромно усевшейся напротив красотке.

Бросив еще один взгляд на зал, я подозвал официанта-щепку и велел принести еще стаканов и самогона. И заодно поинтересовался забытым, но недавно столь любимым блюдом:

– Компот есть?

– Конечно! И кисель найдется. И желе фруктовое.

– А че не указано? – скривился Рэк, тыча пальцем в меню.

– Оно в десертной карте…

– А че карта не здесь?

– Десерт мы предлагаем после подачи основных блюд…

– А че не сразу? Тебе в падлу? Ты сука не уважаешь нас что ли?

– Не его, Рэк – буркнул я, жестом отпуская быстро бледнеющего официанта – Тащи четыре кувшина компота, миску киселя, сразу ставьте вторую сковороду зажарки.

– Спасибо – невпопад ответил мужик и попятился.

– А кого если не его? – с разочарованием спросил повернувшийся ко мне Рэк – Официантов всегда бьют.

– Мы джентльмены.

– Кто?

– Поэтому любому, кто пройдет в эту дверь и отвесит сальный комплимент или оскорбительный комментарий – бьешь по рылу. За нанесенную обиду нашим обворожительным спутницам. Так уж у нас у сыроедов принято. Понял?

– Ага.

– Оди… – Нанна подалась вперед – Не стоит. Мы привыкли.

– Да мне плевать на ваши привычки – безмятежно улыбнулся я, разжевывая четвертинку таблетки и запивая глотком самогона – И на то оскорбляют вас или нет. В жопу ваши трудности, леди. Ясно?

– А… ага…

– Эй, рыжуха сочная – широко улыбнулся зашедший в Алый Дракк высокий и крепкий мужик седых, но еще не почти не замшелых лет – Еще не надумала… Х-е-е-е-ек! – от чудовищного по силе пинка пришедшегося по яйцам, мужика аж подбросило и, чудом устояв на ногах, он начал быстро загибаться и смело встретил бородатым лицом резко поднятое колено орка – УГ!

Мужик рухнул и затих. В трактире повисла гробовая тишина. Медленно накренялся поднос застывшего на полпути к нам официанта. Неторопливо съезжал компот…

– Уронишь компот – уроню тебя – предупредил я живую щепку. Вздрогнув, официант вернул поднос в горизонтальное положение и с удивительной деловитостью мигом расставил принесенное по столу, после чего испарился.

Встав, я оглядел молчащий зал и внятно пояснил:

– Любой сучий ушлепок что посмеет хоть что-то сказать нашим новым подругам… пожалеет.

Тишина…

– Ну? Может кто-то хочет что-то сказать? Мне например?

– Р-а-а-а! – с решительным воплем от дверей к нам кинулся только что вошедший парень – Ох…

Орочий кулак утонул в рыхлом животе агрессора, войдя по запястье. Да он костяшками его хребта коснулся, наверное. Селезенку так точно в желудок вбил – перевариваться. Парень отключился и упал. Но бессознательность ему не помогла – Рэк успел дотянуться и до челюсти, приложившись по ней смачным боковым.

– Бе-е-ей! – завопил вскочивший детина, что уже получил от меня предупреждение.

Завопил, но вперед не кинулся. Хотя его вопль возымел отменное действие – те, кто успел уже опрокинуть в себя несколько стопок самогона и разгорячить кровь, вскочили и ринулись на нас. Детина за их спинами позволил себе широченную самодовольную улыбку и сверху-вниз провел себе по паху ребром ладони.

– Не убивать – сказал я призму и то же самое повторил обрадованному орку. Девушкам коротко велел другое – Не лезьте! Но ножи держите под руками.

– Ты че творишь? – перепугано вылупилась на меня отмершая наконец Нанна – Дритт! Дритт! Дритт!

– А пусть – с той же тихой робостью улыбнулась Джоранн и, скромно потупив очаровательные глаза, добавила – Уройте сук.

Нанна вылупилась уже на подругу. А я, повернувшись, встретил ударом ноги налетевшего мужика и аккуратно разбил о его голову бутылку. Левой рукой схватил за глотку другого, зажатой в правой ладони стеклянной розочкой полоснул по его щекам, добавил коленом по яйцам и толкнул под ноги сплоченной группы из трех рыл. Один перепрыгнул, двое запнулись. Скользнув за спину прыгуну, вбил ему розочку в задницу. Выдернув, заодно боднул истошно орущего в затылок, позволил кому-то ухватить себя за плечо сзади, повернулся и всадил розочку в разинутый рот с вопросом:

– Жопой пахнет?

– М-м… А-А-А-А! – плюясь кровью, завыл доброс.

– Отойдите! Отойдите!

Прямо по куче-мале топал кряжистый доброс с лавкой над головой. Широченные плечи, крохотная голова, роскошные светлые волосы, бугрящиеся под расстегнутой курткой мышцы груди и вялый свисающий живот распирающий материю майки.

Я прошел мимо. Вплотную. И даже не тронул. Просто плюнул в глаз. И этого хватило, чтобы богатырь потерял нацеленность и сбился с шага. А этого уже хватило облепленному тремя добросами орку, чтобы ударить сапогом по колену и уронить колосса прямо на начавших вставать союзников. Стряхнув с себя надоедливых и неумелых врагов, Рэк подпрыгнул и со звериным воем приземлился на затылок богатыря обеими ногами. Застрекотавший Хван крутнулся и от него отлетело двое, получивших удары по лицам. Брызнула кровь – она летела с рассеченных лиц и от мокрых от крови рукавов куртки призма.

Еще пара шагов. И я остановился у стола с застывшим на лавке детиной. Устало выдохнул:

– Я ведь предупреждал?

– Послушай… – детина с надеждой вскинул на меня перекошенное лицо – Выпьем? За дружбу! И уважение!

Коротко ударив его в горло, дождался, когда он с сипением схватится за ушибленное место обеими руками, положил руку на его затылок и с силой дернул, припечатывая трусливого ублюдка лицом о каменную столешницу. И еще. И еще. После третьего удара что-то мерзко хрустнуло. После пятого начало чавкать. После десятого начало еще и брызгать – большей частью на сидящих напротив и уже даже не воющих от ужаса девиц, никак не могущих оторвать обезумевших взглядов от того, что некогда было симпатичной харей их дружка доброса.

Оглядев бесформенное месиво с едва различимыми наметками переломанной челюстью и дырой рта, откуда вытекала кровавая река несущая выбитые зубы и какие-то ошметки, я уронил тупорылую голову на стол и, опершись о спинку лавки, с интересом спросил девиц:

– А почему здесь нет полусферы системы?

– Мать доб-бра… за весельем не б-бдит – ответила девица что была старше и какой-то более помятой – Веселись от души доб-брой, доб-брос…

– Проб-блемы с дикцией? Помочь? Знаю один метод надежный.

– Нет! Нет! Не надо!

– А чего добросы такие хилые в драке?

– Мы же не верги! – ответила вторая, причем ответила сердито – Мы не верги! Зачем нам?

– И правда – кивнул я и двинулся к нашему месту.

Тела я перешагивать не стал. Шагал прямо по ним. Все лучше, чем по скользкому от крови и мочи полу. А судя по запаху – тут только что и говном древние каменные плиты смазали. Ничто не свято в этом мире. Что за отношение к старой доброй постройке?

– Отпусти – велел я призму, зажавшему скрещенными лезвиями в углу даже не орущего, а пищащего молодого парня и медленно приближающего к перекошенному лицу щелкающие жвала.

Вот откуда запах дерьма идет…

Призм не отреагировал.

– Отпусти – повторил я.

Ноль реакции. В этот раз я ударил. Подхваченной с пола бутылкой по бронированной голове сбоку. Подействовало. Призм обернулся. Дернулся ко мне. И замер, едва не наткнувшись на застывшее у огромного глаза лезвие моего ножа.

– Боец… еще раз ослушаешься дважды моего приказа… – неспешно произнес я.

Нездорово мерцающие неземные глаза призма потухли. Он медленно подался назад, тряхнул головой, треснул себя лезвием плашмя по ушибленному месту, словно выбивая остатки дури.

– Извини, командир. Не повторится.

– Хорошо. Даже прекрасно – улыбнулся я и повернулся к официанту – А можно нам столик почище? А то ваши тут так все засрали…

– Ы-ы-ы-ы… – плакал и стонал забившийся в угол паренек, что, похоже, навсегда получил если не сумасшествие, то дикие проблемы с психикой так уж точно.

– Конечно – с запозданием кивнул официант – Конечно… за другой столик…

Я ткнул за окно:

– Вон там пара столиков свободных. Мы там расположимся.

– Конечно. Я все перенесу.

– Быстро – хлопнул я в ладоши.

Поторапливал своих, но заметался официант, умчавшийся на кухню и загремевший там чем-то.

Редкие из оставшихся на ногах посетителей – те что не вмешивались – пытались не смотреть, но никак не могли оторвать глаз от распластанных на полу добросов. Стоящий за стойкой хозяин заведения усиленно протирал тряпкой бокалы, с хмурой сосредоточенностью осматривая ряды бутылок и явно видя на них огромное количество требующей незамедлительного уничтожения пыли.

Через минуту мы сидели снаружи. Я вытирал салфеткой кулак. Девушки прижались к стене. Так казалось. Но на самом деле к стене прижалась Нанна, держа в объятиях Джоранн. И держала без всяких на то причин – рыжая не была испугана. Наоборот. Она была возбуждена. Коротко дернувшись, рыжая красотка освободилась от потных пут и подалась в другую сторону, скользнув тонкими пальцами про пробившемуся сквозь рукав куртки изогнутому шипу лезвия призма.

– Больно? – спросила она Хвана и в ее ставшем вдруг хрипловатым голосе звучала вовсе не робость. Там звучало многое другое, но не робость.

И эти интонации были столь явственны, что их уловили все. Уловила и Нанна. И тревожно привстала, дернула подругу за рукав:

– Мы лучше пойдем.

– Иди – не оборачиваясь, ответила Джоранн, не отрывая прекрасных глаз от покрытого чужой кровью лица-морды призма с сомкнутыми жвалами.

– Джоранн – изумленно выдохнула Нанна – Ты что? Ты чего? А? Он же… он же мужик!

– Ага – кивнула Джоранн, цепляя со стола стопку и опрокидывая в рот – Мужик…

– Вот дерьмо дритское – буркнул орк, бросая под ноги окровавленную скатерть, которой почти безуспешно пытался оттереть харю и волосы – Вот дерьмо… да ну на… баба то с особой фантазией в башке…

– Выпьем же – усмехнулся я, тоже поднимая стопку и, чуть пригнув голову, глянул наверх и в сторону, убедившись, что мы находимся в поле зрения полусферы наблюдения.

– Он же насекомое… – тихонько проскулила крепышка, что поняла – все, ее тихое женское счастье только что закончилось – Насекомое… и мужик!

Мы выпили.

И снова разлили. На стол легли деревянные доски с нарезанным мясом. Рядком встали какие-то салаты. Добавились еще кувшины с компотом. Официант летал ракетой. И тащил уже все подряд – походу просто хватая с кухни любые полные тарелки и таща сюда. Ну и ладно. Подцепив с тарелки что-то напоминающее двух скорченных в агонии трахающихся моллюсков, я закинул розовую массу в рот и жеванул. Вкусно… прямо вкусно… а к ним дозу салата из водорослей, кусок той птичьей ляжки, а сверху огромную ложку от гигантского куба дрожащего на тарелке мясного студня. Прожевать, запить компотом. Повторить все с самого начала. Влить в себя стопку самогона. Оглядеться. Прислушаться к возне в трактире – из дверей начали выволакивать пострадавших. Кто-то выходил сам, кого-то несли. И все дружно двигались к медблокам.

А к нам целеустремленно шагали восемь рыл. И все как один в блестящих на зимнем солнце серебряных кольчугах. Верги. Тут две группы, судя по их движениям. И все их ошибки сразу на виду – я мигом вычислил лидеров, опознал и бета-самцов. Увидел и открыто несомые ловчие сети. Наших знакомцев не видать – либо группа Мнута на больничном, либо подоспеют позже.

Чуть повернув голову, жуя студень, смерил взглядом еще двоих – тоже в кольчугах, тоже шагающих целеустремленно, но при этом выглядящих посерьезней. И в боевом плане посерьезней и в социальном. Не иначе командиры пожаловали. Но Кормчего среди нет – это я понял сразу по поведению окружающих. Лидера поселения так не встречают. А вот злорадности на искореженных лицах пострадавших хватало – многие даже забыли про терзающую их боль и липкое дерьмо в штанах. Остановились и приготовились лицезреть…

Со стуком положив поверх двух кувшинов игстрел – а «свинка» под столом на колене и все еще закутана – я, прожевав осведомился:

– На кой хер с сетями, мужики? Тут рыбы нет.

Остановившись, верги переглянулись. Со стороны раздался раздраженный крик:

– Дритт! Я же говорил! Они вооружены дальнострелом! Куда претесь с сетками?!

– Не ори, Мнут! Я тебе не боец поджопный! – сиплым ревом ответил лидер одной из групп.

Я с интересом наблюдал. Нанна попыталась еще раз, тихо и заботливо проскулив:

– Джоранн… тебе хватит самогона.

– Да – согласилась красавица-прелестница, даже и не думая отлипать от ошарашенного призма – Плесни мне бренневина. Большой бокал.

Крепышка, опустив голову, схватила за горлышко бутылку с морошковым ликером. И явно с трудом удержала себя от того, чтобы не врезать бутылкой по голове призму. Или мне. Но все же удержалась.

С хрустом разжевав птичью кость, я еще раз глянул на полусферу наблюдения, бросил пару взглядов на потенциальных врагов. Перевел глаза на подошедшего Мнута с висящей на перевязи рукой:

– Как копыто? – спросил я – Подлатали?

– Мать добра – коротко ответил старший верг и, чуть помедлив, опустился на лавку напротив – Расскажешь, что тут приключилось?

– Мы сыроеды мирные и законопослушные – ответил я – Всегда готовы помочь следствию. Ты ведь следствие, Мнут?

– Хватит шутковать – скривившийся верг сцапал стопку орка и махом выпил – Можем и завалить.

– За что? – поразился я.

– За это – указал он на ожидающее кровавого зрелища подраненное стадо.

– Они напали – развел я руками с усмешкой и потянулся к бутылке, чтобы налить нам еще по одной – На нас бедолаг. Зашли островитяне выпить огненной воды… а тут местные проявили ничем не объяснимую расистскую агрессивность. Что-то имеете против моих раскосых глаз?

– У тебя не раскосые глаза.

– А так? – спросил я, растягивая пальцами уголки глаз.

– Эй! Хватит! Расскажи, как дело было!

– Да рассказывать нечего, верг. Мы сидели с подругами. Отмечали знакомство. Вошедший хреносос с фигурой трахнутого тунца – вон тот – я указал на «нулевого пациента» – оскорбил нашу подругу и получил заслуженное наказание. После чего на нас набросился еще один. А затем и остальные почти в полном составе. Есть еще один мудак. Он их подзуживал. И если бы не он – такого побоища бы не произошло.

– Кто он? Имя?

– На кой черт мне его кличка? Но вон он улыбается гадко – обличающе указал я.

Держащие на весу «нечто» с болтающимся на шее тем, что некогда было лицом – и даже в чем-то волевым – глянули на кровавую дрожащую массу и едва не сблевнули. Удержались и попытались потащить детину дальше, но тот дернулся, замычал с брызгами, уперся ногами в землю. Он хотел видеть… хотел видеть расправу над гребаными суками сыроедами! Хотел видеть это сейчас! Лучшее обезболивающее!

– Ты же хочешь мира? – спросил я Мнута.

– Кто не хочет жить спокойно? – легко ответил тот.

– Тогда на брудершафт! – расцвел я в улыбке – Такой обычай наш островной! Первый шаг к вдумчивому доверительному разговору!

– Э…

– Давай, давай – подбодрил я верга, наклоняясь со стопкой к нему через стол – Срать!

– Что?

– Срать! – поддержал меня орк, поднимая свою дозу.

– Срать! – отмер призм и в его голосе звучало удовольствие хищного сытого насекомого.

– Дритт – проскулила крепышка Нанна.

– Срать! – уверенно заявила Джоранн, со звоном ударяя бокалом о стопку призма и добавляя – И со мной на брудершафт. Доверия ради…

И ведь добилась своего, сумев обвить рукой лезвие призма спрятанное в рваных кровавых ножнах рукава. Рыжуха набухалась…

Выпил и я с Мнутом. И глянул в сторону, где бессильно обвис на чужих руках изуродованный детина. Он уже не сопротивлялся, когда его потащили к медблоку. А я спросил:

– А чего Кормчий не захотел?

– Чего?

– Ее – кивнул я на рыжую красотку – Кормчий мужик?

– Мужик.

– Властный?

– Ну.

– Баб любит? Или… а… теперь понял…

– Да баб, баб он любит! Вернее – бабу! Одну! Валькирию свою. Волшебницу нашу.

– Оппа… – буркнул я – Волшебницу, говоришь?

– Волшебницу – подтвердил верг, не моргнув и глазом.

– Да что ж за хрень то вокруг творится? – развел лапами орк Рэк – А? Что за дерьмо такое происходит?!

– Язык болтливый придержи – мрачно посоветовал Мнут, полоснув по возмущенному орку суровым взглядом.

– А то что случится? – с готовностью встал толком не оттершийся от крови орк, ухмыляясь так многообещающе, что к оружию невольно потянулись все десять вставших вокруг нас полукругом вергов.

– А то прокляну тебя нахрен и молчать будешь пока не сдохнешь!

Это грозное обещание прилетело из-за спин подошедших последними пары вергов, которых я подсознательно оценил как «более весомых». Вышедшая из-за них женщина в синем длинном платьем с белым кружевным воротником, выглядела и ощущалась как самая опасная из всех добросов, что я видел до этого.

Ухоженная. Это первое что бросается в глаза. Золотистые волосы распущены по плечам, волевое породистое лицо, чересчур тонкие плотно сжатые губы, зеленые глаза. Ей на вид лет тридцать с чем-то. Стало быть она старше – подобная женщина не станет мириться с подступающей старостью и даст ей яростный бой, отсрочив появления первых признаков увядания лет на десять, а то и больше.

– Волшебница? – поинтересовался я мирно.

– Она самая – строго кивнула златоволосая, уперев руки в бедра и внимательно оглядываясь – Мать гневается. Что вы устроили тут, чужаки?

– А че сразу мы? – усмехнулся я и медленно поднялся – Что сразу за своих начинаешь глотки рвать? Разобраться не пытаешься?

– А тут попробуй разобраться – ничуть не смутилась она – Судя по запросам – вы этнос семнадцать. Сыроеды островные. Мирные оленьи пастухи и рыболовы. И как? Похоже? – волшебница обличающе ткнула пальцем.

Но не в нас, а в стену здания выходящую на эту небольшую площадь выложенную массивными каменными плитами. Отхлебнув кисло-сладкого бренневина – морошкового ликера – я глянул на стену. Бойцы и девушки уставились туда же.

Поверх оштукатуренной стены имелся красочный яркий рисунок. И его явно регулярно подновляли. На стене была изображена цветущая многоцветная тундра, брели куда-то лениво олешки, на заднем плане виднелся край темного леса, а среди деревьев угадывался звериный волчий силуэт. На ближнем плане морской берег, там курился дымок над несколькими ярангами, у которых сидели за выделкой шкур красивые черноволосые женщины. К олешкам поспешали мужчины. Еще двое замерли с занесенным гарпунами по колено в воде. Несколько пронзенных солидных рыбин лежало на берегу. Слева, у крайней яранги, сидел на обрывке шкуры седовласый дедушка, занятый разбиванием оленьих костей.

– Родина – пьяно всхлипнул я и утер глаза рукавом – Эх…

Опрокинув в себя ликера, поморщился, глянул с подозрением на бутылку.

– Родина? – переспросила валькирия и звонко рассмеялась – Чушь! Вы такие же сыроеды как и я! По внешности даже рядом с сыроедами не стояли!

– Че к цвету волос цепляешься? Мать что говорит? – буркнул я недовольно – Мы сыроеды?

– Да – легко признала волшебница – Но внешне…

– Мы незаконнорожденные – отмахнулся я – Нас тунцы зачали. Слушай… давай без детских игр?

– Давай. На кой устроили тут все это дерьмо? И не говори, что случайно. И перебрались сюда сразу после побоища тоже не случайно – под пригляд Матери поспешили, да? А чего не остались в Алом Дракке? Мы бы зашли. Продолжили бы начатую бойню.

– Хочешь я уделаю любого из твоих вергов прямо щас? – предложил я – Без стрельбы. Нож на нож.

Волшебница задумчиво глянула на стоящих вокруг вергов, скользнула взглядом по раненому Мнуту.

– Исподтишка нападать умеете.

– И в лоб бить умеем. Насчет устроенного дерьма – не льсти себя, волшебница Светлого Плеса. Мы тут задерживаться не собираемся. Остановились передохнуть, закупиться, выполнить пару поручений системы, оглядеться.

– Матери – поправила меня волшебница – Поручения Матери.

– Закончим здесь дела – и двинемся дальше – продолжил я, будто не заметив поправки – Поэтому… дайте спокойно пожрать и выпить, а? И заканчивай уже этот балаган. Как не крути, что не делай – жертвы здесь мы. Добросы напали. Сыроеды отбивались. Все на этом. Не веришь нам – иди расспроси своих сраных подданных. А нам мозги не трахай.

– Я могу и тебе язык подрезать – заметила валькирия, широким шагом направляясь к медблокам – Одно мое слово. И ты потеряешь язык.

– Прям сразу? – удивленно уточнил я, поднимаясь – Ты сказала – и я язык потерял. Так?

– Так.

– Давай – открыв рот, я вывалил язык, поболтал им. С хлюпаньем втянув обратно, сплюнул под стол, поднял взгляд на волшебницу – Давай. Говори свое слово. Пусть пропадет язык.

– Не провоцируй, сыроед.

– Глупый островитянин хочет увидеть могучую магию волшебницы с большой земли… давай, красивая. Долбани меня словом. Можешь?

В повисшей тишине мы с златовласой мерились злыми взглядами. Когда напряжение достигло апогея, она отвернулась и продолжила путь к медблокам. Глянув на приметные двери целительных учреждений, я усмехнулся и высказал самое очевидное предположение:

– Язык пропадет не сразу, а после твоего слова, разрешения системы и посещения мной медблока, где мне его и вырежут. Так? В этом твоя псевдомагия?

– Как заглянешь в очередной раз в медблок – так и узнаешь! – с многообещающей усмешкой отозвалась волшебница.

Но по ее голосу трудно было что-то понять, но я все же сумел уловить главное. Все верно. Так называемая магия – по крайней мере эта – работает через медблок. А все ее «волшебство» – дар системы и только через систему и работает.

Кто-то чересчур много болтает – влиятельная валькирия произносит заклинание и после очередного посещения медблока болтуну хирургически удаляют язык и бережно убирает неумолчный орган в коробочку. Как волшебница простит раскаявшегося немого – пришьют обратно. И это вполне можно считать проклятьем. Причем проклятьем двойным с отсроченной первой частью – пока жертва волшебницы сама не посетит медблок по необходимости, язык останется при нем. Сначала боишься и молчишь от испуга. Ну и за здоровьем следишь. А потом, когда уже отхерачили язык, молчишь вынужденно.

И сколько там можно проходить под отсроченным проклятьем?

На самом деле ведь жутковато…

И что еще умеет волшебница? Какой «магией» владеет?

Гыргол, островной шаман и вождь по совместительству, умел немало. Скалы морские поднимал и опускал. Воду убавлял и прибавлял… Его тоже можно смело называть волшебником.

Гадать можно до бесконечности. А я гоблин окраинный, какой из меня гадатель? Я только жрать и срать умею – типичный обитатель Окраины.

На том и порешил, подтащив к себе тарелку с остатками трахающихся моллюсков. Принялся за еду. Моему примеру последовали остальные бойцы. Джоранн не сводила затуманенных глаз с призма – кажется, рыжая даже не заметила появления волшебницы и продолжающих стоять вокруг вергов. Нанна что-то жалобно забубнила, дернула подругу за рукав. Прожевав, я проворчал:

– Уймись, дура. Забыла про два трупа? Куда рвешься?

– Джоранн моя…

– Она не твоя – покатав во рту, выплюнул мелкий осколок ракушки на тарелку – Она своя собственная. И чем больше ты дергаешься – тем хреновей у тебя получается. Успокойся уже. Заткнись и набивай пузо. Кстати – тебе за все это платить.

– Что?

– Ты ведь угощаешь, забыла? – усмехнулся я и повторил – Не дергайся. Жми булки в скамейку. Поняла меня?

– Да… дритт… дритт… сука… лучше бы я отсосала Греджерсу…

– Так иди и отсоси – благословил я – А… нет… уже не выйдет. Член Греджерса сожран… Рэк… кто там сожрал член Греджерса?

– Тот мелкий огрызок? Токр. Мировой чувак – вздохнул орк – Я обещал плеснуть ему самогона за труды.

– Обещал – плесни.

– Сделаю.

– Можешь наведаться к Токру – предложил я – Они теперь с Греджерсом считай родственники…

Судорожно сглотнув, Нанна дернулась и замотала головой. Смерив ее взглядом, я зло сказал:

– Прогибаться и сосать всегда легче. Сначала. Но жизнь не леденец. Ее сосаньем не возьмешь – грызть и рвать надо!

– Волшебница возвращается – оповестил отмерший призм.

– Вижу – кивнул я, наливая себе компота.

Когда валькирия подошла – остановившись шагах в пяти – она чуток помолчала для солидности и только затем вполне мирно произнесла:

– Претензий к вам нет, гости добрые. Пируйте. Угощение за счет города.

– Выпьешь? – предложил я.

– Не выпью – усмехнулась она и пошла прочь.

Приостановившись, ткнула пальцем в бегущую по площади жирную курицу и произнесла коротенькое слово. Курица подпрыгнула, кувыркнулась и рухнула, забившись на камне. Чуть подергав лапами, замерла. Тут можно не гадать – птичка сдохла. Убедившись, что мы увидели и оценили показательное выступление, валькирия пошла дальше и больше уже не оборачивалась. Следом за ней утопали два «весомых» верга. Никого не спросив, Мнут подсел к нам, подгреб бутылку.

– Я хочу стать волшебницей – вздохнула мечтательно Джоранн.

– Да я сука сам чуть не захотел стать волшебницей – признался я, вставая.

Медлить не стал. Несколько раскачивающихся широких шагов и я упал на колени рядом с дохлой курицей. Короткий осмотр. И я вернулся к столу, оставив дохлое пернатое.

– Как? – жадно спросил орк.

– Игла – ответил я коротко, поднимая глаза к висящей над городом полусферой – Крохотная игла.

– И это магия? – скривился Рэк.

– А ты чего ожидал? – хмыкнул я – Изумрудных вспышек и хор небесный? Магии нет и не будет, гоблин. А вот моментальная реакция системы на запрос валькирии – налицо. Задержка почти нулевая.

– Ты в курсе что я здесь сижу и все слышу? – поинтересовался верг Мнут.

– И что? – удивленно воззрился я на стража правопорядка – Ваша волшебница и жена Кормчего по совместительству сама захотела дать повод для обсуждения.

– Не поспоришь – после секундной паузы кивнул верг – Какие планы, гости дорогие?

– В смысле – когда вы уже свалите нахрен? Это спросить хотел?

– Люблю умных сыроедов. Так когда уже свалите нахрен?

– А че проблема? – прорычал Рэк – Мешаем?

– А че не проблема? – в тон ему ответил Мнут, подбородком указывая на кучкующихся у медблоков пострадавших – Они моя забота. Моя и других вергов. Когда ни за что ни про что калечат добросов… это нехорошо.

– Ни за что? – переспросил я – Они напали веселой толпой. И должны радоваться, что никто из них не сдох. Эти хренососы легко забили бы нас насмерть и заодно поимели бы местных недотрог под это дело, не окажись мы такими наглыми тварями, что посмели дать отпор!

– Даже овцы порой беснуются – коротко ответил Мнут, и в его словах прозвучало многое.

Столь многое, что я не смог не уточнить:

– Прямо овцы?

– Мирные и спокойные – подтвердил верг – Обычно наш люд так просто из себя не выведешь. Подраться они порой любят – но всегда один на один. Как заповедовано.

– Кем заповедано?

– Присказка такая – досадливо отмахнулся верг здоровой лапой – Ты любишь цепляться к словам, сыроед. Въедливый. Приставучий. Как дерьмо на подошве сапога – хрен отделаешься. Владыка просила передать – хватит создавать проблемы городу. Иначе она создаст их вам. И я так вам скажу – ее злить не стоит.

– Владыка? А разве не Кормчий?

– Не цепляйся – повторил Мнут.

– А как зовут великую волшебницу?

– Астрид. Валькирия Светлого Плеса.

– Астрид. Валькирия Светлого Плеса – покатал я на языке – Звучит.

– Звучит – согласился со мной призм.

– Так когда в путь дорогу? – надавил верг.

Попытался надавить. Но наткнулся на мой насмешливый взгляд и снова с досадой махнул лапой:

– Ты кто такой, сыроед? Чего такой дерзкий?

– Мы здесь задерживаться не собираемся, верг. Как дела кончатся – уйдем обязательно.

– Да откуда у вас тут дела?

– Вот, к примеру скоро патрулирование портовой зоны намечается – вздохнул я, с сожалением отставляя налитую орком стопку и пододвигая ближе кувшин с компотом – Приходится трезветь.

– Мать поручение дала?

– Система выдала задание – подтвердил я иными словами.

И отметил гримасу неудовольствия, мелькнувшую на лице верга, стоило ему услышать слово «система». Что-то с каждым новым географическим пунктом на нашем пути обожествление системы становится все более явным.

На Окраине слово «Мать» говорили равнодушно. Так поминают бога неверующие. И взывают к нему истово лишь в самые отчаянные мгновения – когда от страха вера вдруг пробуждается. Да были там фанатики, но и они как-то механически свои роли отыгрывали. В Дренажтауне вера была поярче. У пауков… толком так и не понял. Больно уж быстро мы там промчались. Великаны дэвы верили по-настоящему, намешав туда же странные медитативные техники и добродушие с редкими кровавыми забегами-загонами. Остров сыроедов… островитяне верили искренне. Мать-Скала, магические ритуалы…

И вот городок Светлый Плес…

Тут можно легко вызвать нервный тик у местного населения одним лишь упоминанием слова «система».

– Система! – буркнул я и верг дернулся.

Рэк захохотал.

– Дритсеки тупые! Чего скалитесь?! – прошипел Мнут – Над кормящей рукой насмехаетесь!

– Кормящей рукой? – удивился я – Хм… Система – это компьютер, Мнут. Компьютерная программа. Возможно искусственный интеллект хотя я в этом вроде не спец. Но в любом случае управляющая система – кем-то создана. Причем не божеством. А человеком. Каким-нибудь хиппи в рваной футболке, с сигаретой набитой травкой в зубах и банкой энергетика в руке. Ну или смешанной бригадой из опрятных хорошистов и бородатых гениев. Они сотворили систему. Они нажали кнопку. И чему вы молитесь? Компьютерной системе кнута и пряника?

– Помолчи! Грешно! – рявкнул не выдержавший Мнут.

Не скрывая изумления, я глядел на него секунды три, медленно цедя компот прямо из кувшина.

Вот дерьмо…

Он же прямо-таки оскорблен в лучших религиозных чувствах…

Надо надавить посильнее и посмотреть, где брызнет гневно – изо рта или из жопы.

Но едва я раскрыл рот, как послышалось далекое, но очень злобное и даже обличающее:

– Сука ты сраная Нанна! Где Сьюг? Где Греджерс? Куда подевали их?!

Мы дружно повернули головы. Продолжая цедить сладкую водицу, я с любопытством наблюдал за приближением широко шагающего высокого старика, размахивающего топором. За стариком семенила девка чем-то напоминающая саму Нанну – невысокая, коренастая, некрасивая. Исказившая ее харьку злобная гримаса не добавляла красоты.

– Крухр – обреченно вздохнула Нанна.

При этом на ее лице отразилось столько быстро сменяющих друг друга эмоций, что увидь их Мнут – и он, даже не зная сути, мог бы уверенно заявить – эта сука в чем-то виновна! Повезло, что подраненный верг с недоумением пялился на торопящихся добросов.

Хотя добрыми они не выглядели совершенно…

– Где наши тебя спрашиваю?! Куда увела? Что сотворила?! Кайся, сука! Кайся! – и без того громкий голос старика поднялся до вибрирующего рева.

– Заткни пасть! – рявкнул не выдержавший звуковой атаки Рэк – А то я тебе лицевые морщины на жопу натяну, крикун гребаный!

Алкоголь начал говорить свое веское слово… Но я особо не переживал – остановить Рэка всегда смогу. А бутылки на столе опустели.

Осекшийся Крухр замер с поднятой ногой. Бегущая следом девка едва не врезалась ему в спину. Задумчиво облизав губы, старик подергал смешно носом и, опознав среди сидящих не только нужную ему Нанну, но и верга Мнута, воспрял духом и продолжила обличительную речь. Но уже говорил, а не орал, заменив громкость ожесточенным тыканьем пальца:

– Ты! – палец ходил туда-сюда, тыкая в Нанну и приближаясь с каждым новым шажком старика – Ты увела! И они пропади! Где они?! Где? Отвечай!

– Так… – не выдержал на этот раз Мнут, отставив опустевшую стопку и поднявшись – Успокойтесь, уважаемый. Поберегите нервы свои и окружающих.

– Дритт! – ответил на это Крухр.

Глазом не моргнув, Мнут продолжил увещевать:

– Не станем позориться пред оком Матери. Что подумает она?

В этот раз старик чуть сдулся. Глянул боязливо в небо. Ему помогла спутница, произнеся с неким надрывом в голосе, но при этом с абсолютно равнодушным лицом только что проснувшейся тетери:

– Сначала Нанну увел поговорить Греджерс. Потом она вернулась и увела за собой Сьюга. Больше мы их не видели. Парни исчезли. Где они? Куда делись?

– А ей откуда знать? – поразился я, одновременно жестко ударяя под столом пяткой сапога по ступне открывшей было пасть Нанны – Она с нами была. А парни… один жирный, другой уродливый? Так они вдруг обнялись крепко и с криком – в жопу всех! – умчались куда-то.

– Ты видел их? – повернулся ко мне Мнут.

По его напрягшемуся лицу было ясно, что старший верг уже почуял беду. Почуял даже не мозгами, а хребтом. И торопился подтвердить свою подсознательную догадку.

– Не – отмахнулся я – Ну кой хер мне следить за вашими тупыми дритсеками? Пусть себе трахаются где хотят.

– Так они?

– Да хер его знает.

– Насрать нам – пришел на помощь орк – Никто ничего не видел.

– Подтверждаю – механически кивнул призм.

– Запрос – произнес Мнут.

Произнес машинально. Просто сорвалось у него с губ. Старший верг отправил официальный запрос системе, и я мог поставить каждый из имеющихся солов, вернее сэбов, что он спросит у всезнающей Матери самое главное на текущий момент – где последний раз видели гребанных Сьюга и Греджерса…

Старший верг встал. Машинально уронил руку на рукоять меча. Впился в меня мрачным взором:

– Мать говорит, что последний раз она видела и Греджерса и Сьюга заходящими за угол гостевого дома. Оди…

– Да? – безмятежно улыбнулся я.

– Дерьмо намечается? Сразу скажи.

– А мы тут причем? – поразился – Ты на нас не вешай. Мы сыроеды мирные. На тунцах приплыли мир большой поглядеть.

– Не вешай что?

– Да плевать что. Если они там трахаются за оградкой – как у вас принято – мы их на это дело не уговаривали.

– Мать указывает, что вы покинули гостевой дом спустя почти час после того, как их видели последний раз – задумчиво произнес Мнут – Так… своих я созвал. Дритт!

Ничто не указывало на беду прямо. Но верга аж корежило. Уважаю – профессиональная чуйка развита отменно. Но мало ли что у него там развито – мне глубоко плевать.

– Нас в чем-то обвиняют? – лениво потянулся я.

– Вас? О нет. Отдыхайте спокойно, гости дорогие – покачал головой верг – Все мои вопросы касаются достопочтимой боссат Нанне. Уважаемая… не знаете ли вы о том, где сейчас находятся добросы Греджерс и Сьюг?

– Нет – ровным, слишком ровным и слишком спокойным голосом ответила Нанна, выглядящей даже не просто скверной актрисой, а актрисой сдохшей, чуток потекшей дохлым лицом, а затем заботливо подмороженной в морге и возвращенной на сцену этого дешевенького спектакля.

М-да…

Такой внутренней паники я ожидать не мог. Ткни сейчас ее пальцем – и она со свинячьим визгом выложит все виденное и слышанное.

– Они ушли – произнес я, нанося резкий и сильный удар сапогом по второй ступне Нанны.

– Ахп! – она подалась вперед, едва не ударившись лицом о стол. Помедлив, взяла стопку, выпила, выпрямилась, взглянула на мир со столь кретинской улыбкой, что у меня возникла прекрасная идея.

Опустив руку под стол, я выудил пару серых таблеток, растер их большим пальцем в одной из стопок, передал Рэку. Догадливый орк прикрыл донышко стопки пальцем, плеснул туда остатки самогона и передал Нанне. Там замотала головой:

– Мне хватит.

– Пей, сука – с ласковой улыбкой попросил Рэк едва слышно – Или силой волью либо в пасть либо в жопу.

– Что он сказал? – подался вперед нерасслышавший верг.

– Говорит Нанне не волноваться – перевел я с улыбкой.

– А с чего бы ей волноваться?

– Но вы же все как один против них ополчились? Типа ступка ступке не пара, без стального могучего пестика никак не обойтись в таком деле. Верно?

– Ну… – крякнул верг, первый раз отведя взгляд – Не мое это дело.

– Это точно – подтвердил я – Не твое. Но ведь ты против? Так?

– Каждый доброс имеет право на личное мнение и личную жизнь – парировал Мнут и, кашлянув, добавил – Возвращаясь к теме. Боссат Нанна…

– Да хрен его знает куда они делись – Нанна полыхнула настолько широкой и ослепительной улыбкой, что старший верг на пару секунд ослеп – Срать я хотела на этих тупых дритсеков!

– Эй! – ожил старый Крухр – Следи за языком, девка!

– Да пошел ты, хрен старый! Ты первый в нас с Джоранн пальцем тыкал! Тебе то что? Твой жеребец давно свое отскакал! Чего слюни пускаешь?

– Где видано чтобы девки потными сиськами терлись? – взорвался в ответ старик, позабыв про своих потерянных напарников – А?! Где видно, чтобы жопами терлись? В этом деле снизу баба, а сверху мужик!

– Только так? А наоборот у добросов запрещено что ли? – искренне поразился я – А если на боку? А если… ох я и грешник…

– Скудненько сношаетесь – констатировал Рэк – Без фантазии…

– Так! – рыкнул старший верг и хлопнул здоровой рукой по столу – Хватит! Нанна! Еще раз спрошу!

– Не знаю и знать не хочу! – ударенную самогоном, наркотиком и моим сапогом Нанну уже ничто не могло тронуть или хотя бы зацепить за душу. Ей было плевать. Ей было хорошо. Настолько хорошо, что она отлипла от Джоранн и уселась сама по себе, закинув руки за спинку скамьи, выставив грудь, подставив лицо лучам искусственного слабого солнца, скрестив ноги – Пошли вы все в жопу! Всем этим сраным городком!

– Так… – повторил верг, вставая – Я прогуляюсь.

– Да и я пройдусь – предложил я, глянув на часы – У нас есть еще совсем чуток времени.

– К гостевому дому – глянул на меня с прищуром Мнут, а затем перевел взгляд на нескольких спешащих к нам вергов – Пропали два жителя.

– А может потрахаться ушли? – пожал я плечами – Тайная любовь и все такое. Так хочешь увидеть их голые жопы?

На мою подначку верг не отреагировал. И отрезал довольно жестко:

– Мы сами разберемся кто, куда и зачем ушли. Отдыхайте.

– Ну как хочешь – оскалился я и добродушно помахал рукой им вслед – Удачи в поисках!

Едва они отошли шагов на десять, я убрал с лица идиотскую улыбку и повернулся к своим:

– Поднимаемся! И в порт! Этих с собой!

– Эти с вами – проворковала Джоранн, не сводя влажного взгляда с призма.

– Идите в задницу!

Дальше с ней говорить смысла не было. Рэк попросту схватил ее за шиворот, Джоранн пошла за призмом как привязанная овечка и мы дружно двинулись к порту. Я пару раз оглядывался, но так и не заметил никого из служащих спешащих напомнить об оплате. Видимо на самом деле обедали мы за счет заведения. Все же славный у них тут городок. Одно слово – добросы.

Отправить