Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Гостевой дом оказался к нам радушен, без проблем впустив в свое теплое нутро.
Хотя и здесь не обошлось без странных тонкостей – остановившийся у входа в здание Мнут, указав на свисающие с края крыши грозди темно-вишневых мелких ягодок, сказал:
– Съешьте по паре штук.
– Нахрена? – поинтересовался я, срывая несколько ягодок и катая на ладони продолговатые бусины.
– Обычай такой. Вроде как обета вашего – в город сей с добром пришли, бед и горя сеять не станем, кровь не прольем.
– Конечно-конечно – я закинул в рот ягоды, даванул зубами. Терпкая сладость. Неплохо. Сорвал еще парочку и вошел внутрь. За спиной Мнут сердито рявкнул:
– Да хватит жрать! Сказано же обычай!
– Тебе жалко, пухлый?! – удивился Рэк.
– В тундре родной ягоды жрать надо было! Входите уже.
Несмотря на сердитость голоса, это была просто ворчливость – убедившись, что городская стеночка пропустила нас сквозь свои скрытые сенсоры и не стала поднимать шухера, старший верг успокоился.
Заходить внутрь он не стал. Буркнул что-то про то, что придет через пару другую часов, велел сидеть в доме и никуда не выходить пока не раздастся мелодичный звон – сигнал гостевого дома. Но лучше сидеть здесь и ждать его – как подлечит руку, вернется с угощением.
Кивнув, я втащил на самом деле увлекшегося поеданием даров крыши Рэка и велел орку стащить с призма одежду. А сам принялся осматриваться.
Один вход – один выход. Квадратное помещение снабжено деревянными скамьями, столами, пол выложен прикрытыми половиком массивными плитами. В стенах узкие и высокие окна – не протиснуться. В углу одинокий торгового автомата. На противоположной от входа стене два темных экрана. Выглядит все красивым, крепким и бюджетным. Как стандартная гостиница – если я в таковых когда-нибудь бывал. Стены толстенные – около метра. Выглядит так, будто строили на века. Но мне думается, что толщина стен обусловлена необходимостью скрыть внутри различные датчики, сенсоры, механизмы и прочее. В центре потолка торчит до родного привычная небольшая полусфера наблюдения. Система бдит.
Из помещения ведут две двери. Два коридорчика. В каждом по шесть дверей. За дверьми – крохотные комнатки-чуланчики с деревянными широкими скамьями, такими же высокими узкими окнами и половиками на полу.
– Все запутано, командир. До жопной и головной боли запутано – признался Рэк, бросая охапку меховой одежды на скамью и начиная раздеваться сам – Бродосы, гниль, почесуха, герры, добросы, хреносы и отсосы… голова трещит. Тут слишком много всего.
– И это просто отлично, боец – кивнул я, стягивая с плеч куртку – Чем разнородней, пахучей и бурливей масса дерьма – тем легче в ней затеряться.
– Пожрать бы чего – клацнул жвалами призм, красующийся в одних трусах.
Проигнорировав скамью, призм опустился на корточки, наклонился вперед, упер лезвия в пол и замер уродливой статей. Глянув на него, сказал:
– Жратва будет. А ты чего расселся?
– А что делать?
– Изучай себя.
– Как это?
– Буквально. Рассмотри каждый сантиметр своего тела. Каждый гребаный миллиметр. Запомни каждую трещинку, понюхай каждый бугорок, лизни каждую впадинку. Проверь гибкость, задумайся и оцени силу. Задайся в целом простыми, но важными вопросами, боец. Можешь ли ты кувыркаться? А прыгаешь высоко? На руках пройдешь? Мостик сделаешь? Что у тебя между пальцами ног? Как можно выполнить хотя бы пару обыденных действий лезвиями или шипами рук? Трусы стянуть и одеть сможешь, чтобы поссать самостоятельно? А если на лезвия какую-нибудь приспособу бахнуть вроде зажимов? Броня везде толстая? Или где-то есть обманка тонкая, а ты и не подозреваешь, зря считая себя ходячим танком? Что ты? Кто ты? Что можешь? Чего не можешь? Не можешь пока, но сможешь выучить? Или не дано вообще? Не сиди. Поднимай жопу. Познавай себя. Напрягай голову. Понял?
– Понял.
С щелчком выпрямившись, призм отошел в дальний угол и принялся изгибаться, оглядывая себя со всех сторон.
– И проверь интерфейс! – добавил я и продублировал это же послание орку – И тебя касается.
– Ща. Ягодок принести?
– Не вылазь – качнул я головой – Видел веселую толпу нервно улыбающихся у входа в город?
– Кучка слизи – фыркнул Рэк – Видел. Рыл пятнадцать мужиков и пара баб. Бабы то куда? Да еще с топорами…
– Зря ты недооцениваешь женщин, орк. Однажды аукнется.
– Ха! Не родилась еще та шлюха, что меня уделает!
– Ну-ну – хмыкнул я и, чуть повысив голос, велел – Интерфейсы пока не трогать! Если залезли уже – не трогать раздел заданий!
– Я и забыл про них. На кой хрен здесь системное меню, командир? – развел лапами орк – Тут гребаное среднековье с бродячими зомби. Пей пиво, трахай сисястых, руби зомбаков. Жизнь полна. Как надоест – двинемся дальше.
– Твои бы планы – да сразу в жопу – буркнул я – Меня все слышали?
– Меню не трогал – стрекотнул Хван и вернулся к простукиванию брони на груди.
Убедившись, что никто пока не напортачил, открыл меню и с трудом сдержал усмешку – меню «группа» было активно. Осталось проверить кое-что еще и…
Создание постоянной группы…
– Оппа… – в голосе Рэка прозвучала нескрываемая радость – Вот это дело!
– Принял – коротко проинформировал призм.
Спустя пару секунд мы вновь стали боевой группой. И теперь можно было неспешно проверить раздел обещающий работу и оплату.
Задания…
Задания не доступны! Причина – пребывание в карантине. Пожалуйста, немного подождите.
– Подождем – сказал я, закрывая интерфейс.
Закрыл, шагнул к стене и… замер как вкопанный.
Что там написала система?
Мне показалось или там было слово «пожалуйста»?
Вот оно первое различие между сраными низушками и куда более благородными сыроедами.
Мы не абы кто. Мы островитяне из этноса семнадцать. И требуем вежливого к себе сука обращения…
Рассмеявшись, продолжил движение к торгмату, но снова не добрался. Система вывесила сообщение:
«Игровой вызов!».
Заняться пока особо нечем, так что я – с удовольствием.
Повернувшись к замерцавшему на стене экрану, прижал палец к темному кругляшу сенсора, а затем опустился на скамейку и положил ладони на колени. Гоблин готов, бвана.
Кто не гоблин, а благородный сыроед?
Кто больше не одиннадцатый, а островитянин с именем?
Я?
Ну нет. Мою грязную душонку одеколоном не вытравишь. Я гоблин.
Широко усмехнулся и… почувствовал, как между зубов что-то хрустнуло.
Что-то…
Вот дерьмо. На деснах и языке знакомый вкус гребаной серой таблетки.
Как я не заметил, что моя рук воровато пихнула в пасть четвертинку болтавшейся во внутреннем кармане мемваса? Почему я понял это только сейчас?
Дерьмо!
Реально имевшая место Сороковая Загадка\Ситуация Верховного Лидера (Великого Высшего). Один раунд. Выберите уровень сложности: Легкий. Нормальный. Реально имевший место.
Или:
Крестики-Нолики. Три раунда. Выберите уровень сложности: Легкий. Нормальный. Тяжелый.
– Ого – сорвалось с моих губ, и я подался вперед, внимательно изучая текст.
Прочитав, шевельнул указательным пальцем, пробормотав:
– В жопу крестики-нолики.
Следующим действием стал выбор уровня сложности «реально имевший место». Это… интересно…
Внимание! Успешным считается итог с результатом не менее тридцати одного процента от результата Великого Высшего.
Какая у него высокая самооценка…
– Игровой вызов? Сойдет – проворчал орк, садясь за соседний экран.
Спустя несколько секунд, с другой стороны, уселся призм. Но они не ко мне подсели – перед каждым зажегся свой экран. Система щедра – во всяком случае щедра для сыроедов. Гоблинам бы такое счастье не обломилось. Тряхнув головой, я сосредоточился на своем экране.
Что за сороковая загадка-ситуация реально имевшая место?
Внимание! Опираясь на логику, опыт и личные метапрограммы вам предстоит последовательно преодолеть семь помещений-локаций, каждое из которых снабжено кратким текстовым описанием и динамичным графическим отображением. Включен режим псевдоприсутствия. Ваши верхние конечности подключены напрямую. Наклон корпуса включает передвижение в ту или иную сторону. На прохождение каждого помещения отведено определенное количество времени. Счет на секунды! Не медлите!
Готовы?
Да\Нет.
Да.
Присутствующие лица (слева-направо):
Ваша единственная дочь. Семнадцать лет. Огнестрельное ранение в живот. Лежит на полу. Критично важна для вас. Два вооруженных незнакомца у дверей. Ваша женщина. Тридцать четыре года. Сидит в кресле. Вы. Сидите за рабочим столом. У вас в руке кольт сорок пятого калибра заряженный четырьмя патронами.
Время пошло!
Возникшая на экране отменная по качеству графическая картинка ожила. Со стоном свернулась клубком светловолосая фигурка на паркетном полу. Испуганно вскрикнула сидящая в кресле девушка. Руки двух крепких парней в масках и темных защитных комбинезонах начали подниматься.
Я почти не шевельнулся. Слегка повел запястьем, привычно нажал на курок.
Банг. Банг.
Два выстрела. Две пули точно в цель. Крепыши еще оседали, а я уже наклонился вперед, двигаясь точно к цели – к их упавшему на пол оружию. На расползающееся под телом «дочери» пятно крови я не обратил ни малейшего внимания. Ожившая «женщина» с диким визгом слетела с кресла и повисла у меня на шее. Резким ударом в лицо я заставил ее отшатнуться, следующим тычком швырнул ее к дверям – прямо под ноги следующим двоим боевикам. Они замешкались на полсекунды. И это дало мне возможность выстрелить еще дважды.
Банг. Банг.
Опустевший кольт упал на пол. Парни в пробитых масках рухнули на орущую «женщину». А я уже лежал на полу, спрятавшись за трупами и проверяя их карманы. Лежащее на виду заряженное оружие проигнорировал – из этих моделей сможет выстрелить только владелец. Глупо тратить драгоценные секунды на никчемную попытку.
Откуда я это знаю?
В одном из карманов обнаружился короткий нож с изогнутым клинком. Обнаружился и тотчас отправился в полет, влетев в горло тощей девчонки с неприкрытым лицом и катаной в руках, что с пронзительным воплем бросилась на меня из коридора.
– Щине! Щине!
– Заткнись – процедил я, стреляя в нее из дистанционного электрошокера найденного в третьем по счету проверенном кармане трупа.
Дергаясь и хрипя, тощая девка рухнула на пол, а я ползком ринулся к ней.
– Папа… папа помоги…
На призыв «дочери» я не обратил ни малейшего внимания. Приподнявшись, с силой вбил локоть в открытой горло оглушенной девки, одновременно подхватывая меч…
Игровой вызов закончился через двадцать минут. Тяжело дыша, я откинулся на скамейку, утирая мокрый лоб и не сводя взгляда с надписи на экране:
Игровой вызов завершен. Оценка: 121 % успешности по сравнению с результатом Верховного Высшего. Итог: победа. Данное достижение: отмечено и замечено. Награда: 250 сэоб. Победная серия: 4/6. Бонус к награде (ИВ): 5 % Бонус к шансу получения ИВ: 10 % Шанс получения дополнительного приза: 5 %.
– Как все интересно – задумчиво сказал я, вставая и потягиваясь – Хм… Хотя дуру с пробитым животом едва-едва вытащил…
– Все же крестики-сука-нолики – не мое – пробухтел уже не сидящий, а лежащий на скамье Рэк.
Хван молчал – был поглощен прохождением красочного игрового уровня, где он играл за какого-то мужика с дробовиком в одной руке и бензопилой вместо второй. Мужик с диким криком пилил бабку, одновременно паля ей в воющую харю из дробовика. Хлестали кровавые потоки. На бесстрастном лице призма не отображалось ни единой эмоции. Не морда живая, а статуя уродливая.
И снова в голове автоматическая отметка – система слегка «прогнулась» под сыроедов. Чтобы не заставлять нас уныло ждать – дала каждому по яркой и громкой конфетке игрового вызова. Жмите на кнопки, детишки. И не обращайте внимания на карантин и ограничение свободы.
Будь мы по-прежнему добровольно низшими гоблинами – сидели бы смирненько на самом краю скамейки боясь лишний раз шелохнуться. А то суровая система живо оттяпает непоседам ножку или ручку…
Баллы С.Э.О.Б.: 277
Добравшись наконец до торгового автомата, прижал палец к сенсору и с интересом воззрился на осветившуюся витрину. Есть ли праздник?
Ну…
Первым делом стало ясно, что я могу подзарядить игстрелы и восполнить запас игл – как и поступил, размотав оружие и вставив его в выдвинувшиеся держатели. Из новшеств – держатели именно высовывались из торгового автомата. Этакая подставка, на которую я опустил оружие, что выдвинулась и осталась на месте на время подзарядке. То есть – я могу в любой момент подхватить игстрел и начать палить, если возникнет острая необходимость. Разумно, удобно, безопасно. Тогда как на родине подземной оружие забиралось в торгмат целиком и не выдавалось до полной подзарядки.
Перезарядив картриджи, посчитал стоимость.
Два сэба за подзарядку. И сэб за картридж. Цены все ниже и ниже…
Из товаров в торгмате обнаружились вполне обычные футболки трех цветов – серый, красный, белый. Нашлось нижнее белье, штаны двух видов – все с карманами, но при этом стилизованы под что-то… средневековое что ли? Но ненавязчиво так – окраской под коричневую кожу. Хотя материал – прочный брезент. Цены вполне доступные и вскоре я избавился от стиля сыроедов, оставив только реально теплую куртку с большим капюшоном и сапоги.
Штаны с обилием карманов, пара футболок, трусы, носки, ремень, новый рюкзак и серая бейсболка обошлись мне в сорок пять сэбов.
Баллы С.Э.О.Б.: 229
Сбросив покупки на скамейку, уступил место Рэку и принялся переодеваться. Закончив, походил с узлом старого тряпья по залу, выискивая куда его пихнуть и не сразу заметил небольшой лючок в стене с надписью «Утилизация отходов». Надо же…
Впихнув в отверстие плотный ком, закрыл люк.
Спасибо за проявленную ответственность и заботу о окружающей среде! Награда: 5 баллов С.Э.О.Б.
Ну вот. Прибывший в мир добросов гоблин, кажется, нашел свое призвание!
Хотел снова плюхнуться на скамейку и предаться ленивому ожиданию вердикта системы, но краем уха уловил обрывки приглушенных слов, доносящихся с левого коридора. Не припомню, чтобы кроме нас тут был кто-то еще… Ожидание и упаковку вещей в новый рюкзак решил ненадолго отложить.
Миновав дверь, замер на пару секунд и прислушался. Слова донеслись из-за второй двери расположенную по левую руку. Дверь была чуть приоткрыта. Коротко заглянув в комнату, убедился, что она пуста, а ставшие уже вполне разборчивыми слова попадают сюда из высокого узкого окна. Парой шагов миновав крохотную комнатенку, прижался плечом к толстенной каменной стене и обратился в слух. Эта сторона гостевого здания выходила задами на городскую смешную стеночку, но, насколько я помнил, была прикрыта со всех сторон соседними постройками и росшими за оградой деревьями. Достаточно укромное место.
Мужской голос – хрипловатый и прямо сочащийся выдавленным из пчелиных жоп медом, пытался кого-то убедить:
– С тебя же не убудет. Ну? И дело для тебя не новое. Каждый день ведь со своей шлюхой вы деснами и сиськами третесь. И какой интерес в этом деле без мужика с его стальным прутком? Вы бабы… вас пока прутом мясным не вразумишь – дурью маетесь. Как не понимаете – под нас подстилками рожденные. А тут вон чего удумали – сучка с сучкой в постели кувыркается… куда катится мир? Боги плачут!
– Заткнись, Греджерс! – ответивший голос был куда суровей, жестче, но еще в нем звучали легкая паника, беспомощность и злость. А еще голос был женским.
– Ты на меня, сучка, пасть не открывай! Забыла, что держу ваши жизни в своей руке?! И твою и твоей сучки рыжей! Мужиком себя возомнила? Сначала в штанах проверь – и коли яиц в них не сыщешь, мужика из себя не строй!
– Я заплачу. Есть товар.
– Пошла ты нахер со своим товаром. Я сказал, чего хочу. Твой рот… твой сучий влажный рот не уходит у меня из головы. Я ночами не сплю! В горле ком! Огромный сука ком – настолько я хочу тебя и твой рот! Давай! На колени!
– Греджерс! Возьми товаром! И забудь, что видел. Джоранн не хотела!
– И кобылу Джоранн – тоже поимею! И тебя, сука, во все щели! Я сказал! На колени! Или уже сегодня будет суд и твою Джоранн Мать порежет на куски!
– Она не хотела его убивать. Это случайность! Гребаная случайность! Ее заставили махать вилами – а тот ублюдок подошел сзади и облапал. Она просто отмахнулась! Это гребаная случайность, понимаешь?
– У меня в горле ком. Давай. Залезь мне в рот язычком поглубже – и протолкни его! А затем опустись ниже, расстегни ремень на моих штанах… я хочу, чтобы ты все сделала сама! Сначала поработаешь ротиком. А вечером придешь куда скажу и там…
– Греджерс! Дритт! Я не лягу под тебя!
– Тогда кобыла Джоранн умрет!
– Не называй ее кобылой!
– Я буду называть эту рыжую шлюху как захочу! И вы обе будете делать то, что я захочу! И когда захочу! У меня ком в горле! Ты в каждом моем сне! Каждую ночь я вижу во сне твои дрожащие потные сиськи над своим лицом… ты стонешь… тебе хорошо… Куда лучше, чем в том сарае, где ты лизалась с рыжей шлюхой.
– Ты подглядывал?! Дритсек!
– Следи за словами! И выводи уже моего скакуна из стойла. У меня ком в горле…
Поморщившись от очередного «ком в горле», я подался чуть в сторону, упершись в окно плечом и высунув наружу руку. Коротко дернул. Раздался булькающий вскрик, заскрипели попавшие под лезвие ножа кости. Дернув запястьем, рывком расширил рану. Мне в руку впились чужие пальцы, но хватка уже потеряла силу. Через секунду умирающий сполз по стене и нож пришлось выдернуть. Втянув покрасневшую от крови руку обратно, выглянул в окно, лениво скользнул взглядом по замершей женской фигуре, оценив и запомнив короткую стрижку, волевое обветренное лицо, крепкие руки, невысокий рост.
– Помог ему с комом в горле – пояснил я, вытирая нож о футболку – Опять придется одежду покупать…
– Дритт… ты убил его… ты ему глотку перепахал ножом… а я обделалась…
– Боишься крови? – лениво спросил я.
– Слишком неожиданно… мы разговаривем… и тут в его горло вонзается нож…
– Ты кто?
– А ты кто?! Сука! Ты кто?!
– Я Оди. Сыроед. Гощу тут у вас… что ты собираешься делать с трупом?
– А? Я?
Было видно, что незнакомка умеет и любит принимать решения. И умеет действовать. Это промедление – из-за охватившего ее шока. И ее можно понять – любой неподготовленный к подобным ситуациям человек впадет ненадолго в ступор, когда собеседнику вдруг перережут глотку.
– Тело надо спрятать – напомнил-предложил я – Закопай труп.
– Что?
– Труп закопай – повторил я – Имя как?
– Нанна… я Нанна…
– А Джоранн?
– Моя девушка. Моя жена.
– Угу… труп есть чем закопать?
– Вот дерьмо… дритт! Дритт! Опять сучий труп!
– Закопаешь или нет?
– Да! Да! Сука! Дело уже привычное!
Упав на колени, она сбросила с плеч небольшой рюкзак. Выдернула из лямки короткую лопатку и принялась за дело, начав с умелой нарезки зеленого дерна, срезая его большими квадратами и откладывая в сторону. Кем бы она не была – копать она умеет.
– Не первый труп закапываешь?
– Ты кто такой, дритсек? Что за гребаный Оди? Чужак? На бродоса не похож. С Тропы явился?
– Ты копай быстрее – хмыкнул я, устраиваясь у окна поудобней – И рассказывай.
– Что рассказывать?
– Он тебя шантажировал. Судя по всему – увидел, как рыжая шлюха-кобыла Джоранн случайно убила кого-то вилами. А ты наверняка труп спрятала – раз говоришь, что дело для тебя уже привычное. Так?
– Не называй ее шлюхой!
– Рассказывай – уже жестче велел я – И посмотрим, как разобраться с этим дерьмом.
– Смысл?! Я занимаюсь пустым делом! Нет смысла прятать труп! Греджерс не мог не рассказать все жирному Сьюгу. А Сьюг… та еще сучья мразь… Своего не упустит…
– Начни сказку с начала – поморщился я – И что у тебя в той фляжке?
– Адское пойло на травах. Пробирает. Греет.
– Хлебни сама. И дай мне чуток.
– Че тут у нас? – шумно задышал мне в спину Рэк – О… пахнет горлодером… о… чьи дохлые ноги под окном, командир? Че за уродливая сукка с лопатой?
– Заткнись, дритсек! Урод! Сука! Мразь! Дритт! – ее наконец-то прорвало.
– Закройте пасти! – велел я – И хлебни уже из фляги! Давай! Вот так… еще хлебни… теперь флягу мне. Хорошо. А сама – копай! Мы бы помогли… но карантин…
– Да поняла я уже. Сука!
– Дашь хлебнуть, командир? – орк жадно сглотнул слюну.
Кивнув, я сделал пару глотков и передал ему флягу, после чего снова выглянул за окно, оценил быстро растущую яму и напомнил:
– Где моя долбанная сказка? С чего все началось? И начни с себя и с Джоранн.
– Да на кой тебе? Нам все одно конец… Не дергайся – я возьму вину на себя. Без Джоранн мне все равно не жить. Так что можешь нож мне скинуть.
– Рассказывай. И копай.
– Сука любовь – неожиданно выдала с громким вздохом коренастая бабенка и с яростью вонзила лезвие лопаты в обнаженную почву – Сука любовь!
После столь бодрого начала последовала очередная вполне ожидаемая история про могучую любовь двух боевых дев. Любовь вполне плотскую, горячую, на зависть многим. Сильнее всех завидовали и ненавидели мужики.
Женщин и девушек в Светлом Плесе хватало. То ли система бдила, следя, чтобы «каждой твари по паре», но соотношение мужского и женского пола было примерно пятьдесят на пятьдесят. Система учла почти все. Именно что почти – ей совсем не были учтены сексуальные предпочтения некоторых «рожденных» добросов.
Нанна и Джоранн – яркое тому свидетельство. Девушки любящие девушек. И относящиеся к мужикам как к странному и явно неудачному эксперименту Матери – ничуть не притягательному в сексуальном плане.
Главная же проблема заключалась в красоте.
Нанна ей не блистала – невысокая, плотно сбитая, с узким тазом и по-мужски широкими плечами, коротко стриженная, вечно сутулая, со с взглядом исподлобья… нет, она никак не блистала красотой. Выделялся разве что ее рот – необычно чувственный, прекрасно очерченный, влажный даже на взгляд и кажущийся чисто случайно пришлепнутым к этому ничем не примечательному лицу. Если щедро плеснуть в лицо Нанны пригоршней косметики – может и получится что-то более-менее. А так… мужик…
А вот Джоранн… ее иначе как кобылой не называли. Длинноногая, рыжеволосая, с белой мраморной кожей, яркими и большими серыми глазами, в талии ладонями обхватишь, задница любого с ума сведет, грудь не спрятать под любой одеждой. Взгляд томный, губки алые, легко смущается и очень мягка по характеру…
Короче – трахнуть Джоранн мечтал даже самый последний седовласый женатик, чья мошонка давно и бесповоротна была зажата в стальной ладони супружницы. Две три мужиков перевидала во сне обнаженную рыжую кобылку, что вытворяла с ними такое…
Но дальше влажных мечтаний дело не пошло.
Джоранн испытывала к мужикам нескрываемое отвращение. Общаться – общалась. На расстоянии хорошо вытянутого выражения «не подходи ближе, дритсек», само собой непроизносимого в слух, но явственно ощущаемого любым обладателем мясного прута. Подкатывать к первой красавицы селения пытались многие. Подкатывали по-разному, но итог был одинаков для всех – полный провал.
А вот Нанна справилась с пол тычка, перебрав как-то алкоголя из любимой фляжки и смачно засосав проходящую мимо кобылку. И та совсем не была против…
Это невероятно озлобило многих – до этого истощенные неистовым мастурбированием многие еще лелеяли тихую мечту испробовать рыжую кобылку на вкус по-настоящему, а не только в мечтах. Мечтали услышать ее тихое томное ржание под собой…
И тут на тебе… сучья любовь…
Как результат – порча отношения с тремя четвертями населения. Мужиков бесила недоступность. Баб бесила популярность девок и зацикленность на них мужиков. Но девушек это не смущало от слова совсем. Тем более что они не зависели ни от кого, создав боевую группу и самостоятельно зарабатывая себе на жизнь. Чем занимались? А всем чем Мать одаривала. Плюс сами крутились.
Выполняли задания. Собирали дикие травы. Охотились на мелкое зверье. Из выменянных шкур и разноцветных бусин из торгмата Джоранн создавала удивительно красивые «висюльки», что моментально раскупались.
В общем – жизнь удалась. И, как всегда, нашлись те, кто захотел эту жизнь испортить. Мотивировали свое желание просто – девки просто прута мясного не ощущали в нужном месте. Оттого и сторонятся мужиков. Трахнуть надо девах хорошенько – и разом вкус главного блюда распробуют и на всю жизнь полюбят. Вот только как это сделать?
Пытались подпоить – многократно.
Пытались опоить – добавляя в самогон разную хрень.
Под конец пытались уже чуть ли не силой – схватить и зажать в объятиях, в надежде, что, ощутив силу и надежность мужских рук, бабенка поплывет и размякнет…
Не получалось. Озлобленность росла. Даже не озлобленность – дело дошло уже до открытой вражды. Им недвусмысленно заявили – либо раздвинете ляжки и дадите хотя бы раз, либо доиграетесь, долбанные суки.
И на днях доигрались. Причем не только девицы. Больше доигрался молодой и тупой дритсек не понимавший даже азов человеческих реакций.
Ворошившая водоросли на берегу Джоранн подверглась нападению молодого паренька, что возомнил себя сокрушителем девичьих сердец. И начать он решил с неожиданного выпрыгивания из-под кучи водорослей с диким криком… Говорят же – испуг всегда начало чего-то хорошего.
Затаился, дождался, когда рыжая подойдет ближе. И выпрыгнул с воплем. Выпрыгнул. И упал, получив трезубыми вилами в горло. Джоранн ударила с перепугу. Угодила в яремную вену. Придурок истек кровью за секунды. Рядом свалилась шокированная Джоранн. Подоспевшая Нанна быстро разобралась в произошедшем. И ей хватило ума, не поднимая шума, прикрыть для начала дохляка водорослями, а затем пораскинуть мозгами.
Место на неудобное – не светлое. Вне ока материнского.
«Вне ока, не светлое – в сумраке» – автоматически перевел я.
Парня ударили вилами в горло. Будто специально целились. Выверт гребаной судьбы, что сначала тепло улыбнулась, а затем всадила топор по самые…
В селении врагов столько… что можно не сомневаться – на суде многие присягнут, что рыжая кобыла намеренно убила ни в чем неповинного агнца, забив вилами с особой жестокостью присущей только не траханным сукам. Солгут только ради того, чтобы полюбоваться расчленением красивой девки, что так никому и не дала из мужского племени. И другим сукам неповадно будет мясным прутом брезговать – пусть смотрят на брызги крови непокорной тупой кобылы.
Поняв это, Нанна принялась действовать. Вырыла могилу – выше по берегу, куда гарантировано не дотягивается прибой и где уже какой год успешно ведут наступление колючие кусты, что будут рады удобрению. Перетащила труп. Засыпала яму. Сверху раскидала палой листы и колючек с семенами. Полила из второй фляги. Неделя – и попрут зеленые ростки. А там кустики быстро доберутся корнями до мяса, оставив после пиршества только голые кости. Попробуй потом докажи. Да и не свяжешь.
Обошлось.
Выведя Джоранн из шока, утащила в дом, где постаралась утешить рыжую как могла.
Да…
Обошлось…
И нет – ни хера не обошлось.
Выплыл гребаный Греджерс, что, как оказалось, все видел с самого начала. И не сообщил об этом широкой общественности только по одной причине – мечтал поиметь обоих. И начать решил с Нанны, на чей чувственный рот запал уже давненько.
Бросив пару намеков, он утащил ее за гостевой дом, где и попытался раскрутить на толику оральных ласок, дабы рассосался ком в горле.
Ком рассосался – от удара ножа непонятно откуда вынырнувшего хмыря по имени Оди.
Такая вот веселая история…
Хмыкнув, я еще чуток хлебнул из фляги, передал ее обратно Рэку, покосился на прислонившегося к стене призма и пожал плечами:
– Все обычно. Закопала?
– Почти – пропыхтела Нанна – Сука как же он воняет…
– Уже протух?
– Никогда не мыл жопу. Сука!
– А че это у него такое маленькое вывалилось из штанов расстегнутых? – изумился вытянувший шею орк, приникнув к окну – Глистенок бежит из тухнущей родины? Беги, малыш! Ползи, сморщенный!
– Тебя вставило – фыркнул я, глядя, как пальцы сами собой забрасывают в рот еще четвертинку мемваса, а разум уже и не сопротивляется такому своеволию.
– Ты щас про нас, Рэк? – осведомился призм, забирая сомкнутыми лезвиями у орка почти пустую флягу и наклоняя ее над раздвинутыми жвалами – Пусть и меня вставит.
– У вас вообще уважения к мертвым нет что ли?! – прошипела за окном Нанна, заваливая землей мертвеца – Че вы на его… мелочь пялитесь? Он же сдох! Уважения, дритсеки! Уважения!
– Этот уважаемый своего глиста склизкого и немытого тебе в пасть запихнуть хотел – заметил я – Все еще хочешь его уважать? Может речь тогда толкнешь поминальную над жопой из ямы торчащей?
Сдавленные звуки блюющей девки дали понять, что речи не будет. Ржущий орк попытался забрать флягу у призма, но Хван с легкостью уклонился и выбулькал остатки самогона себе в пасть. После чего с интересом произнес:
– А мне башню не снесет от алкоголя? Я же не человек… как начну тут шинковать стены и лавки…
– Вот и проверим – пожал я плечами и ткнул Рэка в жилистое плечо – Че там?
– Прикопала. Дерном закрывает – проинформировал орк и спросил в окно – А еще бухло есть? Не жмись!
– Есть – вздохнули оттуда – На продажу оно. Но… дритт! Лакайте!
– Командир? – для порядка орк первому протянул флягу мне.
Не став отказывать, сделал небольшой глоток, смывая с языка вкус мемваса.
Очередной гребаный срыв…
– Как закончишь захоронением дерьма – топай ко входу – велел я, вставая и потягиваясь – Тебе входить в гостевой дом можно?
– Да. Но если у вас че вшивое Мать найдет – с вами там попутного дракка ждать придется. А за то, что зашла в гостевой дома с зажженной над входом желтой лампой получу штраф. А мне каждый сэб нужен сейчас.
– Ясно. Раз бабло собираешь – значит бежать вздумали – фыркнул я – Тупицы!
– Эй! С чего ты взял! Тупой вывод! И почему тупицы сразу?
– Нет лучшего способа объявить себя преступником, чем удариться в бега – буркнул я – По вашим следам пустят опытных выносливых вергов. Они догонят вас. Запутают в сети. И притащат назад на суд – попутно трахнув каждую по кругу раз десять. Этой будет основным мотивом приложить все силы, чтобы догнать непокорных красивых сучек. Хотя к тебе это не относится – ты та еще уродина.
– Да пошел ты, дритсек гребанный!
– Волосы на груди выщипываешь? Или факелом обжигаешь?
– Да у ней плечи как у меня – добавил Рэк, забирая наконец флягу из ножниц призма – А сиськи у меня побольше будут…
– И ты шагай в жопу, хрен одноглазый!
– Быстро пришла в себя – заметил Хван, после чего с хрустом и щелками потянулся пару раз и внезапно закрутился в колесе, укатившись нахрен из комнаты. В коридоры раздался грохот удара о стену, булькающий смешок, щелканье жвал и быстрый топот. Затем снова удар о стену – уже в центральном зале, где мы игрались с системой.
Вот мля…
– Зря он сделал последний глоток – заметил орк.
– Что это за фрик был? – с легким испугом спросила прилипшая к окну Нанна.
Получила от орка щелчок по лбу, с ойканьем отшатнулась и разразилась проклятьями. Рассмеявшись, я шагнул в коридор, велев:
– Топай ко входу. Беседовать будем у всех на виду. Верни ей флягу, Рэк.
– Зачем нектар убогой?
– Пусть хлебнет. Ее работа еще не завершена.
– Эй! Я на тебя не работаю! Понял?!
– Тут ты ошибаешься – отмахнулся я.
Оборачиваться не стал. А зачем шеей зря ворочать? Уверен, что она меня встретит у входа. И будет сидеть на том странном каменном возвышении, что расположено у передней стены прямо под тройным окном, дающим обзор на экологичную деревушку.
Моя уверенность полностью оправдалась. Перешагнув через ритмично дергающегося на полу призма, хихикающего, щелкающего и смело портящего воздух и чистоту новых трусов смрадными выхлопами, остановился у окна и встретился со злым и чуток растерянным взглядом Нанны. В себя она пришла полностью – сработали наши язвительные комментарии. Да и самогон вкупе с физической работой помогает убрать дурь из башки.
Тянуть время за сиськи я не стал и сразу перешел к делу:
– Кто такой Сьюг?
– Дружок закопанного.
– Первого или второго закопанного?
– Да обоих. Но больше второго. Они в группе одной.
– Верги?
– Не. Группа не боевая. Трусы они. Предпочитают за деревню не соваться, а к Тропе так и близко не подходят. Дритсеки сыкливые!
– И чем зарабатывают?
– Да всем кроме социалки.
– Социалки?
– Ну работа в городе. Стены чистить, канавы, отхожие места вычерпывать. Этим недрексы занимаются.
– Кто?
– Ну недрексы. Низшие. Грязные вонючие ублюдки не пойми какого пола. Живут в общем доме на той стороне деревни. Некоторые без рук или ног – потеряли на охоте или еще где, а денег на новые конечности нет. Долбанные низушки.
– Ага – кивнул я, вытягивая ногу и пиная сунувшегося к окну орка в живот, чтобы заткнул уже разинутую гневную пасть – Ну да. Низшие те еще вонючие ублюдки, верно?
– Дритт! Само собой! Вонь – не подойти! Вся социалка на них.
– А Сьюг с компашкой что делал? И кто у них главный?
– Главному ты глотку перепахал, а я закопала его тушу. Сьюг… шакал на подхвате. Из тех что любит за ухом подбадривающе вякать. Хитрый похотливый ушлепок.
– И что они делают, если не работы по городу?
– Почему? Работ много. Дерн на крыши стелить, общинные огороды копать, дары Матери собирать – с тех же огородов или из леса.
– Тут везде снег. Или зима щас?
– Да всегда так.
– Так какой огород?
– Солнца хватает. А земля теплая как жопа.
– Понял – медленно кивнул я, живо вспомнив «миграцию» сыроедов и появляющийся свежий ягель – А почему недрексы этим не занимаются?
– Шутишь? Ты бы хотел жрать салат залапанный вонючими низушками?
– Ну что ты! В жопу терпимость в таком вопросе!
– Ну вот. Сам понимаешь. У вас на острове тоже низушных вонючек хватает?
– Сейчас?
– Ну.
– Пара рыл найдется – усмехнулся я – Но не больше. Про нас уже наслышана?
– Весь городок гудит. Тунцами трахнутые сыроеды на дельфинах приплыли, вергам лапы обломали и пинками их в город пригнали. И Мать приняла их радушно… все задумчиво чешут в жопах и затылках… поочередно…
– Сьюг умный?
– Ну… так…
– Ага. То есть три касты верно? Недрексы, обычные и боевые.
– Ну да. Недрексы, жители и воины. К чему ты столько вопр…
– Давай заголяй ляжки, делай испуганный вид, часто вытирай ладонью губы – и как отрепетируешь, веди сюда Сьюга. На могилку босса.
– Охренел?
– Решать тебе – развел я руками – Жить хочешь?
– Ты поможешь, если приведу?
– Поможем – ответил я.
– И что взамен? Я девочка ученая. Бесплатно даже дритт не раздают.
– Само собой – кивнул я – Заплатишь.
– Чем?
– Баблом, информацией, вещами. Если много знаешь – откупишься словами. Ну и проставишься в каком-нибудь баре. Бар есть у вас?
– Инн Алый Дракк.
– Вот там и проставишься. Жратвой и разговором. Давай! И помни – выгляди испуганной! Ну ка скорчи рожу…
Полюбовавшись на перекошенное убожество, я тяжело вздохнул и поманил:
– К окошку наклонись-ка. Поможем с красотой перепуганной…
Нанна в недоумении подалась вперед. Я незаметно ткнул стоящего рядом с окном орка. Тот с готовностью сунул кулачищем в окно.
Бух.
Шлеп.
Слетевшая с возвышения в грязь девка ненадолго замерла, медленно ощупывая лицо. Наконец зашевелилась, поднялась, утерла кровь из-под носа, злобно зыркнула.
– Так иди, чтобы кроме Сьюга никто красоты не заметил – добавил я и махнул рукой – Бегом давай. А то карантин кончится, и мы свалим. Если Сьюг спросит – скажи, что полностью удовлетворенный твоими губами босс приложил печать качества к носу и велел бежать за корешом Сьюгом – чтобы и того порадовать теплым и смачным.
– Хорошо… ты сука больной на голову… понял?
– Булками бодрее шевели.
– Ща…
«Ща» заняло минут двадцать.
И когда к тому же окну лениво прислонилась очередная жирная спина с плохо стриженным затылком и послышался голос:
– Греджерс где, сука ты початая? – я коротко кивнул призму.
Хван шагнул вперед, ткнул с силой правым лезвием.
Переборщил.
Повернутое плашмя лезвие как сквозь масло прошло через шею, расхерачив позвоночник и прорезав мясо. Призм дернул рукой в сторону. И почти отрубленная голова упала на плечо, повиснув на лохмотьях кожи. Тело наклонилось вперед. Ударивший из шеи фонтан оросил ошеломленно замершую Нанну от макушки до пяток, окрасив ее красным. Следом послышался шлепок упавшей туши, что недолго поскребла ногами и затихла.
– Ты че сюда купаться пришла, сука? – недовольно заметил я Нанне – Копай яму давай!
– Бу-э-э-э-э! – ответила она мне, сгибаясь и накрывая второй труп капелью блевотины воняющей алкоголем.
– Переборщил? – спросил призм.
– Идеально – не согласился я – А главное – наглядно до жопных колик. Так и продолжай.
– Легко! Есть че выпить?
– Скоро выпьем – пообещал я – Да, Нанна?
– Бу-э-э-э…
На этот раз она, трясущаяся, нервно измотанная, копала куда дольше. Но результат работы меня порадовал. Квадраты дерна прикрыли утоптанную землю. Лишняя почва отправилась пригоршнями за ограду и под частые кусты. Кровь со стены была стерта штанами Сьюга, после чего Нанна затерла стену сначала кусками льда, а затем грязью и снова льдом. В результате – ни следа крови. Снегом же вперемешку со льдом она прикрыла частично могилки, пояснив – вскоре растает на теплой земле и водой впитается, заодно унеся с собой остатки крови. Ну и землю еще плотней сделает.
Оглядев сквозь окно землю, я удовлетворенно кивнул. Сойдет. Понятно, что в случае тщательно обыска-осмотра поселения – никак не могу даже мысленно назвать Светлый Плес городом, хотя стараюсь – захоронения отыщутся быстро. Но на этот счет у меня были свои планы.
Вернувшись в зал, я задал Нанне несколько конкретных вопросов, жестко обрывая ее, когда крепышка начинала съезжать с темы или мямлить. Получив ответы по делу, покивал, переваривая. Вспомнив про имена, спросил уже ради самообразования – кто тут жителям имена выдает?
Все верно. На острове этим занимается вождь. А на большой земле – Кормчий. И все они выбирают имена из предоставленного системой списка – тут никаких секретов нет. Причем система старается, чтобы у каждого по возможности были уникальные имена. Во всем Плесе не сыскать, к примеру второй Нанны, хотя имя звонкое и короткое. Никаких тезок. Никакой путаницы.
Важная это информация?
Вполне. Судя по внешности живущих здесь – это еще один этнос. Просто неявный. Добросы и добросы. Но все как один светловолосые, преимущественно зеленоглазые, белокожие. У всех один и тот же тип телосложения, что никак нельзя объяснить случайностью. В Светлом Плесе живет нация без названия.
А это важно?
Да.
Добросы.
Кажется мне, что именно они являются основной начинкой этого давным-давно начавшего подтухать пирога.
Чем занимаются добросы кроме охоты, собирая трав, ухода за городом и прочих обыденных мелочей?
Ну… несколько женщин усердно ткут ткань. Причем ткань не слишком качественную и неприглядную. Некоторые мужчины регулярно получают задания по производству железных скребков, тяпок и прочего.
Где получают задание? Где они делают скребки?
В кузнице с газовым котлом. На той стороне города. А ткань производят недалеко отсюда.
И что с тканью и скребками делают?
Ответ я уже знал. Просто хотел проверить.
И Нанна не разочаровала, сообщив, что большая часть создаваемых неказистых вещей загружается в специальный приемник неподалеку от площади. Загружается Кормчим или одним из его звена. После чего загруженное отправляется неведомо куда.
Неведомо куда…
Знаю я одну странную общину, живущую в стальных трубах. Общину, что регулярно получает от системы ткань на пошивку трусов и скребки для неумелой очистки труб от слизи и плесени. И ведь та община искренне рада этим дарам. Чуть ли не молится великой Стеле дары приносящей.
Дерьмо…
Кто еще входит в группу вместе со Сьюгом и Греджерсом?
Еще двое. Девка Дэгни и совсем уж старый Крухр.
Греджерс был лидером?
Да.
Сообщает ли система о том, что кто-то из группы погиб?
Обязательно. Мать всегда скажет. Но только если «сердцем почувствует» о смерти одного из детей своих. Если не чует – даст запрос группе или звену. Обязательное задание на поиск. Причем подскажет где именно пропавшего видели в последний раз.
Ага…
И видит ли мать гостевой дом?
Спереди – да. Сзади – нет. Потому гребаный Греджерс туда ее и потащил. И завел ее за угол с такой стороны дома, что Матери не понять, шли они за дом или же потом направились дальше – за пределы города.
Собаки в городе есть? Настоящие. Или любые твари способные идти по запаху?
Уже нет. Были. Но по пьяному делу Кормчий убил двух последних псов. А ведь собаки неплохо помогали на охоте и предупреждали об опасности. Почему убил? Да выли они много. А Кормчий мужик нетерпеливый. Потому и убил.
А новые собаки? Не родились?
Пока нет. Но может и появятся однажды. Зато есть две лошади. Но тоже уже очень старые. Еле ходящие. Пасутся на дальнем лугу, там же ручей и навес от непогоды. Лошадей оставили бродосы. И во время каждого визита в город обязательно навещают лошадок, чистят, проверяют, что-то делают с их зубами – запуская огромные клещи в пасти. В общем – следят. И строго запрещают любую попытку прокатиться на престарелых кобылках. А с бродосами на эту тему шутить не стоит – к лошадям тропники относятся предельно серьезно. Убить за лошадь – для бродоса не проблема.
Ясно…
Карантин завершен. Можете покинуть гостевое пристанище.
Не став задавать очередной вопрос, я встал и начал одеваться. Бойцы последовали моему примеру. Глядящая на нас через окно Нанна не выдержала и спросила:
– И что делать теперь… Оди?
– Ищи подругу. И тащи ее в Алый Дракк. Кормите и поите нас за свой счет от пуза.
– А потом?
– По ходу дела и разберемся. Встречаемся там через полчаса. Если мы задержимся – ждите.
– Хорошо…
Но она осталась сидеть. Вопросительно глянув на нее, развел руками, вежливо спросил:
– Жопу к камню присосало, Нанна? Че сидим?
– А? Фу! Откуда вы вылезли с такими грязными языками? Из жопы мира?
– Вот тут ты угадала. Поднимай сраку – и в трактир с подругой. И учти – пойло любим крепкое, а еду мясную. Все эти тефтели из сраного шпината жрите сами, а мне красного мяса и побольше.
– Хорошо. Тефтели из сраного шпината…
Ободренная моими указаниями Нанна наконец-то встала и убралась.
Забросив за плечи рюкзак, я первым переступил порог гостевого дома и тут же сверну, пойдя вдоль стены, свернув за угол и оказавшись вне видимости Матери. Здесь я остановился и прислушался. Бойцы замерли за спиной. Первым сообразил призм, указав снова скрытым в рукаве лезвием на участок ограды потемневший снизу:
– Если ты про шум воды, то он вон оттуда.
– Точно – кивнул я и поспешил к указанному месту.
Во время разговоров через заднее окно, я все время слышал звук льющей воды. Причем звук был с едва заметным дробным эхом. И это эхо мне было почему-то очень знакомо – едва услышав, я тут же сделал мысленную отметку, что где-то неподалеку имеется яма-колодец примерно метровой глубины и в эту яму льется вода. Не могу назвать это воспоминанием. Но если это оно – то идет откуда с детства. Если судить по ощущениям.
Нагнувшись, отодвинул ветки кустарника, примял траву. И увидел решетку у самой ограды. Небольшую и квадратную – где-то сорок на сорок. Из-под ограды вытекал бодрый ручеек, срываясь в решетку и пропадая в темноте внизу. Если плюнуть туда – плевок упадет на голову вышедшей на прогулку нимфы Копулы?
Прислушавшись, дернулся назад.
Но зря только калории сжег – показавшаяся между прутьев решетки тоненькая полупрозрачная когтистая лапка безнадежно не дотягивалась.
Натянув перчатку, подумал и добавил еще одну поверх. И подвел защищенную ладонь к решетке. Ничего. Но стоило подвести вторую ладонь – неприкрытую материей – и снова мелькнула лапка, которую я умудрился поймать и резко дернуть на себя. Будто рыбу подцепил на крючок – не слишком большая тяжесть на «той» стороне. Рывок!
Лапа вытянулась на метр с небольшим, после чего в решетку ударилось… нечто… я увидел багровый кожистый участок покрытый редкими черными волосами, шипами и снабженный тремя недоразвитыми ручонками, что чем-то омерзительно напоминали растущие в мертвом лесу полуразложившиеся ручки младенцев.
Неожиданностью было не это. Неожиданностью было услышать донесшийся из дыры сдавленный голос:
– Отпусти…
– Я тебя не за хрен тонюсенький поймал часом? Ты что из себя такое?
– Я проклят…
– Призм – понятливо кивнул я – Слушай… жрать хочешь?
Кажется, мне представился отличный способ обеспечить чистоту труб – и для моей затеи это важно.
– Что?
– Поможем друг другу – предложил я – С меня сто пятьдесят килограммов мелко рубленного мяса. А с тебя – оттаскивание мяса, чтобы не забило трубу. Мясо подадим вместе с дерьмом и землей. Переваришь?
– Я не понимаю…
– Просто жри и оттаскивай! – повторил я, разжимая пальцы – Если не жрешь – уберись оттуда и не закрывай сток.
Жгут полупрозрачной лапы скользнул обратно, багровый отросток неведомого, но явно несчастного существа, исчез во тьме сточной решетки, откуда донеслось тоскующее и голодное:
– Да-а-а-а-ай…
Встав, я повернулся к бойцам:
– Рэк откапывай трупы и живо. Дерн оттаскивай в сторону. Хван… тебя от крови и дерьма ведь давно уж не мутит.
– Я гнидой жил. Я гнидой жрал. И срал.
– Исчерпывающе – усмехнулся я – Раздевайся догола. После чего топай к Рэку и превращай трупы в фарш. Рэк! Тоже раздевайся! Одежду уберите подальше, чтобы не заляпало. Хван – руби аккуратно, но мелко. Стены и ограду старайтесь не ляпать.
– Сделаю.
– И быстро. Выложись. Я хочу получить котлетный фарш в рекордные сроки.
Убедившись, что меня поняли, помог призму снова раздеться, аккуратно сложил его одежду за углом. Сам же ушел на другой угол, откуда открывался неплохой обзор на Светлый Плес. Гоблин Оди постоит на стреме. И его занятие не обещает оказаться сложным – для населенного пункта движухи тут маловато. Впечатление, что городок полумертвый. Скорей всего система бдительно следит за тем, чтобы каждый доброс был занят делом, а не шатался просто так.
Кстати, о деле…
Задание: Патруль. Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 16:00. Сменить предыдущий патруль. Описание: Светлый Плес. Патрулирование портовой зоны. С 1-й по 15-ую столбовую отметку. При обнаружении агрессивных существ – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель. Место выполнения: Портовая зона с 1-й по 15-ую столбовую отметку. Время выполнения: до 18:00, по двойному сигналу сдать смену прибывшему патрулю. Награда: 15 с.э.о.б.
Баллы С.Э.О.Б.: 234
Сразу родиной запахло…
От вида задания ностальгия нахлынула?
А… нет… потянув ноздрями, я усмехнулся – похоже, кому-то из трупов вспороли кишечник и по-настоящему родной запах приветственно выполз из-за угла. Но его быстро сдул свежий ветерок, отнеся к зарослям за городом.
– Одну жопу и один хрен нашинковали, командир – прохрипел Рэк – Че делать с кашей? В яму?
– Ага. В темпе марш броска.
– И на кой хрен тогда закапывали?!
– Не мы – она – ответил я – Пусть думает, что трупы там и надежно скрыты.
– А они нет?
– Любой охотник увидит эту слабо замаскированную лажу с расстояния в десять шагов – буркнул я – И быстро найдет свежую почву разбросанную вокруг. Нет. Не вариант даже.
– Но зачем тогда она тут горбилась натужно, матку сучью надрывая?
– А просто так – дернул я плечом – Таскай!
– Понял.
– И морды бить готовься.
– А? Нет я с радостью, но…
– Скоро поймешь. Живо!
– Уже начали.
Привалившись к нагретому зимним солнцем каменному углу дома, я лениво взирал на городок. Увижу каждого, кто решит приблизиться. Вот только…
Колени начали подгибаться. И сползая по стене, уже зная, что подходит время очередного флешбэка, затухающим взглядом я упрямо шарил по окрестностям. Никого… и вряд ли кто успеет подойти в следующие несколько минут…
– Мы навели о вас справки – улыбнулась мне девушка.
Девчонка. Ей не больше семнадцати. Цветущую юность предельно подчеркивало простенькое коротенькое платьице из дешевой материи, обнажающие полные спортивные бедра так высоко, что взгляд невольно прикипал к краю подола.
Вранье.
Ей стукнуло никак не меньше шестидесяти. Очередная богатая сука прошедшая процедуру радикального омоложения, что обошлась ей в невероятную сумму. На ту сумму, что она потратила на избавление только от пары морщинок у пупка, могли бы целый год жить пара трущобных семей.
Можно ли ее судить за это? Смотря за что.
За ее богатство? Нет. Нельзя.
За то что богатая шлюха выдает себя за юную недотрогу в деревенских трусиках в цветочек? Тоже нельзя.
А вот за ее слова «мы навели о вас справки» – нужно.
С едва заметной улыбкой я подался вперед, протягивая пальцы к ее такому хрупкому на вид розовому горлышку. Многие бы из мужиков мечтали бы прикоснуться к ее телу. Мечтали бы трахнуть ее, старательно изгоняя из возбужденного мозга мысли о том, что трахают древнюю старуху. Ведьма… ведьма наведшая на себя хирургический и химический морок красавицы…
Я разобью о стену салона эту златовласую головку и вытряхну из расколотого черепа мозг старой суки…
– И выбрали вас! – она с испугом отшатнулась.
Уловив ее испуг, система ее дорогущего флаера мигом подняла бронированное стекло, отрезая владелицу от источника опасности. Флаер качнулся, из всех щелей полезли дула пушек и жала разрядников. С безмятежной улыбкой я провел кончиками пальцев по прозрачному стеклу, не отрывая взгляда от глаз испуганной старухи. Та заговорила. Ее голос был выдан наружу внешним микрофоном:
– Поймите… нам плевать на ваше прошлое. Речь о будущем! О будущем всего человечества! О будущем всей нашей изнасилованной планеты! Речь о великой миссии! И ее успех гарантирует нашему виду выживание! Послушайте… просто выслушайте меня и только затем принимайте решение.
Секунду помедлив, я кивнул и откинулся назад в седле своего ховербайка.
Пусть ведьма говорит. Убить ее я всегда успею…
– Командир!
– Да! – подскочил я, стегнув взглядом по территории вокруг гостевого дома и убедившись, что не появилось нежеланных гостей.
– Хван разошелся мля! Посмотри. А то че я один тут угораю…
– Иду.
Звуки «разошедшегося» призма доносились более чем отчетливо. Шмякающие, чавкающие.
Вернувшись за дом, я увидел призма молотящего почерневшую землю с жалкими вкраплениями мяса. Призм что-то бубнил, дергал спазматично головой. На разумное существо походил мало. А кто он упал на колени и попытался жвалами подхватить с земли самый аппетитный кусок порубленного лица, пришлось рявкнуть:
– Эй! Мудило! В себя пришел!
Подействовало. Еще раз тряхнув головой, обляпанный дерьмом и кровью призм замер. Прислушался к собственным ощущениям. Огляделся. И медленно поднял, смущенно разводя лезвиями, с которых стекало кровавое смузи.
– Поваляйся в земле – велел я, указывая на выброшенную гору почвы – После чего дуй в гостевой дом. Прими долгий душ. И постарайся промыть каждую гребаную щелку! Понял?
– Да.
– Вали.
Проводив одного, повернулся ко второму, что продолжал усердно работать, таская в пригоршнях куски тел и мясную кашу.
– Много он в землю вколотил?
– Да нет. Оба трупа я считай полностью скормил Токру.
– Кому?
– Ну призму в дыре. Его Токром кличут. Познакомились, когда я мозг Сьюга ему в пасть сливал. В обмен на тортик мозговой он представился. Живет там три года. Всем доволен, хотя кормежка могла бы быть получше. Но потихоньку все идет к тому, что скоро он вылупится.
«Я разобью о стену салона эту златовласую головку и вытряхну из расколотого черепа мозг старой суки…»
– Ясно. Когда Хвана переклинило?
– Да только что. Осталось то килограмм восемь нарубить – и его понесло.
– Быстрей таскаем.
– Я че спросить хотел, командир.
– М?
– Вторая голова гниды куда делась? Отпочковалась и сдохла? Или внутрь куда ушла и где-то там у Хвана второй мозг под панцирем?
– Я хрен его знает – признался я чистосердечно, пристально оглядывая изрубленную землю и заляпанные стены – Ладно… придется и мне изгваздаться.
За следующие четверть часа мы спустили в колодец центнер земли вперемешку с мясом. Обтерли стены и ограду землей вперемешку со льдом. Когда вернулся чистый призм, я отправил отмываться от крови Рэка, а сам продолжит уничтожать улики, особенно старательно уничтожая ямы.
Ну как уничтожая – я просто засыпал их и неумело прикрыл дерном. Получилось так себе – у Нанны вышло лучше. Но не суть. Главное – в земле больше нет двух трупов.
Одев Хвана, ободряюще хлопнул его по плечу:
– Похер на все. Это даже к лучшему.
– Что к лучшему? Я отрубился! Превратился в мясорубку тупую.
– Это и к лучшему. Чем раньше ты узнаешь все свои проблемы – тем скорее научишься с ними справляться. Лучше свихнуться ненадолго во время рубки трупов, чем во время драки с реальным противников.
– Верно…
– Повторю – изучай себя, призм! Изучай! Ты должен знать о себе все! От того с какой скоростью у тебя лезвия растут и как часто член встает – и на кого. Изучай себя! И речь не только о теле – копайся у себя в мозгах. Что там происходит? Вникай в свои мысли. Разговаривай сам с собой. Понял меня?
– Понял, командир.
– Все. Осмотрись здесь еще раз – чтобы ни пятнышка крови. А я сполоснусь. И пойдем уже наконец пожрем нормально…
Войти с помощью соц. сетей: