Швырнув устройство слежения в Шпрее, Алина поспешила за курьером. Когда она добралась до дороги, Цорбах преградил ей путь.

— Что он сказал?

Она указала в сторону своей бывшей квартиры.

— Расскажу, когда вернемся внутрь. В какую сторону он пошел?

— Туда. В сторону заправки. Видишь его?

Алина кивнула, хотя размытое пятно, на которое указывал Цорбах, могло быть чем угодно. Деревом, столбиком ограждения — или человеком.

— Он бежал по тротуару. Сейчас прижал телефон к уху, — комментировал Цорбах. — Должно быть, с кем-то говорит. Погоди.

Тень, находившаяся всего в десяти метрах от них, снова пришла в движение. Алина увидела, как он отделился от темноты тротуара и вышел на проезжую часть.

— Он разворачивается. Смотрит в нашу сторону. Двигается. Теперь быстрее. Кажется, он бежит к нам. Машет рукой. Похоже, пытается нас предупредить.

Сердце Алины забилось быстрее.

— За мной следили! — сказала она. — Он сказал, что я в опасности. Уходим отсюда.

Но было слишком поздно.

Курьер был на середине дороги, когда вспыхнули два огня. Алина уставилась на съезд с автострады — и это было ошибкой: она посмотрела прямо в ослепительный свет, и ощущение было такое, словно в зрачки вонзили раскаленные иглы.

— Черт, нет! — услышала она голос Цорбаха.

Затем раздался рев двигателя. Тяжелый автомобиль набирал скорость. Алина видела фары, несущиеся на нее со съезда, слышала, как машина газует, и зажмурилась. Она не видела, как машина сбила человека, назвавшегося курьером. Но звук его падения на асфальт — как от мешка с битым стеклом — она услышала с ужасающей ясностью. И как хрустнули его кости, когда машина переехала его.

 

Отправить