«До истечения ультиматума осталось 6 часов 20 минут»

Тобиас Траунштейн

 

Тобиас не знал, сколько он проспал. Он даже не был уверен, спал ли вообще, потому что, очнувшись в темноте, почувствовал себя еще более разбитым, чем когда-либо в жизни. «Воздух» — вот какой была его первая мысль, ибо ему показалось, что он задыхается. Затем он ударился локтем о жесткий деревянный край.

«Больше не мягко», — пронеслась вторая мысль. Стены его темницы перестали быть податливыми, и теперь он окончательно уверился, что лежит в гробу. Его руки ощупали твердый пол, и чуть погодя пальцы коснулись ткани, которая окружала его до этого. На ощупь она напоминала поверхность его водоотталкивающей дождевой куртки или джинсы, на которые капнул воск, — так было однажды на школьном празднике перед Рождеством, когда он уронил свечу. Тонкая эластичная материя с молнией по бокам. Погодите-ка, неужели это…

…чемодан? Ну конечно. Они засунули его в одну из этих черных штук на колесиках. Вроде той, с которой папа всегда уезжал в командировки. Только этот был намного больше, раз в нем поместилось тело ребенка. Но где я теперь? Сначала я был в этом гребаном чемодане…

Ладно. Это игра. Йенс и Кевин куда-то меня запрятали, но они же дали мне и кое-что, чтобы освободиться. Монету.

И хотя он никак не мог представить, что кто-то из его друзей действительно засунул бы ему что-то в рот, о другой альтернативе он даже думать не хотел. Лучше быть во власти приятелей, чем незнакомца.

Хорошо, монета нужна была для молнии. Что тут есть еще?

Может быть, ключ, зажигалка? Или мобильник. Да, телефон был бы супер.

Он позвонил бы в полицию, или маме, или, если уж придется, папе, хотя тот все равно не ответит, потому что слишком занят и…

Стоп. Папа ведь как-то раз бесился, что его телефон пропал. Орал на Лею и на меня, думая, что мы его стащили. Пока мама наконец не отдала ему трубку, потому что нашла ее в его же сумке.

В наружном кармане чемодана! Конечно. У чемоданов есть карманы… Может быть?.. Тобиас подтянул чемодан к себе, нащупал молнии на внешней стороне и стал открывать их одну за другой. Наконец, в маленьком узком боковом отделении он нашел искомое. Отвертка?

Не веря своим пальцам, он вытащил продолговатый инструмент, ощупал деревянную ручку, стальной стержень вплоть до тупого кончика — и заплакал.

Как, черт возьми, я должен позвонить маме с помощью сломанной отвертки?

На этот раз слезы, подступившие к глазам, были слезами ярости. Он совершил ошибку, со всей силы ударив кулаком по деревянной стене. Раздался глухой звук. Боль заставила его разрыдаться еще сильнее. Черт, Кевин, Йенс… Куда вы меня засунули? Тобиас подул на ушибленные костяшки пальцев, как всегда делала мама, когда он приходил домой с шишкой после игр. Ему вспомнился его седьмой день рождения. В тот день он получил от дедушки самый дурацкий подарок на свете. Распаковав уродливую толстопузую деревянную фигурку, которую можно было раскрутить посередине на две части, он спросил деда, не для Леи ли это, случайно.

Ах, Лея. Почему ты сейчас не со мной? И что мне делать с этой долбаной отверткой без острия?

«Ты должен освободить кукол!» — услышал он в голове ломкий голос деда, и тут вспомнил, как тот назвал этот дурацкий подарок. Дед говорил что-то про Россию, про «бабушку» и про то, что это просто хит где-то там на Востоке, потому что можно откручивать каждую куклу и доставать все новые и новые «бабушки» изнутри. О боже, я теперь тоже сижу внутри такой пестро размалеванной матрешки.

Каждый тайник, из которого он выбирался, вел в следующий. Сначала чемодан, теперь деревянный ящик. А что дальше?

Наверное, еще больший гроб, в котором снова будет темно. И в котором ему снова не будет хватать воздуха.

Тобиас закашлялся и почувствовал, что теряет равновесие, садясь на корточки. Этим ящиком побольше он выиграл себе лишь немного времени. И немного воздуха. Но и тот уже заканчивался. Уже чемодан был обмотан полиэтиленовой пленкой, которую он едва смог разорвать. А теперь, всего после нескольких вдохов, он снова ощутил эту тяжесть в груди. Перед глазами поплыли звезды, хотя ни один луч света по-прежнему не пробивался сквозь мрак. Тобиас на миг задумался, стоит ли ему тратить силы и тем самым еще быстрее расходовать кислород внутри. Но потом решил, что выбора у него нет.

С яростью отчаяния он начал снова и снова бить сломанной отверткой со спиленным острием в одну и ту же точку деревянной стены.

 

Отправить