— Я должен извиниться за столь грубый приём, фрау Григориева.

— Да бросьте, пустяки. Обожаю, когда меня избивают и похищают.

Алина оттирала с кожи липкие следы скотча на запястьях. Дышать всё ещё было трудновато, но, по крайней мере, с неё сняли путы и стащили с головы мешок, под которым она едва не задохнулась. А с тех пор, как женщина с хваткой китайской штангистки сгрузила её в этой комнате, ей позволили говорить без кляпа во рту.

— Мне действительно очень жаль. Сотрудники полиции, без сомнения, перестарались, — произнёс незнакомец неуместно приятным голосом.

— Полиция? Вот эти вот были копами? — Алина недоверчиво хмыкнула и подалась вперёд в кожаном кресле. — А вы тогда кто? Федеральный президент?

— Меня зовут доктор Мартин Рот.

Рот? Где-то в глубинах памяти вспыхнул синапс, но Алина никак не могла нащупать нужный ящик с этим именем.

— Возможно, вы слышали обо мне в связи с делом Зарина Зукера, — подсказал он.

Экспертиза. Точно.

— Стоя упоминал ваше имя. Вы тот самый мозгоправ, который обследовал Тамару Шлир, свидетельницу. Я права?

Теперь, когда она знала личность хотя бы одного из похитителей, Алине больше всего хотелось вскочить и влепить ему пощёчину.

— Совершенно верно. Прокуратура заказала экспертизу для оценки её психического состояния.

— Рада за вас. Но, может, вам стоит проверить собственную голову? Где я, чёрт возьми, нахожусь?

— Разве господин Стоя вам не сказал?

Она в ярости хлопнула ладонями по подлокотникам.

— Нет. Добрейшей души господин Стоя с позавчерашнего дня недоступен. Вместо него его ассистент Майк Шолоковски сунул мне визитку с этим адресом и заявил, что я сама во всём разберусь. Так что либо у вас тут у всех какой-то больной юмор, либо вы прямо сейчас выложите мне нечто ошеломительное — прежде чем я позвоню адвокату.

Алина услышала скрип вращающегося стула, освобождённого от веса. Очевидно, доктор встал.

— Я понимаю ваше возмущение.

— Серьёзно? Боже, вы и правда мастер своего дела. Никогда бы не подумала, что психиатр способен понять, почему слепая выходит из себя, когда ей запихивают кляп в глотку.

Рот сделал несколько шагов по комнате, которую Алина после безумных впечатлений последних тридцати минут никак не могла представить. В её воображении она сидела одна посреди пустоты в массивном кожаном кресле, словно парящем в воздухе. Но теперь, услышав скрип половиц под ногами Рота, она скорректировала картину. Видимо, пол здесь всё же имелся.

— Не поймите меня неправильно, я совершенно не одобряю подобное насилие. Но офицерам нужно было перестраховаться.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что вы действительно Алина Григориева. Вы наверняка не заметили, но за вами следили от самой станции электрички. Вашему «хвосту» бросилось в глаза, как уверенно вы передвигаетесь даже по сложной местности.

— Моему «хвосту»? — Алина невольно моргнула.

«Становится всё интереснее».

— Да. У него возникли сомнения: не симулируете ли вы слепоту? Камеры на входе тоже зафиксировали, как безошибочно вы остановились прямо перед домом номер семь. Руководитель операции приблизил изображение и понял, что на вас парик. Мне очень жаль, но на кону слишком многое — нужно было убедиться, что вы не посторонний, пытающийся шпионить за объектом. Поэтому ваше удостоверение изъяли, а отпечатки пальцев проверили.

— Минуточку… — Алина вспомнила, как её ладонь прижимали к стеклянной панели. — Вы издеваетесь? Или я попала в выпуск «Скрытой камеры» для инвалидов? В моём телефоне есть GPS, и я ориентируюсь с помощью собаки-поводыря. Кстати… — Её обдало холодом. — Что вы с ним сделали? Где Том-Том?

— Не волнуйтесь, он не переставая рычит и скалит зубы, но в остальном с ним всё в порядке. Благодаря шлейке его легко было поймать. Сейчас он ждёт вас на привязи в главном доме.

— Приведите его. Немедленно!

— Это невозможно. К сожалению, собаки не допускаются в клиническую зону.

— Клиническую? Я в больнице?

— В том числе. Но не в обычной.

Она презрительно фыркнула.

— Да неужели? Имеете в виду — не в той, куда ложатся добровольно?

— Именно, — ответил Рот на её сарказм, и внезапно гнев Алины улетучился.

Возможно, дело было в тоне психиатра — неизменно спокойном, как бы она его ни провоцировала. Он сыграл роль громоотвода, и теперь, когда первая вспышка ярости прошла, к ней начало возвращаться логическое мышление.

Слежка — камеры наблюдения — мешок на голову — страх перед шпионами — Стоя — Шолле — Рот — Зукер.

Элемент, связывающий эту цепь, звали…

— Постойте-ка… — Алина медленно поднялась с кресла. — Свидетельница вовсе не исчезла.

— Простите?

— Тамара Шлир, ключевая свидетельница по делу Зукера, не провалилась сквозь землю. Она здесь.

Паузу, во время которой Рот, вероятно, кивнул, Алина расценила как подтверждение.

— Клиника — это убежище. Вы привезли Тамару сюда, чтобы защитить от Зукера.

«Поэтому территория так охраняется. Поэтому вы так нервничаете из-за незваных гостей».

— Шваненвердер, 7 — засекреченный объект, о котором знают очень немногие, — подтвердил Рот. — Снаружи практически невозможно заглянуть через двухметровый забор, а если кому-то и удастся, он увидит лишь главное здание — виллу в замковом стиле. Когда-то это и была вилла. Здесь располагалась резиденция семьи Ларенц.

— Мне это ни о чём не говорит.

— Это и не важно. Передний дом — лишь прикрытие. Сердце комплекса скрыто от глаз на несколько метров ниже, у самого берега Ванзее. С воды видны только эллинги и зеркальный стеклянный фасад. Защищённые квартиры для жертв и свидетелей в основном расположены под землёй — как и та часть клиники, где мы сейчас находимся.

— Где вы лечите Тамару Шлир.

— В том числе.

— Не понимаю. У вас есть свидетельница. Почему вы позволили Зукеру выйти на свободу?

— Потому что в этом трагическом случае почти не осталось надежды, что фрау Шлир когда-либо снова сможет дать показания, пригодные для суда. Но я хотел…

— Мне плевать, чего вы хотели, док.

Она демонстративно вывернула пустые карманы джинсов.

— Я хочу получить назад телефон и сигареты. И наконец узнать, зачем я здесь.

— Это непросто объяснить.

— Охотно верю. — Алина скрестила руки на груди. — Лучше начните с самого начала.

— Нет, — сказал Рот. — Лучше я вам покажу.

 

Отправить