Прогулка по опушке леса вдоль озера, казалось, пошла ему на пользу. Том-Том плохо спал этой ночью. Обычно он устраивался на коврике у кровати Алины, но накануне сменил привычное место на лежанку прямо под батареей. Несколько раз она просыпалась от его лихорадочного поскуливания, трогала сухой нос и приносила большую миску воды, из которой он, впрочем, делал лишь пару глотков.

Во всём был виноват проклятый нескончаемый холод. Он донимал не только людей, успевших переименовать свой город в «Берлинград», но и всех живых существ, ставших его заложниками. Птицы не находили корма под толстым слоем снега, рыбы задыхались в скованных льдом озёрах, а общество защиты животных рекомендовало не выпускать кошек из домов и выгуливать собак лишь по крайней необходимости — хотя те явно справлялись с морозами лучше, чем двенадцать тысяч берлинцев, свалившихся с гриппом. Ещё утром Том-Том едва притронулся к еде, но сейчас бодро тянул поводок, словно ему не терпелось попасть на остров.

«Шваненвердер, 7».

Вот и всё. Тиснение на лицевой стороне визитки, которую Шолле вручил ей на кладбище, больше ничего не сообщало.

Ни имени, ни почтового индекса, никаких указаний на то, кто мог там жить — хотя слово «обитать» подошло бы здесь куда лучше. Алина прожила в Берлине четыре года — достаточно, чтобы понимать: с того момента, как они миновали городской пляж, они находились в самом дорогом жилом районе столицы.

«Наверняка милое местечко для прогулки, но точно не то, где я чувствую себя уютно».

С каждым шагом её беспокойство росло. Желудок урчал, но она не списывала это на скудный завтрак.

«Здесь адски холодно, меня вот-вот скрутит, и я понятия не имею, где нахожусь. Какого чёрта я здесь забыла?»

В отличие от неё, Том-Том, казалось, точно знал цель прогулки — во всяком случае, он уверенно тянул её вперёд, останавливаясь лишь изредка, чтобы предупредить о выбоине или торчащей ветке. На аллее Ванзее не было тротуара, и они шли по левой стороне, чтобы водители встречных машин видели их издалека. Но пока мимо не пронеслось ни единого «Мерседеса», «Порше» или внедорожника — тех самых, что, по её догадкам, стояли в двойных гаражах каждой виллы.

Они были в пути уже три четверти часа с тех пор, как Алина сошла на станции Ванзее. Сорок пять минут, из которых минимум сорок четыре она сомневалась в собственном рассудке.

«Полицейский злится, что ты не предсказала ему будущее, и суёт тебе визитку. Любой нормальный человек остался бы дома в тепле, но ты, дура слепая, конечно же, готова сдохнуть от любопытства».

Они миновали небольшой мост, соединяющий Шваненвердер с материковой частью Целендорфа, — Алина почувствовала это по перемене ветра. Снизу доносился треск ледяных глыб. Теперь им больше не нужно было идти по проезжей части: здесь начинался узкий тротуар.

На всём острове было лишь несколько домов, но поскольку ни один участок не занимал меньше пяти тысяч квадратных метров, им приходилось преодолевать расстояние в половину футбольного поля, чтобы добраться до следующей калитки. Прошло ещё десять минут, прежде чем акустический сигнал GPS на её айфоне возвестил о прибытии. Они пришли. Шваненвердер, 7 — что бы ни скрывалось за этим адресом.

Разумеется, Алина перепробовала всё, чтобы избежать утомительного путешествия, но ни справочная служба, ни интернет не смогли ей помочь. Адрес «Шваненвердер, 7» не значился ни в одном открытом каталоге — как и большинство владений здесь. Богатые и знаменитые обитатели острова вкладывали деньги во что угодно, только не в таблички с именами на дверных звонках. Целый день она боролась с собой, а сегодня рано утром всё-таки отправилась в путь.

Алина не сразу нащупала узкий металлический столбик, вкопанный в землю в нескольких сантиметрах от забора, — в него был встроен домофон.

Она нажала кнопку звонка и мысленно прогнала заготовленную фразу — на случай, если спросят, зачем она здесь.

«Я знаю, это звучит странно, но я получила ваш адрес от комиссара уголовной полиции Майка Шолоковски. Насколько я поняла, у вас есть для меня какая-то информация».

— Да, слушаю? — раздался голос из динамика.

Алина рассчитывала, что пройдёт несколько минут, прежде чем кто-нибудь преодолеет бесконечные коридоры особняка, и растерялась, так быстро услышав ответ. Мужчина говорил на удивление приветливо.

— Алина Григориева. Я хотела бы...

Раздался зуммер, замок щёлкнул, и ворота приоткрылись. Ей пришлось упереться обеими руками, чтобы распахнуть тяжёлую створку.

«Ладно, Шолле, похоже, это всё-таки не розыгрыш — меня действительно ждут», — успела подумать Алина, когда Том-Том, сделав всего несколько шагов, вдруг с рычанием преградил ей путь.

Но было уже слишком поздно.

Алину сбили с ног.

 

Отправить