Глава 5

Вернувшись на яхту, первым делом решил рассказать Прохору с Ваней о результатах встречи с Бланзаком. О видеозаписи ночных похождений господина Кузьмина упомянул вскользь, решив оставить обсуждение этой «благословенной» темы на потом. Именно господин Кузьмин первым и решил высказать своё мнение об услышанном:

— Ты всё сделал грамотно, царевич, — задумчиво протянул Ванюша. — Ваши личные отношения и материальная заинтересованность Бланзака, подкреплённая одобрением его многочисленных родственников, на длинной дистанции даст нам больше дивидендов, нежели мог бы принести французик, работая из-под палки, хоть и за звонкую монету или компромат.

— Согласен, — кивнул воспитатель. — Только хочу добавить одну важную деталь: на первом этапе необходимо использовать французика надо по минимуму — пусть успокоится, почувствует себя в безопасности и уверует в то, что вы с ним, Лёшка, хоть и неравноправные, но партнёры. А вот со временем, если всё пойдёт нормально, он тебе, сынка, по собственной инициативе начнёт важную стратегическую информацию гнать, и, заметь, без всякого принуждения с твоей стороны. Хотя… есть у меня ощущение, что эта стратегическая информация будет больше касаться европейских соседей Франции, нежели самой Франции и её интересов в Африке, но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Ничего, мы Францию из других источников подсветим. — Прохор ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу. — Лёшка, поздравлять тебя с первой вербовкой ценного иностранного разведчика пока рановато: он пока ещё ничего тебе не передал, — но лиха беда начало!

Я поморщился:

— Прохор, о какой вербовке ты говоришь? Бланзак по собственной инициативе подставился, прекрасно осознавая для себя все последствия и риски, а я только дал понять, что мне его предложение интересно. Где тут мои заслуги? Что-то я их не наблюдаю. Просто обстоятельства так сложились, повезло на ровном месте…

Воспитатель глянул в сторону улыбающегося колдуна и тяжело вздохнул:

— Сынка, а почему тот же самый Бланзак ко мне или к Ванюше не пришёл? С нами-то, в силу аналогичной профессии, французику вообще не составит проблем найти общий язык. Или почему он вообще не вышел на твоих братьев? Заметь, все, кому надо, прекрасно знают, что мы четверо имеем на великого принца Алексея большое влияние и в случае накладок способны через тебя повлиять на конечный результат.

— Допустим, — кивнул я. — И почему тогда Бланзак обратился ко мне, а не к вам?

Прохор хмыкнул:

— Репутация, сынка. Твоя репутация, о которой Бланзак тебе прямо и заявил. Эту же репутацию подтверждают и попытки европейской аристократии выйти на тебя через баронессу фон Мольтке.

— Стоп! — Я поднял руку. — Вот тут ты, Прохор, передёргиваешь — через Александру Генриховну европейская аристократия хочет выйти на Романовых вообще, а не на меня в частности.

За воспитателя ответил колдун:

— Царевич, ну что ты как маленький, ей-богу! Это же не с тобой тогда баронесса на крыльце театра при всём европейском свете так мило ворковала! Это же не ты тогда всех наследников к ней на вечеринку зазывал! Это же не с тобой совсем недавно Генриховна в казино под ручку дефилировала в весьма откровенном наряде с очень глубоким декольте! — Ванюша фыркнул: — Царевич, окстись! Баронессу европейский свет уже давно записал в твои фаворитки, и когда эти аристо в беседе с Генриховной произносят «Романовы», то имеют в виду великого принца Алексея. Короче, твой любимый воспитатель прав: своим неоднозначным поведением ты, царевич, создал себе устойчивую специфическую репутацию, которая в сложившейся… мутной ситуации с этим энергетическим бизнесом привлекает сейчас к тебе повышенное внимание в различных деловых кругах всего мира. Ты сейчас как тот огонь, царевич, на яркий свет которого слетаются мотыльки. — Ванюша прищурился. — И этот огонь зажёг только ты сам. Следовательно, вербовку можно назвать вербовкой. И боюсь, что условная фон Мольтке и весьма конкретный Бланзак являются только первыми ласточками… — Ваня пощёлкал пальцами, явно пытаясь сформулировать мысль. — Короче, прожжённые европейские барыги, для которых нет ничего хуже потери прибыли, видят в тебе некую сильную и непотопляемую фигуру, способную в море подковёрных интриг не только остаться на поверхности, но и защитить их интересы.

Прохор после этой глубокой сентенции колдуна аж крякнул:

— Вот же ты завернул, Ванюша! Но по сути сформулировал верно. Так что, сынка, ты, сам того не осознавая, создал все условия для вербовки, и, боюсь, Бланзак у тебя будет не последним. И ещё, — воспитатель посерьёзнел, — раз у вас с ним сложились личные доверительные отношения, передавать такого ценного агента на связь нашей внешней разведке считаю нецелесообразным: французик, когда по собственной инициативе с тобой на контакт пошёл, прекрасно понимал, что о его вербовке узнает только ограниченный круг лиц, состоящий из тебя, Лёшка, меня, Вани и Саши Романова. Следовательно, контактировать с Бланзаком могут и должны исключительно вышеперечисленные лица. Ну, за исключением Саши — цесаревичу не по чину с агентурой такого ранга общаться. Это я говорю на тот случай, если у нашего французика возникнут трудности с передачей информации непосредственно в Россию.

— Поддерживаю, — протянул Кузьмин. — Кроме того, в свете последнего предательства в нашей берлинской резидентуре, я нашей внешней разведке вообще не доверяю. Да и для царевича ситуация с точки зрения обучения полезным навыкам просто идеальная — пусть наша надежа и опора на этом французике потренируется, хлебнёт, так сказать, полную чашу неблагодарной работы с агентурой и собственные шишки набьёт, а старшие товарищи, неглупые и чуткие, ему в этом полезном начинании помогут и уберегут от фатальных ошибок. И ещё, Петрович, нам надо бы подноготную Бланзака и его родственников по полной пробить, не привлекая при этом внимания ни ПГУ с контрразведкой Корпуса, ни ГРУ Военного министерства. Предлагаю вопрос поручить Витальке Пафнутьеву, а уж он через свою агентуру в МИДе сделает всё тихо, быстро и аккуратно.

— Займись, — кивнул воспитатель.

— Вот только до каюты спецсвязи доберусь, и… Петрович, — Ванюша прищуренными глазами уставился на Прохора, — я тебя правильно понял, что ты государя в круг посвящённых по французику решил не включать?

Воспитатель поморщился:

— А зачем нам перегружать государя лишней информацией? Он у нас решением более глобальных задач занимается, не покладая натруженных рук и не смыкая уставших глаз. А когда пойдёт информация от французика, Саша Романов найдёт способ вплести её в подаваемые на высочайшее имя аналитические записки.

Кузьмин хмыкнул:

— Петрович, Петрович, тебя всегда отличала рациональность мышления, никакого творческого подхода! А о сынке своём ты не подумал? — Колдун мотнул головой в мою сторону. — Вдруг царевич захочет любимого царственного дедушку порадовать своими грандиозными успехами в нелёгкой борьбе с импортными рыцарями плаща и кинжала?

Прохор только отмахнулся:

— Не говори глупостей, Олегыч! Вот уж чего-чего, а хвастливости я за своим сынкой не замечал, а если он и захочет кого порадовать своими успехами, то только меня и князя Пожарского. Остальные, увы, в список избранных не входят, в том числе и ты.

Ванюша опять хмыкнул:

— Чёрт, провокация не удалась! Но ничего, я тебя ещё подловлю, вот увидишь! А сейчас предлагаю перейти к следующему вопросу нашей повестки дня — баронессе фон Мольтке.

— А чего её опять обсуждать-то? — Прохор пожал плечами. — Мы же уже всё обговорили! Девка пашет и за себя, и за того парня. Да, она засветилась перед спецслужбами всех стран Европы, и что? Сделала баронесса это вынужденно, но, согласись, очень красиво — вон, даже лягушатники её ни в чём, кроме неуёмной алчности, не подозревают. Вот завтра французик Лёшке досье на баронессу притащит, там совместно с Сашей и будем делать окончательные выводы.

— Петрович, — улыбнулся Кузьмин, — я другое имел в виду. Французик же ясно дал понять, что европейская аристократия практически не сомневается в романтической связи баронессы и царевича.

— И что?

— А то, что в свете нашего ночного совещания и принятых на нём решений было бы неплохо поддерживать иллюзию этой связи и дальше.

— Опять не понял, — нахмурился воспитатель. — Выражайся яснее.

Честно говоря, я тоже не совсем понимал, к чему именно ведёт колдун. Ванюша же тяжело вздохнул и посмотрел наверх.

— Господи, с кем приходится работать! Объясняю на пальцах. Сегодня вечером прилетают Александровичи, а значит, скоро произойдут торжественные мероприятия под общим названием «помолвка» с непосредственным участием нашего царевича, Коли, Саши и Шуры Петрова. К чему веду: если царевич публично встретится с баронессой после помолвки, когда норвежская принцесса будет тут же, — в Монако, боюсь, Ольденбургские крайне оскорбятся и, несмотря на наши запоздалые объяснения, могут разорвать очень для них выгодную помолвку. И это только одна сторона медали. Второй стороной, не менее для нас паршивой, будет некоторое падение царевича в глазах европейской аристократии: такой циничный публичный загул при живой официальной невесте, находящейся буквально под боком, не одобрят даже в развращённой Европе. Следовательно, — Кузьмин вздохнул, — царевич кровь из носа должен публично засветиться с баронессой до помолвки, а потом эти встречи якобы прекратить. Вот тогда Ольденбургские и европейская аристократия посчитают, что молодой Романов является настоящим джентльменом, соблюдающим все приличия.

Если я от комментариев воздержался, потому что даже ради дела совсем не горел желанием светиться с фон Мольтке на публике и до своей помолвки, и тем более после, то вот Прохор пробормотал:

— Ты прав, Ванюша, ой как прав… Но этот вопрос находится в компетенции Саши Романова, мы же ему можем только советовать. — Воспитатель помассировал лицо руками. — Олегыч, со светлыми мыслями у тебя всё?

— Пока всё.

— Тогда ладно, с серьёзными делами предлагаю пока закончить и перейти к сладенькому. Лёшка, показывай уже, что там наш Ванюша в борделе натворил.

Во время просмотра записи из борделя от смеха не мог удержаться даже «господин Кузьмин». На провокационный вопрос Прохора, одолел ли Ванюша тех двух куртизанок, которых колдун утащил в номера, тот, выпятив грудь колесом, с обидой в голосе принялся уверять, что в процессе пожалел, что не захватил третью. Итог просмотренному подвёл всё тот же Прохор:

— Лёшка, если ты думаешь, что Ванюша в борделе нарочно исполнял, то глубоко заблуждаешься! Всё, что ты имел честь сейчас лицезреть, я видел в исполнении Ванюши ещё в молодости. Так что извращённое творческое начало нашего колдуна берёт начало в тяжёлом детстве и порой выливается вот в такие вот причудливые формы.

Я только улыбнулся:

— Прохор, мне кажется, что ты слишком строг к Ивану Олеговичу. Скажу тебе больше, я на этой записи ничего такого не увидел, что свидетельствовало бы о тяжёлом детстве Ивана Олеговича. Скорее, наоборот — Ванюша и отдохнул, и качественно работу сделал.

Воспитатель ухмыльнулся:

— Да, Ваня у нас такой: и рыбку съесть, и в кресло сесть. Всегда умел совмещать приятное с полезным.

Колдун, лучившийся довольством, предпочёл в нашей беседе не участвовать и занимался тем, что ожидал, когда на его телефон с моего окончательно загрузится запись. Когда упомянутый процесс завершился, Ванюша поднялся с дивана и направился на выход из каюты:

— Пойду курсантам нашим видяшку покажу — должна же молодёжь знать, как отдыхают настоящие гусары.

— Запись потом не забудь стереть, поручик Ржевский ты наш! — крикнул ему вдогонку Прохор. — Не дай бог твоя Наталья на родине видео доказательства твоих похождений обнаружит и тёмной ночью тебя кастрирует холодными ножницами.

— Не учи отца!..

По дороге в отель, шагая по твёрдой земле, я поймал себя на мысли, что больше не горю желанием проживать несколько дней даже на такой суперяхте, коей являлась «Звезда». Да, выйти с друзьями в море на пару-тройку дней с целью хорошо и весело провести время можно и порой нужно, но вот болтаться непонятно где, даже на хорошей лодке, катере или яхте, в течение недели, двух или вообще целого месяца — сильно сомневаюсь. Другое дело — морские круизы на огромных океанских лайнерах, представляющих собой целые плавучие города с собственными магазинами, ресторанами, ночными клубами, кинотеатрами и аквапарками. Вот где можно чудно отдохнуть и повеселиться целой компанией друзей! Но меня любимые родичи в такой круиз точно не отпустят и будут правы: обеспечение безопасности драгоценной тушки будущего императора Российской империи на подобном лайнере превратится для Дворцовой полиции и прочих российских спецслужб в непрекращающуюся головную боль. В качестве запасного варианта можно, конечно, договориться с Гогенцоллернами, Медичи, Гримальди и прочими молодыми людьми из нашей компании тайно и, главное, анонимно выкупить подобный лайнер на месяц… Но, боюсь, подняться на борт после грандиозного скандала со старшими родичами нам будет не суждено… Я уже слышу в ушах рык царственного дедули: а если в лайнер заложат взрывчатку? А если кто-то из обслуживающего персонала вам заразу какую-нибудь в еду подкинет? А если шторм? А если какая-нибудь тварь с подводной лодки по вам торпеду пустит? Короче, не вариант… Но достойной яхтой в ближайшее будущее обзаводиться всё-таки придётся — статус обязывает. И с братьями Аль-Нахайянами надо будет переговорить — может, они мне сумеют объяснить загадочную философию своего постоянного проживания на лодке…

От глубоких раздумий на тему «почему мне никогда не стать суровым морским волком» меня отвлекли братья — Коля с Сашей на ходу развлекали себя и Прохора с Ваней тем, что тихонько распевали куплет из «Марсельезы», дирижируя себе руками:

— К оружию, граждане! Формируйте ваши батальоны!

Идём, идём,

Чтобы кровь нечистая впиталась в наши нивы.

К оружию, граждане! Формируйте ваши батальоны!

Если колдун был явно доволен исполнением своей «любимой французской песни», то вот воспитатель делал вид, что злится:

— Ничего, господа курсанты! Я вам на родине обеспечу такой конкурс армейской песни и пляски, что… мечтать будете из увольнительных побыстрее в казарму вернуться!..

Коля с Сашей на недовольный бубнёж Прохора особого внимания не обращали, и наша маленькая, но достойная компания в довольно-таки неплохом настроении благополучно добралась до отеля. Оказавшись в номере, мы с братьями тут же попали в загребущие лапы старших родичей, пожелавших из первых рук узнать о нашем моральном состоянии. Когда любопытство царственных бабушки с дедушкой было удовлетворено, последовал самый настоящий инструктаж по поводу предстоящего визита Александровичей. Дошло до того, что царственный дед в категоричной форме потребовал от Николая с Александром не распространяться о тех безобразных загулах, которые случились у братьев в самом начале нашего визита в Монако.

— С князем Альбером и королём Людовиком я уже поговорил, — нахмурился дед. — Они будут молчать. А то знаю я Сан Саныча — опять заведёт свою любимую шарманку по поводу того, что вам Николаевичи позволяют слишком много.

— Конечно, дедушка, — с готовностью кивали благодарные внуки.

— И вообще, особо ничего не рассказывайте. Отвечайте только на те вопросы, которые вам конкретно задают. И то…

Тут свои пять копеек решила вставить царственная бабуля:

— И подвигами своими особо не кичитесь, — тоже нахмурилась она. — А то знаю я ваших родительниц — опять начнут глазки закатывать, ручонки заламывать и причитать не по делу…

— Да, бабушка. — Братья многозначительно глянули в мою сторону, мол, мы же тебе говорили, вот и бабуля тоже переживает.

А я, вспомнив наше общение по видеосвязи с родителями Коли и Саши во время поездки на границу с Афганистаном, позволил себе несколько усомниться в обоснованности подобных инсинуаций в адрес братьевых родительниц: что Екатерина Васильевна, что Наталья Николаевна показались мне вполне адекватными и понимающими женщинами, не склонными к излишней опеке над любимыми старшими сыновьями. Но, как говорится, бабуле и Коле с Сашей виднее, а моё дело — сторона…

В конце концов инструктаж был благополучно завершён и Мария Фёдоровна перешла к обсуждению интервью молодых людей Ане Шереметьевой. Выслушав наши сугубо положительные отзывы, повеселевшая Мария Фёдоровна вынесла свой вердикт:

— Анечка вопросы к вам троим уже подготовила, ждёт только моей команды на съёмку. Дадите ей интервью, и будем записи в Москву на монтаж отправлять. После публикации материалов посмотрим первую реакцию публики. Если будут в основном положительные отзывы, мы с вашим дедом и твоим, Лёшка, отцом тоже что-нибудь такое Аннушке на камеру расскажем. — Бабуля хищно улыбнулась. — Надо быть ближе к простому народу, внучки, и народ к вам потянется.

— Ага, — не удержавшись, я поморщился, — съёмка будет проходить в роскошных интерьерах какого-нибудь дворца. Ты, бабушка, будешь ослеплять зрителя своими брюликами, а дед с отцом — шокировать подданных своими костюмами за несколько десятков тысяч рублей.

Мария Фёдоровна только отмахнулась

— Что бы ты понимал, Лёшка! Брюлики и костюмы являются неотъемлемой атрибутикой нашего высокого положения! Простые подданные это прекрасно понимают и относятся вполне благосклонно. Кроме того, никто не отменял замечательного эффекта замочной скважины, когда простому смертному дают возможность через глазок телекамеры подглядеть за жизнью высшей аристократии. Вот увидишь, рейтинги и ненадуманные положительные отзывы на наше интервью будут зашкаливать.

— Кто бы сомневался, — покивал я, признавая, что бабуля в чём-то права.

А она продолжила:

— И это ещё не всё, Лёшенька. Как только в СМИ появится информации о ваших помолвках, упомянутое интервью захочет посмотреть буквально всё взрослое население Земли, и мои брюлики с дорогущими костюмами твоих отца и деда придутся здесь очень кстати.

Задать логически вытекающий вопрос я не успел — за меня это сделал Александр:

— Бабушка, так это получается, что увиденное нами сегодня интервью является подготовкой к очередной PR-акции рода Романовых? — Он вскочил. — Тогда я требую, чтобы Аня взяла интервью и у Изабеллы тоже! Иначе я отказываюсь участвовать во всём этом цирке!

Мы с Колей переглянулись и одновременно заявили:

— На нас тоже можете не рассчитывать.

Бабуля окинула «наглых» внуков снисходительным взглядом.

— Успокойтесь, молодые люди! Мы запланировали, что Изабелла даст интервью Шереметьевой вместе с вами — надо же, в конце концов, легализовывать твою, Саша, будущую жену перед мировой общественностью. Кроме того, немаловажным фактором здесь является постепенное создание Изабелле положительного образа перед российской публикой после всего того, что наворотили за недавнее время эти проклятые испанцы. Молодые люди, — Мария Фёдоровна фыркнула, — мы действуем по моему плану, или предпочитаете, чтобы Изабелку российский высший свет и простой народ тихо ненавидели?

Мы с Колей посмотрели на Сашу — отвечать надо было только ему. Брат медленно сел на диван и опустил глаза:

— Действуем по твоему плану, бабушка… Прости, погорячился…

Царственная бабуля была явно довольна:

— Ну, тебя тоже понять можно, Сашенька. — Старушка решила показать себя с лучшей стороны. — Ты же не обладал всей полнотой информации и закономерно начал делать ошибочные выводы. — Она, посуровев, оглядела нас троих. — В следующий раз, молодые люди, когда вздумаете предъявлять старшим родичам ультиматумы, для начала попробуйте задать им наводящие и уточняющие вопросы. Договорились?

Коля с Сашей кивнули, а я не удержался от очередной шпильки, тем более что основания у меня были:

— В следующий раз, любимая бабушка, выдавайте нам весь объём планируемых мероприятий, не провоцируя на ответную реакцию при возникновении накладок. И будем мы с вами жить в мире и согласии.

Бабуля нахмурилась.

— Вот не можешь ты, Лёшка, просто так мимо несправедливости пройти. — Она вздохнула. — Хорошо, признаю, мы, бывает, перебарщиваем со схемами… Но исключительно в воспитательных целях и только во благо вам!

Я решил не обострять:

— Если только в воспитательных…

Весь этот разговор произвёл на меня не очень приятное впечатление, и дело было даже не в том, что старшие родичи по своей поганой привычке играли нами как хотели. Нет, причина в другом: бабуля своим очередным многоходовым схематозом ещё раз напомнила мне о неумолимо приближающемся моменте моей скорой помолвки с Соней, и я очень не хотел, чтобы Алексия узнала об этом факте из новостей. Рассудок говорил: Алексей, пора уже поговорить с девушкой на эту тему. Чувства же нашёптывали: не торопись, может, всё само как-то образуется… Короче, ясно было только одно — звонить Алексии следовало не сейчас, когда я находился в некотором расстройстве, а на холодную и трезвую голову. Поэтому, когда братья начали в наших покоях вовсю готовиться к поездке в аэропорт, я уселся в кресло и, чтобы отвлечься от невесёлых раздумий, заставил себя заняться мониторингом на телефоне последних новостей в отечественных и зарубежных СМИ. Начал с зарубежных…

Со вчерашнего дня новостная повестка в изданиях, пишущих на английском, немецком, французском и итальянском языках толком не изменилась: везде мои фотографии, реже изображения царственного деда и отца, нечасто мелькают фотографии и Николая с Александром. Про польскую статейку упоминают уже вскользь, а вот её основные тезисы о взятии Российской империей явного курса на ужесточение внешней политики проходят красной линией. Многочисленные импортные аналитики повторяли слова друг друга и авторитетно заявляли, что этот процесс начался не сегодня и не вчера, а длится уже достаточно долгое время, просто явные результаты деятельности рода Романовых в этом направлении стали заметны только сейчас. Было и кое-что новенькое: среди последствий ужесточения внешней политики России импортные политолухи называли неблагоприятный для Европы и остального прогрессивного человечества передел экономической и политической карты мира и в очень осторожных выражениях призывали своих королей и императоров сделать всё от них зависящее, чтобы не допустить усиления влияния Российской империи на давно сложившийся миропорядок, основанный на правилах.

Прочитанное не только согрело мне душу, но и на фоне чувства гордости за любимую Родину вызвало выплеск адреналина! Я вскочил и зарычал:

— Хер вам по всей морде, а не миропорядок, основанный на ваших правилах! Вертели мы ваши правила на причинном месте! Я сдохну, но заставлю вас, суки, мою Родину любить!

— Лёха, чего случилось?..

Повернувшись на голос, я заметил Колю с Сашей, замерших у зеркала в характерных защитных стойках. Расстёгнутые рубашки и ещё не высохшие, растрёпанные волосы братьев добавляли увиденному некоторого сюрреализма.

— Ничего не случилось, — отмахнулся я. — Новости забугорные решил почитать. Так вот, тамошние аналитики всерьёз переживают за будущее своих стран на фоне усиления влияния Российской империи. Вот меня гордость за Отчизну и обуяла…

— А мы-то думали… — Братья расслабились, и Александр продолжил: — Ты это, Лёха, в следующий раз с обуявшей тебя гордостью будь поаккуратнее и жуть свою не выпускай.

— Жуть?

— Её… От тебя опять повеяло, вот мы и напряглись…

— Ну, простите… — развёл руками я. — Нечаянно вышло…

Усевшись обратно в кресло, разблокировал телефон, решил перейти к изучению отечественных СМИ и спустя непродолжительное время с лёгким чувством брезгливости откинул трубку в сторону — доморощенные журналюги, объединившись с такими же аналитиками и политологами, продолжали поливать великого князя Алексея Александровича, его братьев, отца, деда с бабкой и его святейшество Святослава таким обильным потоком словесной патоки, что становилось реально противно. А фотографии, украшавшие статьи!.. Если к изображениям братьев, старших родичей и патриарха я претензий не имел, то вот моя физия на этих фотографиях с явно обработанной на компах белозубой улыбкой, как мне казалось, вид имела несколько придурковатый. Надо будет Аннушке аккуратно свои претензии высказать, но так, чтобы она не обиделась. Хотя… наверняка уже поздно, да и Шереметьевским профессиональным пропагандистам всяко виднее, как именно должен выглядеть настоящий герой…

Проводив братьев и отца, направился на балкон, где по видеосвязи созвонился с младшей сестрой. Елизавета, которой я показал вечерний вид на море из нашего номера, тут же потребовала от меня на летних каникулах поехать вместе с ней в Бочаров ручей — резиденцию Романовых в Сочи — и прихватить с нами на отдых Баюна, чтобы котик накупался в море и нанежился на жарком солнышке. Пообещав подумать над столь заманчивым предложением, я, как порядочный старший брат, поинтересовался Лизиными успехами в учёбе. Она только отмахнулась и принялась мне рассказывать, что ей через Машу и Варю удалось уговорить директора лицея на поход в цирк к Баюну учащихся всей её параллели. Поход намечен был на послезавтра, и как раз сейчас Елизавета была занята тем, что подбирала платье, соответствующее этому торжественному мероприятию. Малая тут же переключила изображение с фронтальной камеры телефона на основную, и мне пришлось битых полчаса принимать участие в выборе наряда, в котором великая княжна Елизавета Александровна должна была явить себя почтенной публике.

Когда, наконец, мне удалось «соскочить» с этого импровизированного показа детских мод и завершить вызов, пожелав напоследок малой больше времени уделять учёбе, а не развлечениям, у нас в номере официанты под присмотром дворцовых как раз начали сервировать стол для ужина. Так что времени на рефлексию по поводу разговора с Алексией у меня не осталось, но я себе твёрдо пообещал: позвоню девушке или завтра, или послезавтра…

С Александровичами у меня получилось увидеться только перед началом приёма у князя Монако — при острой нехватке достойных гостиничных номеров в княжестве глава рода Гримальди был так любезен, что разместил прибывших Романовых у себя во дворце. Именно туда Александровичи и проследовали сразу из аэропорта.

— Совсем же седой! — с ходу потрепал меня по голове Сан Саныч, когда вновь прибывшие Романовы появились в зале. — Но ничего, внучок, тебе идёт! Как сейчас молодёжь выражается — подходит к имиджу.

Примерно таких же комментариев я удостоился и со стороны его брата, Петра Саныча, и их сыновей с невестками. Полноценно пообщаться у родичей со мной не получилось, начиналась официальная часть приёма, и разговор «о моих подвигах» было решено отложить до завтра. Этому обстоятельству я был несказанно рад: и так приходилось постоянно отчитываться о каждом своём шаге царственному деду и отцу, а тут по новой пересказывать Александровичам, да ещё и контролировать свои слова, чтобы не подставить братьев. С Колей и Сашей тоже удалось перекинуться лишь парой слов, и, как я понял, их «долгожданная» встреча с любимыми родителями прошла без особых эксцессов.

К моей немалой радости, в этот раз приём сразу пошёл не по плану: Сан Саныч, отличавшийся и на родине некоторой нагл… простотой нравов, за границей решил себе не изменять и, наплевав на весь процедурный официоз, тут же кинулся обниматься с королями и императорами. Те, что характерно, и не думали возражать, как и не возражали против того, чтобы великий принц заключил в объятья их наследников и внуков. Пётр Саныч с моими дядьками и тётками «под присмотром» государя с государыней двигались следом за Сан Санычем, но подобных «вольностей» себе не позволяли, ограничившись лишь крепкими дружескими рукопожатиями с представителями правящих родов мира.

— Сан Саныч в своём репертуаре, — услышал я сзади голос деда Михаила. — Вот увидишь, Лёшка, к концу вечера тут все перепьются стараниями Саши.

Я чуть повернул голову и негромко спросил:

— Почему ты так думаешь, деда?

— Так здесь собрались приятели, знакомые ещё с юности, и Сан Саныч в той компании молодых людей был одним из главных заводил. И если друг с другом главы родов ещё как-то встречаются по делам своих государств, то вот Саша с Петей давненько на этих саммитах не появлялись. Это же самое можно сказать и про твоих дядьёв: они с большинством наследников находятся в приятельских отношениях. Делай выводы, внучок.

— Будем посмотреть, — кивнул я.

А про себя прикинул: если дед окажется прав, я могу рассчитывать на то, что завтра похмельные Александровичи физически не смогут меня «допросить». С другой же стороны, мои пьющие братья уже который месяц своим примером доказывали стойкость этой ветви рода Романовых к алкоголю, и слишком уж сильно надеяться на «похмельную амнистюху» мне не стоит…

Предсказания деда Михаила вскоре начали сбываться: в зале зазвучали тосты и звон коньячных бокалов. В роли главного виночерпия выступал Сан Саныч, его помощниками являлись остальные Александровичи мужеского пола. Как подсказывала мне чуйка, короли с императорами и их наследники никакого дискомфорта по поводу подобного времяпрепровождения не испытывали и в большинстве своём появлению в Монако новых членов рода Романовых были только рады. Примерно через час в зале сами собой образовались три больших компании: первая — старшее поколение правящих родов; вторая — наследники; и третья — состоящая из молодёжи. Отдельной группой «тусовались» Прохор, Ваня и Владимир Иванович Михеев с супругой.

Наше с Колей и Сашей «долгожданное воссоединение» с друзьями прошло не без «накладок»: на вопрос Джузеппе Медичи «Вы вообще как?..» за нас троих ответить в своей привычной манере решил Александр:

— Пили мы три дня! Вот мы как!

Озабоченное выражение лиц молодых людей сменилось на сочувственное, а Наталья Долгорукая трагическим тоном прошептала на русском:

— Бедненькие!..

Несколько секунд стояла тишина, прервать которую решил тот же самый Александр:

— Вы чего, поверили? — хохотнул он. — Да мы один день всего выпивали, а потом просто отдыхали на яхте!

Долгорукая подскочила к Саше и ткнула его кулачком в грудь:

— Дурак! — с обидой заявила она теперь уже на французском. — Мы за вас тут переживаем, места себе не находим, а они даже позвонить и успокоить нас не удосужились!

К Долгорукой тут же присоединились практически все девушки, и нас с братьями стали засыпать упрёками…

Наблюдавший со стороны за искренним выражением девчачьих чувств Каранеев повернул голову к Багратиону и Нарышкину:

— С Алексеем всё давно понятно, — негромко, но так, чтобы его слышали друзья, начал говорить Айдар. — Он, похоже, с детства приучен людишек убивать, как будущему императору и положено… Но вот Коля с Сашей… Вы посмотрите — во время онлайн-трансляции на весь мир завалили кучу народа, и хоть бы хны! Сдаётся мне, что это после Афганистана братья перестали особо ценить человеческую жизнь, да и ордена даже Романовым просто так на грудь не вешают. Вы как хотите, а я попробую через отца на летних каникулах пробить себе командировку в Таджикистан. Если у отца не получится, Алексею в ноги упаду, но на границу с Афганистаном всё равно поеду.

Багратион переглянулся с Нарышкиным и кивнул:

— Идея, Айдар, конечно, хорошая, но, боюсь, неосуществимая. Я почему-то уверен, что отец тебя никуда не отпустит, а Алексей тем более. И не забывай: Романовы самые настоящие монстры! Мы по сравнению с ними просто дети! И если уж Коле с Сашей пришлось в Афганистане хорошенько по горам побегать, а не тупо лупить стихиями по площадям, то уж нам с тобой с нашей-то начальной военной подготовкой и рангом «Витязь» там точно пока делать нечего.

Каранеев поджал губы:

— Витя, а ты что думаешь?

Нарышкин вздохнул:

— Я согласен с Сандро. Кроме того, у меня вообще без шансов: даже если я с тобой сбегу на границу с Афганистаном, любимый дедушка для моих поисков поднимет такие силы, что… Меня же из-под земли достанут… Я даже уверен, что брать меня будут жёстко, как самого настоящего государственного преступника, связанного доставят в Москву, кинут во внутреннюю тюрьму Корпуса, из еды оставят только хлеб и воду, а признательные показания станет выбивать лично генерал-полковник Нарышкин. Самое же страшное, что до конца каникул я просижу под домашним арестом — любимый дедушка мне это легко обеспечит. Но есть один вариант, — хмыкнул Виктор. — Было бы неплохо, если бы в Таджикистан собрались великие князья и по старой памяти взяли бы нас с собой. Тогда и дедушка мой любимый точно возражать не станет, как и ваши родичи.

Каранеев с Багратионом расплылись в довольных улыбках, и последний протянул:

— Ой, не зря у тебя, Витя, все старшие родичи в спецслужбах лямки тянут, ой, не зря! Вот ты у нас и будешь ответственным за проведение операции под кодовым названием… «Попутчики»…

Когда девушки путём высказывания всех накопившихся претензий закончили показывать нам свою заботу, тот же самый Александр очень грамотно перевёл разговор на тему интервью. Тут же всеобщее внимание переключилось на Анну Шереметьеву, а к бурному обсуждению отдельных эпизодов подтянулись и молодые люди. Закончилось всё тем, что Гогенцоллерны, Медичи и Виндзор прозрачно намекнули нашей акуле пера, что если наше общее интервью «зайдёт» аудитории, то в кресле напротив юной, но очень талантливой журналистки из России могут оказаться император Германии, король Италии и король Британии. Если реакция Анны была достаточно спокойной, то вот её подружки: Наталья Долгорукая и Инга Юсупова, — наоборот, прореагировали бурно и, перебивая друг друга, во всеуслышание заявили, что после таких интервью Анечке надо досрочно выдавать диплом, потому что все профессиональные высоты она уже покорила.

С темы интервью разговор плавно перешёл на организацию нашего завтрашнего досуга. Тут случилось непонятное: с неожиданной инициативой выступила Ева Гримальди, пригласив нас всех на послеобеденную прогулку в сад, находившийся на заднем дворе дворца князя Монако. Большинство из нас были несколько обескуражены таким предложением, но возражать и не подумали. И тут я заметил, как Ева переглянулась с Гогенцоллернами и Медичи, а потом еле заметно кивнула сначала Виндзору, а затем и Стефании Бурбон. Ясно, что ничего не ясно, но выпытывать подробности того, что задумали все эти принцы с принцессами, я не собирался. Как говорится, будет день — будет пища…

Постепенно общение в нашей компании вошло в обычное русло: великосветский трёп ни о чём, обсуждение последних новостей, в том числе и с любимой родины, пока нас с Колей и Сашей, улучив удобный момент, не отвели в сторонку Сандро, Виктор и Айдар.

— Ваши императорские высочества, — с улыбкой начал Нарышкин, — позволено ли будет нам узнать об осуществлении родом Романовых в самое ближайшее время мероприятий, похожих на недавнюю акцию с нашим участием на территории Испании?

Что характерно, после этого вопроса все, в том числе и мои братья, уставились на меня в тревожном ожидании. Я же только усмехнулся:

— Вам Испании не хватило?

— Нет! — мотнули головами все пятеро.

— Мероприятий пока не планируется, — развёл я руками. — Если подвернётся что-нибудь стоящее, обязательно вам сообщу.

— А не особо стоящее? — вздохнул Нарышкин. — Мы даже согласны в охранении постоять…

— Увы, Витя, пока ничего.

— А когда на родину вернёмся? — не отставал он. — Алексей, ты же придумаешь для нас что-нибудь… интересное?

— Обязательно придумаю, — кивнул я. — Обещаю.

— Нам большего и не надо. Благодарим, ваше императорское высочество!

Когда довольные Нарышкин, Каранеев и Багратион вернулись к остальной компании, я обратился к братьям:

— У вас нет такого ощущения, что меня только что цинично развели? Ей-богу, как с Машей и Варей поговорил, когда им от меня что-то надо! Или с Ингой Юсуповой и Наташей Долгорукой в их лучшие времена…

— Ощущения тебя не обманывают, Лёшка, — ухмылялся Александр. — А что поделать? Привыкай. Друзья и родичи для того и существуют, чтобы ими пользоваться, особенно когда у тебя друг — будущий император целой Российской империи. Как говорится, для тебя мелочь, а людям приятно…

Ещё через какое-то время нас с братьями увели из молодёжной компании мои тётки — Екатерина Васильевна и Наталья Николаевна.

— Лёшенька, как ты возмужал! — улыбалась тётка Катя. — Только вот что-то схуднул на лицо, или мне так из-за твоих поседевших волос кажется? Ну ладно, это всё ерунда. Слушай, а твоя эта Соня просто красотка!

— И такая воспитанная! — поддержала её тётка Наташа. — И скромная! Мы просто за ней весь вечер наблюдали… Да и Маргоша Михеева девочку хвалит!

Тётки, сменяя друг друга, устроили мне самый настоящий перекрёстный допрос, выясняя буквально все подробности наших с Соней романтических взаимоотношений. Я терпел любопытство великих княгинь, чуя их искреннюю заботу обо мне, но старался отвечать односложно и делал вид, что стесняюсь обсуждать наши с норвежской принцессой чувства. «Спасательный круг» кинули мне сами тётки, когда начали выяснять, с кем конкретно из остальных девочек Соня подружилась. Тут уж я не растерялся и, мотнув головой в сторону Александра, намекнул великим княгиням на Изабеллу. Норвежка тут же была забыта, внимание переключилось на испанку, а с неё — на «милую и очаровательную» Евочку Гримальди.

— Чего вы мне и моему отцу на своих родительниц наговаривали? — с улыбкой выговаривал я Коле и Саше, когда великие княгини наконец удовлетворили свой информационный голод и отпустили нас обратно к друзьям. — Тётки так свою заботу проявляют, любовь свою показывают. Да, при всём уважении, болтушки они те ещё, но всё-таки мне с ними гораздо легче общаться, чем с царственной бабушкой. С той вообще как на минном поле — никогда не знаешь, откуда прилетит…

— Подожди ещё, Лёшка, — поморщился Николай. — Это только первый день. А наши мамулечки ещё себя проявят во всей красе…

Около одиннадцати вечера всю нашу молодёжную компанию вежливо с приёма «попросили»: уже очень «нарядное» старшее поколение правящих родов пожелало продолжать веселье в узком спитом кругу. Провожать нас пошёл лично князь Гримальди.

— Молодые люди, ресторан в отеле в вашем полном распоряжении, — чуть заплетающимся языком сообщил он на крыльце. — Хоть до утра! Алексей, — князь сфокусировал на мне свой взгляд, — контракт по пентхаусу готов, завтра Ева с Кристиной передадут тебе его на подпись. — И без всякого перехода: — Всем хорошего вечера!

По дороге в отель я чуял всё возрастающее любопытство наших девушек по поводу упомянутого князем Альбером пентхауса. В конце концов я не удержался и с улыбкой обратился к сёстрам Гримальди:

— Ева, Кристина, можете остальным нашим красавицам поведать о вашем новом грандиозном проекте в сфере жилищного строительства? Заодно и прорекламируете затею?

— Конечно, Алексей, — кивнула старшая из сестёр. — Но думаю, что в ресторане это будет сделать гораздо удобнее.

— Конечно…

Дело же было вот в чём. На следующий день после возвращения нашей сводной группы из Испании эта самая Ева напомнила мне и всем остальным молодым людям из России о наших выигрышах в казино. Вспомнив совет отца, я переговорил с Колей и Сашей, и мы предложили сёстрам Гримальди к выигрышу добавить энную сумму денег и купить в Монако достойную Романовых недвижимость. Ева с Кристиной, понятно, обрадовались и с ходу нам предложили вложиться в практически достроенный новый элитный жилой сорокадевятиэтажный комплекс, на территории которого будут свои бассейны, спортзалы, спа-салоны, рестораны и двухуровневая подземная парковка. Продавать апартаменты в комплексе предполагалось исключительно представителям мировой элиты и только после тщательной проверки кандидатов французскими спецслужбами. Причём сёстры предлагали купить у них с хорошей скидкой трёхэтажный пентхаус с видом на Средиземное море и на Монако. Пять спален, шесть ванных комнат, частный лифт, бассейн на открытой террасе, тренажёрный зал, сауна, хамам и кинозал. Интерьер предполагал сочетание современного и классического стилей с мраморными полами, высокими потолками и панорамными окнами. Долго мы с братьями не думали, тем более эскизы апартаментов нам понравились, а от фотографий видов со стасемидесятиметровой высоты мы так и вообще обалдели и дружно заявили: «Мы берём. Заверните. Сколько стоит?» Цена кусалась, наш общий выигрыш не покрывал и двадцатой части стоимости, но, учитывая то количество денежных знаков, которое лично я «прижил» за время «отдыха» на Лазурном берегу, род Романовых мог себе позволить подобные траты. Самое интересное началось, когда мы с Евой и Кристиной «ударили по рукам» и они позвонили своему деду сообщить об успешной сделке — князь Альбер предложил нам ещё одни апартаменты под нашими, тоже с видом на море и площадью каких-то скромных сто квадратных метров, за символический один франк, но с условием, что Гримальди пустят слух о том, что владельцем пентхауса в этом комплексе является великий принц Алексей Романов. Тут уже я набрал родителя, который с предложением князя согласился и предупредил меня, чтобы я пока не строил планы на «маленькие апартаменты», они у нас будут запасными.

Прохор к моему новому приобретению отнёсся положительно:

— Хорошее вложение денег, Лёшка, — улыбался он. — Уверен, после завершения строительства цена увеличится минимум раза в полтора, а учитывая твоё имя, так и вообще в два с половиной — три раза. Ещё не забывай тот факт, что в Монако земля заканчивается, а желающих здесь иметь недвижимость очередь всё длиннее.

— Я сюда часто летать не собираюсь, лучше на Смоленщине или в Сочи отдохну. А вот тебе твою Екатерину сюда стоит как-нибудь вывезти, да и Ване, — я мотнул головой в сторону колдуна, — супругу с детишками тоже.

Кузьмин осклабился:

— Наталья моя от Монако обалдеет! И подростки тоже, особенно когда бассейн на крыше высотки увидят. Решено, царевич, как только ремонт в твоей местной хате доделают, я с семьёй первый прилечу на тест-драйв!

Презентация достраивающегося жилого комплекса прошла на ура: Ева с Кристиной использовали ресторанную плазменную панель, так что потенциальные покупатели имели возможность во всех подробностях рассмотреть эксклюзивный товар, не поступивший пока в свободную продажу. По окончании презентации и уточнения отдельных моментов нас с братьями все дружно поздравили с отличным приобретением, а Гогенцоллерны, Медичи, Аль-Нахайяны, Виндзор и Бурбон с «сожалением» признали, что по видовым характеристикам, планировке, остеклению и предполагаемой отделке их апартаменты не дотягивают до наших. Когда первый ажиотаж спал, а русские девушки начали пытать сестёр Гримальди по поводу цен в комплексе, меня на улицу позвал Фриц Гогенцоллерн. Чуйка вещала, что немчик опять задумал что-то нехорошее…

— Алекс, — начал он, — как ты посмотришь на то, чтобы я купил Елене скромные апартаменты в этом комплексе?

— Фриц, — вздохнул я, — ты сначала Елену и её отца до нервного срыва довёл — моя бабушка еле ситуацию разрулила — а теперь и меня хочешь? Сколько же можно?

Немец набычился, выпятил вперёд тяжёлую нижнюю челюсть и с достоинством произнёс:

— Я Гогенцоллерн! И я буду ухаживать за понравившейся мне девушкой красиво! Чтобы никто не посмел упрекнуть меня в том, что я недостоин носить эту гордую фамилию!

— Фриц, я тоже в какой-то степени Гогенцоллерн! А ещё я Пожарский! И Романов! Но я почему-то в первую очередь забочусь о том, чтобы была сохранена репутация близкого мне человека, и только потом думаю о своей!

Из гордого потомка тевтонов после этих слов как воздух выпустили, и передо мной сейчас стоял обычный влюблённый молодой человек, у которого гормоны полностью отключили мозги.

— Алекс, но я уже настроился… — пробормотал он. — Это был бы такой великолепный подарок Елене… Да и со старшим братом я уже по деньгам переговорил…

Твою же Бога душу мать! Алексей, поставь себя на место этого бедолаги и вообрази, как бы ты изворачивался на месте Феди! У него, по крайней мере, хватает порядочности сначала с тобой советоваться, а потом что-то делать. А вот ты, Алексей, поступаешь иначе, потому что авторитетов для тебя практически не существует и на общественное мнение тебе плевать… Думай, Пожарский, думай!..

— Фриц, — я хлопнул родственника по плечу, — а как ты посмотришь на то, чтобы всё-таки подарить Елене апартаменты, но тайно?

— Это как? — напрягся он.

— Для тебя принципиально, чтобы подарок шёл конкретно от тебя, или ты просто хочешь сделать Елене приятно?

— Второе, — кивнул он. — Ты что-то придумал?

— Придумал, — хмыкнул я. — В ближайшие дни Гримальди устроят лотерею, в которой Елена обязательно получит главный приз, который ты заранее оплатишь. Такой вариант тебя устроит?

Федя расплылся в улыбке:

— Алекс, дорогой родственник, у меня нет слов!

— Всё для тебя, дорогой родственник, любой каприз!..

Наш очередной вечер в Монако завершился на крайне позитивной ноте: сёстры Гримальди объявили о розыгрыше между своими друзьями скромных апартаментов в том самом комплексе, который мы сегодня обсуждали. К апартаментам довеском шли великолепные видовые характеристики из панорамных окон и два парковочных места на подземном паркинге. Разыгрывать приз планировалось на рулетке, что полностью соответствовало духу Монако.

Как и предполагалось, больше всех возбудились русские девушки — их богатейшим даже по европейским меркам родам недвижимость в Монако была ни к чему, своего добра по всей России хватало, а вот сами девушки против подобного модного актива были совсем не против. Глаза Лены Панцулаи загорелись огнем тоже. Неожиданно завелась и Соня, так что, когда я пошёл её провожать, норвежка на полном серьёзе мне заявила:

— Вот представь, Алексей, мы с тобой прилетели в Монако, заселились в твой пентхаус, и я на тебя обиделась по какому-то мелкому поводу. Я тут же собираюсь и иду в свои апартаменты, куда тебе ходу нет, потому что это мои апартаменты, и только мои! Маленький островок свободы!

Зашибись! А главное, звучит как убедительно! И это при трёхэтажном пентхаусе с кучей спален и собственной террасой! В котором при желании неделями можно не встречаться!

— Сонечка, а если ты не выиграешь эти апартаменты? — решил всё-таки уточнить я.

— Значит, не судьба… — рассмеялась девушка.

Правильно говорят: мужчины и женщины — существа с разных планет…

Это был не сон и не явь, а вообще что-то непонятное: я беспомощно парил в сероватой дымке между небом и землёй в полном безвременье, а на меня со всех сторон смотрели изучающие глаза. Глаз этих было бесконечно много, и одновременно их как будто не было совсем, но ощущение холодного, равнодушного взгляда заставляло меня сжиматься, прятаться, растворяться в небытие…

Постепенно стало возвращаться чувство времени, тело налилось свинцом, и я буквально рухнул вниз на твёрдую поверхность, не почувствовав при этом никаких болевых ощущений, а всё пространство вокруг стали заполнять фигуры людей в чёрных рясах с лицами, закрытыми капюшонами.

— Deus noster omnipotens, — зазвучало у меня в сознании. — Deus noster omnipotens, — монотонно повторяли они. — Deus noster omnipotens, — повторяло эхо в моей голове непонятные слова. — Deus noster omnipotens. — Эти слова звучали всё громче и громче. — Deus noster omnipotens…

Наконец, сознание не выдержало растущего напряжения, и я провалился в счастливое небытие…