— Иногда всё не так, как кажется, — начал я свою речь, которую не готовил и не репетировал. Я последовал наитию, что, честно говоря, не всегда было разумно. Однажды, поддавшись такому же порыву, я попытался подпилить отколовшийся зуб пилочкой для ногтей, после чего пришлось гуглить телефон стоматологической неотложки.

— Он украл контрольную по математике и причинил вред ученице. В обоих случаях он сознался, — произнёс светловолосый Вицлебен, причём без всякого осуждения. Казалось, мои рассуждения его искренне заинтересовали. — И в чём же тут обман зрения?

— Я хочу рассказать вам о Фридере Баумкнехте.

— Это ещё кто? — Арне откинулся на стуле, заложив руки за голову, и презрительно усмехнулся. Если бы он начал раскачиваться, у меня тоже появился бы повод для улыбки. Крошечный стульчик уже угрожающе скрипел под его длинноногим телом.

— Фридер — мой знакомый. Мы с ним вместе в школу ходили. — На самом деле я встретил его в приёмной у адвоката по уголовным делам; он хвастался своими судимостями и смеялся надо мной, что я даже ни разу не сидел. Но упоминать об этом значило бы подорвать доверие к моей импровизированной речи. — Фридер погиб в результате покушения, — сказал я, почти не соврав.

— Серьёзно? — спросил Фрости.

— Об этом даже в газете писали, правда, всего лишь в виде короткой заметки.

— И кто же его убил? — поинтересовалась фрау Цуй с профессиональным интересом диспетчера службы спасения. Я бы не удивился, надень она сейчас гарнитуру и спроси со строгим видом: «Место происшествия? Адрес? Сколько пострадавших?»

— Он стал жертвой посылки с бомбой. Но вы должны знать: конструктор этой бомбы был очень скуп, да к тому же и глуповат. Сами по себе неприятные черты. А в сочетании — смертоносные.

Арне надул щёки.

— Я всё ещё не понимаю, какое это имеет отношение к Гектору и Катарине…

Я поднял руку, заставив его замолчать.

— Дайте мне минутку. Закройте глаза. И представьте себе помешанного на технике скупердяя, который экономит на почтовых расходах при отправке посылки с бомбой. Что произойдёт?

— Почта её не доставит, — выкрикнул Черницкий.

— Точно. Посылка вернулась к отправителю, — раскрыл я интригу.

Тозевайты усмехнулись — они поняли. Мареку пришлось переспросить:

— И этот Фридер?..

Я кивнул.

— Я же говорил, он был не слишком сообразительным. Он написал на посылке свой адрес. И забыл, что внутри, когда она снова оказалась у него на пороге. Он открыл её и… — я хлопнул в ладоши, — …ба-бах!

Вильма рядом со мной вздрогнула.

— Не верю, — сказала Валентина, но улыбнулась. Она думала, я привираю, как и её муж в истории про вымытого, высушенного и возвращённого на место белого кролика.

— Но так и было. Клянусь. — И нет, я не лжесвидетельствовал на родительском собрании. Всё было именно так, но, как это часто бывает, правдивые истории, написанные самой жизнью, отметают как притянутые за уши.

— Ещё раз: какое это имеет отношение к Гектору? — воинственно спросил Арне.

— Фридер взорвался на собственной посылке. Долгое время подозревали его заклятого врага, с которым он годами враждовал. Так ведь могло быть и с Гектором…

— Не понимаю.

Я кивнул. Потому что, по правде говоря, я тоже.

Я потерял нить. К чему я, собственно, вёл… ах да…

— Иногда мы видим факты и неверно их оцениваем. Потому что не знаем мотивов. И тогда мы подгоняем правду под себя. Следователям поначалу было всё равно, что обстоятельства как-то не сходились, — они зациклились на заклятом враге Фридера. Ведь с какой стати создатель бомбы должен погибнуть от собственной посылки?

— Полагаю, вы сейчас скажете нам, к чему ведёт эта лекция, — вздохнула фрау Клоппке.

— В истории Гектора есть похожее несоответствие. Зачем очень хорошему ученику красть контрольную работу?

— Чтобы продать её! — снова возразил один из Вицлебенов. На этот раз темноволосый.

— Но зачем ему это делать? Шмольке… то есть мы… мы неплохо зарабатываем. Вы сами слышали от Арне. Гектору не нужны такие делишки. Он получает хорошие карманные деньги.

Вильма кивнула так, будто и впрямь еженедельно совала этому пухлому ангелочку деньги в немаркированных купюрах.

— И есть ещё кое-что…

Я посмотрел на стену с рисунками. Но… Я замер. Коллаж Гектора исчез.

Я вспомнил, что он отклеился, когда Polysusi69 перешла в лобовую атаку.

— Что ещё? — захотела узнать фрау Клоппке.

— Он, э-э… наш мальчик… он очень чувствительный. То, как он рисует и пишет… Это не вяжется с образом драчуна.

— Сэмюэл Литтл тоже рисовал очень симпатичные акварели со своих жертв, — сказал Арне.

Я не знал, кого он имел в виду. А вот Вильма знала. Она буквально подскочила на стуле.

— Вы что, всерьёз собираетесь сравнивать моего сына с самым жутким серийным убийцей всех времён?

Арне пожал плечами.

— Все психопаты с чего-то начинают.

Вильма уже готова была перемахнуть через детскую мебель и вцепиться Бремеру в глотку. Я остановил её рукой, а фрау Клоппке — словами.

— Пожалуйста, пожалуйста, давайте все успокоимся и глубоко вдохнём.

Её предложение было исполнено примерно с таким же рвением, как и призыв стюардессы: «Сохраняйте спокойствие, ничего страшного, что горит крыло самолёта».

Все кричали, жестикулировали и разглагольствовали вперемешку. Шум стоял такой, что я не мог разобрать в этой какофонии, кто был в команде Арне, а кто — в команде Гектора. Впрочем, нашлись и те, кто, осуждая поступок «нашего» мальчика, всё же считал недопустимым вешать на ребёнка ярлык психопата.

Ни крики фрау Клоппке, ни её яростная барабанная дробь по столу не помогли ей добиться тишины. Это, как ни странно, удалось сделать тихому звону. Едва она выложила перед собой на стол несколько ключей с красными брелоками, как присутствующие один за другим замолчали, и голос Генриетты снова нашёл благодарных слушателей.

— Я предлагаю сейчас всем разойтись по своим бунгало и, как говорится, переспать с этой мыслью. — Она указала на ключи. — Мы не распределяли домики, поскольку они все одинаковые и рассчитаны на двоих. Просто возьмите любой ключ. Номер на брелоке — это номер дома. На информационном стенде вы найдёте план территории.

Я облегчённо выдохнул. Наконец-то. Сначала в туалет. Потом можно как-нибудь сбежать. Этот дурдом скоро закончится.

Фрау Клоппке улыбнулась. Её взгляд скользнул по собравшимся.

— Прекрасно. Можете пока распаковать вещи и привести себя в порядок.

Она сделала паузу. А затем произнесла самую загадочную для меня фразу за весь вечер:

— Кстати, я надеюсь, вы все не забыли свои костюмы из простыней?

 

Отправить